Текст книги "Месть (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

4

Пул отчаянно пытался установить приличную связь с базой Иначус в Баббар Патера на Ио. Сначала все, что он смог получить, – это дефектную голову и плечи виртуального образа Мелии, старшего искусственного разума базы, и даже она была склонна распадаться на порхающее облако пикселей. И задержка между ее ответами, составляющая секунду или около того, была душераздирающей. Эта задержка, такая же, как между Землей и ее Луной, была показателем того, насколько далеко Пулу еще предстояло пролететь, чтобы вернуться с места обнаружения червоточины на Ио. Таковы были масштабы системы Юпитера.

Но Мелия, какой она и была задумана, была спокойна. – Я делаю все возможное, чтобы восстановить контакт с Биллом Дзиком и Мириам Берг. Как только найду их, свяжусь с ними…

– Если восходящая линия связи справится с этим.

– Будьте уверены, мы занимаемся этим делом, Майкл. – Она натянуто улыбнулась. – Мы с интересом следим за вашими приключениями. Как только стало ясно, что на месте портала произошла какая-то аномалия, я объявила общую тревогу. Ретроспективно одобренную Биллом и Мириам.

– Вы приняли правильное решение. Хотя знаете, что это разрешение не требовалось.

– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, – чопорно сказала Мелия. – Каждая секунда простоя стоит денег. Акционеры…

– Знаю, они более нестабильны, чем вулканы Ио. – Для компании Пул Индастриз операция с червоточиной всегда была на грани финансовой приемлемости. И для инвестора не было бы страшнее подрывающего доверие сбоя, подумал Пул с грызущей тревогой, чем какой-нибудь инопланетный артефакт, пробивающийся из вашего прототипа червоточины. Но на сейчас были более неотложные задачи. – Как продвигается эвакуация?

– Все под контролем, – заверила его Мелия. – Мы поднимаем всех из центра, изнутри Юпитера. И каждый корабль, который мы можем достать и который может работать независимо от ВЕС-привода, включая ваш собственный флиттер, будет зачислен на… У меня Мириам Берг. Пожалуйста, подождите. – Виртуал рухнул.

Никола, пилотировавшая флиттер, взглянула на него. – Вы, ребята, проводите здесь крупную операцию, но ваша связь хуже, чем была у меня в спальне в пятилетнем возрасте.

Пул посмотрел на нее с некоторым презрением. – И что? Это граница. Между нами и звездами нет более крупной человеческой активности. А Юпитер – самое враждебное место, куда можно приехать работать. – Он покачал головой. – Можно справиться с одной неисправностью энергопитания. Мы никогда не предполагали непредвиденных обстоятельств, которые могли бы вывести из строя все сразу.

– Тогда у вас не хватает воображения. Кто такая Мириам Берг?

– Она и Билл Дзик – старшие менеджеры на местах в Ио на данном этапе проекта.

– А Мелия?

– Старший искусственный разум.

– Старший это, старший то. Я полагаю, у вас есть органограмма. У таких людей, как вы, всегда есть органограммы.

Он просто сверкнул глазами. – Что у меня есть, так это сотня людей на Ио, из плоти и крови, и несколько тысяч других разумных существ с различными способностями. Там, на поверхности, без защиты, смертельная доза радиации набирается за три часа. И без встроенных механизмов – без электромагнитной защиты…

– Иначус Майклу Пулу. – Это была Мириам Берг. На снимке ее головы и плеч было видно, что она выглядывает из шлема скафандра.

– Мириам. Я на подходе.

– Мы делаем все, что в наших силах, Майкл. Не осмеливаемся отключить главные генераторы ВЕС-двигателей, но они постоянно дают сбои.

– А ты сама в укрытии в лавовых трубах?

Она пристально посмотрела на него. – Нет, я не там, и Билл тоже, и ты бы сейчас там не был. У нас составлен и действует аварийный график эвакуаций, с обычными приоритетами, которые выполняются в первую очередь – молодежь, наша единственная беременная женщина, раненые. В последнюю очередь пользователи АВТ. Я могу оставить это на твое одобрение…

– Мне не нужно это видеть.

Никола вставила: – Следующей задачей будет найти место, где можно разместить сотню беженцев. Я знаю, что даже в Даравилле, на Ганимеде, нет такой возможности. Я отправила общий запрос о помощи. И у меня есть пара идей.

