Текст книги "Месть (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

22

Она говорила мягко и уверенно, ее рассказ дополнялся подробностями, предоставленными Гэа, которая на самом деле была свидетелем некоторых из отдаленных во времени резонансных событий, описанных Мюриэл.

Она говорила о Джордже Пуле в начале двадцать первого века, который потерял свою сестру из-за какого-то метачеловеческого культа в Риме… и при жизни которого во внешнюю Солнечную систему прибыл космический зонд, очевидно, очень продвинутого производства. Аномалия Койпера, как его называли, медленно вращалась по орбите в поясе Койпера, за орбитой Нептуна, прежде чем так же незаметно исчезнуть.

И она рассказала о племяннике Джорджа Майкле Пуле Базалджете, провидце-инженере, который предотвратил опасность массового выброса парниковых газов из вечной мерзлоты Арктики… и который утверждал, что сам перенес такое посещение.

Гэа, заглянув в свой внутренний архив, повторила слова из личного аккаунта Базалджета: – Девушка из будущего сказала мне, что небо полно умирающих миров…

Мюриэл сказала: – В двадцать первом веке нас – по крайней мере, Базалджета – посетили из будущего, Майкл. Кажется, сомнений нет.

– Все, что у нас есть, фрагментарно. Похоже, аномалия Койпера – это каким-то образом опосредованное путешествие девушки из будущего. Базалджет утверждал, что получил от нее конкретный совет, но, конечно, у его посетительницы были свои планы, которые мы не до конца понимаем. Но он получил от нее достаточно, чтобы вдохновиться разработкой программы стабилизации клатратов. И достаточно, чтобы дать толчок современным исследованиям АВТ. Говорят, что отправной точкой для этого, между прочим, стало изучение продвинутых функций в геноме девушки….

– Любого из них, – сказал Гарри с явной завистью в голосе, – самого по себе могло бы было бы достаточно, чтобы основать коммерческую династию такого рода, какой мир никогда раньше не видел.

– Наши знания неполны, – сказала Мюриэл. – Отрывочны. Даже противоречивы. И то, что добавил призрак червоточины, только еще больше подчеркивает это.

– Просто скажи мне, – сказал Пул хриплым голосом.

Она глубоко вздохнула. – Хорошо. Начнем с того, что мы считаем, будто человечеству суждено пережить этот век, процветать, стать более могущественным – отправиться к звездам. Есть намеки на расы, с которыми мы будем торговать или будем завоеваны…

– Или завоюем, – грубо сказал Гарри.

– Серебряные призраки. Что ж, вы встретились с одним из них. И кваксы. Чч-аа-ксс. Мы практически ничего не знаем об этих существах, кроме их имен. Но из различных намеков мы немного разобрались в истории будущего…

Кваксы завоевали человечество.

В то время как призраки воевали с человечеством, но потерпели поражение. И, в конечном счете, оказались на грани вымирания. Но, по крайней мере, некоторые из них, включая призрака червоточины, очевидно, развили культ поклонения своим завоевателям – если вспомнить самого Майкла Пула, ставшего мифическим человеком. Довольно показательный показатель их поражения, подумал Пул.

– Так вот, язык призрака червоточины был интересен сам по себе, – тихо сказала Гэа – Он говорил приблизительно на нашем собственном стандарте. Который, как вы, возможно, знаете, является продуктом "бутылочного горлышка", эпохи великих миграций, с ядром древнеанглийского, дополненного диалектами и пиджинами – евроафриканским, восточноазиатским, панамериканским – и более поздним объединением с китайским языком хань, который…

Никола нахмурилась. – Я разбираюсь во всем этом. Вы говорите, что попытка призрака червоточины говорить на стандартном языке сама по себе содержала свидетельство эпохи, из которой оно пришло. Заимствование из нашей собственной речи.

Гэа улыбнулась. – Точно. Лингвистический дрейф добавляет достоверности его рассказу.

Пул откинулся на спинку стула, надув щеки. – Вы имеете в виду, это рассказ обо мне.

Мюриэл наклонилась вперед. – Майкл, будущее по-прежнему в значительной степени туманно – и кто знает, как текущие события, даже наше собственное предвидение, могут повлиять на него? Но у нас есть две даты. Одна от твоего призрачного посетителя. Лингвистический дрейф указывает на то, что он пришел из будущего плюс-минус на двадцать тысяч лет вперед. Когда, как сказал нам призрак, люди выиграют войну в центре Галактики.

Никола усмехнулась. – Война в центре Галактики. Лета. Каждый раз, когда слышу об этом, я рада, что потрудилась прийти.

– Вторая дата, – тяжело произнес Пул.

