Текст книги "Месть (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

ТРИ

Девушка из будущего сказала мне, что небо полно умирающих миров.

Майкл Пул Базалджет, 2048 г. н. э.

20

3647 г. н. э.

По пути на Землю Пул отправил Никола записку, в которой просил ее присоединиться к нему, скорее в надежде, чем в ожидании. Он даже не был уверен, что хочет, чтобы она ответила. Нет, даже не уверен, почему он чувствовал, что нуждается в поддержке такой разрушительной личности.

Так или иначе, она пришла.

Они встретились в узле космического лифта над Сингапуром. После спуска они сели на межконтинентальную монорельсовую дорогу до Красного центра Австралии, а затем в Тасманию.

Никола больше спала, чем жаловалась.

А оттуда в Антарктиду, в разгар южной зимы.

На последнем этапе, получив через Гэа разрешение ООН, Пул сам пилотировал маленький, маломощный, скрупулезно чистый флиттер: на юг через Южный океан, пока его огни не высветили блеск покореженного льда – континентальных ледников в противоположность более гладкому морскому льду, – а затем на запад через то, что на некоторых картах все еще называлось Австралийской антарктической территорией.

Когда они забрались достаточно далеко на юг, небо стало непроглядно темным, если не считать слабого свечения полярных сияний – отголоска энергии теперь уже далекого Солнца – и искр нескольких спутников связи на полярной орбите, жилых комплексов и электростанций, а также рассеянного фиолетового свечения холодильного лазера, сбрасывающего отходы тепла в небо, как это было с момента его постройки в эпоху Восстановления столетия назад. Пул летел с прожекторами, освещающими ледяной пейзаж внизу, чтобы Никола было на что посмотреть.

Тем временем Пул наблюдал за тем, что происходит в Солнечной системе.

Команды наблюдателей отслеживали медленную спиралевидную траекторию Тайника, направленную в сторону от Солнца, от которого он отделился более года назад. Эта траектория уже привела Тайник обратно за орбиту Меркурия, а затем к Венере. А потом он подплыл ближе к Земле, чем находилась собственная Луна планеты, где его приветствовала стая человеческих кораблей, решительно проигнорированных. Теперь, похоже, Тайник готовился к столь же близкому облету Марса.

Тем временем объект "Семя платана" все еще был затерян в сердце Солнца, видимый только для нейтринного сканирования и случайных зондов с глубоким проникновением: все еще находился глубоко в зоне излучения, очевидно, занимаясь не более чем наблюдением.

По прошествии года, как полагал Пул, все немного успокоилось во вселенной в целом, а также в его собственной голове. Первое ощущение от прибытия инопланетных объектов в Солнечной системе быстро исчезло. Помогло то, что объекты предприняли это, по-видимому, упорядоченное поведение, предсказуемое на протяжении многих лет. Гарри, отец Пула, цинично посмеялся над этим. – Вы должны любить человеческую расу – мелкую, как лужа. Инопланетный корабль размером с маленькую луну облетает Солнечную систему, а другой садится на Солнце, и через несколько месяцев всем становится наплевать. Но, по крайней мере, это позволяет серьезным людям заняться какой-нибудь работой…

Работой, которая продолжалась, думал Пул, циник в свою очередь, без особого общественного контроля, поскольку человеческие амбиции росли вокруг инопланетных объектов – не в последнюю очередь собственные планы Гарри, как Пул был уверен, хотя Гарри редко делился чем-либо из этого со своим сыном.

Но там был поток новостей, если вы хотели к нему подключиться. Что касается Тайника, то постоянно шел поток изображений и других данных от обсерваторий Космической стражи и небольшого флота специализированных зондов, правительственных и частных, которые с течением месяцев собирались для отслеживания загадочного объекта, проделывающего свой кропотливый путь через внутреннюю систему.

И, если вы обратили внимание, время от времени там появлялось что-то по-настоящему новое.

– Ямочки, – пробормотал Пул.

Никола нахмурилась, отвлекшись на Антарктиду. Пока они летели, наложения на виртуальные дисплеи показывали ландшафты, скрытые подо льдом по курсу: затерянные поселки двадцать пятого века, построенные в экзотических, архаичных географических районах, которые, в конце концов, лишь ненадолго освободились ото льда. Никола разглядывала их с нездоровым интересом, но без комментариев.

