Текст книги "Проклятая земля (СИ)"

Автор книги: Светлана Тюльбашева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Однажды матушка с отцом уехали в театр, няня прилегла, а Вы обнаружили, что отец забыл ключ в кармане пальто. Мы потихоньку открыли дверь и зашли внутрь. Как же мы были разочарованы, не обнаружив там ничего интересного, только стопки бумаг, запах пыли, огарки свечей на столе. На стене висела географическая карта, мы подошли к ней, стали рассматривать. Вы ткнули пальцем и сказали: «Алексей Петрович рассказывал про это место, хотел бы я когда-нибудь увидеть его». А я показала на Северный полюс и сказала: «А я хотела бы увидеть небеса». Надеюсь, Вы когда-нибудь доберетесь туда, как и мечтали, и стоя там, на самом краю, почувствуете мой взгляд с небес и поймете, что я никогда Вас не оставляла.

Я благодарна Господу за многое. За Николая, детей, этот дом, нашу семью, за то, что, несмотря на все произошедшее, у нас все равно остались друзья. А более всего я благодарна за Вас. Мне невероятно повезло, что Вы – мой брат, о лучшем и мечтать нельзя, надеюсь, и я Вам была не слишком плохой сестрой. Я безмерно люблю Вас и прошу прощения за все, чем когда-либо могла Вас обидеть.

Обнимаю Вас крепко,

всегда Ваша,

Люси

12

Накануне открытия Аня снимала полиэтилен с матрасов, собирала рейлы для одежды, подметала шатры и размышляла о том, что завтра в это же время к ним приедет молодая пара с лабрадором, две подруги, одинокий парень, семья с тремя детьми, для которой забронированы два отдельных шатра, и Аня надеялась, что дети не разнесут свой, компания из шести друзей, а кто забронировал десятый шатер, она не помнила, хотела проверить, но все время забывала об этом.

Леша в последний момент вспомнил о разноцветных флажках, привезенных из Непала сто лет назад, высунулся из окна второго этажа по пояс и протягивал гирлянды от дома к кухне, она старалась не смотреть – все казалось, что он сейчас свалится. Чертов контейнер для строительного мусора так и не увезли, а весил он столько, что отодвинуть его самим не представлялось возможным, а значит, на бетонную площадку влезет всего две машины, остальным гостям придется встать на грязевом поле, и вряд ли они будут от этого в восторге.

В последнем шатре Аня поправила плетеные тумбочки, бросила пачки с бельем на матрасы – она постелет его завтра. На Асташово налетели тучи, начал накрапывать дождь. Она выглянула наружу, поймала ладонью первые капли, забралась обратно и легла на дощатый пол. Дождь усиливался, колотил по холсту, успокаивал. Ей вспомнилось, как год назад, господи, уже два года назад, когда Леша стал одержим идеей открыть глэмпинг, один из потенциальных поставщиков согласился прислать им мини-версию шатра – размером с палатку. Они поставили его на даче друзей и залезли внутрь, а друзья поливали шатер из шланга – хотели проверить, что он не протечет. Был такой хороший день, и она верила, что у них все может получиться. Это потом уже она начала сомневаться и бояться.

Снаружи послышались голоса, полог приоткрылся.

– Есть кто дома? – спросил Леша.

– Только не вставайте на ковер грязными ногами.

Они забрались внутрь, уселись на дощатом полу, и вдруг Аня подумала, что впервые за долгое время у них нет никаких проблем.

– Мы закончили, – сказал Леша. – Все готово. У нас получилось. Можешь в это поверить?

– Нет, – ответила она. – А ты?

– Нет. Если честно, я вообще ни секунды не верил, что у нас получится. Дурацкая была идея с самого начала.

Аня засмеялась и упала обратно на пол. Мальчик ничего не понял, но тоже развеселился. Дождь превратился в ливень, стук капель заполнил собой все пространство.

– Мы тут будем ночевать? – спросил Лев.

– Обязательно, – согласился Леша. – Не сегодня, но однажды – обязательно. Есть хочу безумно, у нас ужин ожидается?

