Текст книги "Ключ к счастью попаданки (СИ)"

Автор книги: Светлана Машкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 47

Ехать на ярмарку Пекас решил как можно раньше, ещё по темноте. Надо было не просто в числе первых продавцов добраться до города, но и занять хорошее место для торговли.

Дед приготовил на продажу свежее мясо, кур, яйца и овощи. Я – сыры, сметану, сливочное масло, которого здесь тоже не было, творог.

– Рядом будем стоять, – решил дед. – Мой товар обычный, такого на ярмарке будет пруд пруди, а твой – диковинный. Подойдёт покупатель поглазеть – чего-нито и купит у нас.

Чтобы не терять драгоценного времени, выезжать решили из дедова дома.

По пути к деду меня перехватил Савва. Грубо схватил за плечо, притянул к себе.

– Пусти! – дёрнулась я.

Савва молчал. Разглядывал меня так, словно впервые видит. Нехороший это был взгляд, липкий, вязкий, слишком откровенный.

– Вот ты какая стала, Улька, – выдохнул он. – Со мной, значит, всё дурой прикидывалась, глазищами испуганными смотрела, а тут нате вам! Решила первой красавицей на селе заделаться?

Я? Что он несёт? Да мне вообще неважно, кто тут у них в курятнике первая, а кто – вторая. Я – сама по себе. С местными девками общаюсь исключительно из вежливости, и то, если сами с вопросами лезут. Кстати, они меня за это не любят и считают задавакой. На игрища и посиделки с семками я тоже не хожу. Что там делать? Слушать, как Манька сохнет по Ваньке, а Ванька, змей-искуситель, хочет весной засватать Таньку? Ну очень интересно!

– Руки убери, – попросила я Савву.

За эти несколько месяцев я набрала немного мышечной массы и теперь была вполне сильной физически девушкой. Конечно, до кабанчика Саввы мне далеко, в кулачном бою точно проиграю. Но что мешает просто и быстро дать ему коленом между ног? Тем более стоит так удобно – ноги на ширине плеч, как говорил в колледже наш физрук.

Я подняла глаза к небу. Простите, великие боги, но ведь сам напрашивается!

– Ты, говорят, торговкой задумала сделаться? Деньгу сшибить? Так не таскайся понапрасну, кому твои глупости нужны.

– Тебя забыла спросить, – усмехнулась я.

Глаза Саввы опасно сузились. Он больно стиснул моё плечо и я, уже не раздумывая, приготовилась к удару.

– Савва! Савва! Вот ты где! – из-за угла выбежала его сестра с растрёпанной косой. – Пошли скорее, батька ругается! Надо порося колоть, а ты ходишь неведомо где!

Савва отпустил меня с явным сожалением. Я, с неменьшим сожалением, расслабила правую ногу. А как хорошо могло получиться. Я, Савва, пустая улица. Сразу бы все вопросы с ним порешали.

Весь вечер мы с Феней пекли её прекрасный хлеб. Это я придумала, хоть Феня и отбивалась.

– Кому он в городе нужен, Ульна? Тама такие лавки хлебные – мимо не пройдёшь. И булки, и плюшки, чего только нет. Кто на мой-то, серенький, польстится?

Но я была уверена, что желающие найдутся. К тому же я планировала провести дегустацию, а с ней без хлеба никак. Не на палец же сливочное масло намазывать.

Спать собрались поздно, но Феня сказала, что с ярмаркой всегда так напряжённо.

– Домой вернёмся и выспимся, – улыбнулась она.

Пекас почесал бороду, подумал.

– Феня, ты, пожалуй, завтра с нами не поедешь, – решил дед. – Чего тебя на телеге трясти в этакую даль?

– Ничё, потрясусь, я не глиняная, – беззаботно отмахнулась Феня.

Зря. Потому что дед уже принял решение.

– Мы разве не на санях? – уточнила я.

– Дорога хорошо укатана, снега немного. В сани, как в телегу, столько не нагрузишь, – объяснил дед и повернулся к Фене. – Ты дома. Опасно в твоём положении по зимнику кататься. Вдруг погода испортится, или колесо сломается – менять придётся. Замёрзнешь, там и до простуды недалеко.

– Пекас! – Феня умоляюще сложила руки на груди. – Хочешь, я два тулупа надену? Пуховый платок достану, тот, что матушка твоя на свадьбу мне дарила. Не замёрзну. Я на ярмарку хочу.

