Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20. Объяснение у озера

Глава 20. Объяснение у озера

Три дня домашнего ареста превратились для Геллы в испытание.

Омэн приходил каждый вечер. Приносил ужин, чай с лимоном, иногда – свежие булочки из ректорской пекарни. Они ели молча, сидя на подоконнике её комнаты, и смотрели на закат. Разговаривали о формулах, о тренировках, о расследовании. Но не о том, что случилось в зале Совета. Не о том, что он поручился за неё. Не о своих чувствах.

Гелла чувствовала, что между ними что-то висит в воздухе – невысказанное, тяжёлое, как грозовая туча. Омэн был вежлив, заботлив, но отстранён. Как будто боялся подойти ближе. Как будто в нём боролись два человека: один хотел её защитить, другой – держаться подальше.

На четвёртый день Гелла не выдержала.

– Ваше сиятельство, – сказала она, когда он поставил на тумбочку поднос с ужином. – Давайте погуляем.

– Ты под домашним арестом, – напомнил он.

– Арест не тюрьма. Я могу гулять по территории. С вами. Как поднадзорная.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

– Хорошо. Но недалеко.

Они вышли через чёрный ход общежития и направились к озеру – маленькому пруду в старом парке академии, где росли ивы и квакали лягушки. Гелла любила это место за тишину. Здесь можно было думать.

Вечер был тёплым, почти летним. Солнце садилось за деревьями, окрашивая воду в розовый.

– Вы знаете, – сказала Гелла, когда они сели на скамейку у берега. – Я думала, что после допроса станет легче. Не стало.

– Почему?

– Потому что я не знаю, кому верить. Кай предал. Совет хочет меня арестовать. Орден – украсть. А вы… Вы мой поручитель. Но иногда мне кажется, что вы что-то скрываете.

Омэн молчал, глядя на воду.

– Что вы скрываете? – спросила Гелла прямо.

Он повернулся к ней. В его глазах была боль. Не та, которую он показывал раньше – холодную, отстранённую. Настоящую. Человеческую.

– Я должен был сказать тебе раньше, – начал он. – Но не мог.

– Что сказать?

– Мне приказали следить за тобой. С первого дня. Когда Совет назначил меня ректором, они дали задание: выявить угрозу в лице студентки Геллы. Докладывать о каждом твоём шаге. О каждой формуле. О каждом контакте.

Гелла замерла.

– Вы… вы следили за мной?

– Да.

– С самого начала?

– Да.

– И докладывали Совету?

– Докладывал. Но не всё, – он провёл рукой по лицу. – Я скрыл твою фиолетовую ампулу. Скрыл, что ты близка к завершению формулы. Скрыл, что ты показывала мне лабораторию.

– Зачем?

– Потому что я понял: ты не угроза. Ты – учёный. Ты хочешь спасать жизни, а не разрушать. Совет же хочет использовать тебя как оружие.

Гелла встала.

– Вы могли сказать мне раньше.

– Боялся.

– Вы? Боялись?

– Боялся, что ты перестанешь мне верить. Что ты убежишь. Что я тебя потеряю, – его голос дрогнул. – Но я теряю тебя сейчас, потому что сказал правду.

– Вы ректор, – Гелла сжала кулаки. – Вы ведьмак. Вы наследный принц. Вы должны были быть честным с самого начала.

– Я был честен настолько, насколько мог.

– Недостаточно.

Она отвернулась к озеру, чтобы он не видел её лица. Потому что на глаза наворачивались слёзы, а она не хотела плакать при нём.

– Гелла, – тихо сказал Омэн. – Я знаю, что заслужил твою злость. Но я не хочу тебя терять.

– Вы уже потеряли, – ответила она. – Доверие не восстанавливается.

– А чувства?

Она резко обернулась.

– Какие чувства? Те, которые вы скрывали за докладами Совету? Те, которые вы проверяли с помощью своих теней? Вы не имеете права говорить о чувствах, Омэн.