– В холодильнике суп остался. Кажется, в морозилке есть замороженная пицца, в остальном – все, можем у самих себя воровать гостевые завтраки. Вообще, в магазин пора ехать, я съезжу завтра днем, как гостей расселим.

– Я есть хочу! – вспомнил Лев.

– Вот-вот.

Они посидели в шатре еще немного и побежали домой, накрывшись куртками, сквозь сбавивший темп, но продолжавший поливать поле дождь. Из-за туч стало так темно, что уже было непонятно, это просто дождь или уже вечереет. К счастью, завтра снова будет жара, Аня надеялась, что площадка перед домом успеет просохнуть и людям не придется ставить машины в липкую грязь. На углу она остановилась, посмотрела на шатры, кухню из бревен, реку вдали и подумала, что получилось лучше, чем в самых смелых ее ожиданиях.

Первым до веранды добежал Леша, наклонился и поднял с земли прозрачный контейнер.

– Смотрите, пирожки! – крикнул он, оторвал стикер и прочитал: – «Поздравляю с открытием. Пална».

Контейнер запотел внутри и все еще был горячим.

– Вау, как же вовремя, – сказала Аня. – Она как знала, что нам не до готовки. Только, чур, сначала нормальная еда.

Суп уже подогрелся, когда снаружи взвизгнули тормоза и раздался грохот. Аня отложила тарелки, Леша распахнул дверь и выскочил наружу, она пошла следом. Какие-то парни на «мазде» протаранили контейнер для строительного мусора. Последний уцелел, в отличие от бампера машины, разбитого вдребезги.

– Вы в порядке? – крикнул Леша.

Взъерошенный парень в очках за рулем выглядел смертельно напуганным. Он повернул голову, они с Аней встретились взглядом, Леша спросил еще раз, нужна ли помощь, и почти дошел до машины, когда с пассажирского сиденья крикнули: «Едем, едем!» Бледный парень газанул, и машина вылетела на дорогу так резко, что чуть не свалилась в кювет. В последний миг парень выкрутил руль, и «мазда» улетела прочь на дикой скорости.

– Ничего себе напугал их кто-то, – сказал Леша. – Как привидение увидели.

– И кто бы это мог быть, – ядовито ответила Аня. – Загадка века: кто может напугать людей в усадьбе? Ладно, пойдемте есть, суп остывает.

Несмотря на то что все было вполне очевидно, за ужином ей не лез кусок в горло, она все вспоминала безумный взгляд парня в очках. Леша со Львом о чем-то говорили, она не слушала, доела суп, не чувствуя вкуса, механически взяла и откусила пирожок, положила его обратно. За окном дождь окончательно стих, немного посветлело.

Она сложила тарелки в раковину и на автомате их помыла.

– Я пойду побегаю немного, – наконец сказала она. – Вроде распогодилось. Заодно Палну поблагодарю за пирожки.

Аня надела кроссовки и вышла на улицу. Воздух пах влагой, по скользкому асфальту она быстро добежала до Асташово. На улице, как обычно, не было никого, но у многих домов во дворах появились незнакомые машины. Она пробежала пустынную улицу насквозь, у дома «Мед и пирожки» свернула и зашла во двор, но не Палны, а дома напротив.

13

«Паранормальная Россия»

Донесение следователя по особо важным делам, статского советника М. Н. Ястребова, от 25 января 1909 года

В усадьбе Астафьевых никого нет, ворота и двери распахнуты настежь. Угли в камине уже остыли, паркет покрылся льдом. Кувшины с водой полопались от холода, на кухне стоит кастрюля с замерзшим супом. Кухня не прибрана, в чане застыли грязные тарелки, на столе крошки и очистки овощей – похоже, что слуги покинули дом в спешке.

В кабинете Н. А. Астафьева открыт сейф, следов взлома не обнаружено. В сейфе ассигнации на общую сумму 532 000 рублей. На столе среди бумаг найдена телеграмма из Ниццы, извещающая о кончине графини Астафьевой. По всей видимости, речь идет о матери графа – Е. В. Астафьевой, однако это предположение предстоит подтвердить. Других примечательных бумаг на первый взгляд нет, только личная переписка и рабочие документы, все бумаги отправлены на подробный анализ.

