Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 43. Новый ректор

Глава 43. Новый ректор

Утро после свадьбы началось с того, что Гелла проснулась от тихого скрежета – кто-то точил нож у неё под окном.

Она приоткрыла один глаз. На подоконнике сидел Ксавьер с огромным клинком на коленях и задумчиво водил точильным камнем по лезвию.

– Ты всегда точишь оружие в шесть утра в день после свадьбы родственника? – спросила Гелла хрипло.

– Привычка, – Ксавьер поднял голову, и его янтарные глаза блеснули в утреннем свете. – На южных границах враги не дремлют. Привык вставать рано.

– А спать ты не пробовал?

– Спать буду после того, как вы с Омэном решите, кто теперь станет ректором.

Гелла села на кровати, натягивая одеяло. Омэн, лежавший рядом, не открывая глаз, сказал:

– Ксавьер, проваливай. Мы спим.

– Вы спите, а академия не спит. Через час Совет пришлёт гонца с вопросом о ваших планах. Омэн, ты уходишь в отставку или нет?

– Отставку я подал ещё до свадьбы, – Омэн сел, поправил рубашку. – Но преемника ещё не выбрал.

– Выбери меня, – спокойно сказал Ксавьер, возвращая клинок в ножны. – Я бастард, не претендую на трон, но академию знаю. Мать здесь училась, я здесь бывал. И у меня нет желания управлять империей.

– У тебя есть желание стать ректором «Тёмного Когтя»? – удивилась Гелла.

– Есть желание быть полезным, – он посмотрел на неё. – И быть рядом с рыжей кошкой, которая нравится мне не меньше, чем твоему мужу.

– Ты про Зельду?

– И про тебя тоже, но в платоническом смысле.

Омэн усмехнулся.

– Я подумаю.

– Думай быстрее. Гонец уже в пути.

Ксавьер встал, поклонился и вышел.

Гелла повернулась к мужу.

– Ты серьёзно? Он – бастард. Совет может не утвердить.

– Совет будет делать то, что я скажу, – возразил Омэн. – Я ухожу, но моё влияние остаётся. Ксавьер – воин, честный, без амбиций. Он лучше любого аристократа.

– Ты уверен?

– Я уверен, что хочу путешествовать с тобой, открывать школы боевой алхимии и не сидеть в кабинете с бумагами.

Гелла улыбнулась.

– Тогда решено. Ксавьер – новый ректор.

– Утвердим на Совете через неделю. А сейчас – завтрак.

Он поцеловал её в макушку и встал. Тени, дремавшие у изголовья, встрепенулись и потянулись за ним.

Совет ведьмаков собрался через три дня.

Зал был полон – члены Совета, военные эксперты, представители императора. Ксавьер сидел на скамье для претендентов, прямой, спокойный, но Гелла заметила, как он сжимает подлокотник.

– Вы, ваше сиятельство, – обратился главный к Омэну, – подали прошение об отставке. Ваш преемник – Ксавьер Дандар, бастард дома Ночи. Почему?

– Потому что он достоин, – ответил Омэн. – Он воевал на южных границах, защищая империю. Он знает военное дело, знает академию. Он честен и не стремится к власти ради власти.

– Но он – носитель фамилии Дандар. У бастардов нет прав на наследование.

– Я не наследую трон. Я наследу пост ректора, который не требует чистоты крови, – сказал Ксавьер, поднимаясь. – Я готов пройти любые испытания. Хотите – испытание магией, хотите – испытание мечом, хотите – испытание алхимией.

Гелла удивилась.

– Алхимией? Ты умеешь обращаться с реактивами?

– Немного. На юге пришлось научиться. Яды, взрывчатки, противоядия.

– Хорошо, – вмешался главный. – Вы пройдёте испытания. Если выдержите – совет утвердит вашу кандидатуру.

– Я готов.

Ксавьер вышел в центр зала, снял плащ.

Омэн переглянулся с Геллой.

– Он справится.

– Надеюсь, – вздохнула она.

Испытания заняли три часа.

Первое – магическое. Ксавьер должен был отразить атаки трёх боевых магов. Он не использовал тени – у него их не было, он не был ведьмаком в полном смысле, – но использовал южную технику уклонения, смешанную с родовым даром (слабая магия иллюзий). Через час все три мага лежали на лопатках.

– Неплохо, – сказал главный.

Второе – испытание мечом. Ксавьер сражался с двумя опытными фехтовальщиками одновременно. Он был быстр, жесток и точен. Через двадцать минут они сдались, выронив оружие.