Она назвала его по имени. Впервые. Не «ваше сиятельство», не «ректор». Просто Омэн. И это прозвучало как приговор.

Он встал, сделал шаг к ней.

– Гелла, послушай…

– Не подходите! – она отступила. – Я сказала: не подходите.

Он замер.

– Я не враг тебе.

– Вы – тот, кто следил за мной по приказу Совета. Вы – тот, кто докладывал о каждом моём чихе. Вы – тот, кто целовал меня в оранжерее, а потом делал вид, что ничего не было. Как я могу вам верить?

– Ты можешь верить, потому что я здесь. Потому что я поручился за тебя перед Советом. Потому что я рискнул всем. Титулом, должностью, жизнью.

– Вы рискнули жизнью, чтобы спасти свою совесть. Не меня.

– Неправда.

– Докажите.

Омэн молчал.

– Не можете? – Гелла усмехнулась горько. – Тогда идите. Оставьте меня.

Он постоял ещё несколько секунд, потом развернулся и ушёл. Бесшумно, как тень.

Гелла осталась одна. Села на скамейку, обхватила колени руками и заплакала. Лягушки квакали, вода плескалась, солнце садилось за горизонт.

Она плакала от обиды, от злости, от разочарования. И от того, что всё ещё любила его. Несмотря ни на что.

Идиотка, – думала она. – Влюбилась в ведьмака, который следил за тобой по приказу Совета. Ведьмака, который целовал тебя в оранжерее, а сам писал доклады о твоих ампулах.

Но внутри, где-то глубоко, жила надежда. Он сказал «скрыл фиолетовую ампулу». Он сказал «я понял, что ты не угроза». Он поручился за неё. Он рискнул всем.

Может, он не враг, – прошептала она. – Может, он запутавшийся человек, который пытается делать добро.

Она просидела на скамейке до темноты. Когда луна поднялась над озером, она встала и пошла в общежитие.

Лисса ждала её с чаем.

– Ну? – спросила она, увидев заплаканное лицо подруги.

– Он следил за мной по приказу Совета, – сказала Гелла. – С самого начала.

Лисса присвистнула.

– И что теперь?

– Ничего. Я сказала ему уйти.

– И он ушёл?

– Ушёл.

– А ты?

– А я сижу здесь и чувствую себя дурой.

Лисса обняла её.

– Ты не дура. Ты – обиженный человек. Это разные вещи.

– Он говорил, что рисковал жизнью. Что поручился за меня. Что скрыл от Совета самое важное, – Гелла высвободилась из объятий. – Почему он не сказал раньше?

– Потому что боялся, – Лисса пожала плечами. – Мужчины часто боятся говорить правду. Особенно когда речь идёт о чувствах.

– Ты на его стороне?

– Я на твоей стороне. Но я вижу, что он любит тебя. Иначе не рисковал бы.

– Любит? – Гелла усмехнулась. – Он ведьмак. Он не умеет любить.

– Ты сама в это не веришь.

Гелла замолчала. Потому что Лисса была права.

•••

Ночью Гелла не спала.

Она лежала на кровати и смотрела в потолок. В голове крутились обрывки фраз: «Я не враг тебе», «Ты сделала мой мир менее тёмным», «Я боялся, что тебя потеряю».

Она перебирала в памяти каждую их встречу. Каждый взгляд. Каждый поцелуй.

Он рисковал, – думала она. – Он поручился за меня. Он скрыл фиолетовую ампулу. Он прибежал в три ночи, когда на меня напали.

Может, он не монстр. Может, он просто... не умеет говорить о чувствах.

Она села на кровати.

– Лисса, – позвала она тихо.

– М? – сонно отозвалась соседка.

– Ты права. Я должна дать ему шанс.

– Кому?

– Омэну.

Лисса приподняла голову.

– Ты с ума сошла? Он тебя обманывал.

– Он защищал меня. По-своему.

