Текст книги "Ключ к счастью попаданки (СИ)"

Автор книги: Светлана Машкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 55

Феня осторожно потыкала ключ пальцем:

– Ух ты, никогда таких красивых не видела! Как блестит! Он золотой?

– Ты меня спрашиваешь? Точно не твой?

Феня отрицательно покачала головой.

– Фенечка, ты, когда бельё развешивала, ключа не видела? Может, ты его не заметила?

– Я, Ульна, хоть и беременная, и малость поглупела, но не ослепла точно. Тебя от мужа отличаю, и брюкву от лука. Не было его, конечно. Ты Пекасу-то не показывай, не пугай его.

– Думаешь?

Феня часто-часто закивала:

– Не говори никому, Ульна. Ключ этот тебе одной показался, значит, тебе одной он и предназначен. Только не знаю – зачем. Какую дверь ты им открывать будешь? Лучше пока помалкивай.

– Ладно, разберёмся, – согласилась я.

Дома внимательно рассмотрела ключ, но не пришла ни к какому выводу. Ключ и ключ, от чего неизвестно. Неужели он правда – золотой? Красивый ключ должен подходить к не менее красивой двери, а где может быть такая дверь? Явно не в деревне.

В храме? Да ну, не думаю. Для храма ключ выглядел слишком гламурно, что ли. Тогда где?

Пожалуй, единственное место, где может быть дверь – графский замок. Или вообще какой-то совершенно другой замок, о котором я не имею понятия.

Но ведь ключ висел для меня? Для меня, конечно, для кого же ещё. Значит, искать таинственную дверь должна я.

Решив больше не ломать голову, я легла спать.

Утром отправилась к Гринке. Хочет Феня взять её своей второй заботницей – я предложу. А там посмотрим, в любом случае мне нужен кто-то, кто позаботится о Фене, когда я уеду в замок. Всё равно туда придётся отправиться, ведь повариха Ладина предупредила, что предстать перед графиней – мой долг. Теперь у меня появилась своя причина попасть внутрь. Может быть, удастся поговорить со слугами и разузнать, не терялся ли в замке золотой ключик.

Я почувствовала себя Буратино. Осталось только сожрать луковицу, поругаться со сверчком и потыкать носом в замковые гобелены.

Двор Гринки встретил меня подозрительной тишиной. Хозяев дома нет? А скотина где? Почему не слышно беспокойных Гринкиных коров и коз?

Гринка, похудевшая, уставшая, с впалыми глазами, встретила меня равнодушно.

– Зачем пришла? Я тебя не звала, – вздохнула она.

– Гринка, ты заболела, что ли? Феня наша ребёночка ждёт, последний месяц остался. Тебя в заботницы приглашает. Но, если не можешь, она не обидится – поймёт.

Гринка судорожно вздохнула, вытерла сухие покрасневшие глаза, туже затянула под подбородком выцветший старый платок.

– Я бы пошла, да сил мало, только-только со своим хозяйством справляюсь. Хотя, чего там осталось-то.

– А что случилось?

– Не знаешь?

Я не хожу на посиделки у колодца, какие-то новости узнаю от Фени, какие-то не знаю совсем. Откуда мне было знать, что муж Гринки два месяца назад уехал в город к дальнему родственнику и пропал по дороге, так и не увидев родственника, к которому ехал.

С пропажей мужа хозяйство стало рушиться на глазах. Обе коровы были взяты в долг совсем недавно, их пришлось вернуть. Козы пошли на продажу, потому что начиналась зима, а дров муж Гринки заготовить не успел. Да много чего не успел – он ушёл в конце осени, рассчитывал задержаться буквально на пару дней.

Одна, с восьмью детьми, бедняжка буквально выживала, перебиваясь с хлеба на воду.

– А птица где?

– Несушки только остались, но яиц нет. Холодно и зерно плохонькое, разве это еда? Хорошее я продала, когда младшие дети заболели. К лекарю возила, порошки покупала, молилась. Никогда так сильно не болели они, думала – всё, пропали мои детки. Спасли великие боги, все выжили. Только хозяйства нет теперь, и как жить не знаю. Куры голодные, придётся и этих резать, – вздохнула Гринка.

Я присела рядом, взяла её за руку. Бедная женщина, столько несчастий сразу. Резать кур – плохая идея. Гринка – женщина сильная и с бедой справится, но ей надо помочь. Только примет ли она мою помощь?

