Текст книги "Проклятая земля (СИ)"

Автор книги: Светлана Тюльбашева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Девушка выскочила из машины, распахнула дверцу, потянула Аню за собой. Та выбралась, оттолкнула ее и поковыляла к внедорожнику. Капот был разбит вдребезги, вогнут внутрь, крылья исцарапаны, по переднему стеклу ползли трещины. Задняя шина лопнула и порядком спустилась, они явно попали в аварию, но это все же были они – их машина.

– Пойдемте, вон там КПП, кажется, пойдемте. – Девушка схватила ее за плечо.

Аня отталкивала ее, рассматривала пустые задние сиденья, прикрытую, но не захлопнутую дверцу, ключи, по-прежнему торчавшие из замка зажигания. Запрокинула голову и посмотрела на серое здание. На секунду ей показалось, что больница исчезла вместе с машиной и девушкой, забор вырос, на его концах появились пики, а за ними стоит усадьба. Она увидела белую фигурку Синдереллы в последнем окне третьего этажа. Помахала ей в ответ.

Аня моргнула, наваждение спало, и она обнаружила себя на парковке больницы. Девушка продолжала дергать ее за плечо.

– Пойдемте, – сказала Аня так тихо, что та, возможно, ничего и не услышала, и они пошли к воротам.

Мир замерцал снова, она увидела, как сидит на втором этаже и смотрит на поле, Леша с мужиками копают яму под туалеты, Лев играет в траве. Постучала по стеклу, пытаясь окликнуть их, но стекло превратилось в обшарпанную зеленую стену с облезшей краской. Из коридора доносились голоса, Аня вытянула шею, увидела хлев с опилками – никого внутри, кто это говорит? Все вокруг моргнуло, рядом с ней появилось лицо. Медсестра. Повернула голову и шарахнулась, увидев в шкафчиках книги на немецком.

– Вы меня слышите? – спросило лицо. – Как вас зовут?

В голове шумело, на поле поднимался ветер, трава наклонилась до самой земли, стало совсем темно, пасмурно, скоро пойдет дождь. Снова появилась комната, пахло полевыми цветами, землей, лекарствами и чем-то прогнившим. В комнату заглянула девушка, ее лицо показалось знакомым, но она не могла вспомнить, кто это.

– Извините, я поеду, – сказала девушка. – Надеюсь, у вас все хорошо будет. Выздоравливайте.

Аня нахмурилась и ничего не ответила.

– Сейчас врач придет, – сказала медсестра. – На вас напали? Ножом, что ли, ударили? Ну и ночь, сначала эти с бабкой, теперь вы. Девушка сказала, что на трассе вас подобрала.

– Они здесь? – вспомнила Аня и схватила медсестру за рукав. – Они здесь? Вы их видели?

– Вы про мужчину с мальчиком? Вы их знаете? Пару часов назад привезли.

– Что с ними?

Кабинет начал расплываться, сейчас он во что-то превратится.

– Они в реанимации, вам лучше с доктором поговорить. Сейчас Анна Сергеевна придет, вы у нее спросите.

– Мне нужно к ним.

Аня попыталась подняться, но сразу упала обратно.

– Не надо вставать, успокойтесь вы. В реанимацию вас никто сейчас не пустит. Вы их знаете? Кто они? При них документов не было, мы думали – и как теперь родственников искать?

– Они – мои муж и сын.

Аня посмотрела на ветки за окном – казалось, они стали ближе, подкрадывались, хотели пробраться внутрь. Ей стало страшно, захотелось убежать.

– Вам лучше с врачом поговорить, – повторила медсестра. – А бабушка ваша болела, да? Совсем плохая была, я удивилась, как она вообще ходит.

– Бабушка?

Аня косилась на ветки и не могла понять, приближаются они или нет.

– Это свекровь же ваша? Которая привезла их сюда? Ох, мне так жаль. Вам Анна Сергеевна все объяснит.

– Свекровь?

– Она настоящий герой: мужу вашему и сыну жизнь спасла, чудом их довезла. В больницу зашла и сразу упала. Ее тоже повезли в реанимацию, но, в общем… Я не должна вам говорить, доктор придет и все расскажет.

Стало уже совсем светло. Комната больше не мерцала, а поднималась куда-то наверх, становилась тусклее, сил держаться совсем не осталось, глаза закрывались сами по себе.