Теперь она повернулась к Пулу. – Ямочки?

Он указал на виртуальное изображение, сверкающий куб. – На поверхности Тайника. Что-то новое. Круглые пятна, немного темнее остальных. При сканировании стен отражательная способность радара отличается.

– Ударные кратеры? Во внутренней системе много мусора, астероидов, пересекающих путь Земли, и тому подобного. И эта штука – крупная цель.

Пул пожал плечами. – Не все так просто. Мы даже наблюдали пару ударов по Тайнику. В основном обломки просто разлетаются брызгами, или можно видеть остатки щебня, прилипшие к центру одной из этих больших квадратных граней. То есть объект обладает собственным гравитационным полем, которым нельзя пренебречь. Но никогда не было никаких признаков повреждений, никаких кратеров.

Никола отвела взгляд, очевидно, потеряв интерес. – Тогда что-то еще.

Пул почувствовал смутное раздражение. – Не все, что делает Тайник, должно быть таинственным, знаете ли. Я продолжаю думать, что эта фаза его работы, по крайней мере, была бы знакома старым первопроходцам космоса.

Никола фыркнула. – Вы имеете в виду, таким людям, как Майкл Пул Базалджет? История рассказывает о том, кто из ваших предков, Пулов, в то время возмущал мир.

– Раньше, чем он. Ну, я думаю, что да. Еще в двадцатом веке, когда к планетам отправили первые беспилотные зонды. Сами машины были тупыми, а для приведения в движение у них были только химические ракеты и гравитационные пращи. Таким образом, все, чем они могли управлять, – это облеты Марса и Венеры, внешних планет. Но этого было достаточно для первой быстрой разведки, чтобы увидеть, что там находится, и направить более амбициозные программы на будущее. Возможно, то же самое делает это – я имею в виду Тайник. Он уже внимательно посмотрел, что мы делаем на Меркурии, Венере, Земле, Луне. Теперь он на пути к Марсу…

– Я слышала, марсиане планируют какой-то ответ – точно так же, как они послали сигнал в прошлый раз, когда мимо проплывало семя платана. На этот раз они говорят об отправке команды на встречу с Тайником, когда он прибудет туда. Миссия. Ваш почетный дядя Джек снова участвует. Ну, он экзобиолог. "Добро пожаловать на Марс. Дайте мне образец мочи". – Она рассмеялась и посмотрела вниз, на убегающие льды Антарктиды. – А тем временем, мы здесь. Это похоже на Европу там, внизу. Лета, что это за планета. Пустыни, подобные Марсу, эти огромные океаны с соленой водой и это, все это сосредоточено в одном мире. Удивительно, что здесь вообще что-то развилось… Хотя этот лед. Есть ли жизнь под поверхностью, как на ледяных спутниках?

– Это сложно. – Пул взглянул на нее. – Вы действительно не знаете свою историю, не так ли? Да, раньше была подземная жизнь, в глубоких, скованных льдом озерах, и на поверхности, в освещенных солнцем капельках жидкой воды под ледяной коркой. Но, когда лед растаял после антропоцена, все это оказалось под угрозой исчезновения. Потеряно, за исключением того, что мы смогли спасти. А потом, когда земля снова замерзла, мы вернули жизнь.

– Мы? Мы, Пулы, верно?

– Мы внесли свой вклад, – сухо сказал он. – Взгляните на Южный полюс. – Он постучал по умному экрану. Появилось старое изображение ледяного поля весной, низкое солнце, нагромождение зданий, наполовину занесенных свежим снегом, и шпиль, кристаллический, слишком высокий, чтобы поместиться в кадр, установленный точно на самом полюсе.

– Ничего себе, – иронично сказала она. – Сдаюсь. Что это?

– Это памятник тому, как Гэбриэл Пул спас мир, когда настала его очередь.

Никола рассмеялась. – Я так и знала…

Именно в двадцать четвертом веке была достигнута своего рода минимальная точка в постантропоценовой эволюции климата Земли. В то время большая часть ледяного покрова Антарктиды была дестабилизирована и утрачена – наводнения на побережье по всему миру достигли своего пика, а концентрация парниковых газов в воздухе достигла своего наивысшего уровня. Геосфера тоже, наконец, отреагировала на великие климатические изменения: сама твердая Земля.

