Текст книги "Проклятая земля (СИ)"

Автор книги: Светлана Тюльбашева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Я думаю, они просто злятся, Ань, а ты под руку попалась, не на Алину же злиться, она в Дубае, что ты ей сделаешь. Кстати, она ночью двухчасовое видео про Астафьевых выложила. Красотка, шесть рекламных интеграций вставила, похоже на рекорд. Паранормальщики в истерике: мы в суд подадим, кричат, это нарушение авторских прав, она наш контент своровала.

– А она своровала?

– Она письма и отрывки из дневников зачитывает, понятно, что взяла их из сообщества, а не бегала по библиотекам, но какие авторские права – они же не сами эти письма написали. Ну, я надеюсь. Будет смешно, если они. К тому же ссылка на сообщество есть в описании видео. Короче, на мой взгляд, Алина ничего не нарушила, но взбесила всех знатно, если бы паранормальщики объединились с нашими деревенскими, они бы ее, наверное, на костре сожгли, как ту ведьму из Асташово.

Москва оглушала. Слишком много машин, людей, света, слишком высокие дома. Леша попытался вспомнить, когда в последний раз приезжал сюда, и вроде это был март. Как истинный коренной москвич, он всегда мечтал переехать из Москвы, и теперь, когда они неслись по Дмитровскому шоссе, он смотрел на гигантский грохочущий город и не сомневался, что они приняли правильное решение. У Ани же светлело лицо, словно город возвращал ее к жизни. Ему стало стыдно, он подумал, что ничего, скоро все наладится, они заработают много денег, и смогут себе позволить два дома – один в Асташово и один в Москве, – и будут жить между мирами, и Аня сможет уезжать в город, когда ей захочется.

Покружив в районе «Новослободской», он плюнул и высадил Аню прямо на дороге, кажется, еще и под камерой. Она убежала краситься в маленькую дешевую парикмахерскую, в которую ходила еще с института, хотя давно могла позволить себе салон поприличнее, но это была одна из драгоценных ниточек, связывающих ее с Москвой.

Они с сыном поехали есть. В телефоне накопилась куча сообщений: журналист хотел взять интервью о жизни рядом с усадьбой, мама спрашивала, заедут ли они сегодня в гости, друзья комментировали новости, соревновались, кто смешнее пошутит. Бывший коллега написал, что знакомые ищут разработчика, Леша с удовольствием ответил, что ему не нужна работа.

Лев закончил размазывать чизбургер по лицу, они поехали в строительный, купили недостающую банку эмали, рейки и полки для душевых, запасные тарелки и чашки, ящик свечей. Подумав, Леша захватил понравившийся ему постер и непонятно зачем взял большую монстеру в горшке. Все это еле влезло в багажник, монстера гордо стояла на переднем сиденье.

После строительного они погнали за кофемашиной. У них было уже две: одна для дома, вторая для гостевой кухни, – но с текущей загрузкой нужна была еще как минимум одна, и не помешают дополнительные удлинители. Аня написала, что постриглась и вызывает такси, он наговорил ей голосовое.

«А сообщество закрылось, что ли?» – всплыло сообщение от друга, когда они со Львом шли вдоль рядов в поиске кофемашины. Леша быстро проверил – паранормальщики все-таки сделали вход только по приглашениям, администратор выложил пост, мол, он удалил три сотни людей, которые ничего не комментировали, не писали и не приносили пользу сообществу, а только потребляли, – но Лешин аккаунт, к счастью, уцелел. Они рассматривали кофемашины, Лев устал и начал капризничать, Аня написала, что она уже тут и заходит в торговый центр.

Леша посмотрел на яркие лампы, свисающие с потолка красные акционные ценники, вслушался в пиканье товаров на кассе, через высокие стеклянные двери увидел, как Аня с заметно потемневшими волосами и новой стрижкой поднимается на эскалаторе, и вдруг понял, что он невероятно, до неприличия счастлив.

6

Они все-таки заехали к родителям Леши – собирались заскочить на полчаса, проторчали два и возвращались уже вечером. От Твери машину вела Аня, муж сидел рядом с гигантской монстерой в ногах, внимательно смотрел на дорогу и старался не давать советов, переевший сладкого Лев буянил на заднем сиденье. Она так устала, что даже обрадовалась возвращению в Асташово. Первой из машины вышла монстера, следом муж, он отнес своего нового питомца на веранду и достал ключи.