В спальне Л. С. Астафьевой постель не заправлена, на полу лежит гребень с несколькими волосками. Из личных вещей графини найдены: жемчужное ожерелье, золотые шпильки, серьги с изумрудами и множество менее примечательных украшений. В гардеробной находится более сотни платьев. Пропало ли какое-либо имущество, установить не представляется возможным в связи с отсутствием полной описи вещей, должных находиться в имении, однако найденные украшения и деньги наводят на мысль, что дом не был ограблен.

Часовня в саду обгорела в верхней части, купол расколот надвое. Семейное кладбище, по всей видимости, не чистили всю зиму, оно было обнаружено случайно, когда старший помощник следователя А. М. Горячев оступился и упал на крест. После расчистки были найдены могилы Петра Николаевича Астафьева, Михаила Николаевича Астафьева, Владимира Николаевича Астафьева, Анны Николаевны Астафьевой, Анастасии Николаевны Астафьевой, ряд более старых могил. Свежих следов захоронения не обнаружено, и вряд ли они есть: как и сообщалось выше, судя по всему, сад не чистили на протяжении всей зимы.

На дороге к имению нет следов повозок. По словам извозчика Е. Митрюхина, снег в этих краях последний раз падал четыре дня назад. Можно предположить, что граф и графиня Астафьевы покинули имение раньше, однако все опрошенные в Асташово крестьяне утверждают, что те не выезжали по меньшей мере с ноября, несколько раз в имение приезжали почтовые, последняя повозка – неделю назад.

Текущее местонахождение Н. А. Астафьева и Л. С. Астафьевой пока неизвестно. В связи с особой важностью и сложностью дела доношу о необходимости усилить следственную группу…

14

Есть кто дома?

Аня стучала в серую дверь и лихорадочно думала, что именно она хочет сказать. Меня беспокоит поведение вашей дочери. Нет, это плохо. Я переживаю за вашу дочь, она гуляет по заброшенной усадьбе одна, и я боюсь, что кто-то может причинить ей вред, там сейчас столько сомнительных людей. Так гораздо лучше: у меня нет претензий ни к вам, ни к вашей дочке, я просто переживаю, такой вот я неравнодушный человек.

Ей показалось, что она слышала шорох внутри, но никто не отзывался. «Может, оно и к лучшему, – подумала она. – Леша прав – родители наверняка в курсе, чем занимается их дочь, да вся деревня в курсе, разговаривать с ними – только портить отношения и провоцировать сплетни, что приехали москвичи и учат всех жизни». Даже с некоторым облегчением Аня повернулась и собралась уходить, когда в ответ постучали. Она растерянно замерла – померещилось или нет. Кто-то стучал по ту сторону двери, так низко, будто стоял на четвереньках.

– Здравствуйте! – громко сказала она. – Я ваша новая соседка Аня, мы с мужем глэмпинг строим на поле в том конце Асташово. Вы о нас слышали наверняка! Я хотела с вами поговорить, можно?

Внутри кто-то хихикнул и еще раз постучал. Щелкнул замок, но дверь не двигалась с места. Аня отшатнулась, ступенька скрипнула и треснула под ее ногой. «Отличное начало разговора – крыльцо сломала», – отстраненно подумала она. Дверь начала медленно приоткрываться. В нос ударила вонь, Аня шагнула на ступеньку ниже, чуть не подвернув щиколотку, взмахнула руками и поймала равновесие. Опустила взгляд. На пороге стоял чумазый мальчик лет двух на вид.

– Ой, привет, – сказала она преувеличенно доброжелательным голосом. – Меня зовут Аня. Спасибо, что открыл. Твои родители дома?

Она наклонилась, оперлась руками на колени, рассматривая малыша. Из дома несло грязным телом, мочой и чем-то прокисшим, она почувствовала тошноту, заходить внутрь совершенно не хотелось.

Мальчик попятился от двери, освобождая ей проход. Он не говорил ни слова, может, еще не умел, но внимательно на нее смотрел, она не могла понять, убегает ли он или, наоборот, приглашает зайти внутрь. Аня шагнула в вонь. За маленькой прихожей, заваленной куртками и старой обувью, шла кухня, мальчик остановился в ее центре.