Аня чувствовала, как ее кто-то трогает, как с нее снимают одежду, слышала, как с ней пытаются говорить, иногда она вдруг видела слепящий белый свет, щурилась, старалась закрыть глаза рукой и снова теряла сознание.

Спустя несколько минут, а может, часов она очнулась от истошного крика, повертела головой и обнаружила, что лежит на столе, а вокруг никого нет. Испугалась топота – это за ней! – с трудом привстала, схватила какой-то инструмент с железного столика рядом, начала озираться в поисках укрытия.

В коридоре было небезопасно; не понимая, что ей делать, Аня поковыляла к окну, рассчитывая выпрыгнуть, но то оказалось высоко. «Оно же было на первом этаже, почему оно поднялось?» – подумала она и заплакала. Ветки изменили направление и тянулись к ней снизу, если она откроет окно, они сразу ее схватят. Аня поняла, что бежать больше некуда.

Посмотрела на больничный двор, на забор вдали, на парковку, увидела внедорожник – значит, Леша все еще здесь, значит, им тоже не удалось выбраться и все было зря. Увидела, как по дорожке ковыляет Марья Архиповна, закутавшись в белую простыню.

Аня закрыла глаза и боялась открыть, увидеть перед собой бескрайнее зеленое поле и усадьбу за ним. Приоткрыла один глаз – странная комната была на месте, открыла оба. Маленькая скрюченная от боли фигурка вышла на парковку, подошла к внедорожнику, рухнула на него, схватившись рукой за крышу.

Из здания выскочили люди и побежали через двор. Марья Архиповна повертела головой, видимо, прислушиваясь к происходящему, сделала несколько шагов в сторону, махнула в ответ на какие-то свои мысли, вернулась, с трудом вскарабкалась внутрь и тронулась, сразу врезавшись задом в другую машину. Заорала сигнализация. Внедорожник развернулся и выехал с парковки, мотаясь из стороны в сторону.

В окне больше ничего не происходило, и Аня утратила к нему интерес. Она отвернулась, посмотрела на треснувший потолок и длинную лампу, затянутую пылью, подумала, что это ничего страшного, ремонт здесь она начнет, как только закончит с детской. Пол и потолок поменялись местами, и она провалилась в небытие.

17

Когда боль исчезла, земля подо мной расступилась. Я падала в бездонный колодец, видела, как постепенно удаляются окровавленные лица, как земля смыкается, скрывая мир живых. Пыталась вытянуть руки и ухватиться за стены, но не могла до них дотянуться, а может, и не было там никаких стен.

Мне не было страшно, скорее радостно, что больше они не смогут ничего со мной делать. Ветер свистел в ушах, я падала быстро, очень быстро, а колодец все не заканчивался. Похолодало, я чувствовала, как кожа покрывается льдом, как слезы застывают на глазах, и поняла, что приближаюсь к центру земли. Мать говорила, что на подступах к аду так холодно, что многие замерзают насмерть, а у тех, кто выдерживает холод и пробирается внутрь, в огне лед в мгновение превращается в кипяток и плавит их кожу.

Я повернулась навстречу ветру, прищурившись, увидела, как внизу появляется оранжевая полоса, как раздвигаются врата ада и за ними нет ничего, кроме пламени. Лед превратился в пар.

Я падала, ад становился больше, оставалось совсем немного, я зажмурилась, испугавшись, что огонь выжжет мне глаза, но вдруг резко остановилась, будто пойманная гигантской рукой. Грудь сдавило, и ребра захрустели, сломавшись все разом, стало невыносимо больно. Я висела над адом, крутилась, пыталась вырваться, но рука сдавливала меня все сильнее и вдруг потащила обратно. Ветер в ушах начал нарастать вновь, железные врата внизу закрылись, так и не дождавшись меня, и вновь наступила темнота. Мне удалось повернуть голову, увидеть, как земля расступается, показывая кусочек неба, я испугалась, поняв, что возвращаюсь обратно, и очнулась.

В ушах все еще стоял хруст костей. Звезды уже почти исчезли с неба, ночь заканчивалась, начинался рассвет. На поле было очень тихо. Я провела рукой по мокрой земле, оперлась ладонью и неуклюже поднялась.

