Текст книги "Проклятая земля (СИ)"

Автор книги: Светлана Тюльбашева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– У вас все в порядке? – ухмыльнулся один из мужиков, проследив за ее взглядом.

Аня неопределенно пожала плечами.

– Слушайте, а вы ведь братья?

Мужики синхронно заржали, и она заметила, что у них одинаковая мимика.

– Собаки со временем становятся похожи на своих хозяев…

– А на меня Серега стал похож, – перебил его второй, они снова заржали и стали толкать друг друга в плечи.

Аня вроде поняла, кто из них кто, но через секунду снова начала путаться.

Со второго этажа доносились тяжелые шаги: Леша ходил из угла в угол, останавливался у стены и шел куда-то еще. Беспокойство нарастало, она подавляла желание подняться и спросить, уволили его или нет.

– Пиу-пиу, скоро придет Синдерелла.

Аня вздрогнула и посмотрела в потолок. Леша продолжал ходить по комнатам и спускаться не спешил. Она подошла к мальчику, взяла его за плечи и сказала:

– Лев, зайчик, ты помнишь, о чем мы говорили только что? Ты ни в коем случае не должен уходить без спроса. Мы с папой очень сильно вчера испугались. Если кто-то придет, сразу зови нас. Без спроса никуда не уходи.

Она обернулась и заметила, что мужики задумчиво наблюдают за ней и мальчиком.

– Синдерелла, значит, – сказал один из них. – Это с ней он вчера играл, пока мы тут носились. Ну понятно.

– Да, это какая-то местная девочка? Вы ее знаете?

– Ага, – легко согласился второй. – Местная.

– А в каком она доме живет, не подскажете?

Он не успел ответить: Леша сбежал по лестнице и ворвался в гостиную теплым потоком воздуха. Они быстро позавтракали. Мужики пошли на поле, забрав мальчика с собой. Перед тем как все вышли из дома, Аня поймала Лешу за рукав и спросила, все ли в порядке. Он сказал, что не о чем переживать. Когда дом опустел и наполнился кислородом, она пошла в ванную и долго стояла там, рассматривая серую стену.

17

«Паранормальная Россия»

В подтверждение теории с призраком есть дневниковая запись Анны Дьяковой, гостившей в усадьбе весной 1906 года, незадолго до смерти младших дочерей графа. К сожалению, в дневниках того периода Анна в основном ноет о своем разбитом сердце из-за хамского поведения некоего П. и про усадьбу почти не пишет, но есть и любопытный отрывок:

«В доме Астафьевых, как всегда, уютно и светло. В гостевой спальне висят новые шторы из бежевого шелка, совершенно прелестные. Встретили меня чудесно, на ужин подавали икру, заливное, маринованные опята, пирожки с капустой, филе телятины с соусом мадеры, перепелок с ягодами, яблоки, запеченные с медом и орехами, а какой был великолепный портвейн.

Обстановку немного омрачало, что душа моя Люси весь вечер выглядела мрачной, отвечала невпопад и совсем не интересовалась новостями из Петербурга. Не дождавшись десерта, она оборвала меня на полуслове и, сказавшись больной, ушла наверх. Все же деревенская жизнь влияет на манеры не лучшим образом.

Николай извинился за поведение жены и рассказал, что около месяца назад в доме случилась беда. Во время мойки окон горничная выпала из окна третьего этажа на подъездную дорожку и скончалась в муках прямо на глазах Люси, возвращавшейся в дом из сада. Та все еще не отошла от потрясения. Какая ужасная трагедия! Услышав это, я тотчас перестала обижаться на бедняжку. Я могу понять, как шокирована она была…»

Дальше она вспоминает, как сама была шокирована поведением П., и приходит к выводу, что все же пострадала сильнее. Но, дорогие сообщники, этот отрывок свидетельствует, что в усадьбе погиб человек еще до начала смертей детей и спустя месяц графиня все еще находилась в таком шоке, что позабыла о манерах. Это странно для женщины с ее воспитанием, образованием и умением держать лицо.