– Аня, – крикнул Леша, когда она помогала мальчику отстегнуть ремень, – ты закрыла окно утром?

– Да, – растерянно ответила она.

– Не заходите в дом пока.

Он скрылся внутри.

– Лев, зайчик, давай подождем немного, – тихо сказала Аня, и мальчик послушно забрался обратно в машину, детским чутьем поняв, что взрослые не шутят.

Она захлопнула дверцу и встала рядом, облокотившись на крышу. Лев напряженно смотрел в лобовое стекло, высунувшись с заднего сиденья.

– Есть здесь кто? – крикнул Леша в доме.

Аня слышала, как он с громким стуком поднимается на второй этаж, как зовет кого-то. Опомнившись, она достала телефон и поняла, что не знает номер полиции, растерянно смотрела на цифры на экране. Послышались шаги – в дверях появился Леша.

– Заходите, все в порядке.

В доме витало ощущение чужого присутствия. Аня сразу почувствовала то же, что и Леша, – здесь кто-то был. Приоткрытое окно, следы земли на подоконнике, надорванная коробка с постельным бельем, еще не высохшие капли на полу – стакан с остатками воды, похоже, опрокинули и поставили на место.

Она протиснулась между стопками матрасов в спальню, добралась до тумбочки и достала с нижней полки аккуратную коробку с папками документов. Ей кажется или сверху лежала розовая папка, а не зеленая? Она рылась в коробке и не могла найти конверт с деньгами, достала все папки и бросила их на кровать, стала открывать одну за одной.

– Деньги не взяли, я проверил, – глухо сказал Леша из гостиной. – Конверт в файле с документами на дом. Я не пересчитывал, но похоже, все на месте. Вообще не могу понять, пропало ли что-то. Ноутбук на месте.

Аня вспомнила, что у нее была заначка с долларами на черный день, о которой муж не знал, вернулась к розовой папке и достала бумаги. Ей не мерещится, кто-то рылся в их вещах: среди ее документов вдруг появились международные права мужа, они точно лежали в другой папке. Конверт с деньгами она увидела сразу, как и согнутый вдвое листок в файле. Она достала листок и развернула его – свидетельство о рождении Льва. На пол упали фотографии в бумажной обложке из ателье.

– Я есть хочу, – возмутился мальчик в дверях. Она заметила, что он все еще в уличной обуви.

– Сейчас поедим, – сказала Аня. – Лев, разуйся, пожалуйста, и оставь кроссовки на веранде.

Она подняла с пола фотографии, сняла с них бумажную упаковку и вздрогнула, увидев лицо первой жены Леши. Миловидная девушка смотрела на нее с шести прямоугольных фотографий на паспорт. Раньше Ане казалось, что мальчик больше похож на Лешу, но сейчас она вдруг увидела, что у него глаза матери.

– Кто это? – заинтересовался Лев.

– Никто, – коротко ответила она и спрятала фотографии в бумажную обложку. – У нас суп еще остался, хочешь? Твой любимый, с сыром.

– Не хочу суп.

В комнату зашел Леша с ноутбуком и сел рядом, кивнул на записи с камер на экране. В два часа дня к дому свернула и остановилась вишневая машина, марку было не разглядеть. Хлопнули дверцы, вышли двое, пошли к дороге в усадьбу и вскоре скрылись за лесом.

– Больше ничего, – сказал Леша. – Весь день ездят машины, остановились только эти двое. К дому не подходили. Может, прошли через лес к окну, конечно, но откуда бы они знали, где находятся камеры? Ерунда какая-то. Ты точно закрыла окно утром?

– Да.

– Уверена?

– Нет.

Она сложила папки в коробку и поставила ее обратно в тумбочку. Леша в задумчивости сидел на полу, на экране продолжала прокручиваться запись с машинами, проезжающими мимо их дома.

– Давай звонить в полицию, – сказала Аня.

– И что скажем? Что ничего не пропало и на камерах никого нет?

Над головой раздался протяжный скрип, они вздрогнули и посмотрели вверх. Леша поставил ноутбук на кровать и медленно встал.