– Какая тебе ярмарка? Народищу тьма, толкаются, орут, за рукава тебя к прилавку тянут. Вдруг толкнёт кто тебя, или чем заденет?

Я усмехнулась – тогда дед тут же, не отходя от кассы, вколотит Фениного обидчика в землю. Тогда я буду его от посторонних прикрывать, чтобы свидетелей не было.

– Ничего со мной не будет. Все бабы беременные на ярмарку ездят, и никто ещё там не родил, – пыталась переубедить деда Феня.

Конечно, не родил! У Фени была первая беременность, и по всем вопросам она то и дело бегала к местной повитухе, специалистке по родам и здоровью женщины. Я, разумеется, таскалась с ней: Фене – как моральная поддержка, и для собственного интереса. Открытие, которое меня поразило до глубины души – в этом мире не было преждевременных родов! Если ребёнок в животе появлялся, то рождался он, как и положено, через девять месяцев. То есть любая беременность по умолчанию заканчивалась родами. Дальше, правда, могло всякое случиться, болезни и несчастные случаи здесь тоже были.

– Нет, Феня, не уговаривай, – строго сказал Пекас. – Ты не поедешь.

– Ыыыыыыы! – взвыла Феня. – Ыыыыыыы! Пекааааас! Ульна, за что он так со мной? Разве же я плохая жена? Или нерадивая какая? Или у меня похлёбка горелая? Ыыыыыы!

– Феня, Феня, ну чего ты ревёшь? – засуетился дед. – Я тебе бусы куплю, хочешь бусы? Или вот ещё, пряников медовых и заморскую фрукту! Ту, сушёную, какую ты в прошлый раз пробовала?

– Ыыыыыыы! Мне полотна надо, тонкого, мягкого, маленькому рубашонок нашить!

– Куплю!

– Я сама хочу выбрать! Ыыыыыыы! Пекаааас! Пекаааас! Сама хочу!

Для полной картины осталось добавить только стандартное «ты меня не любишь», но, вероятно, Фене мешало моё присутствие.

Я схватила вёдра и метнулась во двор. Какие у Фени, оказывается, мощные голосовые связки – её вой даже здесь слышно.

За водой решила прогуляться к общему колодцу, чтобы дать Фене время хорошенько обработать деда. У колодца никого не было – кто на ярмарку собирается, кто по домам сидит. Зато по улице шла Саввина мать. Что у меня сегодня, день встречи с их семейством?

Несостоявшаяся свекровь почему-то довольно на меня посмотрела, плюнула себе под ноги и пошла дальше. Странная женщина.

Дома Феня с Пекасом заканчивали последние приготовления. Разумеется, Феня ехала с нами.

Глава 48

Оба весёлых солнца только поднялись над горизонтом, когда наша, тяжело гружёная телега, доползла до городских ворот. Длинная очередь из таких же, как мы, желающих попасть в город, растянулась на полкилометра.

– Мы хоть к обеду войдём? – спросила я Феню.

– Не переживай, скоро там будем. Это ж разве очередь? Тут и ждать-то всего-ничего.

Удивительно, но Феня оказалась права. Меньше, чем через час, мы оказались перед пропускным пунктом, или как он здесь называется.

Пекас солидно сообщил, куда и зачем мы едем, откинул холст – показал наш товар. Вложил в руку стражника медяшку – цену за въезд одной телеги.

– Забери назад свои деньги, – неожиданно рявкнул стражник, который до этого момента казался мне вполне адекватным. – Это та самая блудница, которая сняла алую ленту? Как тебя зовут, девка?

– Ульна, – растерялась я.

– Точно! Ты и есть! Убирайтесь отсюда! В городе не нужны блуд и грязь, сюда не пускают испорченных девок!

Ой, можно подумать! Все городские женщины святы и непорочны, думают исключительно о молитве и о том, как угодить мужу! Неужели здесь весёлого дома нет? Никогда не поверю!

Но, даже если и нет – каким боком здесь я? Почему меня не пускают?

Оказалось, не пускают не только меня, но и Пекаса с Феней. В назидание другим, кто плохо воспитывает подрастающих девиц. Не особо церемонясь, стражник, подталкивая телегу древком копья, заставил нас съехать с дороги.

– Что это было? Пекас, ты что-нибудь понимаешь?

Дед расстроенно развёл руками.

– Вчера Савва с его мамашей, сегодня в ворота не пускают, – возмутилась я.

– Савва? – Феня от любопытства вытянула шею. – Ну-ка, рассказывай.