– Впечатляет, – прокомментировал Омэн.

Третье – алхимия. Гелла сама предложила провести этот этап. Она дала Ксавьеру три ампулы: синюю, зелёную и красную.

– Используй их, чтобы обезвредить манекен, – сказала она, указав на учебную цель.

Ксавьер взглянул на ампулы, на цель, на Геллу.

– Можно комбинировать?

– Да.

Он разбил синюю ампулу о землю у ног манекена – тот заскользил, теряя равновесие. Зелёную – на его плечо – манекен прилип к стене. Красную – в воздух – взрыв отбросил оставшиеся части в сторону.

– Чисто, – констатировала Гелла.

Члены Совета зааплодировали. Даже мрачный главный чуть улыбнулся.

– Вы прошли, Ксавьер Дандар. Совет утверждает вас на пост ректора Императорской военной академии «Тёмный Коготь».

– Благодарю, – Ксавьер поклонился.

Омэн подошёл к нему, пожал руку.

– Береги академию.

– А вы берегите себя, – ответил Ксавьер. – И вашу рыжую жену.

– Постараюсь.

Гелла подошла следом.

– Ты молодец, – сказала она. – И Лисса теперь будет чаще тебя видеть. Не обижай её.

– Я скорее дам себя убить, чем обижу твою подругу, – улыбнулся Ксавьер.

– Уже родственные чувства? – усмехнулась Гелла.

– Пока только симпатия. Но кто знает.

Он пошёл получать ректорскую мантию – чёрную, с серебряным драконом.

Гелла и Омэн остались в зале.

– Ты не жалеешь? – спросила она.

– Что оставил пост?

– Да.

– Я жалею только о том, что не сделал этого раньше, – он взял её за руку. – Теперь у нас есть время для путешествий. Для школ боевой алхимии. Для нас.

– И для Зельды, – добавила Гелла. – Ей нужно сменить обстановку.

– Кошка переживёт.

– Кошка будет путешествовать с нами в специальной корзинке.

– Как скажешь.

Он поцеловал её.

Тени, следовавшие за ними, зашептали что-то радостное – они тоже любили путешествия.

Глава 44. Прощание с академией

Глава 44. Прощание с академией

Выпускной в «Тёмном Когте» всегда был торжественным событием. Но в этом году он превзошёл все ожидания.

Главный зал академии украсили чёрно-серебристыми лентами – цвета Дома Ночи, которые стали цветами и новой эпохи. Портреты бывших ректоров, казалось, смотрели на происходящее с живым интересом, особенно портрет Омэна Дандарского, написанный месяц назад (художник так и не смог передать выражение его глаз – получилось слишком добрым). Магические шары парили под потолком, отбрасывая мягкий свет на отремонтированные стены.

Гелла сидела в первом ряду вместе с выпускниками. На ней была парадная форма – тёмно-синий мундир, серебряные нашивки, высокие сапоги. Её рыжие волосы, отросшие за последние недели, были собраны в элегантный пучок, перехваченный чёрной лентой. Пояс с ампулами она, конечно, не сняла – двенадцать колб, включая новую версию 7.9, мирно поблёскивали у неё на боку.

Зельда, вопреки всем правилам, сидела у неё на коленях. Кошка с изумрудными глазами и белой, как снег, шерстью выглядела важнее любого профессора.

– Ты уверена, что её не прогонят? – шепнула Лисса, сидевшая рядом.

– Если прогонят, я устрою кислотный туман, – так же тихо ответила Гелла.

– Только не сегодня. У меня новое платье.

Платье у Лиссы действительно было новым – изумрудное, с открытой спиной, явно выбиралось под цвет глаз Ксавьера, который сидел на возвышении в ректорском кресле. Новый ректор выглядел впечатляюще в чёрной мантии с серебряным драконом, хотя иногда бросал тоскливые взгляды на Омэна, расположившегося на скамье для почётных гостей.

– Не скучай, – беззвучно произнёс Омэн одними губами, поймав взгляд брата.

Ксавьер скривился в подобии улыбки. Ему явно не хватало свободы, которую теперь обрёл бывший ректор.

Церемонию открыл Корвин – старый лекарь в новом камзоле, который он надел в третий раз за свою жизнь (первый – на свадьбу, второй – на похороны главного лекаря, третий – на выпускной).

