Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 29. Ночь в башне

Глава 29. Ночь в башне

Они вернулись в академию за час до заката.

Гелла не пошла в лабораторию – впервые за много дней. Не пошла в столовую. Она поднялась по винтовой лестнице в старую обсерваторию, которую Омэн называл «башней», и села на подоконник, глядя, как солнце тонет за горизонтом.

Здесь было тихо. Высоко. Ветры гуляли между зубцами стен, но в башне царил покой. На стенах висели старые карты звёздного неба, в углу лежал потрёпанный диван, на подоконнике – забытый кем-то бинокль.

Гелла сжалась в комок, обхватила колени руками и уткнулась в них носом.

Всё кончилось. Торнберг в тюрьме. Кай будет сослан. Формула моя. И Омэн рядом.

Почему же так больно?

Почему внутри пустота, будто что-то сломалось и не хочет склеиваться?

– Я знал, что найду тебя здесь, – раздался голос за спиной.

Она не обернулась.

– Откуда?

– Ты всегда идёшь туда, где высоко. Может, потому что сама летаешь в облаках.

– Я не летаю. Я падаю.

Омэн подошёл, сел на подоконник рядом. Не касаясь, но близко. Так, чтобы она чувствовала его тепло.

– Рассказывай.

– Не о чем.

– Гелла.

– Я не хочу говорить.

– Тогда молчи. Я посижу с тобой.

И он замолчал.

А она смотрела на закат, чувствуя, как из глаз текут слёзы. Тихие, беззвучные. Она даже не пыталась их вытирать.

Прошло, наверное, полчаса, а может, вечность. Солнце село, зажглись первые звёзды. Гелла всё сидела, глядя в темноту.

– Я боялась, что умру там, – сказала она наконец. – В подземелье. Не от пыток – от страха, что не успею сказать тебе… что я…

Она замолчала.

– Что ты? – тихо спросил Омэн.

– Что я люблю тебя. По-настоящему. Не как напарник, не как друг. Как… как женщина любит мужчину.

Она повернулась к нему. Её лицо было мокрым, глаза красными, но в них горел тот самый огонь, который он полюбил с первого взгляда.

– Я слышала тогда, – сказала она. – В лазарете, когда ты думал, что я без сознания. Ты сказал: «Я люблю тебя». Я слышала и боялась поверить.

– Теперь веришь?

– Верю.

Он взял её за руку.

– Гелла, я тебя никогда не предам. Никогда не оставлю. Никогда не позволю никому причинить тебе боль.

– Торнберг тоже так говорил.

– Я не Торнберг.

– Я знаю, – она прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо. – Прости. Я просто устала.

– Не извиняйся. Ты имеешь право уставать.

Он обнял её, и она наконец заплакала в полную силу – громко, судорожно, выплакивая всё: боль пыток, страх похищения, обиду за предательство Кая, напряжение суда. Омэн молча гладил её по голове, прижимал к себе и что-то шептал – не слова, просто звуки, которые успокаивали лучше любых фраз.

Когда слёзы кончились, Гелла подняла голову.

– Я похожа на мокрую курицу?

– Ты похожа на человека, который выжил. А выжившие – самые красивые.

– Омэн… ты научился говорить комплименты?

– Это не комплимент. Это правда.

Она слабо улыбнулась.

– Поцелуй меня. Пожалуйста.

Он поцеловал – нежно, долго, осторожно, будто боялся сломать. Она ответила, прижимаясь к нему, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, вытесняя пустоту.

– Я люблю тебя, – прошептала она, когда они отстранились. – Я тоже люблю тебя. Слышала тогда, в лазарете. И хотела ответить, но не могла говорить.

– Я понял, – он улыбнулся – по-настоящему, не краешком губ. – Ты посмотрела на меня. Твои глаза сказали всё.

– Мои глаза – предатели.

– Самые честные в мире.

Он снова поцеловал её, потом отстранился.

– Нам пора вниз. Ужин простынет.

– Пусть простывает, – сказала Гелла. – Я хочу ещё немного побыть здесь. С тобой. Со звёздами.

– Хорошо.

Он обнял её, укутал своим плащом, и они сидели на подоконнике, глядя на ночное небо, пока луна не поднялась высоко.

