Текст книги "Ключ к счастью попаданки (СИ)"

Автор книги: Светлана Машкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 31

Три дня мы трудились в поле, сгребая сено. До темноты дед успевал сделать несколько рейсов в село, разгрузиться и приехать назад. Я набила мозоли на ладонях и подпалила на солнцах нос. Он покраснел, некрасиво шелушился, но я терпела.

Вечерами, при лучине и дедовом фонаре, который он мне щедро пожертвовал в приданое, делала адыгейский сыр – на что-то большее пока не было сил. На адыгейский тоже не было, хотелось упасть на лавку и спать до завтрашнего обеда, но меня останавливала жадность.

Не использую молоко сегодня – завтра оно или перекиснет, что существенно испортит вкус продукта, или Феня решит, что раз тара всё ещё занята, значит, мне пока больше молока не надо, и выльет его свиньям.

Поэтому вечерами я, сполоснувшись для бодрости в бане чуть тёплой водой, бралась за дело.

Молоко и сыворотку разогреть до нужной температуры. Теперь осторожно, по стеночкам, вливать горячую сыворотку в молоко, отдвигая получившиеся хлопья плоской деревянной ложкой. Спешить на этом этапе, впрочем, как и на всех остальных, нельзя. Плотность творожного зерна проверяла пальцами – сыр не должен быть слишком сухой или слишком жидкий.

Получившуюся массу раскладывала в маленькие корзиночки из бересты, застеленные тканью. Дуршлаг здесь ещё не придумали, зато корзиночек, небольших, без ручек, по пол-литра, аккуратных и симпатичных, Феня принесла целую стопку.

– На-ка вот, под дары тебе, – объяснила она. – Каждому богу своя доля положена, как раз, когда поедем, сюда и разложишь им угощение.

– Откуда у тебя столько? – восхитилась я.

– Дык зимой чего делать? Плети и плети, они быстро делаются, чай, не вышивка. Правда, больше ни для чего не подходят – маленькие и хрупкие, зато дары есть в чём красиво принести, не в лопухи же, в самом деле, заворачивать.

Ого! Оказывается, основы маркетинга были в самые давние времена, и красиво упакованные лапти ценятся значительно выше, чем лапти в затрапезной обёртке.

В подполе у меня понемногу накапливались сыры и творог. Творог берегла для блинчиков – Феня сказала, что без них к богам никак нельзя, такой, мол, вкусной едой грех с великими не поделиться.

Чтобы разнообразить вкусы, в часть сырных головок добавила пряных трав. Взять решила у Данки, обменяю на что-нибудь из своих продуктов.

– Какой тебе травы? – удивилась Данка. – Для вкуса? Я такими глупостями не занимаюсь, делать больше нечего – траву приправную полоть. Надо будет – всегда соседи дадут, она у всех растёт.

Странный подход. Зачем просить, если можно посадить у себя? Тем более земли много, часть сорняками с весны заросла.

Вот ещё непонятный вопрос. Почему на своём огороде соседи сажают меньше половины, а мой засеяли весь?

– Чего тут непонятного-то, – усмехнулась Феня, дёргая для меня приправную травку на своей грядке. – У тебя земля лучше и чище, значит, а свою они занехаяли, запустили, вот и ленятся целиком обрабатывать. На ухоженной-то землице всяко легче овощи растить.

– У меня-то кто ухаживал? Дом же пустовал.

– Значит, сама по себе такая жирная да чистая. Бывает, Ульна, всякое бывает, не удивляйся. Вон, смотри – с этой стороны дома я каждую неделю сорняки дёргаю. А с той – за лето два-три раза загляну, потаскаю чуть, что выросло, и опять там благодать овощная. Вот как так?

За приправную траву я принесла Фене пару яиц. Она покачала головой, вздохнула и взяла. Знала, что мне нельзя нарушать условия.

Утро принесло прохладу, влажный ветер и мелкий, моросящий дождь. Правое колено Пекаса не подвело с прогнозом!