– Я могу дать тебе птицы и зерна. Куплю тебе пару молочных коз, молоко – часть тебе, остальное мне на сыры. Осенью помогу тебе купить тёлочку, как раз денег поднакоплю. Поделюсь дровами. Потом, когда заработаем, ещё купим.

– Ты? – Гринка смотрела на меня с недоверием. – Ты?

– Всё ещё думаешь, что я колдую? – грустно спросила я.

– Да хоть на метле летай, хоть голой по полю бегай – слова больше не скажу. Ты же детей моих спасаешь, меня спасаешь! Ульнааааа!

Интересный подход. Значит, когда всё было хорошо, Гринка пылала праведным гневом и знать меня не желала. Сейчас, когда без посторонней помощи ей не выжить, я любая хороша, и с колдовством, и без.

Хотя, мне ли на неё обижаться? Я жила в цивилизованном мире, ездила на поездах и летала на самолётах, пользовалась всеми благами развитого технически общества. Гринка выросла в средневековой деревне, ну какой с неё спрос? На костёр меня не толкает – и на том спасибо.

Гринка сползла с лавки, упала на колени и уткнулась лицом мне в ноги. Только этого не хватало! Я попыталась её поднять, но женщина вцепилась в меня мёртвой хваткой.

– Ульна! Спать не буду, от дома к дому буду бегать, я все дела переделаю. И тебе, и Фене, – причитала она.

– Все не надо, – улыбнулась я. – Заботницей будешь со мной?

Гринка смущённо улыбнулась:

– Буду. Спасибо за честь.

Договорились, что придём к Фене вместе после обеда. Много помощи ей не требовалось, Пекас большую часть работы по хозяйству взял на себя. Но, раз уж заделались заботницами, то найдём, чем заняться.

Потрясения для меня сегодня не закончились. Дома я даже делами не успела заняться. Пришла Данка и с порога упала на колени. Сговорились они?

Глава 56

– Ульнааааа! – с порога прорыдала Данка.

Начинается! Этой что надо? Мы не ссорились, она меня ни в чём не обвиняла.

– Прости! Прости за ради великих богов, за ради деток моих, бедняжечек! – Данка, довольно быстро, поползла ко мне на коленях.

На всякий случай я встала с другой стороны стола – не нравится мне этот концерт. Я девушка молодая, трепетная, не так давно переселение душ пережила, еле-еле от алой ленты избавилась. Не надо меня странным поведением пугать! С Гринкой хоть понятно, за что она извинялась, а Данка с какого перепуга обтирает подолом сарафана мои полы?

– Помнишь, хозяйство твоё порушили? Знаю я, чьих рук дело.

Подумаешь, какой потрясающий секрет! Я тоже знаю, только доказать не могу.

– Встань, – грубо сказала я. – Встань и рассказывай, раз уж пришла каяться.

Савва навестил моих соседей днём. Принёс большой кусок жирного мяса, сладости детям, Данке отрез ткани на рубаху. Щедрое подношение. На праздники столько не всегда дарят. Посидел, попил взвара, обсудил со Степом погоду.

– Сказал, мол, орехов в лесу много в этом году, чего не собираете? Пошли бы сейчас, до вечера много наберёте. Только, мол, не спешите, куда вам торопиться.

Соседи, конечно, понимали, что Савва отправляет их не просто так, но гостинцы отработать согласились. Взяли детей, и все вместе пошли за орехами.

– Поленницу тоже он поджёг?

– Он. Видела я его в ту ночь, через наш двор шёл. Только не думала, что жечь будет, решила – напугать тебя пришёл Савва. Петли-то на двери Степ по его указке смазал, чтобы не скрипели. Знала бы, что он красного петуха запустит – заголосила бы на всю улицу. Ведь чуть всех не спалил, спасибо великим богам, что вовремя потушили.

То есть, если бы Савва в самом деле пришёл меня пугать, Данка бы не напряглась? Подумаешь, молоденькая Ульна поседела за одну ночь на полголовы, заикается и нервно хлопает ресницами! Какие мелочи! Что, ещё и голова трясётся? Не иначе – во сне с лавки упала.

– Почему ты вдруг решила признаться?

Данка умоляюще сложила руки:

– Совесть меня, неразумную, замучила. Я же завидовала тебе с первого дня. От постылого жениха избавили – а меня за Степа силком выдали. Батюшка отходил кнутом, чтобы не вздумала возражать. Хочу – не хочу, отдали замуж и всё. У меня любимый был, долго по нему слёзы в подушку лила. Даже, когда он женился, всё не могла забыть, какие слова он мне говорил.