После моего пересказа вчерашних событий Феня поправила нарядный платок и сделала вывод:

– Их это работа, Ульна. У них в стражах родственник служит, вот и договорились с ним. Может, даже приплатили – яиц подкинули, курочку, мясца кусок. Для гадости-то, видишь, ничего людям не жалко.

– Я же жаловаться буду! Сама к господину пойду! Он меня под опеку взял, – возмутилась я.

– Пока ты до него доберёшься – ярмарка закончится, – вздохнула Феня. – И не одна – уже все знают, что граф в горную провинцию уехал, на границу.

Хорошо придумано. Потом, когда я всё-таки доберусь до графской защиты, уже ничего не докажешь, стражник же не признается, свидетелей я никогда не найду.

– Что же делать?

Как вариант, мы могли торговать прямо на дороге. На первый взгляд – вполне выгодное предложение. Не надо платить за въезд телеги, за место на ярмарке, за аренду прилавка, если нужен прилавок. Вставай на обочине и раскладывай товар.

– Хоть три дня будем торговать – всё равно даже половину не продадим, – вздохнул Пекас. – Доверия к нам нету, понимаешь, Ульна? Почему на ярмарку не поехали, чего боимся? Может, товар плохой, или людей обманываем, обвешиваем да обсчитываем.

Понятно, дорога не вариант. Мне и самой не хотелось раскладывать сыры рядом с трясущимися санями и телегами. Лошади, грязный снег из-под колёс, полозьев и копыт – сплошная антисанитария.

Руки стали замерзать, и я сунула их за пазуху своего мехового кожуха.

Храмовая печать! Как я про неё забыла?

– Поехали в город, – сказала я деду.

– Не пустят же.

– Ещё как пустят, – уверенно заявила я.

Пришлось отстоять ещё одну очередь. У ворот я спрыгнула с телеги, подошла к стражнику и сунула ему под нос печать храма.

– Ты чего творишь! – возмутился он.

– Это ты что себе позволяешь? Храмовую торговлю в город не пускаешь? Так, значит? Думаешь, нет на тебя управы? Я отсюда сразу к жрецам поверну, пусть объяснят тебе, самому высокоморальному, кого ты в ворота не впускаешь!

Стражник икнул, судорожно вздохнул и уставился на печать. Наверное, такую или похожую он видел не раз, потому что сомнения стражника не посетили. Зато посетил настоящий страх.

– Простите, простите, люди добрые, – запричитал стражник. – Идите, торгуйте, да не отвернутся от вас великие боги.

– Смотри, как бы от тебя не отвернулись за то, что по-родственному клеветникам помогаешь, – добила я стражника.

Мы неторопливо и гордо въехали в ворота. Медяшку дед сэкономил – оказывается, те, кто торговал своим и храмовым, от налога за въезд освобождались. Мало того – за место на ярмарке тоже не пришлось платить. Только за прилавок, без которого мне не обойтись.

Пока Пекас ходил устраивать на постоялом дворе нашу лошадку и телегу, мы с Феней споро разложили товар. Что-то на земле, что-то на широкой лавке, которую привёз с собой запасливый дед, остальное – на прилавке.

Я красиво уложила сыры, нарезала на кубики хлеб, сыр всех видов, отдельно поставила мало для пробы.

Феню проинструктировала заранее, ещё дома. Более того – мы с ней даже немного порепетировали. Чтобы хоть сколько-нибудь сохранить санитарию, Феня будет раздавать пробники большой деревянной ложкой. Другой, маленькой – намазывать масло на хлеб.

Мы долго думали, какую поставить цену. Я хотела сделать подешевле, но Феня с дедом доступно объяснили, что терять свою выгоду и не ценить свой труд – большая глупость.

Спорить я не стала. Чего-чего, а коммерческой жилки во мне, боюсь, нет. Никогда в жизни я ничем не торговала, разве что в детстве играла в магазин.

Маленькая головка сыра теперь стоила две медяшки. Большая – три, покупать её было выгоднее. Сыр с добавлением копчёностей (да простят меня настоящие сыровары) был самый дорогой – четыре медяшки. Кусок масла, довольно приличный, я оценила в шесть медяков. Это очень дорого, но и молока на него уходило много. После снятия сливок делать сыр из такого молока не было смысла, оно шло у меня на блины и в корм скотине.

Первые покупатели уже ходили, приглядывались и принюхивались. К нам подошла семья – муж, жена и двое мальчишек. Феня сразу предложила им сыр на пробу.