Сено мы успели вывезти, и теперь я, со спокойной душой, могу заняться своими делами. Да и к богам пора съездить – даров скопилось вполне достаточно.

Я поставила вариться следующую партию сыра. В этот раз сделаю с орехом. Вчера, возвращаясь с поля до темноты, заметила заросли орешника.

– Баловство одно, – отмахнулся дед. – Детишки собирают, щёлкают. Здесь мало, в лесу надо искать.

– Почему никто не ищет и не собирает? Господин запретил?

Феня рассмеялась и ласково потрепала меня по щеке. Как быстро она меняется! Где злобная, вечно всем недовольная тётка, почти старуха, которая ругала меня за каждый промах, а могла и по спине чем тяжёлым пройти?

Где впалые глаза, поджатые тонкие и бедные губы, недоверчивый взгляд? Сейчас рядом со мной сидела совсем другая Феня. Помолодевшая, счастливая, довольная проделанной работой.

Неужели это я так на неё действовала? Не стало рядом меня – раздражающего фактора, и жизнь повернулась к Фене солнечной стороной?

Я огорчённо вздохнула.

– Господину ореха не жалко, всё, что в его лесу растёт, можно собирать смело. Разве что на дрова разрешение надо. Только кому, Ульна, придёт в голову в конце лета баловаться орехом, если дел и без того невпроворот? Да и куда его много-то?

Тут я могу поспорить, но пока не буду.

– Деда, притормози, хоть горсточку попробую, – попросила жалостливо.

Я заметила, что переход на жалобно-детский тон влияет на Пекаса положительно. То ли сказывается нереализованное до конца отцовство (по здешним меркам один ребёнок и не ребёнок вовсе, а так, баловство для мамки с папкой. Вот пять-семь – уже нормально). То ли Пекас испытывает чувство вины, за то, что не долюбил меня в детстве.

Как всегда – сработало.

Вдвоём с Феней мы быстро набили мой фартук спелым орехом. Один я попробовала – похож на наш фундук, но значительно мельче. Ничего, я не ленивая и придумаю, как решить проблемы с этим важным продовольственным запасом.

У въезда в село нам встретился Савва. Остановился, широко расставив ноги, завёл руки за спину, и хмуро смотрел, как по дороге трясётся наша телега. Я напряглась.

– Феня, здороваться надо? – спросила тихо.

– Тебе да, а нам сейчас посмотрим, – так же шёпотом ответила Феня. – Мы с Пекасом его всяко постарше будем.

– Здрасте, – пискнула я и спряталась за Фенину спину.

Савва промолчал. Пекас укоризненно покачал головой. Феня поджала губы и отвернулась.

До самого поворота я чувствовала спиной злобный, тяжёлый взгляд.

Глава 32

Заниматься кухней под тихий шорох дождя было хорошо и приятно. Я очистила орешки, немного обжарила на сковороде. Ох и запах пошёл! Сразу есть захотелось. Теперь хорошенько измельчить и тонкими слоями добавить в будущий сыр. Представила, как вкусно получится, довольно зажмурилась.

А когда раскрыла глаза, увидела перед собой Данку. Как тихо она вошла, даже дверь моя не скрипнула!

– Ты чего без стука?

Данка тряхнула головой, с любопытством огляделась:

– Вот ещё! Не госпожа, чай, стучаться к тебе, – засмеялась она. – Чего делаешь-то? Рассказывай! Пахнет вкусно, аж до нашей избы.

Угу, учту. В другой раз закрою окна или кину в печь чего-нибудь пахучего, чтобы не привлекать незваных гостей. Помощники мне пока не нужны, а уж любопытные и подавно – я ещё сама на стадии разработки технологий.

– Чё это у тебя тута? – Данка заглянула в чугун с ещё не разогретым молоком и чуть не сунула в него палец, но я вовремя перехватила руку.

– Не трогай! Данка! Ты руки когда последний раз мыла?