Я вздохнула. Будешь тут плакать, когда тебя, как вещь, отдают и забирают. Ещё и лупят для профилактики.

– Приданое тебе дали – у меня и половины такого не было. Свой домик. Сама себе хозяйка, ещё и не боишься никого! Прости, Ульна, виноватая я перед тобой.

– Прощаю, – сказала я. – Всё, иди, полдня прошло, а я ещё ничего не сделала.

Данка потопталась на месте, вздохнула, поправила на голове платок:

– Дык не всё сказала-то, – призналась она.

– Ещё есть? Когда только успела! Ну, говори, чего уж.

– Гусей твоих и курочек хохлатых, которые с жёлтыми пёрышками, муж мой съел. Я не знала, правда! Чем хочешь поклянусь. Помнишь, он по осени в поле жил несколько дней? Далёкое больно поле, каждый день не находишься. Вот там и слопал. А я, когда то перо увидела, стала его расспрашивать. Он отнекивался сначала, а потом признался.

– Тогда ты мне не сказала. Зачем сейчас говоришь?

– Прощения же прошу, так уж за всё сразу чтобы. Степ пошёл в храм, перед жрецом каяться.

– Ой! Неужели и его совесть замучила? – поразилась я.

– Не его – меня, – призналась Данка. – Сказала: или сам идёт, или я всё расскажу. За такие-то грехи великие боги по голове не погладят.

Ты бы, милая, раньше об этом подумала, когда за орехами пошла. Вы же практически меня сдали – позволили Савве разгромить мой дом. Потом – поджечь мои дрова. Степ подождал, убедился, что в Савву не ударила молния, и с чистого неба на его голову не прилетел камень, и пошёл воровать мою птицу. Чего стесняться, если у Саввы прокатило?

– Прощаешь? – напомнила Данка. – Хочешь, я за твоей скотиной буду смотреть? Как за своей буду, ты не думай. Или сыры твои делать помогу, посуду помою, ещё чего. Только прости меня, дуру глупую. Зависть мне глаза застила.

Не для того ли ты пришла, соседка, чтобы набиться ко мне в помощницы? Или в самом деле решила покаяться? Наверное, тяжело жить, каждую минуту ожидая кару великих богов.

– Я про тебя не сплетничаю никогда, плохого не говорю, – добавила Данка. – Бывает, бабы спросят – не колдуешь ли ты, часом. Так я честно отвечаю – чего нет, того нет. Никогда не видела и не слышала.

– Кстати, – вспомнила я. – А зачем ведьмы по полю голыми бегают?

– Понятно – за чем. Подружек своих ищут, таких же ведьмачек. Выйдет в летний день в поле, цветов наберёт, венков наплетёт, а потом разденется – и давай по травушке бегать. Если рядом ведьмачка окажется, та к ней. Как только сарафан с рубахой скинет – так сразу и понятно, что одного поля они ягоды!

– Сама, что ли, видела?

– Нет, откуда. Но люди знают, что говорят.

Конечно! Думаю, я тоже знаю! Что за травки в том поле цветут, что от их пыльцы девы головы теряют и забывают всяческие приличия? Узнать бы и перепахать то прекрасное поле, пока всей деревней по нему голышом не забегали.

Хотя, скорее всего, это легенда, в которую деревенским нравится верить. Всегда найдётся кто-то, кто будет бить себя в грудь, что лично и близко знает человека, который своими глазами видел этакое безобразие.

– У нас, правда, такого давно не было, – с явным сожалением вздохнула Данка. – Последнюю ведьмачку давно утопили, я ещё на свет не родилась.

Значит – не костёр. Впрочем, особой разницы нет.

Вывалив все свои прегрешения, Данка, наконец, ушла. Ей, как и Степу, надо в храм – каяться жрецам. Они узнают волю великих богов и накажут за содеянное.

Оставлять Савву безнаказанным я не собиралась. Скажу старосте, должен же здесь кто-то следить за порядком. Свидетели теперь у меня есть, так что Савве не отвертеться. Правда, его мать станет моим врагом навсегда, но и без того с ней не дружим.