– Вкуснота какая! – восхитилась женщина. – Давай купим? Ещё яичек мне надо, овощей возьмём, и куру, вон ту, пожирнее!

Не успела Феня собрать товар, как в нескольких метрах от нас заголосила торговка.

Глава 49

– Сюда, сюда, мои хорошие, идите! – верещала она. – У меня яички крупнее! Курочки жирненькие, на зерне да на травушке выращены! Ко мне идите. Мой товар лучше! Мальцы, хотите пряничек?

Мужчина растерянно молчал, зато мальчишки уже перебежали к другому прилавку. Женщина всплеснула руками и пошла за детьми, мужчина подтянулся туда же.

Нормально у нас первого покупателя увели! Прямо из-под носа, можно сказать!

Феня вздохнула:

– Здесь так. Кто громче орёт и бойчее зазывает – того и торговля. Погоди, придёт Пекас, попросим его, чтобы народ подзывал. Правда, с ней, – Феня кивнула в сторону конкурентки, которая успешно втюхивала семейной паре жирное мясо, – ему не тягаться.

– Постой немного, Феня, я быстро. Пробегусь по кругу.

Я в самом деле быстро вернулась – достаточно было беглого осмотра, чтобы понять, что одна дегустация не даст никакого результата. Покупателя надо привлекать голосом либо броской рекламой. Рекламу придумаю в следующий раз, у меня для этого будет время, а сегодня придётся подрать горло. Не охрипнуть бы.

Увидев, как в нашу сторону приближается аж целая компания молодых девушек, я набрала полную грудь воздуха и заголосила.

– Сюда, девицы, сюда, красавицы! Угостим вас едой невиданной, заморской! От такой еды, где красотке надо – быстро растёт-прибавляется, пышность на дрожжах поднимается!

Сама не знаю, как у меня получилось выдать такой экспромт, но девушек проняло. Тем более, я практически не соврала – если есть мою молочку, да с Фениным хлебом, туда же деревенские яйца и мясо – все стратегические места быстро увеличатся в размере. Тут главное – ни в чём себе не отказывать.

Девушкам больше всего понравилось масло, но не купили из-за цены. Пусть. У меня всё равно его мало, если не продам – сами съедим. Зато взяли сыров, творога, и дюжину яиц.

– Мы бы и хлеба вашего купили, не осталось? – спросила одна из них.

Я, довольно косясь на Феню, вытащила из чистой холстины каравай.

– Целый или пополам порезать? – как заправская продавщица, спросила я.

– Весь, мы съедим, – ответили девчонки.

После них я переманила у конкурентки пожилую пару. Потом она у нас – солидную дамочку, по виду вполне обеспеченную. За дамочкой шла служанка с корзиной, и это было особенно печально. Сколько всего дама могла купить!

Конкурентка легко привлекала к себе покупателей с детьми – у неё, вероятно специально, были припасены простенькие дешёвые сласти. Маленькие прянички, плоские румяные кусочки, похожие наше печенье. На будущее я решила прихватить идею. А что? Как говорят в моём мире – идеи витают в воздухе. Это значит, что если у тебя кто-то идею приватизировал, то он не виноват и вообще ты сам дурак.

А пока нарезала хлеб тонкими треугольниками, сверху немного масла и колечко отварного яйца. Яиц Феня с собой сварила много, вот и пригодились. Подумала и положила на каждый по кусочку грибного сыра и тонюсенький пластик копчёного мяса. Попробовала – вкуснота необыкновенная.

Теперь, стоило показаться покупателям с детьми, я орала так, что у самой закладывало уши:

– Сюда налетай, бутерброд поедай! Денег нам не надо – была бы вам отрада! Угощайся вкусно, слушай сказки устно!

Феня от моего экспромта хохотала и держалась за живот. Пекас чесал бороду и довольно улыбался, потому что ничего так не привлекает людей, как возможность халявы.

– Ульна, чего за бутерброд у тебя? Какое чудное слово придумала. Сказку ты, что ли, будешь рассказывать? – веселилась Феня.

Я отмахнулась: потом разберёмся со сказками, просто я другой рифмы не придумала. Сейчас главное – чтобы покупатель пошёл к нам. Чтобы не лишиться голоса, пару раз я пила сырые яйца. Не самый, наверное, лучший способ, но я всё равно не знаю другого.

Конкурентка сдалась к обеду.

– Слышь, девка, давай, что ли, по-хорошему договоримся, – предложила она. – Раз – ты зовёшь, раз – я. По очереди.