Тени вокруг них не шептались – они молчали, уважая тишину.

Вернулись они за полночь. Лисса, которая ждала их в гостиной ректорского крыла, увидела заплаканное лицо Геллы и тут же вскинулась.

– Кто обидел? Я ему…

– Всё хорошо, Лисса. Я просто… выдохнула, – Гелла устало улыбнулась. – Завтра буду как новенькая.

– Точно?

– Обещаю.

Лисса подозрительно посмотрела на Омэна, но тот молча кивнул.

– Ладно, – сдалась она. – Идите спать. Завтра трудный день. Ну, как обычно.

Она ушла.

Гелла повернулась к Омэну.

– Твоя комната или моя?

– Моя больше. И кровать шире.

– Это предложение?

– Это констатация факта.

– Тогда констатируй, что я согласна.

Он взял её за руку и повёл в свои покои.

Тени, следовавшие за ними, тихонько шептались, но Гелла уже не боялась их шёпота. Она знала: они охраняют её сон.

Этой ночью Гелле снилась лаборатория, новая фиолетовая ампула и Омэн, который улыбался – не краешком губ, а открыто, по-мальчишески. Она проснулась с чувством, что завтра будет лучше, чем вчера.

Потому что она не одна.

Потому что её любят.

Потому что она – алхимик-тактик, и она справится со всем, что принесёт жизнь.

Глава 30. Первая ночь

Глава 30. Первая ночь

Они вошли в спальню, и Гелла почувствовала, как воздух стал густым, как патока.

Горел только камин. Пламя лизало поленья, отбрасывая на стены пляшущие тени. Тени – везде: они обвивали карниз кровати, струились по полу, ластились к ногам. Но сейчас в них не было угрозы. Было обещание.

Гелла остановилась у двери, не решаясь сделать шаг. Комната была огромной – с высоким потолком, тяжёлыми шторами и кроватью под балдахином. Кроватью, на которой ей предстояло провести ночь. С ним.

– Ты дрожишь, – сказал Омэн, закрывая дверь. Его голос был низким, почти грудным.

– Это от холода.

– Здесь жарко.

– Тогда от волнения.

Он подошёл и встал так близко, что она чувствовала жар его тела. Он не касался – просто стоял, смотрел сверху вниз, и от этого взгляда у Геллы подкашивались колени.

– Хочешь, я уйду? – спросил он, хотя его глаза говорили обратное.

– Нет, – выдохнула она. – Не уходи.

И тогда он поцеловал её.

Не так, как в оранжерее – украдкой, торопливо. И не так, как в лаборатории – осторожно, боясь сделать больно. Сейчас он целовал её так, будто хотел выпить до дна. Глубоко, медленно, с какой-то пугающей нежностью, от которой у неё перехватило дыхание.

Его руки легли ей на талию, скользнули выше, под лопатки. Гелла выгнулась навстречу, её пальцы вцепились в его плечи. Сквозь ткань рубашки она чувствовала жар его кожи – и хотела большего.

– Омэн… – прошептала она, когда он оторвался от её губ и принялся целовать шею, ключицы, впадинку над грудью.

– М-м-м? – Он не отвлекался. Его губы творили что-то невообразимое: горячие, влажные, они оставляли за собой дорожку из мурашек.

– Твои тени… они смотрят.

– Пусть смотрят. Им полезно учиться.

Он подхватил её на руки и понёс к кровати. Гелла обвила его шею, прижимаясь ближе, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с её. Ещё никогда она не была так близко к кому-то. Так уязвима. Так свободна.

Он опустил её на покрывало – прохладный шёлк обжёг спину сквозь тонкую рубашку. Гелла потянула его за собой, и он послушно лёг рядом, нависая, опираясь на локти.

– Не торопись, – попросила она, хотя сама горела от нетерпения.

– Не буду, – пообещал он. И сдержал слово.

Он раздевал её медленно, будто снимал слои драгоценной упаковки. Сначала рубашка – пуговица за пуговицей, и каждый новый дюйм обнажённой кожи он отмечал поцелуем. Плечи, грудь, живот, бёдра. Гелла изгибалась под его губами, тихо вскрикивая, когда язык касался особенно чувствительных мест.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептала она, запрокидывая голову.