Я думаю, графиню шокировала не смерть, а что-то ей сопутствующее. Представьте: Люси идет к дому, и вдруг к ее ногам падает горничная. Она поднимает глаза и видит, что в окне на третьем этаже стоит призрак убитой графом девушки и смотрит прямо на нее. Горничная в муках умирает. Графиня рассказывает об увиденном домочадцам, но никто ей не верит, муж лишь извиняется за ее поведение перед гостями. Люси уходит в себя и отстраняется от семьи.

18

На обед Аня сделала жаркое и позвала мужиков в дом. Те травили анекдоты, настаивали, что не помешала бы рюмочка водки или хотя бы стакан холодного пива, но согласились на квас. Они с трудом разместились вокруг стола, открыли дверь в сад, ели и перебивали друг друга.

За окном проехала машина, явно направляющаяся в усадьбу, но в их саду не остановилась. Проводив ее взглядом, Леша сказал:

– А вы слышали, что рассказывают про усадьбу Астафьевых? В интернете есть сообщество. Я пока один жил, почитал его – там люди годами собирают по крупицам информацию и спорят, что случилось с семьей графа.

– Да уж, наслышаны, – сказал Сергей. – Из-за этих дебилов вся усадьба исписана и обоссана. Жили себе спокойно, а потом мировая слава привалила, и теперь у нас проходной двор. Матвеевой однажды забор снесли: приехали пьяные и врезались, хорошо во дворе никого не было. Слушай, ты программист вроде? Может, напишешь кому, чтобы удалили этот форум сраный, достали уже туристы. Вчера ночью вскочил, думал – пожар, оказалось – музыка орет.

– Да я тоже вчера просто охренел!

Аня покосилась на мальчика, тот задумчиво ковырялся в тарелке, размышлял о чем-то своем и, казалось, не слышал плохих слов.

– А когда Синдерелла придет?

– Добавки?

– Да!

Она взяла тарелку, положила еще. Отметила, что на троих мужиков нужно готовить больше, и сейчас еды хватило, только потому что Леша налегал на бутерброды и ел мало жаркого.

– Некоторые даже пишут, что видели призраков в усадьбе, такие истории рассказывают – мне как-то кошмар приснился. Я сходил туда, призраков не видел, но место и правда жуткое, понимаю, почему людям всякое мерещится.

Серега и Василий посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Призраки! Значит, как-то был случай. С Васей вечером идем мимо усадьбы, видим, как из дома выбегает парень с выпученными глазами и бежит куда-то через поле. Я говорю – пойдем глянем, что там. Заходим. Оказалось, второй парень, друг того с выпученными, провалился в дыру в полу, зацепился штанами за арматуру и висит у потолка. Ни сверху до него не дотянуться, ни снизу. Разве что по штанам стрелять, чтобы свалился. Ну мы поняли, что первый, значит, побежал за помощью.

– Он нас увидел, – продолжил Василий, – и как закричит: «Призраки! Призраки! А-а-а-а!» Ногами махать начал, свалился, по полу катается и кричит, успокоиться не может. Мужики пошли – позор, бабы так не истерят. В узких джинсах, в ухе кольцо, что это вообще. Мы подходим, Серега ему говорит: «Ты ногу вывихнул, дебил. Так и будешь орать или дашь призракам тебе помочь?»

Мужики загоготали, и Аня снова поежилась от их одинаковой мимики. Они были похожи даже не на близнецов – на одного человека, разделенного надвое.

Леша немного покраснел, но из вежливости посмеялся, по его выражению лица было видно, что он сочувствует несчастному парню в узких джинсах и не уверен, что на его месте вел бы себя иначе. Он отхлебнул кваса и спросил:

– А все-таки, как вы думаете, что случилось с семьей Астафьевых? Они были прокляты? Их преследовал призрак? Или это обычный криминал, какой-то живой человек убил детей графа – может, мстил за что-то?

– Честно, да нам насрать, – неожиданно серьезно ответил Серега. – Я вообще не понимаю, чего всем так сдалась эта семейка. Носятся с этими графьями как с писаной торбой, прямо какие-то… как их, Вась? Слово забыл.

– Селебрити.