– Спасибо. Это действительно полезно.

Она вопросительно выгнула бровь. – Приятно, когда тебя ценят. Итак, пользователи АВТ находятся в конце очереди? Что это, своего рода дискриминация пожилых людей?

– Вы пользователь?

– АВТ? Не в моем стиле, Пул.

Несмотря на обстоятельства, ему пришлось рассмеяться. – Вы серьезно, не так ли?

– Послушайте, среди возможностей, которые вы приобретаете в результате АВТ, есть ограниченная способность восстанавливать клеточные и даже генетические повреждения. Предназначено для противодействия последствиям старения, но это так же хорошо сработает при радиационном поражении. Исследования показывают, что пользователь АВТ с нарушенной защитой может продержаться в режиме ввода-вывода на целый час дольше, чем тот, кто ею не пользуется. Так что это не спасет вашу жизнь…

– Но этого достаточно, чтобы вас вышвырнули из первых же спасательных шлюпок.

– В этом и идея.

Мириам нахмурилась. – С кем ты разговариваешь?

– С моим пилотом.

– Хм. Послушай, Майкл. Если у тебя будет возможность и возможности связи, следи за новостями. Этот ваш нарушитель, большой…

– Семя платана. На пути во внутреннюю систему?

– Да, и движется быстро, примерно со скоростью в один процент от скорости света. Как он движется – другой вопрос. Мы не видим ни радиации, ни следов выхлопных газов. Что бы это ни было, это не ракета. Мы фиксируем какие-то гравитационные волны, исходящие от этой штуки, но…

– Направляется ли оно к Земле?

– Земля находится с обратной стороны Солнца. На самом деле оно приблизится к Марсу. Конечный пункт назначения все еще неясен – на некоторых проекциях показано само Солнце, на некоторых Меркурий.

Никола нахмурилась. – Могу понять, почему оно может направляться к Солнцу; именно там находится почти вся масса-энергия системы. Но Меркурий? Что, во имя Леты, могло ему там понадобиться?

– А как насчет другого мусора, который прошел через червоточину?

Мириам посмотрела вниз. – Посеребренные сферы, которые вы назвали дождевыми каплями, последовали за семенем платана во внутреннюю систему – все, насколько кому-либо известно. Но, к сожалению для нас, фантомы застряли в пространстве Юпитера. Очевидно, они отслеживают любой ВЕС-двигатель, который могут найти. Хотя некоторые из них ныряют в тор потока Ио.

– Они голодны, – сказала Никола. – Ищут энергию высокой плотности, которая им нужна. Которую они не найдут в токовой трубе.

Мириам пожала плечами. – Возможно, твой пилот права. Но все, что у нас есть прямо сейчас, – это догадки.

– Принято к сведению, – сказал Пул. – Итак, давай прекратим гадать. Я присоединюсь к усилиям по эвакуации, как только мы сможем туда добраться. Я сойду с линии и дам вам возможность продолжить ваш…

– Нет, вы не сойдете с этой порожденной Летой линии.

Голова Мириам взорвалась облаком пикселей, чтобы смениться оскаленным лицом мужчины, по-видимому, намного старше, его лицо было бледным, как в глубоком космосе, седые волосы спутаны на затылке. На заднем плане Пул мельком заметил зеленые листья, похожие на деревья.

Никола рассмеялась. – Вот такой вид я хочу, когда меня законсервируют.

Мужчина сверкнул глазами. – Кто из вас Пул?

Пул наклонился вперед. – Я Майкл Пул. Кто вы такой, черт возьми, и как вам удалось взломать мои личные каналы связи?

– Я взломаю гораздо больше, прежде чем мы закончим, вы, эмбрион. Вы позвонили мне.

– Строго говоря, это была я, – сказала Никола. Она похлопала Пула по плечу и указала на сообщение бортового отслеживания. Звонивший был идентифицирован: Хайсмит Марсден, звонит с Галлии-три. – Я же говорила вам, что искала, где разместить ваших людей.