Лед, высвобожденный из Гренландии, Исландии и Антарктиды, дестабилизировал давно спящие вулканы; участились оползни, цунами. Человеческая цивилизация представляла собой адаптивную сложную систему, переплетение тесно связанных сетей и контуров обратной связи, связанных с продовольствием и водой, сырьем и промышленными товарами, энергией, деньгами, информацией, людьми… В то время существовали опасения, что при беспрецедентном напряжении эта сложная система может рухнуть. И если бы это произошло, она осталась бы разрушенной.

Это был поворотный момент.

– Люди наконец решили, что нужно что-то делать. Например, были построены первые космические лифты. И внезапно вошла в моду геоинженерия… Что касается Антарктиды, план Гэбриэла был прост. Даже если потребовалось несколько столетий споров, демонстраций и пробных запусков, чтобы его одобрили.

Свободная ото льда Антарктида медленно зеленела, заселяясь выносливыми лишайниками, мхами, несколькими первыми пучками травы. Это был бы длительный процесс. Различным биотопам пришлось бы приспосабливаться к низкому уровню освещенности Антарктиды и странным временам года: месяцы темноты каждый год, затем месяцы непрерывного дневного света. Но жизнь адаптировалась здесь и раньше, как доказали окаменелости.

– Когда-то там были леса из огромных широколиственных деревьев. Если бы прошли миллионы лет, нечто подобное могло бы развиться снова. Но, в конце концов, континент был свободен ото льда всего несколько столетий до этого…

– На пути встал Гэбриэл Пул.

Гэбриэл предложил заморозить обратно весь водный лед, утраченный Антарктидой, тем самым снизив уровень моря и восстановив, по крайней мере, часть утраченной береговой линии на всех континентах.

– О, и в процессе Гэбриэл собирался также уменьшить часть избытка углекислого газа, образующегося в результате парниковых газов. Все это теперь там, в новом льду, хранящееся в стабилизированных слоях – искусственных клатратах, почти таких же, как метаноносные слои вечной мерзлоты, которые Майкл Пул Базалджет стабилизировал на севере столетиями ранее. Время было подходящим. К двадцать седьмому веку проблемы были обсуждены и проработаны – и уже предлагались попытки терраформирования Марса. Почему бы и нет, атмосфера Венеры уже была заморожена.

– Другой ветвью семьи?

Он проигнорировал это.

Никола, похоже, заинтересовалась. – Значит, серьезные вещи. Мне нравятся серьезные вещи. Итак, как этого удалось достичь? Солнцезащитные экраны, как на Венере?

– Надзорные органы ООН хотели большего контроля, чем там. Постепенное решение. Никто не хотел делать это слишком быстро, если это вообще должно было быть сделано, чтобы снова не дестабилизировать климат. Все это было довольно противоречиво.

– Но Гэбриэл получил свой большой холодильник?

– В значительной степени. Он построил огромные насосы, которые поднимали морскую воду к центру континента, к вершине старого ледяного купола, и замораживали ее метр за метром. Потребовалось пять столетий, чтобы просадка стала полной – падение уровня моря поддерживалось примерно на сантиметр в год, а углекислый газ выводился примерно по гигатонне в год. Таким образом, требуемая мощность была относительно незначительной, из года в год, что составляло долю ее годового производства планетой во времена антропоцена. Такая программа рассчитана на долгосрочную стабилизацию; вам требуется меньше энергии для охлаждения, потому что большая часть солнечного света отражается самим льдом. В настоящее время производство электроэнергии осуществляется с помощью ВЕС-установки: более компактной, более чистой. Даже несмотря на то, что было много споров о применении технологии межпланетных двигателей к самой Земле.

– Но это сработало.

– Сработало.

Никола кисло спросила: – И все, что они подарили Гэбриэлу, эту убогую башню? Если они действительно собираются когда-нибудь воздвигнуть вам статую в сердце Галактики…

Но потом она замолчала. Флиттер внезапно подлетел к яркому в свете прожекторов зеленому ландшафту – покатой равнине, окруженной расходящимися ледяными утесами и изрезанной глубокими ущельями и реками. Контраст с голым льдом был поразительным.