– Уважаемые выпускники, преподаватели, гости! – провозгласил он зычным голосом, которому позавидовал бы любой полковник. – Сегодня мы провожаем во взрослую жизнь тех, кто четыре года (а некоторые – пять) учился постигать магию, алхимию и военное дело. Некоторые из них прославили академию своими подвигами, некоторые – своими проделками, но все они достойны уважения и дипломов.

В зале раздались смешки и аплодисменты.

– Первым на сцену приглашается… – Корвин замялся, сверяясь со списком. – Марк Рёдер, магистр алхимии (теоретическая база).

Марк поднялся, поправил очки и пошёл к сцене. Его диплом был с отличием – он защитил работу о стабилизации эйфирных потоков, используя наработки Геллы (с её разрешения).

– Вы – гордость нашего факультета, – сказал Ксавьер, вручая ему диплом. – Надеюсь, вы продолжите свои исследования в стенах академии.

– Я польщён, – Марк поклонился и, проходя мимо Геллы, шепнул: – Спасибо за данные. Без тебя я бы не справился.

– Ерунда, – ответила она. – Ты сам молодец.

Следующими были другие выпускники – боевые маги, целители, стратеги. Каждый получал свою минуту славы. Гелла хлопала всем, но мысли её были далеко.

Скоро я получу диплом. А потом мы с Омэном уедем. Откроем школу. Будем путешествовать. Закончим 8.0.

– Гелла? – голос Корвина вернул её в реальность. – Вы следующая.

Она встала, передала Зельду Лиссе, поправила мундир и поднялась на сцену.

– Гелла, выпускница факультета боевой алхимии, – провозгласил Корвин, заглядывая в бумагу. – Защитила выпускную работу на тему «Тактическая алхимия в паре с магией теней». Работа получила высшую оценку комиссии и была рекомендована к внедрению в учебную программу. Комиссия отметила… новаторский подход, смелость экспериментальных методов и… нестандартное мышление автора.

– То есть моя склонность к разрушению, – уточнила Гелла.

– Это вы сказали, не я, – Корвин усмехнулся и передал слово Ксавьеру.

Новый ректор встал, держа в руках её диплом – перевязанный чёрной лентой свиток с сургучной печатью.

– Гелла, – начал он. – Я знаю вас недолго, но уже понял, что вы – та сила, которая может изменить мир. Ваша формула уже спасла десятки жизней. Ваши ампулы защитили академию. Ваша любовь… сделала моего кузена счастливым, что, поверьте, почти невозможно. За это вам отдельное спасибо.

В зале рассмеялись. Омэн, сидевший в первом ряду, сделал вид, что не слышит.

– Вручая вам диплом, я желаю вам не терять своей искры, – продолжил Ксавьер, протягивая свиток. – И пожалуйста, не взрывайте школы, которые откроете.

– Постараюсь, – Гелла взяла диплом, прижала к груди.

Она повернулась к залу. Там сидели все, кто стал ей близким за эти годы: Лисса с Зельдой на коленях, Марк с сияющими глазами, Кай, робко улыбающийся, Корвин, вытирающий слезу, и – в заднем ряду – Омэн.

Его лицо было спокойным, но глаза – янтарные, с вертикальным зрачком – говорили: «Я горжусь тобой. Я люблю тебя. Я всегда буду рядом».

– Спасибо, – сказала Гелла в зал. – Спасибо, что учили меня. Спасибо, что терпели. Спасибо, что не убили, когда я превратила плац в каток.

Она помолчала.

– Я буду скучать. По академии. По вам. Но это не прощание. Я вернусь. Читать лекции. Тестировать ампулы. И привезу своих учеников.

Она спустилась со сцены, и зал взорвался аплодисментами.

После церемонии был фуршет.

Столы ломились от угощений – Корвин расстарался. Лисса таскала пирожные, Кай спорил с Марком о стабилизаторах, Ксавьер разливал шампанское.

Гелла стояла у окна, глядя на плац, где когда-то превратила парадный строй в каток. Теперь на нём резвились первокурсники, не подозревающие о её подвигах.

– Хороший был год, – раздался голос за спиной.

Омэн подошёл, встал рядом, взял её за руку.

– Лучший, – ответила она.

– А что дальше?

– Дальше? – она повернулась к нему. – Дальше – дорога. На юг, как ты хотел. Откроем школу в маленьком городке. Будем учить детей не бояться кислоты и теней.

– И кошку возьмём?

– Зельда уже в корзинке.

Он улыбнулся.

– Ты уверена? Не будешь жалеть об академии?