– Слышал о нем, – пробормотал Пул. – И о Галлиях. Хотя знаю не намного больше, чем то, что прокручивается передо мной… Хайсмит Марсден. Ему больше двухсот лет. Ученый, в настоящее время не имеющий академической принадлежности, специализируется на биоинформатике, квантовой нелинейности, экспериментах в области сверхсветовых коммуникаций. О, теперь я знаю, почему я его запомнил. Он консультировался с Джеком Гранттом по решеткам Марса. А Галлия-три – циклокорабль. Земля-Юпитер. Выдолбленное ядро кометы…

– Я знаю эту идею. Во времена, предшествовавшие скоростным технологиям, таким как ВЕС-привод, верно? Эллиптическая орбита, сближение с Землей в перигелии, с Юпитером в афелии. Вы просто поднимались на борт и жили в этой штуке, пока она доставляла вас к газовым гигантам – сколько длилось путешествие?

– Больше двух лет, – прорычал Марсден. – Но система работала как часы на протяжении веков. Чего сегодня нельзя сказать о ваших паровых ракетах, не так ли, летун? Не говоря уже о ваших червоточинах. Лета, чувак, что вы с нами сделали? Систему быстрого транспорта на моих глазах. Вам следовало бы покрасить свои жалкие червоточины в красный цвет, чтобы мы знали, как их избегать.

Пул сказал: – Профессор Марсден, вы можете видеть, что у нас ситуация…

– О, я хорошо осведомлен о вашей ситуации. И у меня есть свои приоритеты. Вы можете обратиться к академической прессе, чтобы узнать, что я здесь делаю. Это космическая среда обитания, которой уже более тысячи лет, укрывает биосферу такой же древности, и все это зависит не более чем от кометного льда и солнечного света. Изучение такого объекта – это именно тот проект, которым следует заниматься, учитывая преимущество долговечности, не так ли? Не то чтобы те дураки в Оксфорде, которые урезали мое финансирование десятилетия назад, согласились бы.

И я бы подумал, Майкл Пул, что именно сегодня, когда кажется, что какая-то инопланетная сущность вторглась в Солнечную систему благодаря вашим детским манипуляциям, вы должны аплодировать транспортному средству, которое практически не требует энергии, невидимо, бесшумно.

Пул собрался ответить.

Никола жестом велела ему замолчать. – Заткнитесь, Майкл. Это старое ископаемое мыслит яснее, чем кто-либо другой, кого я слышала сегодня. Профессор, вы правы. Галлия-три – самое надежное убежище, какое мы могли найти. Вот почему я подумала обратиться к вам. И – заткнитесь, Майкл – насколько велика среда обитания? В отчете говорится, что при максимальной вместимости она рассчитана на пятьсот человек… Где вы сейчас находитесь?

– Рядом с афелием. Очевидно, иначе я бы не тратил свое время, пытаясь связаться с такими, как вы.

– Значит, недалеко от орбиты Юпитера, – сказал Пул. – И, учитывая временные задержки, не более чем в световых секундах от нас.

Никола сказала: – Итак, мы нашли место, куда можно отвезти ваших драгоценных работников из Ио и их приятелей-роботов. Ваша первая удача за день.

– Не так уж повезло. Было три Галлии; идея заключалась в том, что за каждые двенадцать лет обращения по орбите Юпитера одна из них побывает трижды на Юпитере. Так что не так уж маловероятно, что…

– Заткнитесь. Спасибо, что ответили, профессор. Майкл, свяжитесь с "Крабом". Поговорите с моей матерью. Она координатор ООН по надзору, помните; у нее много рычагов воздействия. Скажите ей, что этот старый пердун откроет свои двери для ваших беженцев.

Пул, чувствуя себя ошеломленным, решил никогда не наживать себе врага в лице Никола Имри.

Он повернулся обратно к экрану. – Профессор Марсден, раз уж мы вас подключили, что вы об этом думаете?

Марсден нахмурился. – О чем?

– О незваных гостях. Вы, очевидно, следили за событиями. Мы называли их "семя платана", "капли дождя", "фантомы".

Он фыркнул. – Ярлыки неуместны.

– Конечно, неуместны. Что вы думаете?

– Что они опасны. Почти наверняка настроены враждебно. И ваша безответственность в том, что вы допустили их в систему…

– Почему опасны? Какова ваша логика?

– Дело в том, что это формы жизни – и я действительно думаю, что они демонстрируют характеристики жизни, а не технологии; одни из ваших "фантомов", похоже даже, что уже распустились, размножились – эти формы довольно враждебны нашим углеродно-химическим формам. Конечно, это очевидно.