Я прикрыла на задвижку дверь и занялась неотложными делами. Надо варить сыр, толочь поджаренные орехи, приготовить что-то для себя. Дел много и все срочные. Придётся поторопиться, потому что на следующей неделе я отправлюсь в замок – её сиятельство графиня, наверное, меня уже заждалась.

Сыр я доварить не успела – во двор ввалился перепуганный староста. Надо же, только недавно его вспоминала!

– Собирайся скорее, дева, из замка за тобой приехали!

И чего так орать и краснеть? Не за ним же, в самом деле.

Глава 57

Старая графиня была совсем не старой – на вид ей около шестидесяти. Представительная дама, в домашнем платье с гулькой на голове. Я-то думала, что благородные даже дома ходят при полном параде. Впрочем, для кого ей наряжаться? Гостей, наверное, графиня не ждала, а на слуг никто не обращал внимания.

– Можешь сесть, – графиня кивнула на стул.

Сама она полулежала на диванчике, прижимая к лицу платок. Выглядела не очень: веки покраснели, нос распух.

– А-пчи! – чихнула графиня.

Чихала она как-то подозрительно часто. Простыла, что ли?

– Постоит она, ваше сиятельство, небось, не развалится, – сказала Манака, которая встретила и привела меня в покои графини.

– Спасибо, – я присела перед графиней в книксене, подошла к единственному стулу, который стоял рядом с диванчиком, и села.

Манака злобно прищурилась. Ой, да злись ты сколько хочешь, всё равно главная здесь её сиятельство, а никак не ты. Вот теперь сама и стой!

– Манака, приоткрой немного окно, – сказала графиня. – Мне нужен глоток свежего воздуха.

– Наглотаетесь и заболеете, ваше сиятельство, – заботливо проворковала Манака. – Сквозняком протянет. Добрые-то шторы сняли сегодня, а эти, весенние, совсем тонкие, от холода окно не прикроют.

Так вот почему у меня тоже свербит в носу! Горничные снимали старые шторы и, наверное, драпировки со стен. Подняли пыльную бурю, потом всё смели влажным веником и на этом уборка закончилась.

Она выглядит больной не потому, что простыла. Глаза слезятся, насморк, кашель – признаки аллергии. Как бы её отсюда вывести, чтобы не умничать и не проколоться?

– Расскажи про себя, девица. Ладина сказала, что кроме сыров ты ещё что-то умеешь готовить. Где научилась? Кстати, сыры мне очень понравились, приноси ещё.

– Принесу, и разных, если меня не будут вытаскивать из дома, – я бросила взгляд на экономку. – Для того, чтобы сделать вкусный продукт, нужно время.

– Кто тебя тащил, лентяйку? – возмутилась Манака. – Она, ваше сиятельство, в прошлый раз работу бросила и убежала!

– Потому, что вы, госпожа Манака, не собирались мне платить, – не стала молчать я.

– Правда? – похоже, искренне удивилась графиня.

– За что платить? Девка на графских землях живёт, ещё и торгует! Да она за честь должна принять, что в графский дом впустили и позволили графские полы мести.

– Не поняла – перебила её графиня. – Ульна, ты уже сюда приходила? Давно? Зачем?

Экономка побледнела. Губы сжались, глаза забегали, словно она пыталась посмотреть, не затаился ли кто в углах комнаты.

Ага! Если я сейчас скажу, что кое-кто отдал сыры слугам – экономке не поздоровится. Сказать, или ладно, пусть живёт? У меня, конечно, есть претензии, но карьеру ей портить не собираюсь. Пока, во всяком случае.

– Я приходила к графу, ваша светлость. Он взял надо мной опеку.

Графиня приподнялась на диване, у экономки, в прямом смысле, упала челюсть. Я сказала лишнее?

Что плохого в том, что граф Венсан взял опеку над бедной сироткой? Тем более такой красивой и беззащитной, как я. Или всё дело в том, что я простолюдинка? Так он же не жениться на мне собирается. К сожалению, потому, что я бы, наверное, не возражала. Граф молод, хорош собой и богат. Не слишком зашоренный правилами, раз всё-таки снял с меня ленту. Женат не был – что тоже радует.

– Где и когда это произошло? – строго спросила графиня голосом директора школы. Но испортила весь педагогический эффект, громко чихнув. – Манака, оставь нас!

Экономка поклонилась графине, бросила на меня непонятный взгляд и вышла.