Пул усмехнулся ее реакции. – Гэбриэлу и его преемникам нужна была база на континенте, чтобы осуществлять программу замораживания. Поэтому он сохранил это место свободным ото льда – и это место, где сейчас живет моя мама. Добро пожаловать на Землю принцессы Элизабет. Послушайте, мой отец тоже будет там.

– Гарри? Я думала, ваша мама…

– Она хозяйка. И, по-видимому, ей есть что сказать. Но Гарри вмешался, и не в первый раз в моей жизни. Это сложно.

– Вы – Пул. Это всегда сложно.

– Просто не провоцируйте его. – Пул нажал кнопку пульта связи. – Пристегивайтесь, мы спускаемся.

21

Когда они прибыли, Гарри Пул с бокалом в руке расхаживал по приемной Мюриэл.

Он, казалось, не обрадовался, увидев Никола Имри, входящую рядом с его сыном.

– Вы. Почему, черт возьми, вам нужно быть здесь? Это поместье Пулов. Семейное дело.

Пул мягко сказал: – Все, что произошло с тех пор, как семя платана прошло через червоточину, влияет на все человечество. Может быть, это хорошая идея – взглянуть на ситуацию с точки зрения не родословной, как ты думаешь?

– Взгляд? Ее? Она всего лишь обманщица, Майкл, и так или иначе собьет тебя с пути истинного.

– В любом случае, почему ты здесь? – Пул знал своего отца. Когда он был рядом со своим сыном, особенно лично, это обычно происходило потому, что Гарри чего-то хотел; и наоборот, его обычно не было рядом, если он этого не желал. Сейчас что-то в его явной напряженности заставляло Пула нервничать.

Но Гарри непринужденно ухмыльнулся. – Мы к этому еще вернемся. В любом случае, я привел с собой подкрепление. Не собираюсь оставаться в меньшинстве… А, вот и Мюриэл.

Пул, казалось, видел эту сцену циничными глазами Никола. Эта приемная была огромной, зал с прозрачным полом, похожим на лед, по которому были разбросаны подушки, стулья, столы, а также несколько стендов с умными экранами. Любой человек был бы ошеломлен самим масштабом. Главной особенностью было арочное панорамное окно, выходящее на север – конечно, на север, если смотреть из южного полюса. В ярком свете искусственных огней был виден сад, зеленый ковер, усеянный зарослями деревьев, который простирался до берега океана, на котором виднелся морской лед. Пул понятия не имел, какая технология использовалась, чтобы сохранить огромное поместье свободным от восстановленного Гэбриэлом Пулом льда даже во время антарктической зимы; что бы это ни было, оно было тонким и ненавязчивым.

И теперь по залитому светом полу шла его мать. – В меньшинстве? Подкрепление? Тебе обязательно использовать такие конфронтационные термины, Гарри?

Мюриэл была одета в свободную бледно-зеленую рубашку и брюки, и ее отражение безупречно воспроизводилось умной поверхностью пола. Даже туфли, которые она носила, мягко постукивали при каждом шаге. В то время как Гарри был высоким блондином, худым почти до измождения, Мюриэл была ниже ростом, темнее, со средиземноморскими чертами лица, волосами с проседью, стянутыми сзади, и бледно-серыми глазами, которые веками ассоциировались с Пулами. На самом деле, именно Мюриэл вела родословную от Пулов, а Гарри – посторонний, который женился на ней и взял фамилию своей жены – как это было принято в клане Пулов на протяжении многих поколений. Майкл получил свои карие глаза от отца, и ему не раз в жизни говорили, что они "неправильного" цвета. По иронии судьбы, Гарри даже не сохранил свой собственный карий цвет глаз, когда перестраивался при АВТ, выбрав более эффектный голубой.

Наблюдая за приближением матери, Пул чувствовал себя неловко, его чувства были такими же сложными, как и всегда, когда он был рядом со своей семьей.

Тем временем рядом с Мюриэл шла компаньонка. Невысокая, безмятежная на вид, в одеянии до пола, это была Гэа, древний искусственный интеллект, советник различных правительственных структур ООН и член комитета по надзору, ответственная за мониторинг инцидента с семенем платана – и, таким образом, как понял Пул, союзница Гарри как раз на данный момент, если вам нужно использовать такие термины.