"Фантомы" – вы, должно быть, сами уже определили это – по сути, представляют собой узлы квагмы, сосредоточенные в ядре высокой плотности. Квагма: вещество самой ранней Вселенной, созданное менее чем через миллионную долю секунды после первой сингулярности – сразу после самой эры Великой Единой Силы и в начале эры космической инфляции… Вселенная была заполнена своего рода сверхгорячей жидкостью, супом из частиц, такие как нейтрино и фотоны, электроны – и фотино, частицы темной материи – и кварки; было еще слишком жарко, чтобы кварки могли объединиться в нуклоны – протоны и нейтроны. Кварковый суп, квагма. И все же там была жизнь – о, теоретическое моделирование и реликтовые аномалии доказывают это. Звери квагмы, которые сражались, жили и умирали в своих поколениях поденок, и которые питались, вероятно, остатками ВЕС-материи, сверхгорячими, сверхэнергетичными.

Всего секунда после сингулярности, и все было кончено. Большая часть кваркового супа сгустилась в нуклоны, и вся Вселенная стала не более экзотичной, чем сердце звезды. Но…

– Но некоторые из этих кварковых существ, возможно, выжили.

– Действительно. – Марсден почти шептал, глаза широко раскрыты, голос хриплый, седые волосы ореолом обрамляли его голову; для Пула он был как видение какого-то пророка эпохи до Открытия. – Для этих призраков квагмы наша вселенная была бы огромным, холодным, пустым местом, дни ее славы давно прошли. Но в карманах, тут и там…

Никола кивнула. – Там все еще оставались бы восхитительные сгустки энергии высокой плотности, которыми они питаются. Такие, как ядра двигателей ВЕС-кораблей Майкла.

– Вот именно. Жизнь – но не такая, как у нас. Им здесь не место, – сказал он с внезапной, почти дикой энергией. – Теперь им здесь не место. Как только они прибыли, они начали сеять разрушение, хаос и страдание. И вы привели их сюда, вы, болваны, своим высокомерным вмешательством.

Никола усмехнулась. – Думаю, у нас есть первый набросок надписи на вашем надгробии, Майкл.

Лицо Пула горело. – У нас люди в опасности. Я спускаюсь на Ио. "Краб"-младший вылетает. – Он отключил связь, безапелляционно взял под контроль маленький корабль и перебросил его через космос.

5

После перелета на термоядерном топливе через пространство Юпитера «Краб»-младший был вынужден совершить медленный, осторожный последний заход на посадку к Ио, таков был объем движения вокруг маленького спутника. Поскольку большие ВЕС-корабли на данный момент были не на ходу, для эвакуации были доступны только небольшие суда: флиттеры, яхты и другие суда специального назначения, все с термоядерными двигателями – и каждое способно поднять лишь горстку беженцев.

Но медленный спуск дал экипажу флиттера шанс хорошенько рассмотреть Ио, и Пул был мрачно удовлетворен, увидев, как циничные глаза Никола Имри расширились от удивления.

Ио, самый внутренний крупный спутник Юпитера, искореженный приливным сжатием и разрушаемый магнитосферой планеты-гиганта, по размерам не уступал Луне Земли. На спутнике было больше действующих вулканов, чем на всей суше Земли. Великие кальдеры представляли собой ямы на поверхности, черные как ночь и окрашенные оранжевым огнем. Были там и озера лавы, жидкого диоксида серы, окаймленные красными и оранжевыми полосами по более холодным краям. Тем временем завесы малиновой лавы поднимались на сотни метров над поверхностью, вздымались газовые столбы, а постоянные, жуткие полярные сияния преследовали полюса.

Пул всегда думал, что его привлекают цвета. Буйные краски, о присутствии которых на таком маленьком теле вы никогда бы не подумали, яркие на фоне тусклого солнечного света на пяти астрономических единицах, и бледного сияния Юпитера на все небо. Красный, оранжевый, черный и ярко-зеленый.

И всего за несколько часов до этого там также была капелька земного голубого цвета – купол над базой Иначус.