– Я очень есть хочу! – захныкал Лев.

– На втором этаже никого нет, – после короткой паузы сказал Леша. – Я проверил. Дом просто скрипит. Ладно, и правда, пойдемте есть.

Он подхватил мальчика на руки и вышел в гостиную, а Аня еще немного посидела в спальне, слушая, как муж громко перечисляет, что у них есть в холодильнике, и размышляя, не померещилось ли им, что в доме кто-то был. Может, она и правда забыла закрыть окно. Потом она вспомнила, что в багажнике лежат продукты, мясо с рыбой могут разморозиться, а мороженое уже наверняка потекло, вскочила и бросилась на улицу.

7

«Паранормальная Россия»

Из письма А. Н. Мещерской Е. П. Журавлевой, 1907 год

Милая Лена, я вернулась от Юсуповых и сразу кинулась тебе писать. Николай пришел без Людмилы, ты представляешь – на бал. Сказал, что ей нездоровится и она осталась в Асташове, а сам весь вечер протанцевал с дочерью Юшкиных.

Константин дождался, пока Николай уйдет в курительную комнату, пошел следом и припер его к стенке вопросом, где находятся сыновья. Тот снова соврал, что они гостят у его матери, – на глазах у толпы мужчин! Но к счастью, Константин, как и мы, возмущен постоянной ложью этих людей. Он напрямую сказал, что ему прекрасно известно, что мальчики не в Ницце. Разговором заинтересовались Юшкин и Афанасьев, Константин настаивал на ответе, и, не буду томить, – Николай сказал, что мальчики погибли летом!

Якобы они решили никого не ставить в известность, поскольку побоялись, что у его матери может не выдержать сердце, и похоронили мальчиков в кругу близких друзей, не афишируя их смерть широкой публике. Лена, ты можешь поверить в такую чушь? Я не могу. Константин также не удовлетворен ответами, ему ничего не оставалось, как принести соболезнования после такого шокирующего заявления, однако он в ярости, и мы не собираемся это так оставлять.

Целую и обнимаю,

твоя Анна

P.S. Так волновалась о предстоящем разговоре, что бал почти не запомнила, но, кажется, украшения были беднее, чем в прошлом году. Не волнуйся, моя дорогая, ты в Ницце ничего не пропускаешь, кроме отвратительной петербургской погоды.

Из письма А. Н. Мещерской Н. В. Игнатовой, 1908 год

Уважаемая Наталья Васильевна,

Вы просили писать, если у меня появятся новые сведения. Насколько мне стало известно, младшие сыновья Астафьевых мертвы. Они похоронены на семейном кладбище 03 июля 1907 года и 27 июля сего же года. Владимир Игнатович Вишняков видел их могилы, и у меня нет оснований не доверять его слову, однако я не верю словам Астафьевых, что один из сыновей утонул, а второй упал с лошади. На мой взгляд, это звучит как ложь, и я боюсь, как бы реальная причина гибели мальчиков не оказалась страшнее любого рассказа.

Правильно ли я понимаю, что Ваш муж был в Асташове в августе и Николай ни словом не обмолвился о смерти сыновей? Пожалуйста, напишите подробности той поездки, любые, которые сможете вспомнить, мы с супругом считаем важным узнать правду.

Искренно Ваша,

А. Мещерская

Из письма А. Н. Мещерской Е. П. Журавлевой, 1908 год

Милая Лена,

Вчера Константин поговорил с князем Василием Игнатовичем. К сожалению, наши слова не были восприняты всерьез. Князь уверяет, что может понять Астафьевых, лгавших о местонахождении детей, якобы Екатерина Васильевна и впрямь стара, и неудивительно, что они побоялись сообщать ей о смерти внуков, а история о скрытом несколько лет назад убийстве ведьмы из Асташова его и вовсе не заинтересовала.

Я очень расстроена. Чем больше я думаю об Астафьевых, тем сильнее мои подозрения. Константин собирается поговорить еще с князем Виталием Алексеевичем, однако надежды наши невелики. Некоторым людям все сходит с рук из-за их фамилии.