– Ой-ёй, можно подумать, они у меня грязные. Чистые у меня руки, с утра два корыта постирухи сушить повесила!

В доказательства своих слов соседка протянула ко мне ладони. Грязные пальцы с обломанными ногтями, царапины. С таким руками к продуктам вообще близко подходить нельзя!

На всякий случай я быстро прикрыла крышками сыворотку и оставшееся в ведре молоко.

Данка бесцеремонно плюхнулась за стол:

– Давай взвару попьём, поболтаем по-соседски. А то скучно мне целый день с детьми да с детьми.

В деревенском доме? С тремя малыми детьми, огородом, скотиной, птицей, колодцем и условиями во дворе? Да что можно придумать веселее? Разве только на работу каждый день с утра вставать, как в моём мире.

– Иди скотине травы нарви, – посоветовала я.

– Так у нас нет никого, – Данка развела руками. – Откуда деньга-то на неё? Только птички у меня, и то мало, с дюжину наберётся. Это ты, как богачка, приехала – сразу с поросями.

– Почему не разведёшь?

– Когда за ней смотреть, если у меня дети – мал-мала-меньше.

– Степ пусть смотрит.

– Ой, ну что ты, он же хворый. Как что тяжёлое поднимет, так и всё – неделю, не меньше, спиной мается и с лавки не встаёт.

– А ты здоровая?

– Тоже больная вся, да что делать? Бабья доля – она такая, страдальческая. Да откуда тебе знать, ты бабой-то теперь не будешь никогда, так в девках, седая да безкосая, и помрёшь, – жалостливо вздохнула Данка.

Про косы я уже в курсе. Одну косу могли носить только незамужние девицы, им же, кстати, в редких случаях разрешалось походить с распущенными волосами. Два раза в году, по большим праздникам. В День летних солнц и в День зимних ночей проходили хороводы, гулянья, танцы-пляски и угощения. Работать в такой день считалось большой глупостью, потому что великие боги тоже любили повеселиться. И если кто-то веселиться не хотел, могли и наказать.

Правда, не жёстко. Феня рассказывала, что, когда одна из сельчанок поругалась из-за пустяка и ушла с зимнего праздника, внезапно поднялась метель и за считанные минуты превратила женщину в живого снеговика. Чтобы больше неповадно было ругаться в такой день, на голову женщине прилетел дырявый чугунок, а в рот попал солёный огурец.

В праздники незамужние девы украшали волосы лентами, бусами и специально для такого случая приготовленными налобными повязками. Повязки могли носить только девушки, вышивали их месяцами и не жалели самых лучших материалов.

После бракосочетания, на котором тоже надевалась на лоб особая, свадебная повязка, её снимали с девушки навсегда и переплетали волосы, теперь уже жены, в две косы.

Данка запустила руку в миску с готовыми орехами:

– Чегой-то у тебя? Орехи? Ой, как дитё малое – то молоко пьёт, то орехи собирает, – развеселилась она и закинула горсть в рот.

Я взяла миску, переставила на подоконник.

– Чего у вас Саввой-то вышло? Рассказывай, – лихо пережёвывая орешки, спросила соседка. Покрутила головой в поисках добавки и недовольно скривилась. – Правду болтают, будто он тебя повалять успел?

А вот это уже перебор! Я могу потерпеть нытье, но никак не оскорбления!

Я упёрла руки в бока и развернулась к Данке:

– Тебя, соседка, ухватом перетянуть? – грозно спросила я. – Так могу! Раз просишь!

Данка вскочила из-за стола, где совсем недавно собиралась со мной чаёвничать, и, на всякий случай, придвинулась ближе к двери. Округлила маленькие серые глазки, кончиком языка облизала полные губы.

– Прости ты меня, Ульна! – Данка умоляюще сложила на груди руки. – Я баба доверчивая, чего люди болтают, то и я несу.

