Текст книги "Ключ к счастью попаданки (СИ)"

Автор книги: Светлана Машкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 63

Я опасалась, что гардеробная будет заперта на ключ, но зря – дверь легко открылась. Эх, даже тут мой ключик не нужен – никаких загадочных замков.

Небольшая, по меркам замка, довольно пыльная комната. Один на другом стоят пузатые сундуки, но я сразу обратила внимание на старый, широкий, с высокой спинкой деревянный стул в дальнем углу.

Повернулась к графу и приложила палец к губам.

– Что нам здесь надо? – тихо спросил он.

– Садитесь на стул, ваше сиятельство, и слушайте. Хотя нет, сначала я на него залезу!

Я скинула башмаки – теперь у меня были удобные, мягкие башмачки из отлично выделанной кожи, встала на стул и внимательно огляделась. В комнате было темновато, свет падал из единственного узкого окна, но я смогла заметить жестяную заслонку. Пыльная, грязная, она почти сливалась цветом со стеной гардеробной.

Отодвинула заслонку и прислушалась. Из отверстия раздавались знакомые голоса.

– Ты видела всё своими глазами? – спросила графиня.

– Да, ваше сиятельство. Эта бесстыжая девка просто повисла на шее у графа Венсана. Его сиятельство был очень растерян и хотел, вероятно, оттолкнуть Ульку, только не успел. Она впилась в него губами!

Я захихикала, прижимая ладошку ко рту. Однако! Хороший пример того, как можно исковеркать информацию. Я, конечно, не образец целомудрия и скромности, но на графа точно не прыгала.

– Мерзавка, – рявкнул граф, и теперь я прикрыла рот ему.

– Тише. Не думаю, что нас услышат, но всё равно тише, – попросила я.

– Слуховая труба! – прошептал граф. – В моём замке! Как ты догадалась?

– Горничная сказала, что госпожа Манака всегда всё про всех знает, очень сложно что-то от неё скрыть. Мол, не смотри, что в комнате нет никого, кроме нас, и дверь плотно прикрыта – она всё равно узнает. Я сразу подумала, что экономка подслушивает. Скорее всего, через слуховую трубу.

– Ульна, где ты, деревенская девушка, полная сюрпризов, могла узнать про звуковую трубу?

Где, где… Лучше тебе не знать! На экскурсии в старом, даже древнем, храме. Кроме слуховой трубы, там был ещё слуховой угол. В старые времена властьдержащие тоже хотели знать, о чём шепчется за их спинами народ. Где ещё пошептаться, как не в храме, в самом дальнем углу? Попробуй пойми, что вы там обсуждаете: новые налоги или житие святых.

Только в другом углу, противоположном и тоже далёком, стоял человек, который слышал каждое слово. Нас, гостей города, архитектурная хитрость очень впечатлила.

Так что слуховая труба – это вообще цветочки. Каким должен быть проект здания, чтобы создать прослушку в его углах?

– Стоит проверить остальные гостиные и, главное, ваш кабинет, – посоветовала я. – Это уже сами, ваше сиятельство.

– Наедине зови меня Венсан, – прошептал граф. – Ульна, моя маленькая-большая Ульна… Только я знаю, что ты – волшебство и чудо, подаренное мне великими богами. И моё наказание за грехи.

Вот, значит, кто я. Зачем было пугать? Интересно, чем довольно молодой граф успел нагрешить, раз ожидает наказания? Неприличными мыслями о деревенской девчонке? Не верю, что боги будут за такое карать – любовь и привязанность не грех.

Не знаю, сколько бы мы ещё целовались в сумерках гардеробной, если бы не услышали, что графиня отправила горничную за Венсаном.

Уехала я практически незамеченной – во дворе суетились с очередной уборкой слуги, Манака гоняла горничных в левом крыле замка. Жаль, что не получилось сегодня ни одной двери проверить своим ключиком, ну да ладно. В следующую встречу я расскажу о нём графу, и мы вместе пойдём искать мой волшебный замОк. Главное, не обниматься в каждой комнате, а то точно спалимся.

Дома озаботилась праздничным меню.

Для графских гостей я решила приготовить творожную запеканку с сухофруктами. Свежих ещё не было, но Феня, хозяйственная, насушила прошлой осенью несколько корзинок слив, яблок и груш. Хранились они хорошо и вполне заменяли привычный в моём мире изюм.