– Гораздо дальше отсюда. Возможно, через полмиллиона лет. Это эпоха, откуда, как мы думаем, была родом "девушка из будущего" Базалджета. Когда человечество достигнет своего рода пика могущества и влияния – и, может быть, мудрости. Господствующий класс той эпохи называл себя – и будет называть себя – Трансцендентами. Похоже, они обладали некоторыми знаниями о еще более глубоком будущем. Будущем, на котором они строили планы. И они хотели каким-то образом дотянуться до прошлого – до Пулов… Все это фрагментарно. Осколки, намеки, видимые сквозь темное стекло. Но все равно тебя будут помнить, Майкл. Послушай это…

Гэа зачитала расшифровку.

Даже после того, как ксили, наконец, выиграли свою войну против человечества, звезды продолжали стареть, слишком быстро. Ксили завершили свои великие проекты и покинули космос.

Время распалось. Умирающие галактики сталкивались, как хлопающие ладоши. Но даже сейчас история еще не была закончена. Сама Вселенная готовилась к следующей судороге, более сильной, чем любая из тех, что она испытывала раньше.

И затем…

– Кто ты?

– Меня зовут Майкл Пул. Они сидели в тишине, переваривая эти слова.

Наконец Никола заговорила. – Кто такие эти ксили? Ч-и-ли.

Гэа мягко сказала: – Насколько мы понимаем, это те существа – раса, – которых человечество победит в ядре Галактики. Но в конце концов…

– Они победят, – хрипло сказал Пул. – И история заканчивается. Космос умирает. И вот я здесь.

– Да. – Мюриэл попыталась схватить его за руки и вздрогнула, когда ее плоть соприкоснулась с ним. Казалось, она всегда забывала о своей виртуальной природе, подумал Пул, и ей снова и снова приходилось усваивать болезненный урок. – Тебя так или иначе вернут обратно. Сохраненным. Или, по крайней мере, сознающим еще раз.

– Почему? – потребовал ответа Пул. – Почему это должно было случиться?

Гэа пристально посмотрела на него. Она процитировала: – История еще не закончена. Очевидно, ты являешься – и будешь – частью этой продолжающейся истории. Космической истории. Ты, или какой-то твой остаток, каким-то образом сохраненный до самого конца – возможно, в конечном счете этими Трансцендентами, которые, очевидно, обладали способностью проникать в прошлое. И они верили, что тебе предстоит сыграть какую-то роль в том далеком конце времен.

– И это название. Главный враг человечества. Это должно быть название семени платана, того, что вылезло из червоточины, того, что, кажется, так заинтересовалось мной. Или тех, кто его построил. И причина, по которой это попало сюда…

Мюриэл сказала мягко, с сожалением: – Ты знаешь почему. Ты можешь сложить кусочки воедино.

– Как девушка из будущего. Как призрак червоточины, может быть. Это пришло из будущего в прошлое. И оно пришло, чтобы изменить свое собственное прошлое – наше будущее. Оно пришло, чтобы изменить мое прошлое.

Майкл Пул впервые произнес это имя.

– Ксили. Именно тогда начались споры.

Пул закрыл глаза и сжал кулаки. – Я ничего этого не хочу.

– Ты не обязан это принимать, – сказала Никола.

– Ты, – сказал Гарри. – Заткнись. Это не твое дело. Не твоя семья.

– И Майкл тоже не ваш. Его будущее принадлежит ему самому. Он не обязан принимать эти жуткие намеки и обрывки информации. И он не обязан следовать тем планам, которые вы из них строите.

Пул, все еще крепко зажмурив глаза, услышал, как Гэа сказала более мягко: – Но мы не знаем, правда ли это. Возможно, будущее предопределено… Я была там, помните, с Майклом Пулом Базалджетом, когда у него была своя встреча с будущим. Я и другие стремились сохранить это странное знание в тайне – приватно, даже в кругу семьи Пулов. Мы должны быть уверены…

– Никола права. – Пул встал. – Вы все хотите манипулировать мной – всем, что касается меня. Ты, мама – даже ты, Гэа – все эти темные дела из прошлого. И ты, Гарри.

Гарри уставился на него. – Ну, а я не могу? Разве я не имею права?

Пул оглядел их всех, с неловкостью осознавая, что все они уставились на него с каким-то благоговением. Даже его амбициозный отец – даже Гэа, разумное существо возрастом шестнадцать столетий – даже его мать.

Все, кроме Никола Имри.

– Никола. Давай прогуляемся. Он подошел к огромному окну комнаты.

Уставился наружу.

Пересчитал крупинки морского льда на берегу океана, освещенного прожекторами.

Попытался заглушить мысли.

Через пару минут к нему присоединилась Никола, принеся напиток.

– Односолодовое. Твоя мама сказала мне, что это твое любимое.

– Не сейчас.

– Возьми. – Она подождала, пока он послушается. – Это всегда так? Твоя семья.

– Лета, да. Это один из хороших дней. Итак, как ты думаешь, что теперь произойдет?

Никола, казалось, обдумывала это. – Послушай, я новичок в вашей семейной жизни. Но ты просто знаешь, что они не будут действовать вместе.

– Ты правильно поняла.