Мне не было больно, но тело будто не принадлежало мне больше. Я могла заставить его двигаться, но как-то неловко, не понимая до конца, как это получается. Посмотрела вниз – ноги были исцарапаны и лапти куда-то исчезли. Вспомнила, как бежала через траву. Сарафан превратился в лохмотья, а под ними была чистая белая кожа. Я знала лишь одну ведьму, способную возвращать мертвых, завертела головой, тихо позвала: «Мама!» Никто не откликнулся.

На поле не было ни души. Воздух стремительно синел, колосья покрывали серые шапки, легкий ветерок сдувал их, и пепел падал на землю. На небе ни облака, день обещал быть погожим. Я посмотрела поверх крыш Асташова и увидела, что нашей хижины на холме больше нет. Вспомнила, как вчера она обрушилась от удара света, и поняла, что все это мне не привиделось.

Уткнулась взглядом во что-то квадратное, поняла, что это моя котомка. На непослушных ногах подошла к ней и открыла. Все внутри осталось нетронутым, они то ли про нее забыли, то ли испугались прикасаться. Достала чистый сарафан, сбросила с себя окровавленные тряпки и осталась нагишом. Краем глаза заметила, как между деревьями что-то мелькнуло, повернулась, прикрыв грудь руками, – никого. «Мама», – снова позвала я, но никто не отзывался.

Может, леший наблюдает, пусть. Нашла флягу с водой, смыла черноту с рук, надела сарафан, напилась и забросила котомку на плечи. Поняла вдруг, что тело чувствую лучше, покалывания прекратились, в голове больше не шумит. Царапины на ногах только ноют – подорожника наберу.

Лес шептал, я не понимала, но взгляд чужой чувствовала. Подумала – подойду к лешему, поговорю, прощения попрошу. Сделала несколько шагов и остановилась.

Из-за дерева выглядывала Глашка – старшая дочка Гончаровых, любопытная была, нахальная, вечно везде нос свой совала, как ни воспитывали – не получалось уму-разуму научить. Девчонка стояла босая, в одной рубахе и смотрела на меня, вцепившись в кору маленькими грязными пальцами. Увидев, что я заметила ее, она испуганно попятилась, но не побежала, только за следующее дерево спряталась.

Мы стояли и смотрели друг на друга, я на краю поля – и она из-за дерева.

– Ты мертвая была, а теперь живая, – наконец прошептала Глашка. – Ты мертвая была, я видела, а потом поле как затрещит.

Я шаг сделала, она отбежала и крестик вытащила, вцепилась в него и замерла.

– Ты мертвая была, – повторила она.

Еще шагнула, она дальше отбежала и крестик перед собой держит, будто он может защитить.

– Ты упыриха? – спросила она. – Ты меня съешь?

Я посмотрела последний раз на крыши Асташово, на огромный выжженный круг на поле и траву, покрытую пеплом. На блестевшую впереди реку и на холм, на котором сотни лет стояла наша хижина. На чумазую Глашку, вцепившуюся в дерево. Я ни слова ей не сказала. Плюнула на землю и ушла навсегда.

VII
Открытие глэмпинга

Лене повезло забронировать шатер еще до всей этой шумихи, и, хотя Вадик над ней смеялся, накануне она пересмотрела видео про усадьбу и долго не могла заснуть в ожидании поездки. Они решили приехать утром, задолго до времени заселения, оставить машину на парковке, сходить в усадьбу и поплавать в реке. Около десяти они уже свернули с трассы у указателя «Мед и пирожки» и ехали через лес по узкой проселочной дороге. Навстречу им из-за поворотов выныривали старенькие машины, груженные под завязку, у некоторых вещи были прикручены даже к крыше.

– Тут какой-то слет православных был, что ли? – спросил Вадик. – В глэмпинге, что ли, собирались?

Лена снимала красивую дорогу и смотрела только на экран.

– Ты о чем?

– Никогда не видел столько женщин в платках.

Она проводила взглядом очередную древнюю иномарку, выехавшую навстречу.

– Да, действительно. Куда они все едут утром в субботу…

В деревне Лена попросила сбросить скорость и записывала видео с одинаковыми домиками с низкими заборами и огромным полем, простиравшимся прямо за ними. Она запомнила дом с табличкой «Мед и пирожки» и решила, что вечером они сходят за пирожками.

– Ни фига себе кто-то перепил.

У одного из домов стоял разбитый вдребезги внедорожник, пробивший забор, пропахавший весь двор и встретившийся со стеной. Крутая машина странно смотрелась рядом с бедным домом. Вадик думал о том же:

– Видимо, внучок в гости приехал, хотел навестить старушку, сделать приятное, но что-то пошло не так.