Городок компании "Пул Индастриз" в Баббар Патера был построен на своего рода платформе, стоящей на огромном фундаменте из забитых в ненадежную поверхность свай с активной стабилизацией, позволяющей справляться с каменными приливами, которые достигали пятидесяти метров каждые сорок два часа в "день" Ио. Но как только исчезли магнитные щиты, работающие от ВЕС-двигателя, купол быстро рухнул, обнажив здания, бункеры, штабеля оборудования – и людей в их защитных костюмах, спешащих в поисках укрытия. Вдали от этого центра дороги, монорельсовые пути и катапульты масс-приводов – инфраструктура, построенная для добычи минеральных богатств Ио, – были пустынны и обнажены, выглядя сверху как ребристый осенний лист, который вот-вот бросят в огонь.

Но этот огонь, потрясающая энергия, сосредоточенная на Ио, была причиной того, что сюда прилетел Пул. Ио был так близок к своему родителю, что вращался в пределах заполненной радиацией магнитосферы Юпитера, в двадцать тысяч раз более мощной, чем у Земли. Действительно, вулканические выбросы спутника извергали электроны, ионы кислорода и серы в эту магнитосферу, так что Ио вращался внутри высокоэнергетического потока заряженных частиц в форме колеса: "тора Ио". Еще больше силовых магнитных трубок соединяли поле Ио с полюсами самого Юпитера: магнитопроводы, по которым обычно протекали токи, измеряемые миллионами ампер. В результате система Ио-Юпитер, как всегда думал Пул, была подобна единому огромному двигателю с электромагнитными связями, потоками частиц и приливами, протяженностью в три миллиона километров.

И именно этот двигатель использовался промышленниками на протяжении тысячи лет или даже больше, начиная с тех дней, когда Пул Индастриз, Кон-Ам и другие впервые начали копаться в истерзанной коре Ио в поисках экзотических соединений серы и других сокровищ. Эти первопроходцы просто протянули сверхпроводящие тросы по всему ландшафту, чтобы позволить смещающейся магнитосфере управлять полезными токами. Теперь этот двигатель размером в мир пытался убить людей и машины, которые осмелились прийти сюда.

Это все твоя вина, раздалось ворчание из уголка сознания Пула. Твое честолюбие или, во всяком случае, честолюбие твоей семьи, которое привело стольких людей в такое опасное положение. Твоя беспечность, твое безудержное стремление завершить последний проект, твое высокомерие, которое открыло врата червоточины для жуткой, вневременной опасности, которая вызвала все это. Никола была права, и Марсден тоже. Все, что он мог сейчас сделать, – это попытаться все исправить.

Как только он смог, то присоединился к операции по эвакуации и приступил к работе.

Операция протекала медленно, струйками. Ей препятствовало обрушение сооружений на поверхности, поскольку воздушные шлюзы и электростанции вышли из строя, что сделало перемещения опасными и медленными.

Шли долгие часы чрезвычайной ситуации, в перерывах между их собственными спусками и взлетами – во флиттере, который начал пахнуть страхом и истощением беженцев, прошедших через него, – Пул и Никола Имри по очереди немного отдохнули. Никола спала намного лучше, чем удавалось Пулу. Потому что, как он подозревал, ее не мучила совесть и, вероятно, никогда не будет мучить.

Именно после одной из его почти бессонных ночей Никола осторожно разбудила его, чтобы сообщить, что у нее есть кое-какие новости. – С Марса.

Пул чувствовал себя разбитым, сбитым с толку. Прошло уже два дня с момента вторжения в червоточину. Он был пристегнут ремнями к спальному мешку в задней части кабины флиттера.

Он увидел, что они снова спускаются на Ио, чтобы забрать еще одного беженца. Он схватил с полки свою фляжку с водой, осушил ее и оставил дрейфовать в условиях микрогравитации. – Марс? При чем тут Марс?

– Это семя платана и сопровождающая его стайка дождевых капель. Кажется, оно все еще движется к Солнцу или Меркурию. Но так случилось, что Марс находится близко к этой трассе.

– Я помню.

– Нет никаких указаний на то, что оно собирается зайти. Но, наоборот, марсиане обратились к нему. Взгляните…

Она установила виртуальное воспроизведение, которое разыгрывалось на полу рядом с его тюфяком. Он увидел маленькую фигурку, похожую на куклу – мужчина – стоящий в помещении, похожем на огромный зал со стеклянной крышей. Мужчина смотрел из изображения, разговаривая со вселенной.

Пул увидел толпу людей позади него, за веревочным барьером, патрулируемую федеральной полицией в бледно-голубой униформе.