– Гелла…

– Я хочу поговорить с ним. Завтра.

Лисса вздохнула и упала обратно на подушку.

– Ты безнадёжна.

– Знаю.

•••

Утром Гелла написала записку: «Ваше сиятельство, приходите сегодня на озеро. В восемь вечера. Поговорим. Г.».

Посыльный унёс конверт и вернулся через пять минут с ответом: «Приду. О.».

Весь день Гелла не находила себе места. Она ходила по лаборатории, перебирала ампулы, смотрела на фиолетовую. Та мирно светилась в свинцовом футляре, не подозревая о буре в душе её создательницы.

– Ты бледная, – заметил Марк, заглянув в лабораторию. – Опять не спала?

– Не твоё дело.

– Обижаешь старого друга?

– Ты не старый. Ты рыжий.

Марк улыбнулся, но глаза были серьёзными.

– Гелла, я знаю про допрос. И про то, что ректор поручился за тебя. Ты в порядке?

– Буду в порядке, когда всё закончится.

– А когда это закончится?

– Не знаю.

Он помолчал.

– Если захочешь поговорить – я рядом. Без лишних ожиданий, как обещал.

– Спасибо, Марк. Ты настоящий друг.

Он ушёл. Гелла вздохнула.

Настоящий друг, – подумала она. – А Омэн – кто? Враг? Союзник? Любимый? Ответа не было.

•••

В восемь вечера Гелла пришла на озеро.

Омэн уже сидел на скамейке, глядя на воду. Сегодня он был без мундира – в простой чёрной рубашке, с закатанными рукавами. Плечо, которое она перевязывала, всё ещё было забинтовано.

Он повернул голову, когда она подошла.

– Ты пришла, – сказал он.

– Я всегда прихожу, если обещаю.

Она села рядом, но не близко.

– Я думала всю ночь, – начала она. – О нас. О том, что вы сказали. О том, что вы сделали.

– И к чему пришла?

– К тому, что вы – дурак.

Он усмехнулся – невесело.

– Это я уже слышал.

– Но я тоже дура, – продолжала Гелла. – Потому что люблю вас. Несмотря ни на что.

Омэн замер.

– Что?

– Вы слышали. Я люблю вас. Ректора, ведьмака, наследного принца, который следил за мной по приказу Совета. Я вас люблю.

Он смотрел на неё, и в его глазах было недоверие. И надежда. И страх.

– Ты не можешь…

– Могу. И не надо мне говорить, что я не должна. Я сама решила.

Она повернулась к нему.

– Вы спросили, как я могу вам верить. Отвечу: я могу верить, потому что вы здесь. Потому что вы рискнули. Потому что вы не предали меня до конца.

– Я не предал бы тебя никогда, – тихо сказал он.

– Докажите, – повторила она свою вчерашнюю фразу. – Не словами. Делом.

Он взял её за руку.

– Я докажу, – сказал он. – Я буду защищать тебя, даже если весь мир будет против. Я не дам Совету тебя арестовать. Я не дам Ордену тебя украсть. Я буду рядом, пока ты сама не попросишь меня уйти.

– Я не попрошу, – прошептала она.

– Тогда я останусь навсегда.

Он поцеловал её – медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Гелла ответила. И в этом поцелуе не было ни горечи, ни обиды. Только надежда.

Когда они отстранились, луна уже поднялась высоко.

– Что теперь будет? – спросила Гелла.

– Теперь мы будем работать вместе. Как команда. Без секретов. Без недомолвок.

– А Совет?

– Совету будем говорить то, что им нужно знать. Остальное – скрывать.

– Вы умеете врать Совету?

– Я умею говорить правду, которую они хотят услышать.

Гелла улыбнулась.

– Вы – опасный человек.

– Я – ваш человек, – поправил он.

Она прижалась к его плечу – к здоровому, левому – и закрыла глаза.

– Омэн, – сказала она.

– Да?