– Неси куда хочешь, но не в мой дом! Всё, иди, у меня дел полно!

Молоко в самом деле вот-вот дойдёт до нужной температуры. Пропущу нужный момент – испорчу ценный продукт. Не вылью, конечно, но той вкусноты, на которую рассчитываю, уже не получится.

Данка схватила с лавки туесок, прижала к груди. Что за посуда? У меня такой нет.

– Твой что ли? – спросила я, кивая на туесок.

Соседка торопливо закивала:

– Видела через забор, как ты чуть ли не полное ведро молока принесла, вот и зашла. Подумала, может, не пожадничаешь, угостишь моих малых деточек.

Что за люди? Недельный надой, почти семьдесят литров, стоит одну медяшку. И попить, и кашу наварить – на всё хватит. А она просить пришла.

Ладно, для детей мне в самом деле не жалко, пусть перекусят молоком с хлебом.

Я взяла ведро и налила Данке полный туесок. Ничего так получилось, почти полведра в него влезло. Делать сыр из того, что осталось, смысла нет. Напеку блинов побольше, Фене с собой дам и в храм возьму. Жрец тоже хочет кушать.

Соседку я проводила до выхода и, возвращаясь, закрыла дверь на засов. Нечего ко мне таскаться без приглашения.

Я пошла было к своим сырам, но остановилось. Что-то было не так. Что? Я внимательно осмотрела дверь и поняла. Петли, чтобы не скрипели, были заботливо смазаны льняным маслом. Так вот почему я не услышала, как Данка вошла.

А если кто-то придёт ночью? Надо закрываться. Кто же у нас такой заботливый? Феня дверь точно не смазывала, я тоже. Тогда кто? Кому надо, чтобы в моём доме не скрипела входная дверь?

Глава 33

В храм мы с Феней поехали в полной готовности. Пекаса напрягать не стали – и без того дед занят с утра до позднего вечера. Феня сговорилась с попутной телегой, всего за два каравая хлеба. Хлеб Фени считался одним из лучших в селе. Надо отдать ей должное – такого вкусного я вообще никогда в жизни не ела. Хлеб получался всегда пышный, ноздреватый, долго оставался свежим. А уж запах! Как говорила одна моя подруга в прошлой жизни – ум отъешь.

– Назад, может, пешком придётся идти, – предупредила Феня. – Как получится.

Я кивнула. Пешком, так пешком. Идти далеко, часа три точно, зато с пустыми руками. Все дары мы оставим в храме.

Храм впечатлил с первого взгляда. Нет, я понимала, что это будет большое здание – вон у них сколько богов! Но чтобы такое высокое! Издалека храм походил на белоснежный каменный конус, стоящий на основании. Широкий внизу, кверху он сужался до острого угла и заканчивался длинным блестящим шпилем.

– Из чего он сделан? – я кивнула на шпиль.

Блестит так, что глаза режет. Я бы подумала, что это алюминий, но алюминия в этом мире точно нет.

– Серебро, что же ещё, – пожала плечами Феня.

Серебро? Столько серебра сразу?

– Не украдут?

Феня посмотрела на меня и слегка отстранилась:

– Ульна! Храм! Храм, понимаешь?

Ага, поняла – дураков нет накликать на себя не просто немилость, а большой гнев всех великих богов сразу.

Мы шустро разгрузили телегу, занесли дары в храм.

Жрец – высокий, худой, совершенно лысый, неопределённого возраста мужчина, без улыбки встретил нас у порога.

Феня низко поклонилась, я тоже.

– С чем пришли вы в храм великих богов? – тихо спросил жрец.

Он что, специально так говорит, чтобы мы прислушивались? Подготовленная Феней, я опустила голову и вежливо ответила.

– Поблагодарить великих богов за милость, принести им дары, спросить благословления на новое дело.

– Проходите, – кивнул жрец и первым зашёл в храм.

В помещении было тихо, прохладно и не слишком светло. Свет падал откуда-то сверху, но по пути распылялся и получались лёгкие сиреневые сумерки.