Стараясь не вдаваться в подробности, я рассказала, как пришла с просьбой снять алую ленту. Про рану и охотничий домик промолчала – не думаю, что графине понравится, что мы с графом провели там три дня.

Графиня слушала, разглядывала меня, задавала вопросы. К счастью, не слишком конкретные.

– Обычно граф Венсан ничего от меня не скрывает, наверное, он просто не успел рассказать мне твою историю.

У меня не было детей, но я точно знаю – всегда, всем и каждому, есть что скрывать. Будь то взрослый или ребёнок. А уж молодому свободному мужчине, обличённому властью – и подавно. Зря графиня думает, что граф Венсан, как в детстве, спешит к ней рассказать все события дня.

Графиня опять расчихалась, и я не выдержала.

– Ваше сиятельство, могу я попросить вас перейти в другую комнату?

Графиня удивлённо подняла брови:

– Девица Ульна, не много ли ты себе позволяешь?

Ну да, конечно, как я сразу не подумала! Какая-то деревенщина лезет с непонятными просьбами! Ладно, попробую ещё раз. Если графиня меня не услышит – пусть чихает дальше, ей право.

– Я знаю, как делают уборку в ваших помещениях. Ваше сиятельство, здесь пыльно, и от этого вам плохо. Стоит уйти в более чистое помещение со свежим и чистым воздухом – вам вскоре станет значительно лучше.

Ещё бы таблеточку подходящую, но чего нет, того нет. В моём мире есть какие-то травы, но я их не знаю. Возможно, я смогла бы помочь своими волшебными руками – но тогда мои старания точно плохо закончатся.

– В моих покоях нет никакой пыли, – недовольно заметила графиня. – Не выдумывай. Впервые слышу, что пыль вообще может вызывать болезнь.

– Есть, – вздохнула я.

И зачем начала? Ну пусть бы чихала дальше, кто меня просил вмешиваться в процесс?

– Нет! – упрямо сказала графиня.

Я встала, подошла к гобелену. Большая, во всю стену вышитая картина изображала пикник на природе. На ярких пледах сидели дамы и кавалеры, стояли корзинки с едой и кувшины с напитками. На заднем фоне темнел лес и бегали собаки.

– Вы позволите? – спросила я графиню.

– Что?

– Вот это!

Я несколько раз хлопнула ладонью по гобелену, из которого, конечно, вылетело целое пылевое облако. Я аж сама расчихалась!

Графиня же просто зашлась в кашле.

– Манака! – закричала она. – Манака! – Её сиятельство шумно высморкалась и повернулась ко мне.

– Кто ты? Отвечай! Ты не можешь быть простой крестьянкой.

Вот и делай людям добро. А они тебя за это в реке утопят.

Глава 58

Разговор мы продолжили в зимнем саду. Манака принесла нам местный чай и пирожки со сладкой начинкой. Вкусные, но бледненькие. Если Ладина будет себя хорошо вести, так и быть, скажу ей, чтобы перед тем, как ставить в печь, смазывала верх пирожков яичным желтком. Вид у них будет совсем другой – румяные, глянцевые, сами в рот просятся.

– Рассказывай о себе всё, с самого рождения, – приказала графиня.

Надеюсь, она не ждёт длинного повествования на весь вечер?

Скрывать мне, кроме попаданства, нечего, поэтому я сообщила те небольшие факты, которые знала от деда и Фени. О том, что однажды мне снилась мама, что я спасала графа от гибели и могу лечить руками промолчала, как и о том, что до недавнего времени была забитой и запуганной девочкой. Сказала только, что после падения с лестницы у меня появились новые знания. Откуда – сама не ведаю.

– Впрочем, может они и были? Прочитала, допустим.

Графиня с сомнением покачала головой:

– Мой дорогой сын борется за просвещение, в наших деревнях много грамотных. Но где ты могла прочитать такое? Даже я не припомню, чтобы хоть в каком-то издании сообщалось о том, что пыль может вызывать болезнь. Я ещё могу понять твои выдающиеся кулинарные способности – талантливые люди рождаются в любой среде. Но не понимаю, почему ты разговариваешь так, словно выросла в замке?

– Граф тоже удивлялся, – вздохнула я. – Простите, графиня, но у меня нет никаких предположений.

– Зато теперь я понимаю, почему мой сын решил тебя защитить – он ценитель всего необычного. Из своих деловых поездок граф часто привозит удивительные вещи, рассказывает про редких животных, которых удалось увидеть.