– Не предавайте меня. Пожалуйста.

– Никогда.

Он обнял её, и тени вокруг них сомкнулись тёплым коконом, скрывая от всего мира.

•••

Этой ночью Гелла вернулась в общежитие, когда Лисса уже спала. Она разделась, легла в кровать и улыбнулась в потолок.

Он не предаст, – подумала она. – Я знаю.

А где-то в ректорском крыле Омэн Дандарский сидел у окна и смотрел на луну. На его губах блуждала лёгкая улыбка – такая редкая, что тени вокруг него замерли от изумления.

– Кажется, я влюбился, – сказал он теням. – По-настоящему.

Тени не ответили. Но они обвили его плечи, будто обнимая.

Омэн закрыл глаза и впервые за много лет уснул без кошмаров.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Глава 21. Холодная война

Глава 21. Холодная война

После разговора у озера Гелла дала себе слово: она не будет избегать Омэна, но и не будет искать встречи. Она будет работать. Учиться. Доказывать, что её формула – это не оружие, а спасение. И что она, Гелла, способна на многое без опоры на ректора.

Но утро понедельника разбило её решимость вдребезги.

Она пришла на полигон в обычное время – шесть утра. Омэн уже стоял в центре, скрестив руки на груди. Он был в тренировочном облачении, но выглядел так, будто не спал всю ночь: тени под глазами, сжатые губы, напряжённые плечи.

– Сегодня отрабатываем связку «тень-взрыв», – сказал он без приветствия. – Твоя задача – нанести скользящий состав на поверхность, моя – использовать тени для дезориентации противника. Начинаем.

– Ваше сиятельство, – Гелла не сдвинулась с места. – Я хочу поговорить.

– Поговорим после тренировки.

– Нет. Сейчас.

Он опустил руки.

– Хорошо. Говори.

– Я не могу работать с вами, как раньше.

В его глазах мелькнула тень – не магическая, человеческая.

– Почему?

– Вы скрывали от меня правду. Вы докладывали Совету. Я не знаю, что из того, что вы говорили, было правдой, а что – необходимостью.

– Всё, что касалось чувств, было правдой, – тихо сказал он.

– Я хочу верить. Но не могу, пока вы – мой ректор и мой надзиратель в одном лице.

Она выдержала паузу.

– Я подаю прошение о переводе в другую тренировочную группу.

Омэн посмотрел на неё долгим взглядом.

– Ты не можешь. Мы – напарники по приказу Совета.

– Приказ Совета подразумевает совместное расследование. Но не совместные тренировки. Я буду работать над формулой отдельно. Вы – расследовать утечку отдельно. Встречаемся только для отчётов.

– Это глупо.

– Это самозащита.

Он шагнул к ней.

– Гелла…

– Не подходите, – она отступила. – Я серьёзно. Дайте мне время.

Он остановился.

– Сколько?

– Не знаю. Пока я не пойму, что могу вам доверять.

И она развернулась и ушла с полигона, не оглядываясь.

•••

Новость разлетелась по академии за час.

«Гелла и ректор поссорились!», «Она перевелась в другую группу!», «Говорят, он её предал!», «Говорят, она его бросила!» – шептались в коридорах, столовой, даже в библиотеке.

Лисса принесла сводку сплетен за завтраком.

– Ты теперь главная героиня романа, который пишет вся академия.

– Не смешно, – буркнула Гелла, ковыряя кашу.

– Я серьёзно. Три версии: первая – ты узнала, что он женат. Вторая – он пытался украсть твою формулу. Третья – вы поссорились из-за распределения бюджета на алхимические реактивы.

– Последняя самая правдоподобная, – вздохнула Гелла. – Спорили, кому достанется последняя банка ртути.

– И кто выиграл?

– Никто. Мы оба дураки.

Лисса хотела ещё что-то спросить, но в этот момент в столовую вошёл Омэн.

И всё затихло.