– Да, они самые. Письма их читают, книги про них пишут, а на обычных людей всем плевать. Мой прадед на войне погиб. Прабабку заживо сожгли. Из шести детей четверо от голода умерли. Деда сгноили в лагерях, он бежал, его догнали, собаками разорвали, в овраг тело бросили, как мусор. Вы вообще представляете историю этих мест? Знаете, что здесь было после войны? А ничего не было, один пепел, наши деды Асташово заново построили. Но это все людям неинтересно, им интересна богатенькая и чистенькая семья графа и ее богатенькие и чистенькие детки. Что бы с ними ни произошло – не понимаю, почему меня должно это волновать.

В доме наступила полная тишина. Василий грустно смотрел на друга. Аня перевела взгляд на мальчика, по счастью увлеченного своими мыслями больше, чем разговором взрослых. Леша чувствовал себя виноватым, пытался подобрать правильные слова. Ветер влетел в окно и трепал занавеску.

– Вы правы, – наконец сказал Леша. – Я не знаю историю этих мест так, как вы, но тоже задумывался об этом. Что, например, судя по всему, здесь действительно убили девушку, но ее судьба будто просто декорации к истории семьи Астафьевых. Как будто она вообще не человек, а так. Легенда о мстительном призраке.

Лев неожиданно поднял голову и уставился на папу:

– А почему девушку убили?

– Коровы умерли – и ее в этом обвинили.

Аня пнула мужа под столом и попыталась передать взглядом, чтобы он переводил тему, а не говорил такие вещи ребенку.

– А почему коровы умерли? – не успокаивался Лев.

– Заболели, – твердо сказал Василий, мальчик удовлетворился ответом и продолжил ковыряться в тарелке.

– Слушайте, а я вот думаю: в реке рыба-то есть? Ловить можно? – перевел тему Леша.

Мужики стали объяснять, что рыба здесь, конечно, есть и они могут как-нибудь взять его с собой на рыбалку. Аня облегченно выдохнула.

После обеда мальчик начал клевать носом и ему не помешало бы поспать, но, узнав, что мужчины сейчас продолжат копать ямы, он немедленно взбодрился и отправился с ними контролировать процесс.

19

Василий с Серегой копали невероятно быстро, гораздо быстрее папы, хотя он был большой и сильный, а они маленькие и слабые. Земля выбрасывалась в воздух сама по себе, стоило им коснуться ее лопатой, перелетала через край ямы и аккуратно опускалась в общую кучу. Отец тоже это замечал, старался изо всех сил, но все равно безнадежно отставал. Чтобы поддержать его, Лев потихоньку брал землю из кучи и подбрасывал обратно мужикам.

Лес за спиной раскачивал ветки, шевелил листьями. Сколько Лев ни оборачивался, ничего страшного не происходило, но он знал, что за лесом важно наблюдать. Той ночью он слышал, как ветки у тропинки скрежетали по стенам, пытались найти щель, добраться до него и утащить прочь – папа вовремя это заметил и прогнал их криком.

– Дела государственной важности?

Лев заглянул в яму. Папа не копал, а печатал что-то в телефоне.

– Да просто по работе. – Продолжил копать.

Яма со стороны мужиков росла с такой скоростью, будто ее выкапывает гигантский экскаватор, как у них под окнами, когда там строили новый дом.

В спину подул холодный ветер, мальчик обернулся и увидел, как в темном лесу с земли поднимаются листья, ветки раскачиваются злее, начинают тянуться к полю. Он встал лицом к ветру и приготовился кричать.

– Вам чего принести, может? Воды, чая?

Мама стояла в распахнутом окне со шпателем в руке, измазанным чем-то белым.

– Вода у нас есть, нам бы водочки.

– Вот давайте без этого, мы же договаривались, что за работой не пьем.

– Зато после пьем.

Лес снова замер и затих, притворившись, что мальчику померещилось.

– Такие поля здесь огромные. – Папа в яме вытирал футболкой пот с лица. – Но будто ни у кого нет нормального огорода, только чахлые грядки в нескольких дворах.

Ветер подул снова, мальчик обернулся, вздрогнул и обрадовался – наконец-то появилась Синдерелла. Она стояла в лесу, даже не на самом краю – прямо в чаще, ветер кружил вокруг нее, надувал длинную юбку, поднимал волосы, закрывал ими лицо. Лев замахал – беги к нам! – и сам побежал по полю навстречу.