Сделаю три вида запеканки с разными фруктами, украшу взбитыми сливками.

Вторым изысканным блюдом хотела приготовить «булочки шу». Я любила их нежно и могла съесть сколько угодно, а здесь, учитывая свежайшие яйца и жирные сливки, должно получиться просто потрясающе. Только времени много займёт, а сливки – продукт нежный, скоропортящийся. Делать заранее нельзя – в погребе хоть и прохладно, но всё рано есть опасность, что испортится. Ещё неизвестно, как пирожные перенесут дорожную тряску. Вдруг сливки осядут?

Пожалуй, вторым блюдом я приготовлю простенький тортик. Для бисквита – яйца, мука и мёд. Для крема протру творог через сито, добавлю немного мёда и сливок.

Украсить смогу с помощью простого кондитерского мешка. Конечно, до тортов моего мира, которые порой выглядели, как произведения искусства, ему будет далеко, зато вкусовые качества однозначно лучше. Впрочем, думаю и внешний вид доставит гостям удовольствие – ничего подобного они ещё не видели.

Я даже насадку на кондитерский мешок сделаю – вырежу из коры. Постараюсь, чтобы графиня смогла удивить своих гостей по полной программе. Только бы после всего они не потребовали от меня рецептов. А то и чего похуже – меня саму. Ладно, не буду бояться – рабства здесь нет, а от всего остального Венсан меня защитит.

Готовила я для своего мира неплохо, а уж для этого – исключительно хорошо.

Может, мне перебраться в город и открыть кондитерскую? Конечно, лучше бы перебраться туда вместе с графом Венсаном, но я старалась думать о нём как можно реже.

Получалось плохо. Мысли то и дело перескакивали на наши едва зародившиеся отношения, у которых нет будущего.

Теоретически простолюдинка может стать женой благородного, но ещё не известно, решится ли его сиятельство предложить мне брак. Он кажется мне глубоко порядочным и серьёзным, но не будем забывать, что я для него – всего лишь необычная деревенская девка, способная быть забавной и удивлять.

Даже если все звёзды сложатся – графиня не даст согласия на брак.

Не могу её осуждать. Я бы тоже не дала, понимая, что за этим последует. Великие боги осудят и не примут неравный брак. У меня никогда не будет детей, но Венсану придётся ещё хуже – графский род Эрган Блюс прервётся, ведь он единственный сын. Может, какое-то время мы и будем счастливы, но понимание неправильности и недопустимости нашего брака быстро отравит существование нам обоим.

Готова ли я оскорбить великих богов, графиню, которая не сделала мне ничего плохого, близких людей, общественное мнение? Готова ли остаться бездетной, мучиться болезнями и, возможно, умереть молодой?

И тут меня осенило!

Глава 64

Моя мать! Моя мать рано умерла! И её мать тоже! Не потому ли, что они прогневили великих богов? Только чем – непонятно. Никто из них не был замужем за благородным. Мой отец – сын крестьянина, мать – крестьянская дочь. Что такого они сделали, что вызвало наказание?

Жаль, теперь я никогда не узнаю их тайну. Или попробовать?

На следующе утро я отправилась на место, где стояла когда-то, очень давно, изба моих родителей. Пекас, укоризненно вздыхая, как мог, объяснил мне дорогу.

– Всё одно не отыщешь, я уж и сам не найду, – сказал он. – Столько лет прошло, всё заросло-заровнялось! Вона, глянь за домом, видишь кусты?

– Вижу.

– Лет пять назад у меня там яблоня росла, одной зимой замёрзла, пришлось спилить. Угол тот в тени, солнышка мало, а у яблони крона была – что шапка. Так там даже трава под ней не росла. Не стало яблони – гляди, сколько всего вымахало.

В самом деле, в углу росли высокие ягодные кусты, из земли густой щёткой пробивались трава и крапива. Всего за пять лет.

– Всё равно хочу посмотреть.

– Иди, раз приспичило, – согласился дед. – Иди до кривой сосны, там увидишь тропку – сворачивай на неё. По тропе до ручья, а потом вверх, против течения. Пройдёшь березняк, увидишь болото. Как только почувствуешь, что земля под ногами хлюпает – переходи ручей.

– Он мелкий?