Он был в парадном мундире – чёрном, с серебряной вышивкой, – и выглядел так, будто собрался на казнь. Лицо каменное, глаза пустые. Он взял поднос с кофе и сел за свой столик у окна – в одиночестве.

Курсанты перешёптывались. Преподаватели отводили взгляды. Даже слуги замерли.

Гелла почувствовала, как её сердце сжалось.

Ты сама этого хотела, – напомнила она себе. – Дистанция. Время. Ничего личного.

– Ты на него смотришь, – заметила Лисса. – Как голодная кошка на сметану.

– Я не смотрю.

– Ты уставилась.

– Я задумалась.

– Задумалась о том, как подойти и всё объяснить?

– О том, как улучшить формулу стабилизатора.

Лисса фыркнула и уткнулась в свою тарелку.

Гелла заставила себя отвернуться. Но краем глаза видела, как Омэн сжал чашку так, что побелели костяшки.

•••

Перевод в другую группу означал, что теперь Гелла тренируется с обычными студентами пятого курса. Без ректора. Без теней. Без опасности для жизни.

Это было смертельно скучно.

– Сегодня отрабатываем базовое заклинание «Щит земли», – объявил преподаватель, молодой магистр с унылым голосом. – Задание: создать каменную стену высотой два метра.

Гелла подняла руку.

– А можно мне использовать алхимию?

– На занятии по магии? Запрещено.

– Тогда я не могу. Я алхимик, а не маг.

– Придётся научиться.

Гелла вздохнула и попыталась создать стену. У неё получился бугорок земли размером с кота. Кот, сидевший на заборе, удивлённо мяукнул.

– Неудовлетворительно, – сказал магистр. – После занятия останетесь для дополнительных упражнений.

– Это дискриминация алхимиков, – пробормотала Гелла.

Сосед по тренировочному ряду, парень с прыщавым лицом, покосился на неё.

– Ты же та самая Гелла, которая была напарницей ректора?

– Была, – отрезала она.

– А теперь?

– Теперь – обычная студентка, которая не умеет создавать стены.

Парень хмыкнул и отвернулся.

Гелла чувствовала себя униженной. Она могла превратить плац в каток, приклеить противника к стене, создать кислотный туман – но не могла поднять кучку земли. Потому что её магия была другой. Потому что алхимия и чистая магия – это как рыба и птица. Обе живые, но в разных стихиях.

После занятия она осталась на дополнительные упражнения. Магистр заставлял её снова и снова повторять заклинание. Гелла пыхтела, злилась, но стена не поднималась выше колена.

– Возможно, у вас отсутствуют магические способности, – заключил магистр. – Это часто бывает у алхимиков.

– У меня есть способности, – возразила Гелла. – Просто они лежат в другой плоскости.

– В империи ценятся маги. Алхимики – на вторых ролях.

– Это предрассудок.

– Это реальность.

Она сжала кулаки, но промолчала.

•••

Вечером Гелла сидела в лаборатории одна.

Лисса ушла в библиотеку. Марк готовил лекцию. Кай сидел в подвале. Омэн – в ректорском крыле.

Она перебирала ампулы, проверяла состав, записывала формулы. Но мысли были далеко.

Он ведь не враг. Он просто запутался. Как и я.

Она достала фиолетовую ампулу. Жидкость переливалась серебристыми искрами.

– Что мне с тобой делать? – спросила она у ампулы. – И что мне с ним делать?

Ампула не ответила.

В дверь постучали – резко, в три приёма.

– Открыто, – сказала Гелла, думая, что это Марк.

Вошёл Омэн.

Без стука? Он постучал, но вошёл без разрешения. Гелла напряглась.

– Ваше сиятельство, я же просила…

– Я знаю, что ты просила, – он закрыл дверь. – Но я не могу. Не могу сидеть в своём кабинете и делать вид, что ничего не происходит.

– А что происходит?

– Ты перевелась в другую группу. Ты не разговариваешь со мной. Ты смотришь сквозь меня, когда мы встречаемся в коридоре.