Забыла написать в предыдущем письме: Зубовы разорвали помолвку Софьи с Петром. Они посетили усадьбу самолично и убедились, что мальчик серьезно болен, в свои пятнадцать он едва достает взрослому мужчине до груди, ведет себя странно, постоянно хихикает, играет в детские игрушки. Хоть какие-то хорошие новости, Софочка спасена, у меня мороз по коже был от мысли, что она станет частью этой семейки.

Как у тебя дела? В эти мрачные дни меня согревают только твои письма, пиши все, что приходит в голову. Удастся ли тебе вернуться до Пасхи? Я страшно по тебе соскучилась. Чуть не забыла, Юшкина показала мне крем Cerise au gingembre, привезенный ею из Парижа, он потрясающий. Если в Ницце он также продается, не могла бы ты мне привезти пару баночек?

Целую и обнимаю крепко-крепко,

Анна

Телеграмма В. И. Вишнякова А. Н. Мещерской, 1908 год

Петр Астафьев застрелен на охоте.

Из письма Н. А. и Л. С. Астафьевых А. К. Дьяковой, 1908 год

Уважаемая Анна Константиновна,

С глубоким прискорбием сообщаем, что 14 мая в 11 часов утра трагически погиб наш любимый сын Петр.

Погребение состоится 17 мая в 10 часов утра в родовой усадьбе Астафьевых. Панихида будет совершена в часовне при имении.

Просим Вас помянуть усопшего в Ваших молитвах.

С искренним уважением и глубокой скорбью,

Николай Александрович Астафьев

Людмила Сергеевна Астафьева

8

В то утро Аня пробежала двадцать четыре километра: несколько деревень, три больших лесных участка, мост через реку, часть трассы, еще один мост, – она опомнилась, только когда зазвонил телефон.

– Ты где? – растерянно спросил Леша.

На заднем фоне слышались голоса, ветер шуршал в трубке, вдали что-то звенело. Она осознала, что стоит на берегу озера, о существовании которого раньше не догадывалась, и понятия не имеет – где.

– Я бегаю, скоро вернусь. У вас там все в порядке?

– Да как сказать… Я тут один работаю, Серега и Вася не пришли, трубку не берут. Ты исчезла. Уже начинаю думать, что у вас тайная встреча.

– Прости, пожалуйста, – сказала Аня. – Я скоро буду.

Она повесила трубку, подошла к озеру и умылась. Потрясла бутылку – вода закончилась, а она даже не помнит, как пила. Открыла карту, ужаснулась расстоянию до Асташово и побежала обратно.

Той ночью Леша не спал вовсе, а она спала урывками, пару раз просыпалась окончательно, выходила в гостиную и видела, что муж смотрит видео, в котором историк комментирует рассказ Алины об Астафьевых, а на планшете идет трансляция с камер вокруг дома.

Аня пересекла лес и вбежала в Асташово. У одного из домов стояла старенькая машина, загруженная вещами до такой степени, что казалось, она не сможет сдвинуться с места. У машины стояли двое, Аня знала их в лицо, но не помнила имен. Муж проверял тюки, прикрученные к крыше, жена уже открыла дверцу и залезала на пассажирское сиденье.

– Доброе утро! Вы переезжаете? – приветливо сказала Аня на бегу.

Пара удивленно переглянулась, то ли не расслышав, то ли не поняв смысла вопроса. Поравнявшись с ними, она перешла на шаг. Мужчина отложил веревку, обошел машину и встал рядом с женой.

– Переезжаете? – повторила Аня, пытаясь понять, что она сказала не так: может, нарушила личные границы. Но ведь это деревня, здесь принято знать все о соседях.

– Да, – ответил мужчина после паузы. – Переезжаем.

Она бросила быстрый взгляд в машину и от неожиданности отшатнулась. Сзади сидел мальчик, и он явно был чем-то болен. В уголке его рта пузырилась слюна, он повернул голову и смотрел прямо на Аню, но такими стеклянными глазами, что было неясно, видит ли он что-то и понимает ли увиденное. Господи, какой кошмар. Аня заставила себя отвернуться и успела заметить презрение, мелькнувшее в глазах женщины.

– Простите, – ляпнула она, чтобы не молчать, – извините, я просто… хорошей дороги хотела пожелать.