– Мне и так неплохо, – нагло улыбнулась я.

Потому что нечего моих потенциальных покупателей пряниками заманивать!

– Дык я того, скажу тебе, у кого сласти беру. Пекарь лежалые дёшево отдаёт, ему всё лучше, чем даром – какая-то медяшка.

Покупать сласти я не собиралась, но секрет конкурентки выслушала. Так, на всякий случай. И согласилась, что если два человека хотят договориться, то это завсегда лучше, чем отбивать клиентов друг у друга. Горло, опять же, целее будет.

Нам с Феней тоже хотелось прогуляться по ярмарке. Купить ткани, посмотреть, что интересного продают в нарядных рядах.

Нарядные ряды были предназначены только для заморских купцов. Я про них много от Фени слышала. Именно там она попробовала потрясающе вкусный сухой фрукт, название которого не знала. Фрукт оказался довольно дорогой, и Пекас зажал на него денег. Но это было в прошлом году – в этом Феня могла просить всё, что душа пожелает.

Оставлять торговлю на деда я не боялась – шла она с переменным успехом, и я уже смирилась, что часть товара придётся везти назад. Хоть что-то купили – уже хорошо. Сегодня у меня был шанс вернуться домой совсем без выручки. Радовало, что товар деда шёл довольно бойко, заметно лучше, чем на соседних рядах. Покупателей Пекас не обижал. К двум дюжинам яиц докладывал ещё парочку, как он говорил – на развод. Овощей отмерял с горкой, мясо позволял выбирать самим и либо чуть повышал, либо понижал цену, в зависимости от качества. Короче, учиться мне у него ещё и учиться.

– Куда? – заволновался дед. – А если обидит кто?

– Деда, мы сами кого хочешь обидим, – заметила я.

Где-то в центре торговой площади несколько раз ударили в гонг. Или в желязяку – я не видела.

– Скоморохи! – восторженно взвизгнула Феня. – Пекас, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Сейчас представление начнётся!

Наверное, представление скоморохов было для деревенских таким незабываемым событием, что дед не смог отказать. Раз десять пообещав не лезть в первые ряды и держаться особняком, не раскрывать рты, не подходить к гадалкам и нищим, мы, наконец, вырвались на свободу.

Глава 50

На импровизированной сцене уже повесили занавес. Народ вокруг волновался, грыз семечки, переговаривался и высказывал предположения, какую историю в этот раз покажут скоморохи.

– На прошлой ярмарке божественное было, я до конца досмотрела. Милота и благость, маменьке моей очень понравилось.

– Ой, да скукота ваши притчи, про битвы бы показали, про богатырей.

– Хоть бы раз детскую сказку сделали, вон детей сколько!

На сцену вышел конферансье – люди притихли.

Местный конферансье отличался от привычного мне отсутствием смокинга и наличием фигуры атлета. Высокий, красивый, молодой мужчина, шерстяное полотно свободной рубахи не скрывает, а показывает отлично развитую мускулатуру. Я зябко поёжилась.

– Он тут главный, это его скоморохи, – шепнула мне Феня. – Потом, после представления, он подковы будет гнуть и гири кидать. Ещё мальчишки будут выступать – гибкие, того гляди сами себя верёвкой завернут. Медведь у них раньше был, да, говорят, помер от старости. Зато теперь есть собачки учёные, ой, какие смешные – умора!

– Феня, разве бродячие артисты выступают зимой?

– Конечно. Когда, как сегодня – не сильно холодно. Что они есть будут, если до весны дома просидят? Да и есть ли у них дом?

Занавес дёрнулся, опасно затрещал, но всё-таки разъехался в разные стороны.

По сцене гуляли, подпрыгивали и изредка скромно обнимались парень и девушка. Девушка в пышном платье и с маленькой короной на голове, парень – в простой рубахе, штанах и войлочной шапке, украшенной сухими колосьями. Вместо декорации висело что-то, напоминающее большой современный плакат. На нём довольно талантливо нарисован луг и несколько коров.

Хозяин представления, вероятно, не слишком надеялся на игру актёров и интеллект зрителей, поэтому лично объяснял всё, что происходит на сцене.

– Увидела юная принцесса красавца-пастуха, и он пригласил её погулять по лугу. И так хорошо было им на лугу, что принцесса забыла все свои печали и полюбила пастуха. Пастух тоже влюбился в принцессу! Но смогут ли они быть вместе?