Деревня закончилась, и они снова въехали в лес.

– Вы приехали, – заявил навигатор, Вадик затормозил.

В глубине участка стоял явно свежепостроенный двухэтажный дом. По бокам его обнимал лес, а впереди до самой дороги тянулась большая поляна перепаханной земли со следами от шин. Сбоку торчал контейнер для строительного мусора.

– Это точно глэмпинг? – спросил Вадик. – Где шатры? Это какая-то стройка, похоже.

– Там указатель был, я не успела прочитать.

Лена выскочила из машины и побежала назад вдоль дороги.

– Да, – крикнула она. – Глэмпинг «Поле», это он.

– А шатры-то где?

– Может, здесь ресепшен, а сам глэмпинг в другом месте? Пойдем администратора поищем.

Воздух пах хвоей и цветами, солнце начинало пригревать. Лена уже была в восторге, что они вырвались из Москвы и приехали в это место, хотя выглядело оно не так, как на фотографиях. Они бросили машину на обочине и подошли к дому, Лена поднялась по ступенькам, постучала в дверь.

– Веранду тоже протаранил кто-то. По ходу, эта деревня знаменита не Астафьевыми твоими, а местным самогоном.

Дверь никто не открывал, Лена постучала еще раз. Прислушалась к дому – тишина.

– Нет никого, – удивленно сказала она, обернулась и увидела, что Вадика внизу тоже больше нет.

Грязевое поле, строительный контейнер, их машина на обочине – только парень, рассматривавший вмятину на перилах, куда-то исчез. Лес все так же окружал дом, только теперь казалось, что с ним что-то не так, что он всматривается в стоявшую на веранде девушку. Лена осторожно шагнула на ступеньку, та скрипнула.

– Глэмпинг здесь, – послышался голос Вадика откуда-то сзади.

– Блин, ты меня напугал! – закричала она в ответ.

Поле за домом выглядело в точности как на фотографиях. Над ним висели длинные ленты с разноцветными флажками, в высокой траве виднелись белые треугольные шатры. Выложенная камнями тропинка пересекала все поле и уходила к блестевшей вдали реке.

– Какая красота, – сказала Лена. – Только где все.

– Почти четыре часа до заселения, наверное, ближе к двум кто-нибудь появится, – пожал плечами Вадик.

Они припарковали машину рядом со строительным контейнером, на всякий случай оставили номер телефона под стеклом и ушли в усадьбу Астафьевых, где провели следующие два часа. Лена пугалась каждого шороха, вскрикивала и хватала Вадика за руку, но призраков они не увидели, возможно, те появлялись только по ночам.

Когда они вернулись, в глэмпинге по-прежнему не было никого.

– Может, администратор живет где-то в деревне и приходит ровно в два часа, – сказал Вадик.

– А этот дом зачем?

– Может, ремонтируют, еще не переехали.

Они взяли полотенца из машины и пошли на пляж. Вода была довольно холодной, но Вадик с удовольствием купался. Лена уже начала порядком нервничать, часто вставала, поднималась по тропинке наверх и смотрела на дом, возвышавшийся вдали. Никто не появлялся.

«Ладно администратор, а где постояльцы? – думала Лена. – Мы приехали в десять двадцать, выезд из глэмпинга – в одиннадцать, почему мы не встретили вообще ни одного человека, неужели все уехали раньше?» Река плескалась за спиной, не отвечая на вопросы.

Вадик вылез из воды и растянулся на песке.

– Зря ты не купаешься, нормально на самом деле. Сначала холодно, потом отлично, привыкаешь.

Лена теребила прядь. «Еще час подождем и уедем, – подумала она. – Зря мы вообще пошли на реку, сидим здесь босиком и в одних купальниках, а если кто-то появится? Кто-то, кого совсем не хотелось бы встретить». Но на тропинке не появлялся никто.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, она сфотографировала поле, дом вдали, лес, выложила все в сториз. Прошло шесть минут, осталось пятьдесят четыре. Вадик закрыл глаза и задремал. Лена проверила лайки, спустилась вниз и на всякий случай оделась, так она чувствовала себя более защищенной. С этого пляжа хотелось убраться. Она поднялась обратно наверх.

– Вадик, там кто-то есть!

– А? Чего?

– Вижу женщину и мужчину. Хозяева пришли, пойдем?