– Да потому что какой смысл, если купить дешевле. Ты только вдумайся: картофель из Египта привезти дешевле, чем свой вырастить, – дожили, блин, про курицу и мясо я вообще молчу.

– Иди сюда, – крикнул Лев.

Он остановился на краю, в безопасности, боялся идти дальше.

– Дешевле-то ладно, еще и проще. Полжизни в поле пропахал, столько труда – и ради чего. Зажил нормально, только когда плюнул и начал с Серегой дачи строить. Вот за это – платят. А сельское хозяйство – это зиму пережили, и слава богу.

Синдерелла поманила Льва рукой, кусты плотоядно зашевелились. Он боялся за нее и за себя тоже, но решил быть храбрым, как папа, закрыл глаза и сделал шаг. Девочка продолжала наблюдать. Он сделал еще один шаг, осмелел, пошел навстречу, и тут что-то схватило его сзади.

Лев завизжал и начал вырываться, он думал, на него напали ветки, вырвался, обернулся и увидел папу.

– Ты чего? – испугался тот. – Лев, ты зачем кричишь и куда ты пошел? Я же сказал ни на шаг от меня не отходить.

Мальчик повертел головой и обнаружил, что Синдерелла куда-то делась. Он понял, что они с отцом оба находятся в лесу, сжался и зажмурился, но, когда открыл глаза, ничего не изменилось. Наверное, потому что папа был очень сильным и лес его боялся. Мужики подошли к краю поля, держали лопаты и, как и папа, переводили взгляд от дерева к дереву. Отец был напуган, а их выражений лиц он не мог прочитать.

20

«Паранормальная Россия»

Из комментариев

Михаил: вдогонку вспомнил. Нам же не только в Асташово нельзя было ходить и в лесу играть, бабка еще в реке запрещала купаться, типа мы ниже по течению жили и к нам приплывала отравленная вода. Конечно, купались все детство, никто ее не слушал, но одну байку я даже помню.

Девочка из Асташово гуляла по берегу и упала с обрыва в реку. Вода забрала ее, а на следующую ночь вернула. И пошла она домой мертвая через всю деревню, оставляя за собой мокрые следы. Зашла в дом и села у печки греться. Родители проснулись, обрадовались – Любочка вернулась, и стали они жить-поживать, только руки у девочки были теперь всегда холодные и с волос капала вода.

Прошел месяц, девочка взяла братика и отвела его к реке. Вода забрала и его, но на следующую ночь вернула, и прошел он через всю деревню, оставляя за собой мокрые следы, зашел в дом и сел у печки греться. Родители проснулись, обрадовались – вернулся сынок, и стали они жить-поживать, только руки у мальчика были холодные и с волос капала вода.

Спустя месяц девочка с братиком взяли младшую сестричку и повели ее к реке. Когда та вернулась, вся мокрая и распухшая, родители поняли, что лучше потерять троих детей, чем всех шестерых, вывели мертвецов на улицу и забили кольями. Начали хоронить, в землю закапывали, а дети в гробах очнулись, кричали и молотили по крышкам изнутри. Так и закопали их, не то живыми, не то мертвыми, а что поделать, они бы всех детей к реке увели.

21

Может, спать пойдем? Выглядишь уставшим.

Леша протер глаза, посмотрел на часы и отхлебнул кофе. Спать и правда хотелось безумно, но стоило поработать еще хотя бы два часа, доделать одну задачу и в обед отправить на код-ревью. Строчки плыли перед глазами, не соображал он уже ничего.

– Ты иди, я скоро приду.

Аня села рядом и обняла его за плечи.

– Я всем знакомым написала, пока ничего. Не сезон – отпуска. Завтра еще профиль везде обновлю, вряд ли поможет, но вдруг. Может, рекламу на сайт запустить? Есть у нас деньги на рекламу?

У нее был такой извиняющийся голос, что Леше стало стыдно. Почему-то она чувствовала себя виноватой, хотя виноват был только он. Это он мечтал построить глэмпинг, он купил этот участок и прогнивший дом за сумасшедшие деньги, он уговорил ее продать добрачную квартиру ради его мечты, он находился на грани увольнения и из-за него она в панике искала подработку.