– Буду, – честно ответила Гелла. – Но я буду жалеть о людях, а не о стенах. А люди – они могут путешествовать с нами.

– Например, Лисса?

– Лисса остаётся здесь, с Ксавьером. Кажется, у них намечается роман.

– Кажется, – согласился Омэн. – Я заметил, как она смотрела на него во время церемонии.

– Как я на тебя.

– Так же безумно?

– Ещё безумнее.

Он поцеловал её.

Зельда, сидевшая на подоконнике, отвернулась.

– Завтра утром выезжаем, – сказал Омэн. – Вещи собраны?

– Почти. Осталось упаковать фиолетовую 7.9.

– Не взорви её в дороге.

– Постараюсь.

Они смотрели на закат – красный, как её волосы, и чёрный, как его тени.

Академия провожала их тишиной.

Лисса подошла сзади, обняла их обоих.

– Я буду скучать, – сказала она.

– Мы тоже, – ответила Гелла.

– Приезжайте. Ксавьер обещал дать вам комнату в любое время.

– Приедем, – пообещал Омэн.

Кай и Марк подошли следом.

– Гелла, – сказал Кай, – ты уверена, что не нуждаешься в лаборанте?

– У меня есть Омэн. Он умеет мыть пробирки.

– Я не умею, – возразил Омэн.

– Научишься.

– И кошка, – добавил Кай, глядя на Зельду. – Она тоже будет мыть пробирки?

– Зельда будет ловить мышей. Мыши в школе будут.

– Тогда я спокоен.

Кай улыбнулся – впервые по-настоящему, без тени вины.

– Иди уже, – сказала ему Гелла. – Работай. Сегодня ты мой лаборант, завтра – мой коллега.

– А послезавтра?

– Послезавтра – свободный человек. Как и мы.

Они обнялись на прощание.

Марк подошёл, протянул маленькую коробочку.

– Это тебе. Памятка.

Гелла открыла. Внутри лежал амулет – маленькая серебряная колба с каплей её крови внутри.

– Что это?

– Защита. Если ты будешь в опасности, амулет нагреется. Я связал его с твоим кольцом.

– Ты гений, Марк.

– Я теоретик, – он поправил очки. – Это моя работа.

Она поцеловала его в щеку.

– Возвращайся, когда сможешь. У нас там много работы.

– Приеду. Обязательно.

Вечером, когда гости разошлись, Гелла и Омэн стояли на пороге ректорского крыла.

Ксавьер ждал их с ключами.

– Комнаты оставляю за вами, – сказал он. – На случай, если захотите вернуться.

– Спасибо, брат, – Омэн пожал ему руку.

– Береги её.

– Я всегда берегу.

Они обнялись – по-мужски, с хлопком по плечу.

Лисса, стоявшая за спиной Ксавьера, помахала Гелле.

– Пиши!

– Буду!

– И кошку показывай!

– Угу!

Зельда, сидевшая в корзинке, мяукнула.

Они вышли за ворота академии, где уже ждала карета – маленькая, уютная, с местом для багажа и корзиной для кошки.

– Готов? – спросила Гелла.

– Готов, – ответил Омэн.

Она обернулась, посмотрела на знакомые стены, на башни, на плац. Вспомнила первый день, когда превратила парадный строй в каток. Вспомнила ректора, который вызвал её для разговора, и поцелуй в оранжерее, и пытки, и осаду, и свадьбу.

– Что ты думаешь? – спросил Омэн, помогая ей забраться в карету.

– Думаю, что это только начало, – ответила Гелла, устраиваясь на сиденье. – Академия – это пролог. Наша история только начинается.

Он сел рядом, хлопнул дверцей. Кучер щёлкнул кнутом.

Лошади тронулись.

Огни академии стали удаляться, превращаясь в маленькие светящиеся точки.

Зельда высунула нос из корзинки, посмотрела на звёзды и снова спряталась.

– Спокойной ночи, академия, – прошептала Гелла.

– До свидания, – добавил Омэн.

И они уехали в ночь – навстречу новым приключениям, формулам, школам и кошке, которая теперь будет путешествовать с ними.

Огни погасли за поворотом.

ЭПИЛОГ. Скользкая дорожка к счастью

ЭПИЛОГ. Скользкая дорожка к счастью

Год спустя.

Деревня Тенистая Роща стояла на юге империи, у подножия невысоких гор, покрытых густыми лесами. Место было тихое, забытое богами и чиновниками, но идеальное для школы боевой алхимии, которую Гелла и Омэн открыли прошлой осенью.