В багажнике что-то громыхнуло, мальчик в машине дернулся, и она снова мельком посмотрела на его безжизненное лицо. Сразу отвернулась, уткнулась в недобрый взгляд женщины. Та быстро посмотрела на ее голые ноги, и вдруг Аня поняла, что стоит в шортах и спортивном топе, промокшем от пота насквозь, перед явно религиозной женщиной в платке и ее мужем, и, может быть, поэтому они на нее так и смотрят, а вовсе не из-за дурацких вопросов. Ей захотелось провалиться сквозь землю.

– Ладно, – сказала Аня. – Извините, что отвлекла, побегу. Удачи вам во всем и легкого переезда, приятно было познакомиться.

Она побежала, но вскоре опять перешла на шаг. Силы уже закончились, очень хотелось пить, Аня размышляла, дотерпеть ли ей до дома или набрать воды в ржавой колонке. За ее спиной старенькая машина тронулась и уехала из деревни, нещадно дымя по дороге. «Меня, наверное, сидят обсуждают, – подумала Аня. – Нужно все-таки набрать воды в колонке».

И вдруг в абсолютной тишине она услышала, как кто-то зовет ее по имени. На дороге не было никого. Одинаковые закрытые ставни, одинаковые резные наличники, заросшие неухоженные дворы – все дома словно под копирку. Она тряхнула головой, прогоняя ощущение, которое было у нее первые недели в Асташово, – будто здесь давно никто не живет.

Сбоку раздался протяжный скрип, Аня отпрыгнула в сторону и схватилась за сердце.

– Ой, Марья Архиповна, – громко сказала она, – вы меня так напугали!

Старушка осторожно выглянула из-за приоткрытой двери, шикнула, поманила ее и сразу скрылась внутри. Аня зашла во двор и поднялась по продавленным ступенькам. В доме было темно, ставни, по обыкновению, закрыты. Марья Архиповна сидела на кухне, и ее трясло сильнее обычного. По лбу лился пот, она с трудом дышала.

– Вам плохо? – подскочила к ней Аня. – Вызвать скорую? Или давайте лучше я вас сама в больницу отвезу?

Марья Архиповна качала головой, пыталась что-то сказать, но не могла набрать достаточно воздуха. «Она умирает, – поняла Аня. – Господи, она при смерти».

– Я за помощью, – сказала Аня. – Вы держитесь, вернусь через пять минут.

Она попыталась уйти, но старушка крепко схватила ее за руку, продолжая пытаться сделать вдох.

– Что, что? – не поняла Аня. – Уколы ваши принести, помочь сделать?

– Беги, – прохрипела старушка. – Беги отсюда!

– Простите?

Старуха бессильно открывала беззубый рот, пытаясь сказать еще что-то, но из нее вырывались лишь булькающие бессмысленные звуки.

– Я позову на помощь.

– Бе-ги, – повторила Марья Архиповна. – Спасайся. Не пощадит. Никого не пощадит.

Аня выдернула свою руку из пальцев старушки, сделала шаг назад, врезалась во что-то мягкое, вскрикнула, обернулась и увидела Палну в неизменном цветастом халате и платке на голове.

– Анечка, – сказала та с участливым выражением лица, – простите, напугала? Я Марью Архиповну пришла проведать, не знала, что вы здесь.

Старуха закашлялась и схватилась за горло, ее глаза закатились, обнажив розоватые белки. Слова отняли у нее последние силы, она хрипела и содрогалась. Пална с жалостью наблюдала, как старуха задыхается в кресле.

– Последние дни совсем плохая стала, – обратилась она к Ане так, будто они давно вместе ухаживают за старухой. – Ох, как же так, как же так.

Она подошла к Марье Архиповне и взяла ее за руку. Та продолжала корчиться в спазмах.

– По-моему, нужно в больницу ее везти срочно, – тихо сказала Аня.

– Она этого не хотела, – покачала головой Пална. – Я предлагала столько раз положить ее… Она хотела остаться дома. Я ей сейчас укол сделаю, у нас осталось еще обезболивающее.

– Вам помочь чем-то?

– Да нет, – сказала Пална, не оборачиваясь. – Вы идите, Анечка, спасибо, что присмотрели за ней. У вас, наверное, столько дел, ребенок, муж, глэмпинг еще этот. Идите.