– Ань… Не парься. Все хорошо. Я подзабил на работу, был неприятный разговор с тимлидом, но меня не уволят. Хороших разработчиков не увольняют. Просто нужно доделать задачу, а то я объективно уже обнаглел и подвожу коллег. Иди спать.

В спальне сопел Лев. Как же он напугал его сегодня, опять куда-то пошел, с младенцем было гораздо проще. Леша подумал, не рассказать ли жене, что случилось, но решил не пугать ее лишний раз.

– Ванная классно получилась, – сказал он.

– Похожа на морг.

– Да, на морг.

Аня поцеловала его и пошла в спальню.

– Погоди! – сообразил он. – Ты сказала – запустить рекламу на сайт?

– Да.

Она остановилась, держась за ручку двери.

– Давай запустим. Только не на твой сайт. Мы сделаем сайт глэмпинга, откроем бронирования и запустим рекламу. Будем предоплату брать, форму оплаты я прикручу. Заодно поймем, какая загрузка и сколько нужно шатров. Можешь завтра лендинг собрать? Что-нибудь такое в стиле лакшери, фотки у поставщика можно взять.

У нее расширились глаза и снова стало такое лицо, будто она сейчас закричит, останавливал ее только спящий Лев.

– Леш, ты чего? У нас пока не то что глэмпинга – вообще ничего нет, чистое поле с ямами, если кто узнает, на нас в суд подадут за мошенничество. И с какого числа мы бронирования откроем – мы же не знаем, когда достроим.

– Да брось, просто проверка гипотезы. Напишем мелким шрифтом, что глэмпинг пока строится и бронирующий размещение берет на себя риски. Не достроим вовремя – вернем деньги. Все застройщики так делают, никто не строит на свои – странно, что я раньше не сообразил.

– Леша, мы не застройщики! – крикнула она шепотом.

– Ладно, давай завтра поговорим.

Аня бросила на него гневный взгляд и скрылась в спальне. Он допил остатки кофе и включил чайник. Открыл холодильник – жаль, нет энергетиков, а как раньше было хорошо: по ночам сидел, пил банку за банкой. Впрочем, не хватало еще умереть от инфаркта в тридцать лет.

В доме стало тихо. Иногда за окном что-то прошелестит или ветка хрустнет, крикнет ночная птица, но ни машин, ни людей. Леша выключил свет и уставился на строчки кода. Поймал себя на том, что уже полчаса тупо смотрит в экран и не делает ничего, выпил еще кофе, подумал, может, правда лечь спать, а с утра встать пораньше. Открыл «Паранормальную Россию», прочитал новые комментарии. Что-то не сходилось в истории Астафьевых, что-то было не так. Ему показалось, он заметил то, что не замечают другие, но мысль ускользнула, так и не сформировавшись. Нужно взять блокнот, ручку и нарисовать схему. Нет, нужно либо лечь спать, либо продолжить работать.

Интересно, может ли это стать их фишкой. Отдохните на проклятой земле, услышьте зов призраков, разгадайте тайну исчезнувшей семьи, защитный амулет каждому постояльцу в подарок. «Алексей, вы набрали предоплат за размещение в несуществующем отеле, затем на поезде уехали в Минск, откуда пытались вылететь в Казахстан». – «Уважаемый суд, позвольте вам объяснить, мы действительно строили глэмпинг с твердым намерением его открыть».

В Асташово по ночам темно, там нет фонарей. Однажды он возвращался поздно и даже не заметил, как въехал в деревню. Она выглядела мертвой: ни одного горящего окна, только темные деревянные дома. Ему казалось, он единственный живой человек на километры вокруг, захотелось сделать радио погромче, но он, наоборот, его выключил и поехал быстрее. Сам не понял зачем, словно древние инстинкты подсказали – в темноте лучше не шуметь, не привлекать внимания, передвигаться быстро, проскочить невидимкой и спрятаться в пещере. Он криво припарковался, заехав в яму колесом, но не стал переставлять машину, выскочил и побежал к крыльцу. Побоялся включить свет, ничего не видел, не мог попасть в замок, выронил ключи, вздрогнул от звона, на ощупь поднял, трясущимися руками открыл дверь, вбежал внутрь и сразу ее закрыл. Стоял, прислонившись к стене, пытался успокоить дыхание, думал: «Надо же, как я себя накрутил».