– Редко по пояс разливается, после затяжных дождей, – объяснила Феня, которая, конечно, не могла не присутствовать при разговоре.

Куда же без неё! Скорее бы родила и малышом своим занималась, а то опять взялась мою личную жизнь устраивать. То одного парня нахваливает, то другого. Но, надо отдать ей должное – когда ко мне посватался зажиточный вдовец из соседнего села (накаркала-таки Фенечка, уже из других сёл женихи потянулись, как олени на водопой), Феня не позволила деду попытаться меня уговорить.

– Ты чего придумал, Пекас? Молодую девку, мало того, что за старика, так ещё и с детями! – возмутилась она.

– Какой он старик? – обиделся Пекас. – Помоложе меня будет.

– Всё равно не отдавай нашу Ульну! Муж потрёпанный, дети – чужие! Ульна им ни свет ни заря кашу станет варить, а любить они всё равно мамку родную будут, хоть той и на свете нет. Пекас, даже не думай – не благодарное это дело.

В чём-то Феня права, но, если бы вдовцом с детьми был граф Венсан – ни минуты бы я не раздумывала.

– Как ручей перешла – так и топай, никуда не сворачивай. Но смотри – если солнышки за верхушки деревьев перевалили, а ты ещё не дошла – значит, прошла ты нужное место, и никому его боле не найти. Дуй домой, а то по темноте искать тебя придётся.

То есть, искать меня при свете дня – это ещё ничего, да? А ночью – препротивное занятие?

Я нашла это место. Добралась до поляны и вдруг сердцем, душой, каждой клеточкой своего тела почувствовала, что пришла. Присела на поваленное дерево, осмотрелась.

Это здесь. Здесь стояла изба, в которой мы жили. У мамы был огород, но теперь, конечно, лес занял всё свободное пространство. Только поляна, почему-то, осталась нетронутой.

Я сползла со ствола на землю. Легла, прижалась щекой к земле, раскинула руки и обняла место, где мои близкие были счастливы. Недолго, всего несколько лет, но я знала – за каждый прожитый вместе день они благодарили великих богов.

Что было со мной дальше, я так и не поняла. Сон? Нет, я не спала и слышала, как шуршит в траве мелкая зверушка. Видение? Наваждение?

Я словно вернулась в тот день, снова стала маленькой девочкой, но маленькой – только телом. Умом я всё та же взрослая Ульна.

На мне рубашка из тонкой ткани, расшитая причудливым узором. Сверху – короткая туника, украшенная цветной лентой. Надо же, как красиво мама меня одевала, наряжала свою доченьку.

Волосы, тогда ещё не длинные, перетягивала плетёная тесьма.

Я жду маму, но она всё не возвращается. Мне холодно, я хочу есть и знаю, что еда может быть в печке. Подставляю свой стульчик и кое-как, с трудом, отодвигаю тяжёлую заслонку. Я не вижу, что в печи, пытаюсь найти чугунок с кашей, вороша серые, будто присыпанные пылью, угли.

Несколько таких угольков падают на пол, тлеют, красиво светятся. Я знаю, что они горячие и на всякий случай отхожу подальше. Появляются искры, ярким факелом вспыхивает плетёный из сухой травы половик, огонь переходит на стоящую рядом лавку. Мне становится страшно и жарко. Тяжёлую дверь я открыть не могу, но зато легко вылезаю в небольшое оконце. Отбегаю в сторону и громко плачу.

Моё сознание опять переносится. Теперь я вижу, как страшно булькает жижа на болоте. Громко, жутко, несколько раз. Я понимаю, что трагедия уже произошла – рядом медленно погружается в болото мамина корзинка, полная трав.

Я кричу от страха и горя и прихожу в себя.

– Я всё поняла, мамочка, – шепчу я. – Ты меня не могла бросить, я всегда это знала. Но изменить обстоятельства ты тоже не могла.

А ещё я поняла, почему мать не захотела вернуться в деревню. При её красоте пришлось бы рано или поздно принять очередное брачное предложение и надеть на руку алую ленту. Но моя мама не хотела больше быть ничьей женой.

Назад я плелась медленно, нога за ногу.

Теперь я знала, почему стала сиротой, но не знала главного – за что великие боги наказали моих близких. Не получится ли, что их проклятие передалось мне?