Зазвонил телефон, Леша снова пытался выяснить, что происходит. Аня посмотрела на экран, попрощалась и сбежала по ступенькам, на ходу отвечая на звонок.

9

«Паранормальная Россия»

Из письма Л. С. Астафьевой Н. С. Алексееву, 1908 год

Милый друг,

Вчера я поняла, что не была в Петербурге два года и совсем по нему не скучаю. Мне даже как-то приснился кошмар: будто я стою в нашем доме на Чайковского, не могу вспомнить, как я здесь очутилась, пытаюсь бежать, но не двигаюсь с места, и ужас сводит меня с ума.

Николай продолжает ездить в Петербург, хоть сейчас и заметно реже. К сожалению, у него есть обязательства и совсем избегать поездок он не может. Вернулся на прошлой неделе в сумрачном настроении, сказал, что не знает, что отвратительнее: люди, которые стыдливо отворачиваются при встрече, или те, кто преувеличенно громко сочувствует в надежде выудить хоть крохи информации, чтобы затем вдоволь посплетничать за нашими спинами. Что касается иных последствий от повести Игнатова, Николай считает, что их нет и не будет. Я не была бы столь уверена, но не могу сказать, что меня всерьез это беспокоит. За последние годы все это стало уже неважным.

В доме без мальчиков очень тихо. Не помню, писала ли: здесь сейчас всего двенадцать человек, не считая приходящих прачек, остальные разбежались кто куда. Я не жила в столь пустынном доме с нашего детства, здесь можно весь день бродить по коридорам, так никого и не встретив. Двенадцать – хорошее число, только самые близкие. Сколько же нас раньше окружало лишних людей.

Давно хотела рассказать, но все не могла подобрать слова, да и сейчас вряд ли подберу. Знаете, в любых трагедиях есть и светлая сторона, как бы кощунственно это ни звучало в нашем случае. Всегда есть то, за что можно быть благодарной Господу. Мне кажется, я стала видеть вещи такими, какие они есть, перестала лгать самой себе. Николай тоже изменился, этот непрекращающийся кошмар удивительно нас сблизил. Вчера я вышла из спальни ночью, спустилась вниз и увидела, что в его кабинете горит лампа: он по привычке читал допоздна. Я зашла к нему, села в кресло напротив, мы начали разговаривать: обсуждали, что на чердаке пора делать ремонт, что скоро Рождество, а мы никому не купили подарков, что Екатерина Васильевна на нас обижается.

Мы говорили о его матери, а затем и о ее матери, и вдруг начали вспоминать наше детство. Как мы росли, о чем мечтали, какими представляли себя взрослых. Я рассказывала ему о Вас. Он говорил о своей семье, и я увидела, как у него меняется лицо, когда он вспоминает отца, – светлеет и будто становится детским.

Он показал на «Астрономический вестник» и сказал – скоро прилетит комета Галлея и наступит конец света, а мы переживаем о подарках на Рождество, и я вдруг представила, что она и правда прилетит, и на Земле не останется ничего, кроме пепла и Астафьево посреди бескрайних черных полей. В окне будет дрожать свет последней свечи, и мы все так же будем сидеть напротив друг друга и разговаривать обо всем подряд. Меня совсем не страшит такая перспектива. Меня больше ничего не страшит.

Обнимаю Вас крепко и очень скучаю,

всегда Ваша,

Люси

10

До открытия оставалось меньше недели, они покрасили туалеты в лесу, и теперь Леша постоянно посматривал на небо, боясь, что из ниоткуда налетит дождь и испортит непросохшую краску. Дождя, впрочем, не обещали, небо над Асташово было идеально голубым.

Аня обработала шатры от грибка, отполировала шероховатости на террасах, внутри положила ковры. Оставалось лишь занести мебель, собрать тумбочки и вешалки, установить грили, и это можно было сделать за день, если придумать, как перенести матрасы в шатры.

Серега и Василий не приходили и по-прежнему не брали трубку. Отчаявшись дозвониться, Леша сбегал в Асташово, заглянул в окно Сереги, увидел, что мужики курят и о чем-то яростно спорят, посмотрел на бутылку водки и стопки на столе, не стал заходить. С самого начала было ясно, что они пьют, удивляло скорее то, что они работали почти два месяца и не пили, без споров соглашались делать все вручную, даже вкручивать эти кошмарные сваи, поддерживали его желание беречь поле, вдвоем работали быстрее и качественнее, чем целая толпа тех ужасных московских строителей.