В моём мире я любила это время суток. Когда день медленно, по шажочку, отступает в тень, а ночь мягко, но настойчиво, забирает свои права.

С одной стороны храма стояли длинные скамейки – я уже знала, что здесь проходят беседы в особо важные или трудные времена. Например, когда гибнет от погоды урожай или на людей обрушивается неведомая болезнь.

С другой, в хаотичном порядке, стояли статуи великих богов.

Жрец куда-то исчез, и я подошла поближе.

– Феня, можно на них смотреть? – прошептала я.

– Смотри, боги не запрещают. Но не трогай – не любят они этого, посчитают за оскорбление.

На всякий случай я спрятала руки за спину.

– СтрАда, – Феня кивнула на статую женщины.

Из чего она сделала? Тёплый оттенок, как у дерева, но не дерево точно, структура другая. Камень? Какие технологии должны быть у скульптора, чтобы так обработать камень? И что это за камень, который светится изнутри? Несильно, неярко, но я явно вижу свечение и, кажется, чувствую тепло.

Женщина смотрела прямо на меня. Страда оказалась невысокой, заметно ниже, чем остальные боги, полной и, какой-то округлой, что ли. Голову богини украшал венец из белых бусин разной формы, напоминающих град. Волосы – распущенные водяные струи, тут и там серебрятся снежинки. Лиф платья украшен радугой, а широкий свободный низ словно захлестнул вокруг ног ветер. Наискосок, сверху-вниз, скользит грозовая молния, рядом тёмное угрожающее пятно, напоминающее сель и что-то мутное, похожее на пыльную бурю. Платье полностью закрывает ступни, но я вижу на его краю сухие пустые колосья и острые ледяные кристаллы. Засуха и стужа.

Впечатляет, ничего не скажешь.

– Феня, это кто?

Рядом и чуть позади сидел на перевёрнутой лодке крупный, упитанный и весёлый мужчина. В одной руке он держал большую ложку, словно вытянутую в длину, в другой – кружку с двумя ручками.

– Эрек – бог рек, морей, земной и подземной воды, – сказала Феня и улыбнулась. – Не бойся его, он весёлый и крайне редко кого-то наказывает. Рыбаки ему первому несут дары, просят послать удачу и большой улов.

– Ложка зачем?

– Воду баламутить. Когда Эреку скучно, он ей волны делает. Взмахнёт над рекой, морем там или озером каким – волны как понесутся вскачь, только успевай грести, чтобы не перевернуло.

– У нас есть море? – уточнила я.

– Есть, правда, не знаю где, я дальше господского города нигде не была. И там-то один раз, маленькой девкой батюшка с матушкой возили.

Феня опять повернулась к Эреку:

– Ещё может ложкой своей воды налить или отлить, тогда речка из берегов выйдет, или высохнет так, что камни торчат. В руке кружку видишь? Эрек – весёлый бог. Жалеет выпивох и лентяев, но ничем им не помогает, разве что до дому дойти.

– Как?

– Дык просто! Хоть ползком, на пузе, хоть на коленках, но, если Эрека попросит – до дома доберётся, не замёрзнет и в яму не провалится.

Интересная забота – накидаться до состояния отключки бог не мешает, но домой сопроводит. Судя по тому, как крепко Эрек держит в руке кружку, ему иногда и самому помощь не помешает.

И тут я вздрогнула. Потому, что Эрек шевельнул кружкой.

Шевельнул? Или мне показалось? Мамочки мои, ужас какой! Это же статуя!

– Улька, ты чего трясёшься? – удивилась Феня.

– Ты видела? Ты это видела? Он кружкой чуточку в сторону повёл! Он прочитал мои мысли, – заполошным шёпотом сообщила я.

– Ты плохого не думай – и пусть читает на доброе здоровье, – пожала плечами Феня. – Пошли, жрец вернулся, значит пора.