Если да – можно смело выходить замуж хоть за первого встречного, всё равно долго не проживу. Главное – не рожать, чтобы не оставить своего ребёнка без матери.

Дойдя до села, я решила, что замуж всё равно не пойду – пусть немного, но ещё проживу свободной. Не очень счастливой, учитывая мои новые знания, но зато не придётся ни с кого снимать вечерами сапоги. Милый обычай, кто его выдумал? Мужчины, кто же ещё.

Во дворе меня встретил взволнованный дед.

– Ульна! Где ты ходишь? Помогай скорее, – прошептал он бледными дрожащими губами.

– Что случилось?

– Феня рожает! В доме она, с повитухой и Гринкой!

– Мне что делать? – растерялась я.

– Молиться! – выдохнул Пекас.

Так долго я не молилась за всю свою жизнь. Но, слава великим богам, они не оставили Феню своей заботой – к рассвету, с первыми петухами, она родила крупного горластого мальчугана.

– Громкий какой у нас сынок, – умилялся Пекас. – Всех петухов переорал.

Да уж, повышенная голосистость малышу явно досталась от матери.

Глава 65

По обычаю, после родов Феня сорок дней не выходила со двора. Пекас держал ворота закрытыми, землю под забором по всему периметру двора я посыпала сухой полынью.

Считается, что именно эти сорок дней самые опасные для матери и ребёнка, поэтому никаких гостей пока не зовут, даже самых близких родственников.

Если бы у Фени были старшие дети, то на этот период они бы жили у кого-то из близких.

Обычай мне понравился – мать и ребёнок после родов очень слабы, а так они хоть немного, но защищены от вирусов и инфекций.

Полынь рассыпалась для того, чтобы отгонять злых духов. Духов, всяких-разных, было много (лесной, болотный, полевой, каменный и ещё какие-то, я не пыталась запомнить), и все они хотели прикоснуться к новой жизни, чтобы напитаться силой. После сорока дней им уже ничего не светило – великие боги брали новорожденного под свою защиту. А пока младенца защищали люди – я щедро раскидала приготовленную Феней заранее полынь, подумала и добавила свежей – не помешает. Чтобы, значит, не одна гадость во двор не просочилась!

Пока Феня с ребёночком отдыхали и приходили в себя, народ готовил подарки новорожденному и его отцу. Да, отцу, а не матери! Ей перепадут только приятные мелочи от самых близких женщин, а отца поздравляли с рождением сына.

Увы, девочки в этом мире особо не ценились. Их растили, одевали, приучали к домашней работе и ремёслам, изначально зная, что, по большому счёту, толку в хозяйстве от них не будет. Когда девочка вырастет и станет вполне самостоятельной работницей, её тут же выдадут замуж. Ещё и приданое придётся дать – без него никак.

Приданое давали все, даже самые бедные семьи. Впрочем, особо бедных здесь не было, во всяком случае никто не голодал и не ходил раздетым.

Если, на беду родителей, в семье было много девочек, с приданым помогало «обчество», как говорил дед. Общий кошелёк, в который все скидывались два раза в год, хранился у старосты. На эти деньги чинили колодец на площади, подсыпали дорогу, отсылали подношения жрецам и, при необходимости, собирали приданое бедной невесте.

После сорока дней Пекас планировал устроить застолье и подошёл к вопросу серьёзно. Столы на весь двор, гулянка – до последнего посетителя.

Дед готовился к празднику, а я готовила подарки Фенечке. Кроме двух платков – разумеется, с голубями, куда же без них, купила несколько отрезов ткани для неё и малыша, цветные нитки для рукоделия, мягкой кожи. На башмачки Фене и малышу, когда он начнёт ходить.

За заботами время пролетело, я едва успела приготовить кулинарные изыски, которые обещала графине.

В этот раз кучер приехал на, хоть и простенькой, но довольно просторной карете. Вместе с дедом мы загрузили продукты, и я отправилась в путь.

В этот раз я ехала в замок королевишной. В новом, цвета спелой пшеницы, платье, с широким поясом и маленькими пуговками на спине. По подолу платье было украшено скромным, кофейного цвета, рисунком-вышивкой. Вышивала, конечно, не я. Запасливая Феня зимой специально расшивала готовые, разной ширины, ленты, чтобы потом украсить ими одежду.

Косу я заплела в «щучий хвост», на плечи накинула тонкую кружевную косынку. Тоже, естественно, Фениного производства.