– Ты меня уже свела, – ответил он, стягивая с себя рубашку. – Того гляди, – в его голосе проскользнула усмешка, – не знаю, как жить дальше.

Гелла провела ладонями по его груди – тёплой, гладкой, с тонкими полосами старых шрамов. Один шрам был особенно длинным – от плеча до локтя. Она поцеловала его, чувствуя пальцами биение пульса.

– Здесь больно было?

– Уже нет.

– А здесь? – она коснулась губами его шеи, ключицы, соска.

– Тебе не обязательно… – начал он, но она перебила:

– Я хочу.

Она целовала его везде, где могла дотянуться, и слушала, как его дыхание сбивается, становится чаще, тяжелее. Его руки в это время гладили её спину, бока, живот, опускались всё ниже, заставляя её выгибаться.

– Гелла, – его голос сорвался на шёпот. – Если ты не остановишься…

– Не хочу останавливаться.

Он перехватил её руки, опрокинул на спину и накрыл своим телом. Искорки страсти пробежали между ними, когда их кожа встретилась – жаркая, влажная, живая.

– Я люблю тебя, – сказал он, глядя в глаза. – Запомни это. Что бы ни случилось.

– Я тоже тебя люблю, – ответила она. – Теперь никуда не денешься.

Он улыбнулся – той самой редкой улыбкой, которую видели только тени. И вошёл в неё.

Гелла вскрикнула – не от боли, от полноты ощущений. Мир исчез. Остались только они: его дыхание у её уха, её пальцы, вцепившиеся в его спину, их сердца, бьющиеся в унисон. Обжигающий жар между телами. Вкус пота на губах.

Он двигался медленно, почти мучительно осторожно, но Гелла хотела большего. Она притянула его ближе, обхватила ногами, заставляя ускориться.

– Сильнее, – прошептала она. – Я не сломаюсь.

– Ты уверена?

– Я алхимик. Я знаю, что делаю.

Он усмехнулся – теперь уже не нежно, а опасно, по-звериному. И взял её быстро, жадно, без остатка.

Комната наполнилась звуками: их шёпотом, сбивчивым дыханием, тихими стонами. Тени сгустились вокруг кровати, создавая кокон, в котором не было ничего, кроме них двоих. Они терялись друг в друге, забывая, где кончается один и начинается другой.

Гелла достигла пика первой – волна накрыла её с головой, вынуждая выгнуться дугой и закусить губу, чтобы не закричать. Омэн последовал за ней через несколько мгновений, уткнувшись лицом в её плечо, и тихо зарычал, выплёскивая себя в неё.

Они лежали, переплетённые, тяжело дыша, и не могли пошевелиться.

– Это было… – начала Гелла.

– Знаю, – перебил он.

– Не говори, что «констатация факта».

– Не скажу, – он поцеловал её в висок. – Скажу, что это было чудо.

Она прижалась к нему, чувствуя, как его сердце постепенно успокаивается.

– Омэн.

– М-м-м?

– Твои тени… они нас видели.

– И что?

– Они теперь никогда не дадут нам покоя.

– Они уже давно не дают, – он провёл рукой по её спине. – Привыкай.

Она усмехнулась и закрыла глаза.

А утром, когда первые лучи солнца проникли в комнату, она почувствовала, что её целуют в плечо. Не открывая глаз, она улыбнулась.

– Если это сон, не будите.

– Это не сон, – ответил Омэн. – Это явь. И она только начинается.

Они остались лежать, обнявшись, под балдахином, укрытые тенями и тишиной, и никто не осмелился их потревожить.

Глава 31. Затишье перед бурей

Глава 31. Затишье перед бурей

Утро началось с того, что Гелла проснулась от прикосновения тёплых губ к своей шее.

Она ещё не открыла глаза, но уже улыбалась – сонная, расслабленная, счастливая. Её тело помнило каждое прикосновение прошедшей ночи, каждый шёпот, каждое движение. И сейчас оно тянулось навстречу новым ласкам, как цветок к солнцу.

– Ты не даёшь мне спать, – пробормотала она, не размыкая век.