На подходе к дому его озарило, он потоптался, плюнул, сел в машину и поехал обратно в Асташово. У Палны пили чай гости, почти всех он знал в лицо, только мужчину и двух женщин видел впервые. Он торопливо поздоровался, спросил, нет ли у кого тележки или чего-то такого.

– Есть, конечно, – удивилась Пална. – В хлеву стоит, он не заперт, можете взять. Проводить вас или разберетесь?

– Я найду, спасибо вам огромное.

В сарае тележки не было, только остатки досок, прислоненные к стене, грабли и лопаты, в постройке рядом лежали дрова. Он хотел уже вернуться и переспросить, где искать тележку, но заметил большое темное здание рядом с лесом, которое он всегда считал чьим-то заброшенным домом. Со стороны дороги окон в нем не было, а сейчас он увидел, что и с другой стороны нормальных окон нет, есть только крошечный проем под самой крышей. Леша подошел к странному зданию по узкой тропинке, заглянул внутрь – настоящий хлев.

Внутри пустовали загоны, в самом конце он нашел несколько грузовых тачек, выбрал покрупнее и покатил к машине. В багажник тележка поместилась, но он не захлопнулся. Леша поленился перекладывать вещи нормально и поехал с открытым. По дороге домой он заметил, что во дворах стало гораздо больше машин: видимо, асташовцы, жившие в других городах, переезжали в деревню на лето, как и объясняла Пална.

До вечера они перенесли половину матрасов в шатры, остальные по-прежнему лежали высокой стопкой в гостиной к удовольствию Льва, который забирался на них и спрыгивал на диван. Аня заснула еще до заката, и Леша тоже невероятно устал, сидел на диване, уткнувшись в ноутбук, периодически говорил сыну, что пора идти чистить зубы, но не мог заставить себя подняться.

Его беспокоили две проблемы: свет и негативный отзыв в «Яндекс.Картах». С последним все было просто – некий Михаил поставил одну звезду за то, что в глэмпинге нет свободных мест на ближайший месяц. Леша вежливо ему ответил, но внутри кипел и думал, что надо бы нанять ассистента для работы с отзывами, поскольку он сам точно превратится в одного из тех предпринимателей, которые говорят все, что думают, а в гостиничном бизнесе так нельзя.

Со светом было сложнее. Вокруг шатров и туалетов они поставили фонарики на солнечных батареях, но лампы вдоль дорожек и на кухне были на кабеле. Электричество подводил Вася, но работу не закончил, Леша доделывал все сам.

Он закрыл ноутбук, хлопнул в ладоши и встал:

– Все, пойдем купаться и ложиться спать. Теперь точно.

– Я не хочу спать, – возмутился Лев.

Леша отвел его в ванную, стараясь не думать об электричестве, а сосредоточиться на разговоре с сыном, но тревожные мысли лезли в голову снова и снова, и он постоянно пропускал, что ему говорит Лев. Выйдя из ванной, он обнаружил, что наступили сумерки и на поле загорелась подсветка, облегченно выдохнул.

– Видишь, огоньки светятся? – сказал он Льву. – Стало темно, они это сами поняли и включились. Потому что твой папа гений и все сделал правильно. Ладно, идем читать книжку.

Уже отходя от окна, краем глаза он заметил странные блики, вздрогнул и наклонился к стеклу. В стремительно наступающей темноте все отчетливее были видны вспышки света – откуда-то со стороны кухни, но отсюда ее не разглядеть.

– Лев, ложись в кровать, я скоро вернусь, – сказал он, постаравшись звучать настолько спокойно, насколько мог, и побежал на улицу.

С подсветкой поле выглядело непривычно. Раньше ночью оно напоминало море, темная ровная плоскость уходила вдаль и казалась бесконечной. Сейчас здесь будто появились светящиеся корабли. Кухня мерцала, фонари вспыхивали, освещая длинный деревянный стол, скамейки, брошенные инструменты, пустые пока стойки для кофемашин и чайников, затем фонари гасли, и кухня исчезала совсем, будто ее здесь и не было вовсе.