– Вы сами виноваты.

– Знаю. Но я хочу это исправить.

Он подошёл к ней.

– Гелла, я не буду следить за тобой. Я не буду докладывать Совету. Я буду только твоим напарником. И… тем, кто рядом.

– Вы обещаете?

– Клянусь своей жизнью.

Она смотрела на него – на егоянтарные глаза, на усталое лицо, на забинтованное плечо. Он выглядел так, будто прошел через ад.

– Один шанс, – сказала она. – Если вы снова обманете…

– Я не обману.

– Тогда докажите. Не словами.

– Чем?

– Найдите утечку. Поймайте шпиона. Защитите мою формулу от Совета. А потом поговорим.

Он кивнул.

– Я сделаю это.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.

– Гелла, – сказал он, не оборачиваясь. – Я люблю тебя. Это не было «необходимостью». Это – правда.

И он вышел.

Гелла осталась стоять с фиолетовой ампулой в руках и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

– Идиот, – прошептала она. – Почему ты не сказал этого раньше?

•••

Академия гудела.

«Ректор был у Геллы в лаборатории!», «Они помирились!», «Нет, он ей угрожал!», «Она ему угрожала!», «Говорят, он признался в любви!», «Говорят, она его послала!» – шептались студенты.

Лисса, вернувшись из библиотеки, застала Геллу за переборкой ампул с красным носом и опухшими глазами.

– Ну? – спросила она. – Что случилось?

– Он сказал, что любит меня, – ответила Гелла.

– И ты?

– Я сказала, чтобы он сначала поймал шпиона.

Лисса присвистнула.

– Жестоко.

– Это честно.

– А чувства?

– Чувства подождут.

Лисса покачала головой.

– Вы двое – невыносимы.

– Знаю, – Гелла вздохнула. – Но другого пути нет.

•••

На следующее утро Гелла отправилась в тренировочный зал для своей новой группы. Но у входа её перехватил посыльный.

– Госпожа Гелла, вас вызывает ректор.

– Скажите ему, что я не…

– Он сказал, что это по делу. Нашли нового свидетеля по утечке.

Гелла замерла. Потом вздохнула и пошла в ректорское крыло.

Кабинет Омэна встретил её запахом кофе и старыми бумагами. Сам ректор сидел за столом, перед ним стоял невысокий человек в поношенном плаще, с лицом, скрытым капюшоном.

– Это дознаватель Тин, – представил Омэн. – Он работал с Крейном. Он знает, кто убийца.

Гелла шагнула вперёд.

– Кто?

Дознаватель поднял голову. Под капюшоном оказалось бледное, испуганное лицо с красными глазами.

– Я не скажу здесь, – прошептал он. – За мной следят. Нужно место, где нас не услышат.

– Лаборатория Геллы, – предложила она. – Там есть защита от прослушки.

Омэн кивнул.

– Идём.

Они вышли из кабинета. Гелла пошла впереди, Омэн – за ней, прикрывая спину дознавателя. По пути она бросила взгляд на ректора – он был мрачен, но спокоен. Как перед боем.

– Ваше сиятельство, – тихо сказала она.

– Да?

– Я верю вам. Сейчас.

– Спасибо, – ответил он.

И они пошли дальше – вместе, но пока не касаясь друг друга.

Тени за ними шептались.

Глава 22. Одиночное задание

Глава 22. Одиночное задание

Дознаватель Тин говорил час. Он сидел на табурете в лаборатории Геллы, сжимая кружку с остывшим чаем, и выкладывал всё, что знал. Омэн стоял у стены, скрестив руки на груди. Гелла сидела напротив Тина, записывая его показания в блокнот.

– Крейна убили не за то, что он слишком много знал, – Тин говорил тихо, почти шёпотом, будто боялся, что тени донесут его слова. – Его убили за то, что он раскрыл имя агента. В Совете. Там, высоко. Кто-то из своих.