Она указала. – Это купол Сидонии. И этот выпендрежник на переднем плане…

– Я его знаю. Джек Грантт. Он возглавлял команду, которая утверждает, что обнаружила разум на Марсе. Обширные бактериальные сети…

– Скорее, обширные догадки. Моя мать была на его мероприятиях по финансированию.

– Он старый друг семьи. Он был "дядей Джеком", когда я был ребенком. Мой отец отправил меня на сезон учиться с его командой на Марсе. Гарри хотел, чтобы мы, "Пул Индастриз", непредвзято относились к встрече с экзотической жизнью. В конце концов, мы прокладывали путь во многие из наиболее необычных сред, таких как Ио, которые люди еще не исследовали. Если кто-то и может вступить в контакт с новой жизнью, так это мы.

Никола скорчила гримасу. – Такие люди, как вы, всегда знают друг друга, не так ли? Что ж, теперь Грантт думает, что через вашу червоточину к нам проникает жизнь, а может быть, и разум. Значит, он пытался подать ей сигнал.

Это позабавило Пула. – Подать ей сигнал? Как? Мигающими огнями, радиолучом? Большими треугольниками, врытыми в землю Эллады?

– О, в этом больше комедийного смысла. Он посылает передачу – о себе, стоящем там и разглагольствующем – с помощью гравитационных волн.

– Гравитационных волн? Как? О – Фобос. Он заручился сотрудничеством с местными представителями "Пул Индастриз"… – В преддверии того дня, когда в марсианской системе, возможно, потребуется производить экзотические вещества для подключения к локальной сети червоточин, Пулы создали на спутнике Марса пробную установку для исследования черных дыр – урезанную версию юпитерианского хаба. И именно манипулируя этой черной дырой, как быстро подтвердил Пул, Джек Грантт пытался привлечь внимание "семени платана". – Гарри позаботится о том, чтобы компания получила соответствующий кредит. Но что касается "семени платана"…

– Оно просто проплыло мимо, – сказала Никола с притворной грустью. – Полагаю, Грантту удалось подать сигнал своему собственному виду – в конце концов, он здесь, во всех новостных каналах – что, вероятно, не повредит его следующей заявке на финансирование. Конечно, "семя платана" и его окружение – сенсация во внутренних мирах. Все смотрят различные каналы. Но есть противоречия – ну, вы можете это видеть.

– Вы имеете в виду ту толпу на заднем плане? Что это, демонстрация?

– Некоторые комментаторы называют это бунтом.

Это слово, напоминающее о глобальных беспорядках эпохи "бутылочного горлышка", застало Пула врасплох. – Бунт? Серьезно?

– Чувства накаляются, Майкл. Послушайте, это уже нанесло ущерб – вторжение инопланетян. Люди видели дрейфующие ВЕС-корабли, хаос на Ио. Не каждый марсианин считает хорошей идеей привлекать внимание этого неоднозначного посетителя к их миру гравитационно-волновыми сигналами "посмотри на меня". Конечно, у Грантта нет общественного одобрения того, что он делает. Кто он такой, чтобы говорить от имени Марса? Не говоря уже о человечестве.

– И в противовес этому есть другие, которые считают, что космический долг человечества – приветствовать этого посетителя. – Она вздохнула. – Половина человечества, похоже, хочет усыновить этого пришельца, другая половина – взорвать его. Он едва прибыл, но уже это разрушает наше общество. Заставляет задуматься, не так ли? И… – Она прижала палец к уху. Затем, не колеблясь, бросилась к креслу пилота.

Пул, сбитый с толку, выбрался из своего спального мешка. – Что случилось?

– Иначус разваливается. Я имею в виду стабилизирующую платформу под основанием.

Эвакуация почти завершена, но еще предстоит забрать троих выживших. Моя мать – она координатор операции ООН на месте – запретила предпринимать какие-либо дальнейшие попытки спасения.

– Так что вы делаете?

– Предпринимаю попытку спасения. Умойтесь и поднимайтесь сюда. Даже с высоты над Ио, на их траектории сближения, Пул мог видеть проблему. Плот, на котором была построена база "Иначус", теперь сам накренился, как будто его разбило бушующее море камней под ним. Сооружения базы соскальзывали с поверхности плота, как посуда с наклоненного подноса, а лава поднималась снизу вверх и переливалась через нижний край платформы, которая начинала растворяться в этом свирепо горячем бассейне.