Но я не могла сделать ни шагу, всё смотрела на Эрека. Шевелился он, или показалось?

– Пошли, – Феня потянула меня за руку, как маленькую. – Не бойся, он добрый и не злопамятный. К тому же красивых девок сильно уважает, – засмеялась она.

Глава 34

Жрец окинул взглядом моё угощение. Взял в руки корзинку с блинами, убрал салфетку, принюхался. На его лице не появилось ни одной эмоции.

– Что принесла ты, дева, в дар великим богам?

– Жрец великих богов, я принесла еду, которую сама приготовила, – начала я заранее продуманную и заученную речь.

Сказать жрецу надо было много. И то, что я хочу сделать с молоком, и почему решилась применить для людей эту дитячью и телячью пищу. Надо показать, что получается вкусно и полезно, но и сразу отметить, что не мне, убогой, судить о пользе.

– Поэтому я прошу у великих богов благословить пищу и позволить мне продавать её людям.

Жрец посмотрел на корзинку, которую я поставила перед ним, потыкал пальцем в сыр и с сомнением покачал головой. Не верит, понятно. Зато блинчики с творогом его заинтересовали.

– Ты принесла пирожки? – спросил жрец.

– Нет. Это блины с начинкой. Начинка – из молока.

Жрец брезгливо сморщился, словно я только что призналась, что приготовила начинку из дождевых червей и дорожной грязи.

Мне стало страшно. Сейчас выгонит со всеми корзинками и всё! Что тогда делать?

Увы, мысли жреца я угадала. Он встал, обошёл по кругу статуи великих богов, то ли спрашивая у них решение вопроса, то ли принимая своё, вернулся к нам с Феней.

– Богам не нужны твои дары, – уверенно сказал жрец. – Иди, они не станут обижаться на твою глупость. Но, в следующий раз, принеси дары, достойные великих богов, а не то, что люди выливают скотине.

Я с трудом сдержала слёзы. Столько готовки, продуктов, времени, когда валишься с ног от усталости и очень хочется спать, дров, наконец! И ничего не нужно.

Как мы потащим корзинки назад? Оставить здесь, может, кто-нибудь съест? Как бы великие боги не наказали меня за подобную наглость. Выбросить в речку? Хорошую, свежую и вкусную еду? Рука не поднимется.

Я сгребла столько, сколько поместилось в руках, и поплелась к выходу. За мной засеменила всхлипывающая Феня. Переживала она не меньше меня.

– Поторопись, дева, не задерживай тех, кто хочет принести достойные дары, – прошипел в спину жрец.

Я не стала торопиться. Ему надо – пусть он и спешит.

Мы с Феней были на пороге, когда в храме что-то со упало с глухим стуком.

Вздрогнули все: я, Феня, жрец.

Эрек! У него из рук выпала кружка! Может быть это знак? Вдруг великие боги всё-таки готовы попробовать моё угощение?

Жрец рыбкой метнулся к Эреку, поднял кружку и с глубоким поклоном вложил в его руку. Кружка приклеилась сразу, как так и была.

– Идите, идите, – сердито зыркнул на нас жрец. – Чего встали?

Возможно, у меня случилась галлюцинация? А что, на нервной почве – очень даже легко. Возможно, жрец сам нечаянно притянул к себе руку бога Эрека, но того, что произошло, он явно не ожидал.

Эрек приподнял кружку и звонко ударил ею жреца по голове.

Такого настойчивого объяснения он не выдержал. Торопливо почесал лысину, вероятно проверяя, нет ли существенного урона.

Потом повернулся к нам и, изо всех сил скрывая свою неприязнь, сказал:

– Позволяю вам возложить дары к ногам великих богов! Несите их с молитвой и просьбами вашими, откройте великим богам свои сердца! Начинайте с великого Эрека, да положите ему всего, что принесли. Потом идите к богине Страде и так, пока не закончатся дары.