Леша пробежал по тропинке, глядя на мигающий свет, чувствуя, как его начинает подташнивать от этих вспышек. «Я все испортил, – с ужасом думал он, – что-то не так с напряжением, или со щитком, или с кабелем, я все испортил, на кухне сломано электричество».

Он добрался до кухни, замер, рассматривая мерцающие лампочки, забытую Львом куртку на скамейке, ящик с инструментами на столе, дошел до уличного щитка и выключил весь свет. На поле стало темно. Наугад Леша побрел к дому, проклиная себя за глупость, решив разобраться во всем завтра, вдруг остановился, вернулся к щитку и включил свет на кухне. Тот продолжил моргать. Леша посмотрел на фонари в земле и вдруг понял – датчик сумерек, он неправильно его установил. Он закрыл датчик рукой – кухня перестала мерцать, почувствовал, как накатывает облегчение, как руки начинают дрожать уже не от тревоги, а от усталости, сел на скамейку, облокотился о стол и ждал, пока перестанет кружиться голова.

Может, он ненадолго заснул, а может, ему показалось, но вдруг он дернулся, понял, что уже сильно замерз, вскочил и пошел домой. Лев все еще не спал, сидел в гостиной, нахохлившись, и мрачно размышлял о своем.

– Синдерелла сказала, что мне нужно будет побежать в усадьбу, а там она меня встретит и спрячет, – выпалил он.

– Что? – поразился Леша. – О господи, Лев, она с ума сошла? Ни на шаг от нас не отходи и не вздумай никуда уходить с этой девчонкой.

Он подумал, что Аня в целом права, когда называет ее маленькой психопаткой, и зря он с ней спорит.

– Но она сказала, что мне надо сразу бежать, а не драться подушкой.

– Так, – сказал Леша. – Никаких «бежать». Слушай, прости, я уже ничего не соображаю, пойдем спать. Завтра поговорим, хорошо?

На рассвете Леша снова проснулся от того навязчивого сна, будто река пришла в деревню и снесла его маленький дом. Успокоившись, он вылез из кровати, накинул куртку, вышел на поле, смотрел, как солнце восходит над глэмпингом, пил остывающий кофе и думал о том, что отдал бы все, лишь бы это утро длилось вечно.

11

«Паранормальная Россия»

Из письма Л. С. Астафьевой Н. С. Алексееву, 1909 год

Милый друг,

В последнее время я думаю о многом, что хотелось бы обсудить лично, но не хотелось бы писать. Жаль, что Вам не удалось приехать в Россию в прошлом году, только не подумайте, что я Вас упрекаю, просто сожалею о несбывшемся.

В Астафьево все хорошо, насколько все может быть хорошо в свете последних новостей. Нас осталось всего пятеро: мы с Николаем, Эдуард Семенович, Марфа и Варя. Содержать дом в порядке стало невозможным, Варя убирает в наших спальнях, кабинете Николая и в большой гостиной, остальные комнаты пустуют и постепенно покрываются слоем пыли. Недавно я поднялась на третий этаж, распахнула дверь гостевой спальни и почувствовала такой затхлый запах, словно здесь никто давно не живет.

Размышляла, что будет, когда нас с Николаем не станет. Екатерина Васильевна уже немолода и вряд ли вернется в Россию. Захочет ли семья Елены здесь жить или хотя бы гостить летом? Думаю, едва ли, за годы замужества она превратилась в немку, давно уже не приезжала, даже письма нам пишет на немецком. Николай однажды сказал: это конец рода Астафьевых; до его слов я об этом не задумывалась, но ведь и правда. Не знаю, почему меня не беспокоило это раньше, может, даже спустя столько лет я продолжала считать себя Алексеевой.

Когда я зашла в гостевую спальню, то сразу вспомнила запах пыли и бумаг в отцовском кабинете. Помните его? Отец не разрешал горничной убирать там, злился, что она вечно переставляет вещи и он потом не может ничего найти. Он пропадал в кабинете допоздна, совсем как сейчас это делает Николай, а выйдя, запирал его на ключ. Мы были уверены, что в кабинете отец прячет женщин – не помню почему, кажется, из-за сказки о Синей Бороде.