Дом смердел, и все в нем было покрыто пылью и грязью, но не будто там не убирали вообще, а будто убирали плохо. Окно заросло паутиной, на столешнице лежали помытые тарелки вперемежку с грязными. «Пятилетка может так убирать, – поняла Аня, – господи, они беспризорники, здесь нет взрослых, они живут одни – сумасшедшая девочка и ее младший братик. Почему до сих пор никто не вызвал опеку?»

Она пошла дальше, переступая через разбросанные игрушки, рваные раскраски, фантики, огрызки карандашей, увидела на полу кастрюлю с обгоревшим дном, зачем-то подняла ее и положила на стол. В проходной комнате на левой стене висели ветхие зеленые обои с ландышами, давно выцветшие, отваливающиеся по краям. Похоже, их поклеили десятилетия назад. Правая стена была грубо выкрашена в розовый прямо поверх пузырившихся обоев. Из распахнутого шкафа вываливались марлевые платья, разноцветные юбки, шляпки, перчатки, траурная вуаль, взявшаяся непонятно откуда порезанная на части свадебная фата, которую пытались во что-то перешить, горы взрослой одежды вперемешку с детской. На стене висел постер в аккуратной черной рамке с видом на Париж с Монмартра – единственное, что было относительно новым в этом доме.

Аня подняла свисающие с кровати длинные белоснежные перчатки – надо же, похоже, из настоящего шелка, – за спиной топнули ногой. Мальчик качал головой и грозил пальцем, словно говорил: «Не трогай ее вещи, она не любит, когда трогают ее вещи». Аня положила перчатки на место, подошла к мальчику и осторожно погладила по голове. Обрадовавшись ласке, он крепко обнял ее за ногу.

За его спиной Аня заметила что-то еще, что-то нехорошее, на зеленой половине комнаты. Не может быть. В углу стояла детская люлька, и она определенно не была пустой. Аня подходила к ней медленно, в надежде, что там лежит кукла. Мальчик цеплялся за ногу, мешал идти, вдвоем они подкрались к люльке. Лежавший в ней младенец открыл глаза.

– Кушать? – вдруг сказал мальчик и показал рукой на рот. – Кушать?

И тогда она услышала стон из соседней комнаты, негромкий, но протяжный, больше похожий на животный, чем человеческий. Ее замутило. Младенец в люльке смотрел на нее, хмурил лоб, пытался понять, откуда она взялась, мальчик повторил:

– Кушать!

От вони щипало в глазах, к горлу подступала рвота, но все же она отлепила от себя хнычущего мальчика, подошла к двери в соседнюю комнату и приоткрыла ее.

Смрад исходил от лежащей на кровати женщины. Ей не было и тридцати, легкое одеяло наполовину прикрывало худое, изможденное тело, халат сполз с плеч, Аня увидела обвисшую длинную грудь. Язвы на лице. Детский горшок с фекалиями в центре комнаты.

– Простите, я… я… – Аня не понимала, что хочет сказать.

Женщина приподняла голову и уставилась на нее, от шока Аня не могла сдвинуться с места и так и стояла, придерживая дверь. Мальчик сзади дергал ее за кофту – кушать, кушать.

Костлявая рука схватилась за край кровати. На пол тяжело опустилась синеватая нога, до колена покрытая кровью. Рука оттолкнулась, женщина смогла сесть, спутанные темные волосы упали на ее лицо.

С усилием женщина поднялась на ноги, стояла, покачиваясь, сквозь волосы посмотрела мутным взглядом на девушку. Халат распахнулся, Аня увидела ее тело – скелет, обтянутый кожей в язвах, еще небольшой, но уже заметный живот, струящуюся по ляжкам кровь.

– Ты кто такая? – прошелестела женщина. – Пшла вон из моего дома.

– Кушать! Кушать! – надрывался мальчик.

Аня отшатнулась, женщина пошла на нее дергаными, резкими движениями, с трудом переставляя ноги, и только в этот момент Аня пришла в себя и побежала прочь. Она не помнила, как добежала до прихожей, как толкнула дверь, как вдохнула воздух, в котором все еще мерещился сладковатый запах гнили. У калитки ее скрутило и вырвало, она быстро вытерла рот рукавом и побежала домой.