Жрец торопливо отошёл в сторону, но я успела заметить, что Эрек приложил его неплохо – на лысине появилась большая круглая шишка. Ещё бы! Каменной рукой и каменной кружкой по обыкновенной человеческой голове! Этак и до сотрясения мозга недалеко. Впрочем, выглядел жрец, несмотря на шишку, вполне здоровым, хоть и недовольным. Наверное, ему не в первый раз по лысине прилетало, привык, вон, даже не испугался совсем.

Спасибо Фене за помощь и совет – даров мы взяли с большим запасом, да что там – я весь погреб в телегу загрузила. Даже последняя партия блинчиков была здесь.

Мы шли, оставляя возле каждого бога по три корзинки. Две мои – с сырами и блинами, и Фенину – с пирожками.

Когда всё разложили, Феня взяла меня за руку и поставила перед великими богами.

Помню я, помню, всё, как на молитве – встать прямо, вытянуть вверх руки со сложенными ладонями и ждать.

Ждать пришлось недолго. Первыми дары принял Эрек. Я наблюдала за процессом, затаив дыхание.

Корзинки с угощением медленно и неизбежно начали тонуть в каменном полу. Просто тонули и всё, без звука и каких-либо спецэффектов, пока не исчезали совсем, и пол снова не становился ровным, гладким и пустым. У Эрека они пропали очень быстро и все разом, у богини Страды – по одной. Начала, кстати, она с сыра, того самого, с орехом, который я готовила последним.

В какой-то момент я повернулась к жрецу и поняла, что он потрясён не меньше моего. На безволосом узком лице отразилось целое море эмоций. Неверие, ужас, страх, отчаяние, раскаяние и священный трепет. Я гордо приосанилась – вот так вот! Знай наших!

Когда, довольно быстро, утонула в полу последняя корзинка, жрец широким жестом предложил мне пройти за загородку.

– Феня? – повернулась я к подруге.

– Только ты, дева, – сказал жрец.

Феня чуть придержала меня за локоть и шепнула:

– Не бойся, всё хорошо будет.

Широкая и высокая загородка отделяла храм от небольшого кабинета. Стол, два стула, светильник и несколько толстых журналов – вот и вся обстановка. Придать немного шика – и готовый уголок обычного офис-менеджера. Компьютера не хватает, но, после того, что я сегодня увидала, компьютером меня не удивишь.

– Садись, дева, – кивнул жрец. – Боги позволили тебе продавать эту еду. Более того – я признаю, что они высоко её оценили. Как ты хочешь оформить своё владение?

– Чем?

– Всем. Умением это создавать, возможностью продать кому хочешь. Вижу, тебе не понятно. Ты необразована и слишком молода, – довольно заметил жрец.

Как же хочется на мне хоть немного, да приподняться. Да? Ладно, вещайте, уважаемый, так и быть, некоторое время я вполне смогу потерпеть. Тем более теперь, когда моя идея получила право на жизнь и осталось только определиться с получением патента, или как у них это здесь называется.

– Сама ты не справишься с таким большим делом, – вздохнул жрец. – Но не впадай в уныние – мы тебе поможем. Как называются твои продукты?

– Молочка. То есть – молочнокислые, – растерялась я. – Сыры, творог, ещё ряженку хочу сделать, кефир, йогурт.

С йогуртом я погорячилась – там, вроде, другие бактерии работают. Хотя… Добавить в простоквашу мёда и ягод, сыпануть орехов и хорошенько перемешать – чем не йогрут? Какая разница, какие бактерии его создадут, в этом мире про них вообще никто ничего не знает.

– Хорошо, хорошо, – закивал жрец. – Будешь делать, что хочешь, и что великие боги приемлют и благословят. С каждым новым продуктом ты должна сначала подойти к ним. А храм, в свою очередь, будет тебе помогать. Давай-ка запишем, что теперь наш храм производит на продажу сыры и, как его, блинчики?

Я всё правильно сейчас поняла? У меня хотят отжать бизнес?