По жаркой погоде чулки опять надевать не стала (Феня не видит этакого распутства!). Кожаные туфельки у меня мягкие, ноги не натрут, а тонких чулок здесь не предусмотрено, только тёплые, из колючих шерстяных ниток.

В замке я доверила слугам выгрузить сыры, остальное сама отнесла на кухню. Пекас специально сделал мне многоразовые ящики и корзины с крышкой, чтобы транспортировать нежный товар.

– Ладина, мне нужны подносы. Большие и поменьше, такие, чтобы на стол поставить не стыдно, – сказала я поварихе.

– На доски пока сложи, – та недовольно кивнула на разделочные доски.

Выглядели они чистыми, но кто поручится, что Ладина не резала на них чеснок, лук или зелень? Мне не надо, чтобы десерт пах мясными приправами!

– Нет, сразу в посуду, которую на графский стол понесут, – заупрямилась я.

Если не даст посуды, придётся разговаривать с графиней.

Ладина, вероятно, поняла мои намеренья, и прикрикнула на помощников, чтобы поторопились.

Когда я вытащила свои изделия из ящиков и корзин, народ в кухне тихо ахнул. Я аж загордилась собой – так приятно было смотреть на их вытянутые лица.

Ещё бы! Первую запеканку я украсила сбитыми сливками с добавлением морковного сока. Получился очень приятный цвет. В крем для второй выжала немного салатной травы, по вкусу напоминающей шпинат – получился зелёненький крем. Третья украшена кремом с соком свеклы. Все вместе запеканки выглядели по-настоящему празднично. С тортом я тоже постаралась. Крем у него был заварной, с добавлением молотого лесного ореха. Жаль, какао здесь нет ни в каком виде, очень я шоколад люблю.

Ладина два раза обошла стол, принюхалась и причмокнула губами:

– Мастерица ты, Улька, каких поискать, – нехотя признала она.

– Ульна, – тихо исправила я.

Ладина посмотрела мне в глаза, кивнула. Потом молча взяла со стены чистый фартук и протянула мне. Признала равной?

Что, мы не будем враждовать? Ты не станешь делать мне гадости, а я в ответ не отоварю тебя вон тем огромным половником? Надеюсь, ты не передумаешь, потому что мне совсем не хочется разборок.

Глава 66

Я повязала фартук. Чистый, белый, но мне длинноват, на кого-то более высокого шили. Зачем нужен фартук до самого пола? Впрочем, на кухне все такие носили, и я тоже буду. Один день потерплю, хоть он и мешается под ногами.

– Её сиятельство должна попробовать, – предупредила кухарка.

Я это предусмотрела и от каждого изделия заранее отрезала тонкий пластик и смазала кремом. Выложила свои пробники на тарелку, протянула Ладине.

– Сама неси, – сказала та.

Сама так сама, в сопровождении горничной я пошла в покои старой герцогини.

– Её сиятельство в мастерской, – объяснила горничная, поворачивая к винтовой лестнице.

Мастерская оказалась на третьем этаже. Небольшая угловая комната была наполнена светом. Ещё бы – на двух стенах по три высоких окна.

Судя по большому куску канвы, свисающему с пяльцев, графиня вышивала что-то объёмное

– Ульна! Ты вовремя, – обрадовалась графиня. – Проходи, я с удовольствием попробую твои изделия.

Я сделала шаг, наступила на дурацкий фартук и закачалась, как тростинка на ветру. В голове крепко зацепилась одна мысль – я не могу уронить выпечку!

Несколько секунд я балансировала, стараясь не завалится вперёд или на бок, но всё-таки завалилась. Я шлёпнулась на попу, подол широкого платья задрался до живота, зато я не выронила поднос и продолжала держать его на вытянутых руках.

Хорошо, что за прожитое здесь время, я наела себе очень даже приличное мягкое место. Прежними костями об пол приложиться – мало не покажется. Ещё и сломать чего-нибудь можно.

– Ульна! – графиня всплеснула руками и ринулась ко мне. – Ну как же ты так неосторожно?

Она взяла поднос, поставила его на низкий столик и вдруг замерла.

– Что это на тебе? – фыркнула графиня, пальчиком с большим перстнем показывая на трусы.

Ничего смешного! Нормальные трусики-шорты, правда, эти чуть длинноваты получились, но всё равно очень милые – не стала перешивать.