– Ты слишком красивая, когда спишь, – ответил Омэн. Его голос, низкий и хриплый со сна, вибрировал где-то у неё за ухом. – Не могу удержаться.

Он провёл рукой по её обнажённому плечу, спустился ниже, по груди, животу. Гелла выгнулась, тихо застонав.

– Это нечестно, – прошептала она. – Ты пользуешься моей слабостью.

– А какая у тебя слабость?

– Ты.

Он усмехнулся – ей в спину, горячим дыханием.

– Тогда я буду пользоваться этим постоянно.

Он перевернул её на спину, навис сверху, и Гелла наконец открыла глаза. Омэн смотрел на неё сверху вниз, и в его янтарных глазах не было ни холода, ни тьмы – только тепло и какая-то мальчишеская беззащитность, которую он никому не показывал.

– Я люблю тебя, – сказал он, поглаживая её щёку большим пальцем.

– А я тебя, – ответила она, притягивая его за шею.

Поцелуй был медленным, сладким, без спешки. Они целовались, пока лёгкое утреннее возбуждение не переросло в нечто большее. Омэн вошёл в неё так же нежно, как в прошлую ночь, но теперь не было страха – только доверие и желание. Гелла вцепилась в его плечи, обхватила ногами, и они двигались в унисон, как будто танцевали тот самый танец теней, только без одежды.

Она кончила первой – тихо, дрожа, уткнувшись лицом в его грудь. Он последовал за ней через несколько мгновений, с глухим стоном, и замер, тяжело дыша.

– Теперь ты точно меня разбудил, – прошептала Гелла, чувствуя, как он всё ещё внутри неё.

– Это был лучший будильник, – ответил он, целуя её в висок. – Завтрак?

– Через час.

– А что будем делать этот час?

Она лукаво посмотрела на него.

– Угадай с трёх раз.

Он не стал угадывать.

Завтрак они пропустили. И обед тоже почти.

Встали только к вечеру – голодные, уставшие, но странно довольные. Гелла натянула рубашку Омэна (она была ей велика, как платье), села на подоконник и смотрела, как он разжигает камин.

– Знаешь, – сказала она. – Я никогда не думала, что буду счастлива. По-настоящему.

Он повернулся.

– А я никогда не думал, что смогу быть счастлив. С моей натурой, с моим прошлым. Ты изменила меня, Гелла.

– Я не меняла. Я просто… была рядом.

– Этого оказалось достаточно.

Он подошёл к ней, взял за руку.

– Но скоро всё изменится.

– В каком смысле?

– Торнберг в тюрьме, но его сообщники на свободе. Орден Чёрной Розы не простит нам потерю своего агента. Они нанесут ответный удар. Я чувствую это.

Гелла напряглась.

– Твои тени?

– Да. Они шепчут. Говорят, что надвигается буря.

Она сжала его пальцы.

– Мы готовы?

– Мы готовы настолько, насколько это вообще возможно. Твоя новая фиолетовая ампула?

– Почти готова. Нужно протестировать стабилизатор.

– Завтра займёмся этим. Сегодня – отдых. Последний спокойный день.

Гелла вздохнула.

– Ты меня пугаешь, Омэн.

– Я хочу, чтобы ты была готова. Не физически – морально. Потому что битва будет жестокой.

– Я встречалась с Торнбергом. Я выдержала пытки. Я справлюсь.

– Знаю. Поэтому я тебя и люблю.

Он поцеловал её в лоб.

– Идём ужинать. Лисса, наверное, уже обыскалась.

В столовой действительно ждала Лисса – с кастрюлей супа, тарелкой жаркого и недовольным лицом.

– Я уже хотела посылать охрану, – заявила она, скрестив руки на груди. – Вы где пропадали?

– Спали, – невозмутимо ответил Омэн.

– Всё утро и день?

– А что, запрещено?

Лисса перевела взгляд на Геллу – на её растрёпанные волосы, на рубашку Омэна, на счастливое лицо. И всё поняла.

– Ах вы… – она покраснела. – Ну и ладно. Суп на плите. Не мешайте.

Она выскочила из столовой, громко хлопнув дверью.

Гелла рассмеялась.

– Кажется, мы её смутили.