15

На реке зарождался туман, легкой дымкой он стелился по гладкой поверхности воды, кое-где уплотняясь, складываясь в странные фигуры. Времени оставалось совсем чуть-чуть, белые руки уже тянулись к обрыву, пытались ухватиться за траву и выбраться на поле. Им пока не хватало сил, но туман становился плотнее с каждой минутой. Аня этого не видела, да и если бы увидела – не поняла. Ее дважды вырвало, последний раз совсем близко к дому, сильно, до рези в животе. Она стояла, скрючившись, у обочины, когда мимо пронеслась машина со смертельно напуганной парочкой, пожалевшей о поездке в мистическую усадьбу. Их Аня не заметила тоже. Она почувствовала, как мимо что-то просвистело и ее обдало холодным ветром, поднялась, подавила рвотный рефлекс и пошла дальше.

Прежний, жизнерадостный, Леша, в мире которого не произошло никаких изменений, сидел на диване и читал что-то в ноутбуке. Услышав, как открылась дверь, он сказал:

– Наконец-то! Слушай, давай шампанское откроем. – Поднял глаза и растерянно добавил: – Ань, что с тобой?

– Где Лев?

– Наелся и заснул. В чем дело? Тебе плохо?

– Сейчас.

Мальчик лежал на кровати, отвернувшись к стене, Аня закрыла дверь в спальню, пошла в ванную, умылась холодной водой, смыла липкую рвоту с волос. Тошнота подступила снова. Она начала чистить зубы, пытаясь избавиться от привкуса. Леша стоял за спиной и молча наблюдал за ней в зеркало.

– Я в порядке, – сказала она, чтобы успокоить мужа. – Сейчас расскажу.

– Тебя мутит? – с сочувствием спросил он. – Я себя тоже чувствую не очень: живот болит, подташнивает немного – видимо, выходит накопившаяся усталость. Знаешь, некоторые люди заболевают только в отпуске, когда чувствуют, что наконец можно расслабиться.

Аня неопределенно махнула рукой. Когда во рту остался только вкус мяты, а тошнота засела глубоко внутри и больше не стремилась наружу, она вышла из ванной и начала рассказывать. Очень тихо, чтобы не разбудить мальчика. Леша внимательно слушал, у него темнело лицо.

Туман уплотнился, река полностью скрылась за молочной пеленой. Если бы кто-то подошел к краю обрыва и посмотрел вниз, он бы наверняка счел это красивым и сделал несколько снимков. Бледные руки тянулись вверх и уже уверенно хватались за траву, поняв, что теперь они достаточно сильны. Туман от берега до берега качнулся волной.

– Сейчас уже поздно, – сказала Аня, и в этом она была совершенно права, – но завтра утром я позвоню в опеку. Или в полицию, не знаю, как лучше, наверное, полиция быстрее приедет. Скандал будет наверняка дикий, кому-то из соседей такое точно не понравится, но что поделать.

Леша закрыл лицо руками, вскочил и начал ходить по комнате. Сделав три круга, он остановился у кухни, взял стакан воды, не отпив, поставил обратно.

– Кошмар, какой кошмар, бедная девочка. Теперь понятно, почему она такая и почему практически живет в заброшенной усадьбе, лишь бы не находиться дома. Боже.

– Да… Ты знаешь, я больше совсем на нее не злюсь. Мне теперь стыдно, что я гадости про нее говорила. Ничего, она маленькая, вся жизнь впереди, сообщим в опеку, детей заберут, с ними начнут работать психологи, у малышей через несколько лет, может, даже воспоминаний об этом жутком доме не останется.

Леша потер виски.

– Я не уверен, что стоит сообщать в опеку.

– Что? – поразилась Аня. – Ты что, ты из-за соседей снова переживаешь? Бросить троих детей в беде, лишь бы не портить отношения с соседями? Мы вот такие с тобой люди, получается?

– Да плевать мне на соседей. Я переживаю за детей.