Строчки кода расплываются на экране, он всматривается, но не может их прочитать. Экран слишком тусклый, кнопка яркости ничего не меняет. Он чувствует чье-то присутствие, холод откуда-то сбоку, поворачивается и видит рыжую девушку рядом с диваном. Ее лицо разбито, руки исцарапаны, по губе стекает кровь, с волос капает вода, белый сарафан промок насквозь и прилип к телу, сквозь него видны раны и синяки. Она говорит:

– Я прыгнула в реку.

Леша сделал резкий вдох и проснулся, задыхаясь. Твою мать. Экран уже погас, он потрогал клавиатуру, вспыхнула вкладка «Паранормальной России». Определенно нужно завязывать это читать, Аня не читает и правильно делает, ни о чем не переживает, только о чертовых деньгах. Сколько он проспал – час? Теперь стоит нормально поспать, а завтра он пораньше встанет. Леша поставил будильник на семь утра.

То ли задремал, то ли не спал вовсе, но вскоре подскочил: показалось, рядом с домом кто-то есть. Сердце заколотилось: кто-то близко, затаился и ждал, пока он заснет. В темном окне что-то промелькнуло. Поборов страх яростью, Леша вскочил, посмотрел на поле – никого. Убедился, что окно заперто, и лег обратно, но только закрыл глаза – и снова услышал шепот.

Он нашел самый мощный фонарь в переполненной хламом кладовке, проверил замок на входной двери, поднялся на второй этаж. Протиснулся между рядами коробок, измазался в пыли, дошел до маленькой комнаты в центре – они хотели сделать из нее спальню Льва. Сейчас в комнате стояли три длинные вешалки с висящими Аниными платьями, вешалка с его одеждой, еще коробки – сколько их, зачем им столько вещей. Он распахнул окно. В темноте казалось перед ним не поле, а океан. Леша шарил лучом фонаря, свет выхватывал свежие ямы, край леса, обрыв, кусочек реки вдали. Он боялся увидеть нечто иное, но все же продолжал искать.

В пять утра он вдруг понял, что сидит за ноутбуком в гостиной, допивает очередную чашку кофе и заказывает умные видеокамеры в пункт выдачи в Тверь. В девять пришли Серега с Василием.

22

«Паранормальная Россия»

Из комментариев

Владимир: Кажется, история про утонувших детей не специфична для Асташово, я из Воронежской области, у нас похожую легенду рассказывали. Дети уходили в лес, возвращались мертвыми, заманивали туда других, те тоже возвращались. Потом взрослые понимали, что происходит, убивали их и хоронили. Видимо, мораль этой страшилки – не ходи гулять, куда не надо.

Сергей Иванов (автор): Да, это совершенно точно не чисто асташовская легенда. Игнатов в «Сельских записках» пишет, что ему во Владимирской губернии рассказали похожую: дети заболевали, умирали, воскресали, выглядели как раньше, но начинали кусать других детей, те тоже заболевали и умирали. Таким детям забивали колья в сердце и хоронили, а они колотились в крышку гроба, кричали и звали родителей. Это все вариации легенд про зомби, сотни их, рассказывали по всей России. Лучше в ветке «Монстры» сделать отдельную тему. Но спасибо за интересные комментарии!

Селена: Да, спасибо за комментарии. Пока читала, подумала: мы с вами как-то сразу решили, что либо граф/графиня всех убили, либо это нечто паранормальное, но мы не обсуждали детей. Психопатия обычно проявляется рано, что, если кто-то из детей убивал своих братьев и сестер. Это объяснило бы и отсутствие расследования подозрительных смертей, и тот эпизод с выпавшей из окна горничной: графиня могла быть в шоке, потому что увидела, что это сделал ее ребенок.