– Имя? – спросил Омэн.

– Магистр Торнберг.

Гелла почувствовала, как похолодела. Тот самый Торнберг, который предлагал ей сделку на балу. Который шептал ей в коридоре: «Твой ректор – дурак».

– Вы уверены? – спросила она.

– Я сам слышал разговор, – Тин поёжился. – Крейн передавал мне информацию по цепочке. Я был подстраховкой. Он боялся, что его убьют. И не зря боялся.

– Почему вы не пошли в Совет?

– Потому что Торнберг – член Совета. Если я заявлю на него официально, меня убьют раньше, чем начнётся заседание. Единственный шанс – найти доказательства. Крейна убили, но его записи могли сохраниться. Он говорил о тайнике. В городе. В старом портовом складе.

– И вы хотите, чтобы мы пошли туда?

– Я хочу, чтобы туда пошла Гелла, – Тинуказал на неё дрожащим пальцем. – Вы – не магистр. Вы – студентка. На вас не обратят внимания. И вы – напарница ректора. Если кто и может достать эти записи, так это вы.

Омэн шагнул вперёд.

– Гелла не пойдёт одна.

– Должна пойти одна. Если пойдёт ректор, его заметят. Его тени – они слишком узнаваемы. А Гелла – серая мышь.

– Спасибо за комплимент, – буркнула Гелла.

– Я не хотел обидеть, – Тин уставился в пол. – Но так будет безопаснее для всех.

Омэн посмотрел на Геллу. Она видела в его глазах борьбу: он не хотел отпускать её одну, но понимал, что Тин прав.

– Я пойду, – сказала Гелла. – Одна.

– Гелла…

– Ваше сиятельство, я справлюсь. Я не вчера родилась.

Он молчал несколько секунд.

– Я подготовлю прикрытие. Если тебя не будет больше трёх часов, я приду за тобой.

– А если я вернусь с записями?

– Тогда мы начнём охоту на Торнберга.

Гелла кивнула.

Она надела тёмный плащ, спрятала под ним пояс с ампулами – двенадцать штук, включая фиолетовую. Проверила кинжал в голенище сапога. Надела перчатки.

– Я готова.

Омэн подошёл к ней, взял за плечи.

– Будь осторожна, – тихо сказал он. – Если что-то пойдёт не так, зови. Я услышу. Связь работает.

– Я помню, – она посмотрела ему в глаза. – Не волнуйтесь. Я живучая.

– Это я и боюсь, – он резко поцеловал её в лоб. – Иди.

Гелла вышла через чёрный ход и растворилась в ночи.

•••

Портовые склады находились в нижнем городе, у самой реки.

Гелла шла знакомыми переулками, прячась в тенях – техниках, которым научил её Омэн. Она ступала бесшумно, замирала при каждом шорохе, слушала, дышала через раз.

Как он там говорил? «Представь, что подкрадываешься к дракону».

Она подкрадывалась к складу номер семь – старому, покосившемуся, с выбитыми окнами и проржавевшей крышей. Внутри горел свет. Кто-то был.

Гелла замерла у стены, прислушалась.

– …завтра утром переправляем. Всё должно быть чисто.

– А если кто полезет?

– Убьём.

Двое. Мужчины. Голоса грубые, с южным акцентом.

Гелла скользнула к окну, заглянула внутрь. В тусклом свете керосиновой лампы она увидела ящики, стол, на котором лежали бумаги. И двух наёмников в кожаных доспехах. У одного на поясе – меч, у второго – арбалет.

Мне нужно попасть внутрь, забрать записи и уйти. Тихо. Без шума.

Гелла достала с пояса зелёную ампулу – липкую смолу – и разбила её у порога. Лужа застыла, став почти незаметной в темноте. Если наёмники выйдут – прилипнут.

Потом она вытащила белую ампулу – дымовую. Разбила её у дальней стены, снаружи. Густой дым пополз внутрь через щели.