– Она сама напросилась, – сказал Омэн, наливая суп в тарелки. – Ешь. Завтра будет трудный день.

– Ты уже говорил.

– Повторю.

Ночь они снова провели вместе, но на этот раз без спешки, без жадности. Просто лежали в темноте, переплетённые, и говорили. О будущем, о формуле, о том, как назовут кота (Кракен Второй уже не откликался, пришлось думать над новым именем).

– Может, Тень? – предложила Гелла.

– Слишком банально.

– Тогда Уголёк.

– Он чёрный, а не рыжий.

– Ночной Жуть?

– Это не кот, это дракон.

– А что, у нас есть дракон?

– Нет. И не будет.

– Жаль.

Омэн повернулся к ней.

– Ты невыносима.

– Ты мне это уже говорил. Несколько раз.

– Повторю ещё. Ты невыносима, ходячая проблема. И я люблю тебя.

Гелла прижалась к нему и закрыла глаза.

– Я тоже тебя люблю. Даже когда ты носишь только чёрное.

– Это идёт мне.

– Идёт, – согласилась она. – Но в моём алхимическом халате ты был симпатичнее.

Он замер.

– Ты никогда не сделаешь гравюру.

– Сделаю. И разошлю по всей академии.

– Гелла.

– Шучу. Или нет?

Он щекотнул её – она взвизгнула и забилась в его объятиях. Тени вокруг кровати зашевелились, будто смеясь.

– Сдаюсь! – крикнула Гелла. – Никакой гравюры! Честное алхимическое!

Омэн остановился.

– Алхимическое слово?

– Алхимическое. Клянусь всеми реактивами.

Он поцеловал её в нос.

– Верю.

Они уснули под утро, уставшие от счастья, и Гелле снились тени – не страшные, а мягкие, как кошачья шерсть. Они охраняли её сон, обвивали кровать и шептали: «Спи, хозяйка. Мы рядом».

•••

А за стенами академии, в старом городе, в подвале заброшенного дома, несколько фигур в чёрном склонились над картой.

– Торнберг предал, – сказал один, с низким голосом. – Теперь мы действуем сами.

– Цель? – спросил другой.

– Студентка Гелла. И её формула. Живой или мёртвой – не важно. Главное – чтобы формула не досталась Совету.

– А ректор?

– Ректор умрёт. Если встанет на пути.

Фигуры зашевелились, собирая оружие и амулеты.

– Начинаем завтра, на рассвете, – сказал главный. – Орден не прощает поражений.

Луна спряталась за тучи, и в подвале стало совсем темно.

Глава 32. Тени сгущаются

Глава 32. Тени сгущаются

Гелла проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс её за плечо.

– Вставай, – голос Омэна был резче обычного. – Проблемы.

Она открыла глаза. За окном было ещё темно – ни намёка на рассвет. Омэн стоял над кроватью в чёрном боевом облачении, с мечом на поясе, с тенями, которые метались по комнате словно встревоженные птицы.

– Что случилось? – Гелла села, мгновенно просыпаясь.

– Орден. Они идут к академии. Разведчики донесли – отряд около пятидесяти человек, все с боевой магией и артефактами. Будут здесь через час.

Она вскочила, натягивая штаны и рубашку.

– Почему так быстро? Я думала, у нас есть время.

– У них было время подготовиться. Мы – нет, – он подал ей пояс с ампулами. – Собирайся. Я объявил тревогу. Курсантов выводят в убежища, преподавателей и боевых магов – к стенам.

– А ты?

– Я буду там, где нужен. И ты – со мной.

Гелла за секунду проверила ампулы: синяя, зелёная, красная, жёлтая, белая, чёрная, оранжевая. Фиолетовой – новой, версии 7.5 – не было. Она оставила её в лаборатории.

– Фиолетовая не готова, – сказала она. – Не протестирована.

– Оставим её на крайний случай. Идём.

Он схватил её за руку и вытащил из комнаты.

Коридоры академии гудели как растревоженный улей.

Курсанты в нижнем белье выбегали из комнат, хватали оружие, строились в отряды. Преподаватели в мантиях поверх пижам отдавали приказы. Слуги тащили ящики с боеприпасами.