– Я тоже. Там трое маленьких детей, живущих как беспризорники, хозяйством заведует пятилетняя девочка, она и готовит, и убирает, и следит за братьями. Пацан запуган и практически не говорит, младенец вообще ни на что не реагирует, а их обдолбанная мамаша лежит на кровати и ходит в туалет в детский горшок, а иногда и под себя, судя по запаху. Ты всерьез считаешь, что это не тот случай, когда пора звонить в опеку?

– Ань, не кричи, Лев спит.

Туман качнулся большой волной, на мгновение обнажив поверхность реки, белой пеленой хлестнул по обрыву и выплеснулся на поле. Приподнялся, балансируя на краю, и осмотрелся. С его последнего появления здесь многое изменилось: появился новый каменный дом, не похожий на другие дома Асташово, странные бледные конструкции у кромки леса, нечто темное и деревянное в противоположной части поля. Все это было очень интересно, кто-то явно строил что-то на его земле. Туман опустился на живот и пополз по полю, цепляясь за него двумя огромными руками и немного вытягивая голову вперед.

– Я с самого начала говорила, что нужно поговорить с родителями этой девочки. Я несколько раз это говорила. Ты меня отговаривал. Но теперь-то все ясно, все предельно ясно, и если мы ничего не сделаем, если мы просто сделаем вид, что ни о чем не знаем, из страха, что скажут другие и как это может повредить нашему бизнесу, то я даже не знаю, Леш. Не знаю, как мне потом в зеркало смотреть. – Она старалась говорить тихо, но все равно срывалась на крик.

– Слушай, я понимаю, это ужасно, – сказал Леша. – Я же не спорю. Но вопрос в том, станет ли лучше, если детей заберут в детский дом. Ты, может, не интересовалась этой темой, а я интересовался. Когда Лена умерла, я начитался и потом спать не мог – думал, что будет со Львом, если со мной что-то случится, гуглил, можно ли заранее назначить опекунов. Ты думаешь, что сразу психологи какие-то подключатся и чуть ли не составят программу реабилитации, о детях кто-то там начнет заботиться, но в реальности будет совсем не так. Их просто запихнут в детский дом, а что там будет происходить внутри – да как повезет.

– Ты не был в этом доме, ты не понимаешь.

– Я понимаю, что сейчас у детей есть целая деревня соседей, они бы давно погибли, если бы за ними никто не присматривал, они бы банально с голоду умерли. О них кто-то заботится. Пална, вон, день рождения Синдерелле организовывала, помнишь? Мы тоже можем помогать. Еду приносить, присматривать, что-то делать, но не вышвыривать их в неизвестность, оставаясь в белом пальто.

– Ты драматизируешь, дети очень маленькие, их мгновенно усыновят.

– Ага, и может – хорошие люди, а может – сволочи ради пособия, знаешь, сколько таких историй. Маленькие еще ладно, а что с Синдереллой будет? С агрессивной, непредсказуемой, постоянно врущей девочкой с кучей странностей, которую ты сама же называла психопаткой? Что ее ждет? В детском доме ее затравят, а любая приемная семья ее через месяц обратно принесет, и вот так она будет кочевать по рукам. Сейчас у нее хотя бы есть соседи, которые ее любят, знают и о ней заботятся. Ты предлагаешь лишить ее всего.

Аня вскочила на ноги.

– То есть детям лучше остаться с матерью-наркоманкой?

– Детям всегда лучше с родной матерью.

Аня побледнела. Сообразив, что он только что сказал, Леша стал извиняться и объяснять, что он не то имел в виду, но по тому, как быстро и не задумываясь он произнес эту фразу, было уже все очевидно.

– Вот что ты на самом деле думал? – тихо сказала Аня. – Все это время?

– Ань, я не это…

– Знаешь, а я все думала, как такое возможно: Лев не помнит свою настоящую мать, он знает только меня, но все же он совсем ко мне не привязан, он любит тебя, а я для него так. Я все думала – но почему. А он просто твое отношение ко мне копирует? – Она чувствовала, как слезы катятся по лицу, но продолжала говорить: – Дети копируют поведение взрослых, а ты вовсе не считаешь меня матерью Льва. Все решения принимаешь ты, у меня нет права голоса, я не часть вашей с ним семьи, моя задача – прибраться, еду приготовить и стену покрасить, и мальчик это прекрасно видит.