Никола, пилотировавшая "Краб"-младший, зависла над наклоняющейся поверхностью.

– Ищете безопасное место для посадки?

– Нет. Ищу людей. Я сяду, безопасно это или нет – вот там.

На открытую палубу платформы выскочила человеческая фигура в ярко-зеленом бронекостюме, энергично размахивающая руками.

Никола немедленно бросила флиттер вниз в аварийном режиме.

– Только она, – сказал Пул. – Она, должно быть, видела нас.

– Она?

– Это Мириам. Мириам Берг. Я купил ей этот скафандр. Ваша мать сказала, что выжили трое. Где остальные?

Здание рухнуло, содрогаясь, разлетаясь на панели и балки, которые при низкой гравитации нехотя посыпались на накренившуюся платформу как при ускоренной съемке. Убегающая фигура уже нетвердо стояла на ногах, и ей пришлось отползать в сторону от обломков.

– Лета. Я буду в воздушном шлюзе.

"Краб" коснулся поверхности и находился в состоянии покоя всего несколько секунд, пока Пул, загерметизировав свой собственный скафандр, открыл маленький воздушный шлюз, втащил Мириам на борт и помог ей подготовиться к взлету.

Когда флиттер взмыл вверх и удалился от разрушающейся базы, они помогли друг другу снять скафандры. Мириам пошла привести себя в порядок. Пул услышал, как ее вырвало.

Затем они направились на летную палубу. Пул подвел Мириам к креслу второго пилота, рядом с Никола. Пилотские кресла были самыми удобными на корабле; Мириам, выглядевшая сонной, не возражала.

Мириам была на несколько лет моложе Пула, у нее были карие глаза и светло-каштановые волосы с преждевременной проседью, аккуратно подстриженные для условий низкой гравитации. Сейчас она выглядела старше, изможденной, измученной. Пул настоял, чтобы она позволила корабельному автомедику в течение часа вылечить ее от любых радиационных повреждений. Но от еды и воды она отказалась. Сейчас она хотела только кофе и посидеть.

В конце концов она просто сказала: – Спасибо.

Никола пожала плечами. Очевидно, она не оценила благодарности.

– Кстати, вам нужно вернуться к червоточине.

Не задавая вопросов, Никола проложила курс.

Пул уселся в раскладное пассажирское кресло. – Нам сказали, что выжило трое.

Мириам пила кофе через крышку в условиях невесомости. – Я единственная, кому это удалось. Билл Дзик и Мелия… Мы были последними, мы трое. Большая часть хранилища памяти Мелии была загружена; остальная часть хранилась в ядре процессора – резервная копия на крайний случай, что-то вроде чемодана. Платформа уже начала наклоняться. Мелия хотела, чтобы мы оставили ее, чтобы мы могли сбежать на скутерах. – Она взглянула на Никола. – Это транспортные средства для передвижения прыжками по пересеченной местности с низкой гравитацией.

– Могу догадаться.

– Билл отказался ее бросать. Поэтому она зарядила корпус и ударила его током, так что ему пришлось уронить ее. И пока он пытался снова схватить ее, платформа накренилась, и баллоны с воздухом и другое сверхпрочное оборудование пробили перегородки и дождем посыпались на нас…

– Билл Дзик, – сказала Никола. – Никогда не встречала этого человека, но имя запомнила. Первый человек, погибший из-за всего этого, вторжения через червоточину. И Мелия, первое искусственное разумное существо.

Мириам кивнула. – Большая часть ее памяти может быть восстановлена. Но она исчезла, да. Итак, мы потерпели неудачу.

– Вы сделали все, что могли, – спокойно сказала Никола, удивив Пула. – Вы были близки к тому, чтобы вытащить всех оттуда. Что еще вы могли сделать?

– Не облажаться.

– Все лажаются. Жизнь не идеальна.

– Ну, так и должно быть. – Мириам допила свой кофе. Пул протянул ей свою емкость. Она начала опустошать ее, как и первую.

– Итак, – сказал Пул. – Зачем нам нужно возвращаться к червоточине?

Никола сказала: – Я могу вам это объяснить. Больше болтовни на каналах связи. Есть свежие новости. Появляется что-то еще. Вам нужно быть там.

– Нам?

– Не нам. Тебе.