Лисса нашлась у входа в главный корпус – она уже была в доспехах, с луком за спиной.

– Ну что, – крикнула она, увидев Геллу, – навоевались?

– Только начинаем, – ответила Гелла.

– Ректор, – Лисса перевела взгляд на Омэна, – дайте ей охрану. Она ценнее, чем все мы.

– Я сам её охрана, – отрезал Омэн. – Занимай свою позицию на южной стене.

Лисса кивнула и убежала.

Гелла повернулась к Омэну.

– Ты правда думаешь, что мы выдержим?

– Должны. Империя смотрит на нас. Если мы упадём, упадут и другие академии.

– Мотивация, – усмехнулась Гелла. – Что ж, я люблю быть примером.

Он резко поцеловал её – жёстко, требовательно, будто в последний раз.

– Вернись живой, – сказал он.

– Ты тоже.

И они разошлись: он – к северным воротам, она – к восточной стене, где её алхимия была нужнее всего.

Восточная стена была самой старой и самой уязвимой.

Гелла поднялась на неё, когда первые лучи солнца только начали золотить горизонт. Внизу, за крепостным рвом, уже строились отряды врага – чёрные фигуры в плащах, с горящими артефактами в руках.

– Студентка Гелла? – к ней подбежал молодой преподаватель с бледным лицом. – Вам нужна помощь?

– Мне нужны десять добровольцев, которые знают, как бросать ампулы, – ответила она. – И чтобы не боялись взрывов.

– Это… это все?

– И ведро воды. На случай, если я подожгу себя.

Преподаватель побежал выполнять приказ.

Гелла оглядела стену. Камень, старый, кое-где с трещинами. Внизу – ров, за ним – поле. Идеальное место для ловушек.

Она достала с пояса синие ампулы – скольжение – и начала разбивать их в стратегических местах. Где должны были заскользить первые ряды наступающих. Потом зелёные – липкую смолу – для тех, кто попытается обойти. Потом красные – взрывные – для самых плотных скоплений.

– Гелла! – крикнул кто-то снизу.

Она обернулась. Марк, в алхимическом халате поверх доспехов, карабкался к ней по лестнице.

– Ты что здесь делаешь? – спросила она. – Ты – теоретик!

– Я – магистр алхимии, – запыхавшись, ответил он. – И я умею варить взрывчатку. Не так круто, как ты, но тоже.

Он показал на пояс с самодельными ампулами – кривыми, с неровными краями.

– Это опасно, – заметила Гелла.

– Всё опасное может быть привлекательным. Твои слова.

Она невольно улыбнулась.

– Ладно, оставайся. Будешь прикрывать меня с тыла.

– Есть!

В атаку враг пошёл через полчаса.

Пятьдесят чёрных фигур двинулись к стене единым потоком. Они использовали магию, чтобы ускориться, и тени, чтобы скрыться от лучников.

– Сто метров! – крикнул кто-то.

– Пятьдесят! – отозвался другой.

– Огонь! – скомандовала Гелла.

Лучники выпустили стрелы. Маги запустили заклинания. Гелла бросила красную ампулу в гущу врагов.

Взрыв разорвал первые ряды. Но остальные шли дальше, переступая через тела.

– Слишком много, – прошептал Марк.

– Не ной, – отрезала Гелла. – Лучше помогай.

Она бросила зелёную ампулу во рву. Липкая смола застыла, приклеивая врагов ко дну. Те, кто за ней, споткнулись, упали. Образовалась пробка.

– Молодец! – крикнул Марк.

– Не отвлекай!

Но враги были умнее. Они использовали магию, чтобы разогреть смолу, сделать её жидкой. И снова пошли.

– Нужно что-то новое, – сказала Гелла. – Я сейчас.

Она достала с пояса фиолетовую ампулу. Версия 7.5.

– Это… это та самая? – спросил Марк, округлив глаза.

– Да. Нестабильная. Опасная. Но если сработает как надо…

– А если нет?

– Тогда мы все умрём. Или станем синими.

Марк побледнел.

– Ты шутишь?

– Я алхимик. Я никогда не шучу про взрывы.

Она разбила фиолетовую ампулу о камень у своих ног.