Гарри ухмылялся. – Ты разбираешься в этом, Майкл. Да, прямо сейчас Гэа со мной.

Гэа слегка поклонилась, чопорно, но грациозно. Пул понял, что она пыталась создать тонкую ауру искусственности и возраста, виртуальный аватар, вежливо напоминающий им о том, кем она была, что она из себя представляла. – Я – эхо Мюриэл. Я дружу с Пулами со времен Майкла Базалджета или даже раньше. Или мне так нравится верить. Я союзница всех. И надеюсь, что наша сегодняшняя встреча будет характеризоваться обменом мнениями, а не конфронтацией. В конце концов, это семья.

– Не моя семья, – быстро сказала Никола. – И не ваша тоже, леди-робот.

– Мы должны сделать все, что в наших силах.

Теперь мать Пула подошла к нему, улыбаясь. Она выглядела усталой, подумал он, и, возможно, немного старше, чем когда он видел ее в последний раз. Но, конечно, все в Мюриэл, которую он видел, было спроецировано намеренно.

– Проходите, присаживайтесь. – Она повела их по прохладному полу к подходящей мебели. Маленький робот выкатился с подносом напитков и закусок. – Мы поговорим. Поужинаем позже. Мне обещали, что полярное сияние сегодня вечером будет впечатляющим. Оно должно быть видно, как только мы приступим к десерту… – Когда они заняли свои места, Мюриэл продолжала улыбаться. – Что ж, Никола. Добро пожаловать во внутренний круг. Это всего лишь вежливость, чтобы вы знали, что я тоже на самом деле виртуал. Как Гэа.

– Да, я…

– А что касается того, как я стала такой – не думаю, что Майкл или Гарри рассказали вам всю историю.

– Как вы умерли молодой?

Пул поморщился.

Гарри рассмеялся. – Вы не стесняетесь в выражениях, не так ли?

Никола была невозмутима. – Предполагаю, что это был несчастный случай. Ваша смерть. Какая-то тяжелая травма? В конце концов, АВТ может решить большинство проблем со здоровьем. И у вас, Пулов, было бы все самое лучшее.

– Боюсь, вы совершенно не правы. На самом деле, когда я была молода, мой организм отверг предварительное лечение АВТ.

Гарри проворчал: – Все было гораздо хуже. У нее была неблагоприятная реакция… Одна на миллион. АВТ фактически убила ее.

– В различных клиниках, которые я посещала, мои коллеги-пациенты, такие же приговоренные к смерти, делились черным юмором: кем-то нужно пожертвовать, чтобы уравновесить ситуацию, актуарная статистика и так далее. А потом появился Гарри. Мы решили попробовать завести ребенка, несмотря на мои проблемы.

Гарри хмыкнул. – Подводя итог, я обрел сына. Майкла. Я потерял свою жену.

Пул изучал своего отца. – Не думаю, что он винил меня, – прямо сказал он Никола. – Некоторые родители так бы и поступили.

Гарри криво улыбнулся. – Ты должен отдать мне должное в этом. Я винил вселенную. И порожденную Летой неадекватную фармацевтическую индустрию, которая дала моей жене, казалось бы, продлевающее жизнь лекарство, убившее ее до того, как ей исполнилось сорок. Хотя, конечно, сами Пулы владели большинством патентов. Это была единственная причина, по которой я не подал в суд. Но мне было наплевать на остальных членов семьи, и до сих пор наплевать. Я просто хотел, чтобы ты вернулась.

– И, похоже, вы заполучили ее, – сказала Никола. – Вроде того. Что это было, загрузка сознания через мозолистое тело?

Гарри покачал головой. – Упадок сил Мюриэл произошел слишком быстро.

– И, кроме того, – сказала Мюриэл, – на самом деле я этого не хотела. Чтобы мой разум выкачали из нейронного моста между двумя половинками моего мозга? Я смирилась со своей судьбой. Но Гарри… – Она посмотрела прямо на Никола. – Я – симуляция, Никола. Которую Гарри создал на основе записей моей жизни, моей работы, моих дневников – свидетельств моих друзей и семьи.