23

В лесу Аня нашла родник. Она пробежала по тропе мимо усадьбы и оттуда до соседней деревни, где ее спугнул лай злобных цепных собак. На обратном пути услышала журчание воды, немного вернулась и заметила тропинку, резко уходящую вниз. Пора было возвращаться домой, но Аня все же спустилась в овраг, цепляясь руками за ветки и деревья, стараясь не задеть заросли крапивы сбоку. На последних метрах она поскользнулась и проехалась по мокрой грязи. Теперь кроссовки придется чистить, хорошо хоть не упала. Посмотрела наверх – край оврага остался высоко над головой.

Вода пробивалась между заросшими мхом камнями и стекала в небольшой бассейн. На поверхности кружили листики, соринки, мелкие насекомые. Грязь вокруг напоминала болото, кто-то давным-давно выложил к роднику дорожку из камней. Аня отогнала комаров рукой, осторожно подобралась к источнику, подставила руки под ледяную воду, умылась и напилась.

Проверила, ловит ли сигнал на телефоне, – нет. Лучи солнца пробивались сквозь листву, и овраг будто светился. Несмотря на обилие комаров, средство от которых, видимо, уже растворил пот, уходить ей не хотелось. Она подумала, что нужно показать это место Льву и Леше. Вряд ли мальчик захочет идти так далеко, но может, потом, когда они привезут велосипеды… И вдруг она вспомнила, как вечером накануне хотела Льву почитать книжку, а он ответил – читать будет папа.

Она и сама не понимала, кем ей приходится Лев. Сначала пыталась ему понравиться, чтобы понравиться Леше, потом они начали жить вместе, но она все не могла решить – она живет с мужем и его сыном от первого брака или они семья и у них есть сын. Она долго об этом размышляла, а потом поняла, что не ей решать, мальчик называл ее мамой, но совсем не был к ней привязан.

Аня представила стену и полезла обратно. Велосипеды нужно привезти, вряд ли этим летом будет время кататься, но они нужны для гостей. Ванная почти готова, светильник нормальный повесить, затереть швы – это завтра.

У усадьбы она перешла на шаг и засмотрелась на рассыпающееся трехэтажное здание. Она скользнула взглядом по окнам третьего этажа, посмотрела ниже. Лев стоял в окне на втором этаже. На секунду она замерла и в ступоре смотрела на мальчика. За его спиной показалась маленькая девочка, резко выбросила руки вперед, сделала вид, что сейчас столкнет. Окно приближалось и удалялось, Аня тупо смотрела на него и не могла сдвинуться с места. Девочка ударила мальчика по щеке и засмеялась. Мальчик испугался и захныкал. И только тогда Аня пришла в себя и побежала.

Она не заметила, как пролетела вдоль забора, очнулась от удара чего-то острого по руке, поняла, что зацепилась, дернулась и порвала футболку. Проскочила тропинку, подбежала к высокой двери, ударилась о нее всем телом, не сомневаясь, что сумеет выломать дверь. Ударила плечом снова, поняла, что дверь открывается наружу, потянула за кольцо и влетела в холл. Груда кирпичей в центре, покрытая полиэтиленом, стены в граффити, запах мочи. Наверх уходит полуразрушенная лестница без перил.

– Лев! – крикнула она. – Я здесь!

Сознание моргнуло и вернулось, когда она увидела, что у лестницы не хватает ступеньки, шагнула в дыру, ударилась коленом, поднялась и побежала дальше. Детский смех разносился эхом по коридорам разрушенного дома, доносился будто со всех сторон. На втором этаже она свернула налево, проскочила галерею комнат, добежала до окна, где видела мальчика – его нет, они куда-то ушли, —повернулась, проскочила все комнаты.

– Лев!

Аня пробежала весь второй этаж, бросилась обратно к лестнице. На третий ступенек не было, из стен торчали железные скобы, мог ли он по ним забраться – мог. Он так любит на все забираться, однажды они отвели его в зоопарк, отвернулись всего на секунду, а он уже перелез через заборчик, залез на высокую скульптуру и плакал, не понимая, как ему теперь спуститься.