– Давай еще поплаваем, куда торопиться.

Лена махнула, оставила парня одного и побежала по тропинке к дому. Из травы выскочил лабрадор, порядком ее напугав, но оказался вполне дружелюбным, даже слишком. У дома стоял высокий парень и симпатичная девушка с дредами.

– Вы администратор? – улыбнулись они ей. – Мы шатер бронировали.

– Нет, мы тоже гости, хозяев вот найти не можем.

Лабрадор подбежал к Лене и с интересом ее обнюхивал. Девушка с дредами достала телефон, позвонила и сразу сбросила:

– Отключен.

– Там второй телефон еще был, попробуй его, – сказал парень. – Кинг, ты чего пристал к человеку. От вас, наверное, едой пахнет, если боитесь, могу на поводок взять.

– Нет, я не боюсь, я люблю собак. Кто это тут такой хороший мальчик?

– По второму номеру трубку не берут…

Оба телефона были в доме. Лешин валялся на полу, он уронил его после звонка в скорую, когда окончательно обессилел и начал терять сознание. Сейчас он лежал в реанимации и видел сон, будто начинается рассвет и он стоит на своем поле и смотрит, как солнце поднимается над лесом и первые лучи освещают шатры.

Иногда в сон вплеталось что-то еще, он слышал крики жены, ему становилось страшно, он понимал, что происходит что-то нехорошее и ему нужно открыть глаза, но как ни пытался – они не открывались, и вдруг он снова видел, как стоит на поле и над лесом восходит солнце.

Телефон Ани был в ее беговой сумке рядом с ключами и бутылкой воды. Он полностью разрядился и выключился еще ночью. Сама Аня уже пришла в себя, стояла на третьем этаже больницы во все еще мокрых кроссовках и халате, одолженном ей сердобольной соседкой по палате, и кричала, что ей плевать на их идиотские правила, если ее не пустят в реанимацию прямо сейчас, она разнесет тут все на кирпичи. Медсестра в ответ угрожала вызвать охрану и запереть ее в психиатрии, угрозы, однако, на Аню не действовали. Если бы ее спросили про глэмпинг, она бы, может, и вспомнила, что сегодня туда должны приехать первые гости, но ей это было совершенно безразлично.

Тем временем в глэмпинге появилась пара с тремя детьми, их мама возмутилась беспризорной собаке, и высокий парень все-таки взял Кинга на поводок. Не очень понятно зачем: дети сразу же обступили собаку, начали ее обнимать и, судя по всему, совсем не боялись. Лабрадор стоически терпел. Вадик вернулся с реки, на поле вышли еще две подруги, время близилось к трем, и ситуация стала совсем странной. Дозвониться до администрации не получалось, отец семейства написал сообщения во все мессенджеры, но они оставались непрочитанными.

Всей толпой они пошли к дому и наперебой обсуждали, что же им теперь делать, когда вновь отпущенный лабрадор подбежал к двери и открыл ее ударом головы. Люди замолчали и замерли, глядя на распахнутую дверь.

– Кинг, ко мне, как тебе не стыдно, – сказал парень, поднялся на крыльцо, взял пса за ошейник и заглянул внутрь. – Извините, есть кто дома? У вас тут не заперто было. Извините! Мы в глэмпинг приехали!

Гости по очереди поднялись в дом и осторожно зашли в гостиную. На столе лежал открытый ноутбук, рядом с ним сумка, за распахнутой дверью в спальню виднелась незастеленная кровать.

Девушка с дредами обошла журнальный столик, подняла с пола телефон и растерянно показала его остальным. На заблокированном экране светилась фотография семьи: симпатичная молодая пара и маленький мальчик. Телефон требовал ввести пароль.

– Мы уезжаем, – сказала девушка, приехавшая с подругой. – Настя, поехали отсюда немедленно.

Все обернулись на нее.

– А вы сами не понимаете? – закричала девушка. – Посмотрите по сторонам! Грязная посуда в раковине, телефон брошен, постель не заправлена, дверь не заперта. Они исчезли как Астафьевы, вся семья, жившая здесь! Я здесь ночевать не буду, Настя, поехали отсюда!

Она вышла из дома, ее подруга немного покраснела, извинилась и пошла за ней. На грязевой площадке перед домом большая компания друзей доставала из машины ведро с мясом, шампуры, пакеты с овощами.