– Трусы, ваше сиятельство. Нижнее бельё, как у вас панталоны, – ляпнула я.

Графиня густо покраснела. Ой, что я наделала! Наверное, это жутко неприлично, говорить, что кто-то носит нижнее бельё. Благородные дамы не обсуждают, даже между собой, столь деликатные вещи. Но я же деревенщина, значит – мне можно.

– Ульна, в деревне носят такие… Турусы?

– Трусы. Трусики, проще говоря. Нет, не носят, там вообще ничего не носят. Но я ношу и сама их шью. Мне так удобно, – сказала я, поправляя юбку.

И тут графина, кажется, совсем слетела с катушек от моей бестактности – она потянула вверх мой подол!

– Откуда у тебя это? – её сиятельство бесцеремонно ткнула пальцем в шрам под коленом. – Откуда?

Я наклонила голову, разглядывая шрам. Словно я его впервые вижу! Всё такой же, белый и как будто нарисованный. Если приглядеться, шрам похож то ли на узор, то ли на подпись.

У нас в офисе менеджер похоже расписывался – овал, а за ним волнистая линия с загогулинами.

– Не знаю, наверно, в детве упала или за сук зацепилась, вот и зажило так неровно, – я пожала плечами и всё-таки поправила юбку.

– Сядь, Ульна. Нам надо поговорить, – строго сказала графиня.

В мастерскую заглянула Манака:

– Ваше сиятельство, – начала она, торопливо шныряя глазами по помещению.

– Выйди, – отмахнулась графиня.

– Но, ваше сиятельство! Вы же сами велели…

– Выйди вон! Надо будет – позову! – рявкнула на неё графиня.

Она что, уже знает про звуковую трубу? Где, кстати, граф, почему я его сегодня не вижу? Знает ведь, что я приеду в замок.

Когда на Манакой закрылась дверь, графиня повернулась ко мне:

– Ульна, присядь. Нам надо поговорить!

Я покорно примостилась на самом краю жёсткого кресла.

– Покажи ещё раз свой знак, – требовательно сказала графиня.

– Шрам? – уточнила я.

– Знак, Ульна! Знак рода! У каждого благородного рода есть на теле родовой знак. У мужчины благородного рода! Женщины при рождении знака не получают, кроме одного единственного случая – когда великие боги хотят признать новорождённую девочку ребёнком рода.

– Если она от папы-мамы родилась, что её признавать? – не поняла я.

Графиня усмехнулась:

– Если от папы-мамы, которые являются мужем и женой. А если нет?

– Не поняла, – призналась я.

Графиня вздохнула и опять принялась разглядывать мой знак. Теперь я тоже поверила, что это не шрам, а именно знак – надо было раньше внимательно присмотреться.

– Ну как тебе объяснить? Ты ещё слишком молода, чтобы понять такие вещи, – графиня покраснела, вздохнула, сцепила руки на животе. – Хорошо, я попробую.

У благородных, как и у простолюдинов, далеко не все дети рождались в браке. Благородные, как обычные люди, иногда предавались греху прелюбодеяния, причём как с равными, так и с теми, кто находился ниже их по социальной лестнице.

– Зажимают служанок в тёмном углу, – усмехнулась я.

Графиня укоризненно покачала головой. Ну да, конечно! Можно подумать, у них с простолюдинками всё делается исключительно по великой любви!

– Не надо думать плохо о том, кто стал твоим отцом, – сказала графиня. – Возможно, он хороший и благородный человек.

Нет! Нет, нет, и нет! Моя мама любила моего отца, она не могла ему изменить.

– Графиня, здесь кроется какая-то ошибка. – Из своих воспоминаний и рассказов близких, я точно знаю, что я – дочь своего отца, родившаяся в законном браке.

– Значит, тебе передалась кровь деда, – ответила графиня.

– Или бабки? Вдруг это она согрешила с благородным господином, – зло усмехнулась я.

Нет, ну а чего? У меня, можно сказать, только жизнь наладилась, производство начало приносить стабильный доход. Феня родила и мои близкие, наконец-то, полностью и безоговорочно счастливы, и теперь оказывается, что я – благородный подкидыш! Спасибо, не надо мне такой голубой крови, жила без неё всю жизнь, и дальше обойдусь.