Она начала карабкаться по скобам на третий этаж, ни о чем не думая и не глядя вниз. Продолжала кричать, мальчик не отзывался, Аня знала – он стоит где-то и плачет, а эта тварь зажимает ему рот. Она выскочила на площадку и побежала, пролетела галерею комнат, в последний момент замерла. У комнаты прямо перед ней не было пола. Она стояла, раскинув руки над провалом вниз. Из полуразрушенной стены к ней тянулись ветки, казалось, если она разбежится и прыгнет, то сможет до них достать. Мог ли Лев прыгнуть на эти ветки – вряд ли, он бы не долетел.

Она побежала в другую сторону, в комнаты, уходившие влево, отцепила от чехла телефон, вызвала Лешу, пошли гудки. В последней комнате мальчика тоже не было – где он, есть ли здесь чердак? Точно есть, она видела окно под крышей, и это не третий этаж, это еще выше.

– Лев, я иду! – закричала она, остановилась у лестницы, глядя наверх.

Проем – остатки чердака. Она увидела трещину, ползущую по потолку. Как туда забраться, может, есть фокус, веревочная лестница, по которой они поднялись и затянули наверх? Она подумала, может ли разбежаться так, чтобы достать руками до проема и подтянуться.

– Леша, мы в усадьбе, я ищу его! – закричала Аня.

– Ты о чем, Ань?

– Лев!

Она искала ящики, веревку, способ забраться выше, хоть что-то.

– Лев со мной, мы строим душ, – сказал спокойный голос мужа в трубке. – Ань, в чем дело, что с тобой?

Она услышала голос мальчика на заднем фоне и увидела, что стоит на третьем этаже руин дома Астафьевых, и в усадьбе совершенно тихо. В выбитых окнах виднелись поле и лес, вниз вели железные скобы, и она не понимала, как сумела по ним забраться, не то что как теперь спускаться.

24

В ту ночь они оба не спали: Леша пытался кодить, она читала о семье Астафьевых и искала фотографии их детей. Глупость, конечно, муж сказал, что ее разыграли – кто-то из местных, видимо, все та же девчонка, которую видел и он, и Лев. Все-таки стоит поговорить с ее родителями, не скандалить, просто поговорить, сказать, что не нужно детям играть в рассыпающейся на глазах усадьбе. Ему почти удалось ее убедить, но стоило ей закрыть глаза – и она видела, как бежит в последнюю комнату третьего этажа, смотрит на стену, на пробравшиеся в провал ветки деревьев и в последний момент останавливается, замерев над провалом, чудом удержав равновесие.

– Надо было вместе сходить в усадьбу, – сказал Леша. – Блин, давно надо было. Чтобы ты хоть представляла, как она устроена и в каком состоянии. Почему ты сразу мне не позвонила? Я бы сказал, что Лев со мной.

Аня закрыла глаза, услышала тихий детский смех, увидела ржавые шатающиеся скобы вместо лестницы. Открыла глаза. Продолжила смотреть фотографии.

На единственной фотографии с детьми на руках у графини Астафьевой младенец, рядом сидят девочка, ей не больше двух лет, и трое сыновей. У графини внимательный взгляд, приоткрыты губы, кажется, она вот-вот заговорит. Должны быть и другие снимки, с дочерьми повзрослее, но Аня не могла их найти. Она не думала, верит ли в призраков, просто знала – усадьба наблюдала за ней во время пробежек, а потом решила заманить.

Она закрыла глаза, вспомнила, как бежит по лестнице, открыла. За окном быстро проехала машина, у их дома не остановилась.

– Какие же психи, – сказала она. – Мне днем там было страшно, они ночью едут. Еще свалятся откуда-нибудь. Если не хватает адреналина, можно что-то поумнее придумать, нет?

– Например? Глэмпинг открыть?

Аня нервно засмеялась. Леша встал, подошел к спальне, приоткрыл дверь и убедился, что сын спит. Вернулся, сел рядом, посмотрел на экран.

– Зря ты про Астафьевых читаешь, я начитался и жалею. В процессе интересно, а потом начинаешь думать обо всем этом и почти физически чувствуешь, как едет крыша. Кошмары начинают сниться. Ты спишь, а мозг нет, он все еще ищет ответ.

– Что с ними случилось? – прошептала Аня, глядя на фотографию графини с детьми.

– Вот-вот, с этого все и начинается. Опасная дорожка.