– Ань, прости, пожалуйста, я тебя очень люблю, я вовсе не хотел…

– Пошел ты, Леша. Иди к черту. После всего, что я для вас сделала… Просто иди к черту.

Она выскочила из дома, не обращая внимания на бросившегося за ней мужа, и побежала, не глядя, как он стоит на веранде, обхватив голову руками. По лицу катились слезы, она на бегу смахивала их рукой.

Туман добрался до середины поля и заглянул в первый шатер. Посмотрел на плетеный разноцветный ковер, на широкий матрас, забрался в прикроватные тумбочки сквозь щели в верхних ящиках и, не обнаружив там ничего примечательного, выскользнул обратно. Отряхнувшись, он уставился на каменный дом впереди. Раньше тот выглядел совсем иначе и был построен из бревен.

Со второго этажа Леша бы увидел туман, а туман увидел бы Лешу. Но Леша нервно открывал бутылку шампанского в гостиной, окна которой выходили на другую сторону, и жалел, что другого алкоголя в доме нет. Он злился то на жену, то на себя.

Аня бежала по тропе к усадьбе и тоже не чувствовала ничего. Обычно выживание городских людей не зависит от погоды, и поэтому они не улавливают тонкие изменения атмосферы, не понимают, что они означают. Пална, сидевшая за столом, спиной чувствовала приближающийся с реки туман, чтобы заметить его, ей не нужно было ни подходить к окну, ни оборачиваться.

16

На адреналине Аня добежала до Волошино и остановилась у опушки. Она провела рукой по пояснице и поняла, что беговая барсетка осталась дома вместе с телефоном. Начинало темнеть, из леса пора было выбираться. Аня развернулась и побежала обратно по той же тропе.

Она уже не плакала и не злилась, просто думала отстраненно, что ей лучше пожить некоторое время отдельно. Вернуться домой, забрать машину, переночевать в какой-нибудь гостинице в Твери или даже сразу в Москве. Выспаться, отдохнуть и хорошенько подумать, как вообще все это вышло. Три года назад она была самостоятельной, уверенной в себе, неплохо зарабатывающей девушкой. Как получилось, что теперь вся ее жизнь крутится вокруг Леши и его сына, что ее роль – помогать Леше исполнять его мечты. Она живет в деревне, а хотела жить в городе, строит глэмпинг, а хотела строить корпоративную карьеру, переживает из-за отношения к ней совершенно постороннего мальчика, ее маленькая скромная жизнь растворилась в огромной и насыщенной жизни Леши. Даже в мелочах: она терпеть не может Азию – почему они каждый год туда ездили?

Аня выбежала из леса. Поле вокруг усадьбы будто затянуло дымом, стало влажно и холодно. Дом тонул в белом молоке, по бокам проглядывали углы, виднелись очертания крыши, но окон не видно. Туман. Надо же, какой густой. Она перешла на шаг и осторожно брела по тропинке вдоль забора, трогая влажные железные перекладины, рассматривая тусклую усадьбу, будто отодвинувшуюся от поля. «Как же я на машине сейчас поеду, не видно ни черта», – подумала она и услышала душераздирающий крик.

От неожиданности она замерла, зачем-то присела на корточки, всматриваясь в туман. Кричали определенно в усадьбе. Скрипнула дверь, изнутри вылетели два темных силуэта, Аня съежилась, стараясь превратиться в невидимку, прикидывая, где она может спрятаться. Силуэты то скрывались в молоке, то появлялись снова, она услышала хруст битого стекла, скрежет сетки-рабицы, топот ног. Двое покинули усадьбу и убежали по тропе через поле, полностью растворившись в тумане. Аня сидела, прислушиваясь, не появится ли еще кто-то, но на поле было тихо. Вдали взревел двигатель невидимой машины.

Тогда Аня поднялась. Дыру в заборе пришлось искать практически на ощупь, она пролезла внутрь и посмотрела вверх. Воздух клубился. Как красиво. Она пошла по тропинке ко входу. Тяжелая дверь была приоткрыта, она с трудом сдвинула ее рукой, поморщившись от противного скрипа. Первый этаж заполняло белое марево, видны были очертания лестницы, но и только.