Включая очень юного Майкла Пула, который вообще едва помнил свою мать, но был вынужден часами рассказывать о ней незнакомым людям, чтобы "заполнить" эту симуляцию. Он не отрывал взгляда от пола, но чувствовал, что Никола наблюдает за ним.

– Созданная, – добавила Мюриэл, – без моего предварительного согласия.

Никола заметила: – Это старый спор.

– Но с тех пор, – беззаботно сказал Гарри, – согласна ты или нет, у тебя были десятилетия

жизни. Сознания, по крайней мере. Благодаря мне. Ты даже вернулась к своей карьере.

Мюриэл сказала Никола: – Я в некотором роде историк. – Она взяла со столика перед собой напиток, стакан фруктового сока; интеграция виртуального с реальным прошла гладко. – Хотя, как правило, я ограничена этой средой. Меня интересуют долгосрочные тенденции, Никола. То, как кризис антропоцена и его длительные последствия изменили человечество. – Она улыбнулась, выглядя странно усталой. – Конечно, для меня это парадокс – изучать влияние технологий АВТ на человеческие общества. Тем не менее, эффект неоспорим. Поскольку возрастной состав человечества изменился, эволюционировал и наш образ мышления. Мы смотрим не только на краткосрочные исправления, но и на долгосрочные решения. Наши институты тоже отреагировали. Это, безусловно, стало фактором восстановления после антропоцена. И по отдельности мы изменились. Мы стали более терпеливыми… В исследованиях на животных это известно как теория жизненных условий. Поместите скворцов, например, в суровую и обездоленную среду обитания, и они будут бороться за остатки пищи, будут пренебрегать собственным физическим состоянием. Предоставьте им более предсказуемое и сытное место для жизни…

Гарри фыркнул. – Терпение. Ха! На мой взгляд, его слишком много. Нельзя просто сидеть и набираться терпения, пока умирающее Солнце пожирает Землю. Кто-то из нас должен быть начеку.

Мюриэл сказала: – В то время как у тебя даже не хватило терпения спросить, хочу ли я снова жить, не так ли?

Пул свирепо посмотрел на них обоих. – Этот спор продолжается столько, сколько я себя помню. Но правда в том, что вы сегодня здесь только из-за меня. Верно?

Гарри посмотрел на Мюриэл. – Итак, мы переходим к сути. Ты хочешь начать или это сделаю я?

Мюриэл, успокоившись, отхлебнула из своего бокала.

Гарри встал, прошелся по комнате, развел руками. – Хорошо. Послушай, Майкл, я думаю, мы все поняли, почему целый год ты прятался в Меркурии. Тебе нужно было время, чтобы привыкнуть ко всему этому. Странности, потрясения. Любой бы так поступил. Возможно, нам всем нужно было немного времени. Мне самому трудно привыкнуть к мысли, что среди нас есть инопланетяне.

– Но ты же знаешь, что не только твоя семья сейчас обращает на тебя внимание, сынок. За тобой наблюдали с тех пор, как появился призрак червоточины. Конечно, ты должен был этого ожидать. Даже во время вашей прогулки на Солнце. Вы многое узнали во время вашего погружения на солнце, вы оба, и за это я аплодирую вам. Но ключевым моментом, свидетелем которого, вероятно, стало все человечество, был момент, когда инопланетянин столкнулся лицом к лицу с тобой. С тобой, Майкл. Точно так же, как Никола признала это в то время, к ее чести.

– Спасибо, – сухо сказала она.

– И все это видели, мальчик. Вот к чему я клоню. Ты не можешь спрятаться от этого. Каким-то образом ты занимаешь центральное место во всем этом, Майкл. Ты всегда был таким.

– Ты должен понять наши опасения, Майкл, – вмешалась Гэа. – После всего мы страдаем от вторжения инопланетян в Солнечную систему – вторжения, которое продолжается уже год, хотя до сих пор не причинено никакого вреда, или только тривиальный…

– Тривиальный? – огрызнулась Никола. – Это восприятие робота. Люди умирали. С самого начала.

Гэа подтвердила это кивком, но продолжила. – И мы должны наилучшим образом использовать все имеющиеся у нас доказательства. Мюриэл…

Мюриэл кивнула. – Но это также кульминация столетий семейной истории. Даже тысячелетий.