Школа разместилась в бывшем трактире «Весёлый сом», который пришлось перестраивать после того, как Гелла случайно взорвала кухню (эксперимент с фиолетовой 8.1 пошёл не по плану). Теперь на фасаде красовалась вывеска: «Учебный центр им. Зельды Дандарской» – кошка настояла.

Омэн красил забор.

Зельда сидела на крыльце и наблюдала за ним с видом королевы, инспектирующей уборную. Её изумрудные глаза сверкали на солнце, белая шерсть переливалась, как свежевыпавший снег.

– Ты мог бы покрасить быстрее, – заметила она. Ну, не она, но Гелла, которая вышла из школы с кружкой чая и встала рядом.

– Я краситель смешивал сам, – ответил Омэн, не оборачиваясь. – По твоему рецепту. Он сохнет медленно.

– Мой рецепт требует терпения.

– У меня терпение кончилось тысячу лет назад.

Гелла усмехнулась, спустилась с крыльца и поцеловала его в щеку.

– Ты сегодня особенно мрачный.

– Я всегда мрачный.

– Сегодня мрачнее. Случилось что-то?

Он отложил кисть и повернулся к ней. Его лицо было серьёзным, почти испуганным – такое Гелла видела всего несколько раз: когда она лежала при смерти после стрелы, когда связывал с ней жизнь ритуалом, когда они забирали Вейнара из особняка.

– Гелла, – начал он. – Ты сегодня странно пахнешь.

– Чем?

– Мятой и… ещё чем-то. Не как обычно.

Она нахмурилась.

– Я ничего не меняла. Те же мыла, те же мази.

– Нет. Твой запах изменился, – он шагнул к ней, принюхался. – Ты пахнешь… теплом. Молоком. Чем-то живым.

Гелла замерла.

Она прислушалась к себе – не к телу, к нутру, к той глубине, где они были связаны с Омэном нитью крови. Там, в глубине, бился ещё один пульс. Маленький, слабый, но настойчивый.

Её глаза расширились.

– Омэн…

– Да?

– Кажется… кажется, у нас будет ребёнок.

Он стоял, не двигаясь. Лицо – каменное. Тени вокруг него заметались, зашептали, сгустились на секунду в чёрный кокон, а потом рассыпались в серебряные блёстки.

– Ты шутишь? – спросил он.

– Я не шучу про такие вещи.

Он шагнул к ней, взял за плечи, заглянул в глаза.

– Ты уверена?

– Связь не врёт. Ты сам чувствуешь?

Он прикрыл глаза, прислушался. Тени зашептали громче, радостнее, как оркестр, настраивающий инструменты.

– Чувствую, – выдохнул он. – Ребёнок. Наш.

Гелла улыбнулась, не сдерживая слёз.

– У нас будет дочка, – прошептала она. – Или сын. Я пока не знаю. У алхимии есть пределы.

– Мне всё равно. Дочь или сын. Главное – чтобы живой.

Он подхватил её на руки, закружил. Тени взмыли в небо, сплетаясь в причудливые узоры, похожие на свадебные ленты.

Зельда, наблюдавшая со стороны, фыркнула и отвернулась. Но её хвост мелко подрагивал – кошка была довольна.

– Не урони! – крикнула Гелла.

– Я не уроню. Никогда.

Он остановился, опустил её на землю, прижал к себе.

– Ты сделала меня счастливым, – сказал он. – Сначала – сама. Потом – нашей любовью. Теперь – нашим ребёнком. Спасибо.

– Не благодари, – уткнулась она ему в грудь. – Это долгосрочный проект. Лет на восемнадцать минимум.

– Я справлюсь.

– Ты научишь её держать ампулы?

– Я научу её защищаться тенями.

– А я – варить взрывчатку.

– Идеальное воспитание.

Они стояли, обнявшись, пока солнце не начало клониться к закату. Золотой свет падал на их фигуры, на кошку, на покрашенный наполовину забор, на вывеску школы.

Вдалеке залаяла собака.

– Гелла, – сказал Омэн.

– М?

– Как ты думаешь, что она выберет? Алхимию или магию?

– Она выберет себя, – ответила Гелла. – Как и мы когда-то.

– Тогда всё будет хорошо.

– Так и будет.

Зельда мяукнула, требуя ужина.

Гелла погладила свой живот – ещё плоский, но уже хранящий тайну.

– Добро пожаловать в мир, малышка, – прошептала она. – Здесь скользко. Но мы научим тебя не падать.

Конец.