Жидкость вспыхнула серебряным светом, и по земле побежали странные искры – они текли к врагам, обвивали их ноги, руки, тела. Там, где искры касались плоти, люди застывали, превращаясь в серебристые статуи.

– Это… это… – Марк не мог подобрать слов.

– Парализующий состав, – выдохнула Гелла. – Действует пять минут. Потом они оттают.

– Ты гений!

– Я знаю.

Но радоваться было рано. Позади парализованных шли новые враги – те, кто не попал под действие фиолетовой ампулы. Они обходили статуи, и их было не меньше двадцати.

– Марк, стреляй! – крикнула Гелла.

Марк начал бросать свои кривые ампулы – некоторые взрывались, некоторые шипели, некоторые просто падали в ров. Но несколько попали в цель.

– Так держать! – сказала Гелла.

Она сама уже устала: руки дрожали, ампулы кончались, а враги всё шли.

В какой-то момент она почувствовала, что кто-то схватил её за лодыжку и тянет вниз.

– Гелла! – закричал Марк.

Она обернулась. Из-за стены, используя магическую телепортацию, враг пробрался в тыл. Он был в чёрном, с лицом, скрытым капюшоном, и уже целился в неё кинжалом.

Гелла выхватила жёлтую ампулу – кислотный туман – и разбила её прямо в лицо нападавшему. Тот заорал, закрывая глаза руками, и отшатнулся.

– Никогда не подходи к алхимику с тыла! – крикнула она ему вслед.

Но врагов было несколько. Второй, третий, четвёртый – они появлялись из теней, как грибы после дождя.

– Помогите! – заорал Марк.

Лучники не могли стрелять – боялись попасть в своих. Маги били куда-то в сторону.

И тут тьма сгустилась.

Не вражеская – своя. Омэн спустился со стены как ангел с чёрными крыльями. Тени разметали врагов в разные стороны, отбрасывая их к парализованным статуям.

– Ты в порядке? – спросил он, подходя к Гелле.

– Цела, – ответила она, пытаясь отдышаться. – А ты?

– Я – ведьмак. Меня трудно убить.

Он встал рядом с ней, и тени за его спиной взметнулись, готовые к атаке.

– Северные ворота пали, – сказал он. – Но мы отбили восточную стену. Держись.

– Держусь.

Он поцеловал её в висок – быстро, по-военному – и снова ушёл в бой.

Гелла осталась на стене, с пустым поясом и парой ампул в карманах.

– Марк, – позвала она.

– Я здесь.

– У тебя есть ещё взрывчатка?

– Последняя, – он протянул ей кривую ампулу с мутной жидкостью.

– На, – она сунула её за пазуху. – Будем знать, что умирать есть чем.

– Оптимистка.

– Реалистка.

Они стояли на стене, смотрели на поле, усеянное парализованными статуями и телами, и ждали новой атаки.

– Гелла, – сказал Марк. – А если мы не выживем?

– Выживем, – ответила она. – У меня есть ради кого.

– Кроме ректора?

– Кроме ректора – ты. И Лисса. И Кракен Второй. И моя формула. И…

– Хватит, понял, – он улыбнулся.

Атака не пришла. Орден отступил, но Гелла знала – это только начало.

– Завтра будет новый бой, – сказала она.

– Сегодня, – поправил Марк, глядя на восток, где солнце уже поднялось над горизонтом. – Сегодня будет новый бой.

Гелла вздохнула и полезла в карман за последней ампулой.

– Тогда успеем позавтракать?

Марк рассмеялся.

– Ты неисправима.

– Это комплимент?

– Это констатация факта.

Они обернулись на голоса – внизу, у стены, Омэн раздавал приказы, перевязывал раненых, поднимал упавших. Он заметил её взгляд и поднял руку – не прощаясь, а давая знак: я здесь, я рядом, держись.

Гелла помахала в ответ.

Держусь, – подумала она. – Ради тебя.

__________________________________________

Дорогой читатель! Третья часть подошла к завершению. Дальше Четвертая, заключительная!

Надеюсь, вам так же приятно читать и следить за Геллой и принцем Дома Ночи ?? Благодарю всех за обратную связь, мне как автору это придает еще больше сил на совершение подвигов ???????