Пул почувствовал легкую тревогу. Впутываясь в нежелательную семейную историю.

– Что это значит?

– Я изучила реликвию, которую принес призрак, – сказала Мюриэл. – Как ты и просил, когда отправлял ее сюда, Майкл. Твой амулет. Термин, относящийся к магии, хотя в нем нет ничего магического…

Никола заинтересовалась. – Тогда что же? Вы, например, выяснили, из чего это сделано?

Мюриэл покачала головой. – Мы знаем, что это не человеческое изделие. Это уже кое-что, хотя и отрицательная точка зрения. Во всяком случае, не современное человеческое производство. Некоторые предполагают, что это сделано из того же вещества, что и инопланетный артефакт, Тайник. Которое кое-кто называет "обшивкой", раковиной, которая растет на солнечном свету. Есть аспекты спектров отражения… Но поскольку я тоже не знаю, что это такое, это не очень полезное сравнение.

Никола, как и следовало ожидать, теряла терпение. – Тогда что вы знаете?

Мюриэл улыбнулась. – Вы когда-нибудь пробовали смотреть на это? Или, скорее, сквозь это?

Пул вспомнил. Возможно, он этого не делал. Возможно, это казалось слишком очевидным. – Расскажи мне, что вы нашли.

– Мы не уверены. Отклонение света. Некоторые предположили, что там хранятся изображения; если это так, то все процедуры извлечения, которые мы пробовали до сих пор, не сработали. Похоже на то, как если бы внутри амулета действует очень сильное гравитационное поле. Или как если бы сам амулет был сделан из экзотической материи, удерживающей открытой пространственно-временную деформацию, как один из ваших порталов червоточин…

– Это смешно, – сказал Гарри. – Каждый из наших порталов имеет массу небольшого астероида. Подумать только, что такую штуку можно сжать до размеров игрушки, которую можно держать в руке…

Никола рассмеялась над ним. – Я думала, у вас, Пулов, богатое воображение.

Мюриэл спокойно сказала: – Что бы это ни было, оно, безусловно, очень продвинуто.

Пул сказал: – Тогда эта штука из будущего. В точности как призрак червоточины заявил о себе.

Мюриэл кивнула. – Похоже на то. Или возможного будущего. Вот почему, отчасти, я пригласила вас сюда.

Он начал чувствовать себя еще более неуютно. – Что это значит?

– Видишь ли, у нас есть больше доказательств, Майкл, – сказала Мюриэл почти печально. – Из другого источника. О будущем или будущих. Своего рода пророчества, которые хранились в архивах семьи Пул на протяжении многих поколений. Пророчества, о которых вам теперь необходимо знать. И которые доступны только той линии крови, к которой вы принадлежите, и частью которой считаюсь я, даже в качестве этой виртуальной памяти, и Гэа, как давний союзник семьи…

– Ага, – быстро сказала Никола, переводя взгляд с одной на другого. – Я работаю над этим. Но вы, Гарри, ведь не этой линии крови, не так ли? Значит, вам пришлось прийти сюда, к этому подобию вашей умершей жены, чтобы получить доступ? – Гарри попытался вставить, но Никола продолжала говорить. – На самом деле – о, теперь я понимаю – это настоящая причина, по которой вы вернули Мюриэл? Чтобы эта нереальная копия вашей покойной жены могла стать вашим ключом к жутким семейным архивам? – Она покачала головой, словно восхищаясь. – Боже, боже. Вы ведь думаете наперед, не так ли?

Гарри сердито посмотрел на Никола. – Вы, маленькая недомерка. Почему вы все еще здесь? Вы точно не из рода по крови.

– Если она уйдет, я тоже уйду, – прямо сказал Пул.

Никола смеялась над ними всеми.

Мюриэл выглядела возмущенной. – О, Гарри, прекрати разыгрывать комедию. И вы, Никола, перестаньте его провоцировать.

Пул сказал: – И хватит о испорченных отношениях. Мама, просто расскажи мне, что ты знаешь. – Он нахмурился, копаясь в воспоминаниях. – Об аномалии Койпера, например. Неужели все зашло так далеко?

Мюриэл выглядела слегка шокированной. – Кто тебе сказал об этом?

Он старался не смотреть на Гэа. – Просто скажи мне.

И она так и сделала.