– Здрасте, а кто администратор? – В дом зашел парень с ящиком пива в руках. – Мы три шатра бронировали.

– Да вот пытаемся понять, – ответил отец семейства. – Наверное, в полицию пора звонить, кто-то знает номер?

Чтобы испугавшиеся подруги уехали, потребовалось переставить машины. После долгих обсуждений гости решили пока полицию не вызывать, а поговорить с местными – может, они что-то знают. Компания спрятала пакеты и ведра с едой в доме и длинной процессией пошла в деревню.

У первого дома по-прежнему стоял разбитый внедорожник, но там им никто не открыл, как и во втором доме, и в третьем. В Асташово не было ни души, и чем дальше они шли, тем сильнее Лена чувствовала неладное и завидовала уехавшим подругам.

– Ни при каких обстоятельствах не разделяемся, – шепнула она Вадику.

Он только отмахнулся и в третий раз начал увлеченно рассказывать об увиденном утром только что прибывшей веселой компании, которая эту историю пока не слышала:

– Отсюда с утра куча народу уехала. Навстречу одна за другой машины выезжали, такие странные люди внутри: женщины в платках, в некоторых по пять детей, лица у всех похожие. Я думаю, это были предыдущие постояльцы, какая-то группа религиозная, может, конференцию устраивали или еще что.

– Не похожи они были на людей, которые отдыхают в глэмпингах, – сказала Лена. – Я думаю, это местные.

– И куда они уехали все разом?

– Да черт их знает.

Кто-то догадался, что в доме «Мед и пирожки» наверняка люди живут постоянно, и, пропустив следующие дома, они пошли прямо туда. Там им действительно открыли. Пожилая женщина прислонилась к косяку и задумчиво смотрела на собравшихся во дворе людей. Они наперебой начали объяснять.

– Можно потише? Кто-нибудь один объясните, ничего не понимаю, – сказала женщина.

Вместо зубов во рту женщины зияли черные дыры. «Избивают ее, что ли, – подумала Лена, – ужас какой, живет, наверное, с каким-то алкашом». Женщина щурилась на солнце и хмурилась, похоже, у нее сильно болела голова. Выслушав историю про исчезнувших владельцев глэмпинга, она сказала:

– Ну дела… Они уехали вчера, я ночью видела их машину, промчались как угорелые. Я еще подумала – может, случилось что. У них ребеночек был – может, заболел и они его в больницу увезли? Как же так. А вы звонили им, трубку не берут? Ну надо же.

Гости немного поговорили и пошли обратно. В полицию они решили не звонить, раз ничего таинственного не произошло и хозяева по какой-то причине уехали сами. Теперь предстояло решить, что делать дальше: деньги заплачены и непонятно, когда их вернут и вернут ли вообще. Семья с детьми собралась и уехала. Лена хотела уехать тоже, но Вадик предложил еще немного здесь побыть. Веселая компания с ящиком пива и пара с лабрадором тоже остались.

Они осмотрели глэмпинг и обнаружили, что в шатрах внутри на матрасах лежат стопки постельного белья. На уличной кухне нашли кофемашину, чайник, капсулы кофе и пачки чая в шкафчике. Решив, что владельцы вряд ли будут возражать, что тут хозяйничают, они попили кофе.

Ребята с пивом заявили, что они остаются здесь, раз уж заплачено, сами выбрали три шатра, распаковали и застелили постельное белье, начали готовить шашлыки и позвали остальных присоединиться. Когда стемнело, внезапно зажглись гирлянды и фонари вдоль тропинки к реке, и все пошли искать вернувшихся хозяев, но не нашли и поняли, что свет загорается автоматически. До глубокой ночи они пили пиво, играли с лабрадором, ели мясо и отлично проводили время. Лена пугалась шорохов в ночном лесу, повторяла, что главное – не разделяться, а когда ей понадобилось в туалет, провожали и стерегли ее четверо: Вадик, хозяева лабрадора и сам лабрадор. После четвертой бутылки бояться шорохов она перестала.

Глубокой ночью они разошлись по шатрам и заснули мертвецким сном. Наутро собрались в один чат, договорились как-нибудь еще вместе куда-нибудь съездить, написали письмо с благодарностями хозяевам глэмпинга, оставили его на столе в доме, плотно закрыли за собой дверь, сели в машины и уехали, к некоторому разочарованию, так и не увидев никаких паранормальных явлений.