Культурист-хозяин обворожительно улыбнулся, окинул довольным взглядом зрителей, и почему-то, зацепился на мне. Наклонил голову, картинно вытянул руку в сторону сцены. Да смотрю я, смотрю! Восхищаюсь! Чего тебе ещё надо?

– Пастух понял, что теперь без принцессы он не сможет прожить и дня! Принцесса тоже не могла расстаться с любимым, она не хотела возвращаться во дворец.

Феня горестно вздохнула. Беременность сделала её на редкость сентиментальной.

Дальше влюблённых, разумеется, разлучили. Страдали они по отдельности: принцесса – в башне замка, пастух – в его подвале, за решёткой. Принцесса надела маску со слезами и опущенными уголками губ, пастух – маску душевных страданий. Во всяком случае, так я квалифицировала грубо нарисованное перекошенное лицо.

Зачем им вообще маски? Если они артисты, то уж горе и радость должны изобразить без всяких уловок.

Зрители, а особенно зрительницы, сочувствующе охали и готовились к финалу. Который, кстати, для меня был неожиданным: из замка принцессу похитил дракон. Вероятно, пастух в том королевстве был единственным мужчиной, потому что спасать принцессу отправили его. Закончилось всё, разумеется, свадьбой и великой любовью. Нет, я понимаю, что это сказка, но выдать принцессу за пастуха?

После представления мы с Феней ещё немного посмотрели на скоморохов, и она потянула меня в нарядные ряды.

Это был средневековый восточный базар! Специи, ткани, посуда, фрукты, мебель и даже одежда. Украшения, от которых рябило в глазах. Кольца, серьги, браслеты со звенящими подвесками и диадемы с цветными камнями – всё очень красивое и очень дорогое.

Покупатели здесь ходили обеспеченные, дорого одетые. Женщины обязательно в сопровождении если не мужчин, то парочки слуг. Мы с Феней выглядели довольно бедненько на этом празднике жизни, несмотря на то, что вырядились в лучшие свои наряды. Из-под чистеньких меховых кожухов, украшенных вышивкой, выглядывали наши яркие цветные платья.

– Пошли, фрукту покажу, – Феня повела меня к прилавку с восточными сладостями.

Кое-что я узнала. Инжир, который так понравился Фене, сладкие куски чак-чака, халву, рахат-лукум, орешки в меду.

Пока Феня выбирала и приценивалась, ко мне подошёл хозяин скоморохов. Нежно подхватил под локоток, наклонился, словно разглядывая моё лицо.

– Могу я угостить тебя чем-нибудь? Давай присядем? Вон там отличные напитки продают, уверен, ты такие никогда не пробовала, – заворковал он.

Ага, как же, уже побежала! Я не отойду от Фени, хотя бы потому, что на самом деле за ней присматриваю. Напитками можешь тоже кого другого соблазнять! Знал бы ты, красавчик, сколько я за сорок лет всего перепробовала, пока жила в своём мире! Только вариантов кофе с десяток, не считая горячительных жидкостей, которых у нас вообще не знаю сколько видов. Нет, все, конечно, я не дегустировала, но уж явно побольше, чем думает самоуверенный культурист.

Кстати, что ему от меня нужно?

– Ты очень, очень красивая девушка. Никогда не видел таких красавиц и таких необыкновенных глаз. Скажи, ты не засватана?

– Нет!

– Какое счастье! – культурист прижал руки к груди. – Такая красота не должна сидеть в избе и кормить кур. Она должна покорять мир! Хочешь, я дам тебе главную роль в моём спектакле?

– Нет. Не хочу.

– Почему? – удивился он.

Сказать, что мне не понравился его спектакль? Зачем расстраивать человека?

– Просто не хочу.

– Какой у тебя голос! Музыка, а не голос! Как тебя зовут?

Что пристал, вообще? Стою, жду Фенечку, никого не трогаю, не надо меня вашей убогой сценой заманивать!

– Послушай, милая девушка, – голосом змея-искусителя начал культурист. – Ну что ты увидишь в своей деревне? Твоя жизнь пройдёт между колодцем, полем и хлевом. Что ты увидишь, кроме коровьих лепёшек, тяжёлой работы и сопливых детей? Со мной ты увидишь мир! Увидишь наше королевство и множество соседних. Мы свободно переходим границы, путешествуем из одной страны в другую. Знаешь, я хочу создать новую программу и отправиться за море. Ты никогда не увидишь море, если откажешься.

Скорее всего, он прав. Что, собственно, меня держит?