Это она меня сейчас с редкой обезьянкой сравнила, что ли? Или с заморской птичкой?

Неизвестно, сколько бы она ещё меня пытала, но пришла горничная и сообщила, что ужин готов.

– Ваше сиятельство, позвольте мне уйти? У меня сыры недоварены, и так до дома раньше темноты не доберусь.

И то – если очень повезёт, и в мою сторону кто-нибудь поедет на телеге.

Графиня кивнула:

– Иди. Тебя отвезут. В следующий раз договорим.

Ну уж нет, хватит с меня разговоров!

Я поправила на шее верёвочку с золотым ключиком. Дома я долго думала, куда его спрятать, а потом решила носить с собой, точнее – на себе. Вдруг мне внезапно попадётся нужная дверь, а ключик дома за печкой лежит?

Пользуясь тем, что горничная не пришла меня провожать – наверное, обо мне уже забыли, решила немного побродить по замку. Может увижу свою дверь? Ключ же у меня есть!

Я обошла почти весь первый этаж, когда меня нагнала Манака.

– Вот ты где! Чего по коридорам шатаешься?

– Заблудилась. Внутри замок ещё больше, чем кажется снаружи.

– А то! Ему несколько веков, это родовое гнездо графов Эрган Блюсов, – с гордостью сообщила экономка. – Пошли, велено отвести тебя во двор и посадить в повозку. Там кучер уже ждёт, с ветерком до деревни своей доедешь.

Экономка немного подумала и добавила:

– Спасибо, что не сказала про сыры. Графиня не злая, но вспыльчивая и не любит, когда слуги своевольничают.

А ты, Манака, такая же прислуга, как и все остальные. Поэтому и боишься.

Великие боги! Я не хочу всю свою жизнь бояться, что кто-то вспыльчивый пошлёт меня на конюшню! И вовсе не для того, чтобы полюбоваться лошадьми! Я хочу быть свободной и богатой, а ещё, насколько возможно в этом мире – независимой от обстоятельств, мужчин и господ.

Великие боги безмолвствовали. Наверное, я слишком многого прошу.

Дома я доварила сыр, приготовила всё на завтра. Надо будет закупать молока больше. В городской лавке ждёт товар бородатый купец, графиня хочет свою долю изысков, мне надо хорошенько расторговаться на следующей ярмарке. Взять помощницу? Нет, пока обойдусь своими силами, но большую часть заботничества о Фене переложу на Гринку.

Следующий месяц я трудилась, как голодная пчела, которая решила прокормить весь улей.

В чистом виде я решила творог не продавать, а сделать из него десерт – творожную запеканку. В своём родном мире я её очень любила, но готовила не часто – при всей вкусности, калорий в запеканке было много. Зато здесь можно смело есть и ни в чём себе не отказывать.

Всё-таки есть плюсы в этом мире, есть. Вкусные продукты, молодость, красота. Сколько я мечтала есть всё, что хочу, и не смотреть на калорийность? Пожалуйста – мечта сбылась в полном объёме.

Для запеканки у меня практически всё было: творог, свежайшие яйца с яркими, как солнышки, желтками, мёд вместо сахара, соль, молоко – лучше не найдёшь, мелкая сечка, уже ни раз с успехом заменяющая мне манку, сливочное масло, вкус которого растекался на языке заливными лугами и закатным солнцем. Вместо изюма я добавлю мелко нарезанные сушёные сливы, а без ванилина легко обойдусь. С продуктами такого качества никакие ароматизаторы не нужны.

Творог я протирать не стала – на мой взгляд это совершенно лишнее действие. Смешала все ингредиенты, взбила деревянной лопаточкой. Надо бы сходить к кузнецу и заказать себе подобие венчика. Взбивать мне ещё много чего придётся. Да хоть то же масло! Это ведь редкий мазохизм, сбивать его в закрытом кувшине. Пока до нужной густоты дотрясёшь – руки отвалятся.

Впрочем, мне ли жаловаться, хорошо хоть этот способ знаю. Видела его в деревне, когда отдыхала у дальних родственников.

Выпекалась моя запеканка в печи, как и положено. Я попробовала первый кусочек и блаженно закрыла глаза. Если из родных химико-органических продуктов было очень вкусно, то из этих – язык проглотишь. Отъешь ум и откусишь пальцы! Надо срочно угостить Феню, теперь она – первая и главная ценительница моих кулинарных талантов. Главный дегустатор.