– Синдерелла! – крикнула она. – Это Аня! Ты здесь? Давай поговорим!

В ответ не доносилось ни звука, видимо, девочка, как всегда, пряталась на чердаке.

– Я к тебе иду! Давай поговорим, я сейчас поднимусь! Я не буду ругаться, ничего такого, я хочу просто поговорить. Я сегодня была у тебя дома!

Белые клубы на мгновение расступились, приоткрыв груду кирпичей под лестницей. На кирпичах лежало что-то темное и бесформенное.

– Синдерелла? – зачем-то сказала Аня.

Шаги эхом разносились по зданию. Она медленно шла по холлу, пока туман не перестал скрывать лестницу и лежащую на кирпичах девочку. На ней было ее любимое белое платье. Распахнутые синие глаза удивленно смотрели вверх. Тело казалось практически нетронутым, только порвана и испачкана длинная марлевая юбка и нога вывернута под странным углом – у людей так не гнутся ноги, только у кукол.

Она могла бы казаться живой, просто притворившейся мертвой, чтобы пугать туристов, придумавшей новую фишку и развлекающейся так весь день, если бы не кровь, покрывавшая кирпичи под ее головой. Задней стороны черепа у девочки больше не было.

Аня не могла произнести ни слова, только механически скользила рукой по поясу, снова и снова пытаясь найти сумку с телефоном, забытую дома, впрочем, было совершенно ясно, что скорая уже не поможет. Она осторожно дотронулась до твердого ледяного тела, сразу отдернула руку. Вспомнила бледного парня в очках с безумным взглядом, протаранившего их мусорный контейнер. Опустилась на ступеньку лестницы.

– Прости меня, – зачем-то сказала она вслух. – Господи, прости.

Синдерелла удивленно смотрела в потолок. Глаза задернула тонкая пленка, в окровавленной дыре в черепе копошилась муха, Аня отогнала ее рукой, задев влажные волосы девочки.

Аня начала плакать и не могла остановиться, шептала, просила прощения, иногда снова начинала ощупывать свое тело, пытаясь найти телефон, вспоминала, что он дома, поднималась со ступеньки и сразу опускалась обратно. Ей казалось, что она должна охранять тело девочки и не может бросить ее одну в этом ледяном доме.

Солнце зашло, ночь смешалась с туманом и стала серого цвета. Немного успокоившись, Аня сняла с себя кофту и накрыла девочку.

– Я скоро приду, – сказала она шепотом. – Возьму дома телефон, в скорую позвоню и сразу вернусь, хорошо? Мы с тобой вместе подождем врачей.

Вытирая слезы, она пошла через темный холл и, уже открывая дверь, услышала странный чавкающий звук. Следом раздался жуткий скрежет, будто кто-то перемалывал зубами кости. Аня обернулась, посмотрела в расступающееся белое марево и завизжала.

17

«Паранормальная Россия»

С разрешения админа выношу свой комментарий отдельным постом. Как и многие, я долгое время был уверен, что произошедшее в усадьбе Астафьевых может объясняться только паранормальными явлениями, однако недавно я нарисовал карту событий в хронологическом порядке, и у меня появились сомнения. Посмотрите сами:

Лето 1904

Убийство ведьмы-из-Асташово

Весна 1906

Горничная падает из окна и разбивается насмерть

Лето 1906

Умирают младшие дочери Астафьевых

Лето 1907

Умирают младшие сыновья Владимир и Михаил

Лето 1908

Умирает старший сын Петр

Зима 1908-1909

Постепенно пропадают слуги Астафьевых, графиня пишет об этом в письмах, но что с ними происходит не уточняет. Той же зимой исчезают последние жители вместе с графом и графиней Астафьевыми.

Замечаете нечто странное?? Я тоже не сразу заметил…

Таинственные смерти и исчезновения в доме происходят с огромными интервалами! Между убийством ведьмы и смертью горничной проходит полтора года, в усадьбе в это время ничего не происходит. Но ладно, допустим мы считаем что это объясняется спиритическим сеансом, после которого в усадьбе поселился призрак. А дальше??