– Что за… – наёмник с арбалетом закашлялся. – Пожар?

– Выходим!

Они рванули к двери. Первый наступил в лужу – и прилип. Второй попытался обойти, но споткнулся о прилипшего и тоже застрял.

– Твою мать! Кто здесь?!

Гелла выскочила из тени, пролетела мимо них скользящим шагом – её сапоги не прилипали – и метнулась к столу. Схватила бумаги, сунула за пазуху.

– Стоять! – наёмник с мечом вырвал ногу из липкой лужи (тяжёлый сапог с металлическими шипами помог), бросился к ней.

Гелла выхватила красную ампулу – взрывную – и швырнула под ноги себе за спину. Взрыв отбросил наёмника к стене. Он ударился головой и сполз на пол.

Двое готовы. Теперь уходить.

Она рванула к выходу, но на пороге столкнулась с третьим.

Он был высоким, в чёрном плаще с капюшоном. Без доспехов. Без оружия. Но от него исходила такая сила, что Гелла замерла на месте.

– Студентка Гелла, – голос низкий, насмешливый. – А мы вас ждали.

– Кто вы?

Он сбросил капюшон. Гелла узнала его. Не по лицу – по улыбке. Магистр Торнберг.

– Вы… вы из Совета!

– Я из тех, кто хочет владеть вашей формулой, – он сделал шаг к ней. – И вы мне поможете. Добровольно или принудительно.

– Не помогу.

Гелла выхватила синюю ампулу – скольжение – и швырнула под ноги Торнбергу. Масло растеклось по деревянному полу. Торнберг покачнулся, но не упал. Он поднял руку, и из пальцев вырвалась тёмная магия, которая впитала масло, будто губка.

– Алхимия бессильна перед магией высокого уровня, – он усмехнулся. – Учите матчасть.

Он щёлкнул пальцами, и Гелла почувствовала, как невидимые тиски сжали её руки, ноги, тело. Она не могла пошевелиться. Не могла достать ампулы. Не могла даже крикнуть.

– Вы… как…

– Магия подчинения, – Торнберг подошёл к ней вплотную. – Редкий дар. Я могу заставить вас делать что угодно. Идти. Говорить. Убивать. Любить.

– Ненавижу вас, – прошептала Гелла.

– Это пройдёт. Когда я сотру вашу память.

Он поднёс руку к её лбу. Пальцы засветились чёрным.

– Сладких снов, Гелла.

Мир потемнел.

•••

Омэн ждал три часа.

Ни вестей. Ни сигнала. Связь работала, но от Геллы шла только ровная пульсация – она была жива, но не в себе.

– Я иду, – сказал он теням.

Тени заволновались. Он вышел из кабинета и через чёрный ход – в город.

Он бежал по переулкам, перепрыгивая через заборы, лавируя между мусорными баками. Ведьмачья скорость позволяла ему двигаться быстрее лошади. Но он всё равно боялся опоздать.

Портовый склад встретил его запахом крови и дыма.

Внутри лежали двое наёмников – прилипшие к полу, оглушённые, но живые. Третий – у стены, с пробитой головой. На столе – пусто.

– Гелла! – крикнул Омэн.

Никто не ответил.

Он обошёл склад, заглянул за ящики, под лестницу. Ничего. Только её фиолетовая ампула – выпала из сумки? – валялась в углу, переливаясь серебристым светом.

Омэн поднял её, сжал в кулаке.

Они взяли её. Кто-то сильный.

Он закрыл глаза, сосредоточился на связи. Чувствовал её сердцебиение. Ровное, медленное, как у спящей. Спящей? Или под действием чар?

– Я найду тебя, Гелла, – прошептал он. – Клянусь Домом Ночи.

Тени вокруг него взметнулись, закружились чёрным вихрем. Омэн вышел из склада и растворился в ночи – хищник, который потерял свою пару и теперь не остановится ни перед чем.