– Твоя мама говорила об изучении долгосрочных тенденций. Я думаю, она воспримет этого посетителя как подарок космоса. Она захочет установить контакт. Обменяться дипломатическими посланниками. Вступить в пангалактическую цивилизацию гармонии и мира. Ты знаешь, что это такое. И она захочет использовать тебя и эту странную связь, которая у тебя есть с ксили, для достижения этого. В то время как твой отец и Гэа – ну, у вас есть правительство. И я знаю от своей собственной матери, что надзорные органы всегда осторожны. Это их работа. Они захотят убедиться, что, по крайней мере, эти ксили не причинят вреда.

– Они уничтожат их.

– Если им придется. Если смогут. Будут расколы. Фракции сражаются из-за различий во мнениях.

– Мой отец захочет большего. Стать новым Майклом Базалджетом, разбогатеть на подарках из будущего – это будет его мечтой. Он бы уничтожил ксили и украл их технологию, если бы смог.

– Но опять же, для достижения этого ему понадобишься ты, Майкл. Если он собирается получить франшизу от "чужака". – Она неожиданно рассмеялась. – Прости. Трудно воспринимать все это всерьез. Наверное, я поверхностный человек.

– Нет, продолжай смеяться. Возможно, так я останусь в здравом уме. Итак, я знаю, чего хотят мои родители, чего хочет правительство – но никто из них не видит всей картины. Они все погрязли в своих собственных предрассудках и амбициях.

– Верно. И вопрос в том, чего ты хочешь?

Он просто посмотрел на нее.

– Помни, что я сказала, Майкл. Я могу понять, что ты раздавлен всем этим. Но ты волен действовать, независимо от того, что написано о тебе, в прошлом или будущем. Это настоящее, и ты его контролируешь.

– Да. Да, ты права. Так что мы ищем другой вариант. – Он погрыз ноготь. – Есть Мириам в Галлии-три. С Хайсмитом Марсденом. Безумным гением, окруженным сотнями наших собственных суперумных людей из наших проектов на Юпитере. И никто не знает, что они там, из-за паранойи Марсдена.

– И, надеюсь, не ксили.

– Верно. Это один из каналов для изучения. Я получу все, что смогу, из архивов через свою мать и любые данные, которые различные агентства собирали о ксили с тех пор, как они попали сюда. Плюс все остальное, что моя мать сможет раскопать из этого созданного Летой амулета. Давай отдадим все это Марсдену и посмотрим, сможет ли он предложить варианты.

– Отлично. А пока, что насчет нас? Прежде чем они запрут тебя в каком-нибудь хранилище и начнут изучать…

– Мне нужно выбраться отсюда и что-нибудь сделать. Действовать, а не говорить об актерской игре.

Он посмотрел на нее. – Джек Грантт, на Марсе. Ты сказала, что он собирает миссию к Тайнику.

– Я так и сказала. – Никола усмехнулась. – Думаешь, ему нужен пилот?

23

В последующие месяцы за Тайником следили осторожно и незаметно, поскольку он продолжал двигаться наружу по этой ленивой спирали, извилистой канавке, прорезающей плоскость эклиптики, плоскость орбит планет. Его полет, очевидно, осуществлялся за счет движущей силы, но природа этой силы оставалась загадкой.

В конце концов, однако, стало ясно, что Тайник корректировал свою траекторию.

Марс, четвертая планета из списка, всегда казался следующей очевидной целью, как только он пролетел мимо Земли. Но теперь Тайник замедлялся, и, похоже, он действительно готовился обосноваться в околомарсианском пространстве – возможно, в одной из точек Лагранжа, как предположило большинство людей, одним из мест стабильности в объединенных гравитационных полях Марса и Солнца.

Как рассказала Пулу Никола, Джек Грантт долгое время возглавлял кампанию в марсианских научных институтах по организации миссии с Марса к Тайнику по мере его прохождения. Если бы он собирался ждать поблизости от Марса, в таком месте, такая возможность была бы только более желанной.

И, как и предложила Никола, она агитировала Грантта высвободить место для себя и Пула в поездке. Не то чтобы Грантта пришлось долго уговаривать. Ему, как и всем остальным, кто следил за этой историей, было достаточно ясно, что Майкл Пул каким-то образом занимает центральное место во всей этой тайне. Кого бы вы еще хотели видеть в своей команде?

Но, как бы медленно он ни двигался, Тайник достигнет марсианского пространства не раньше, чем через год. И это, сказал Пул Мириам, определило для него, где он собирается переждать этот год. – По крайней мере, я смогу снова увидеть Монс Олимп. И смогу скрыться с глаз моей испорченной семейки…

24

Вы не могли просто приземлиться на Марс.

Никола громко жаловалась, заводя "Краба-отшельника" в сухой док, один из обширных скоплений, окружающих спутник Марса Фобос. – Вам обязательно парковаться? Что это, Нью-Йорк?

Пул ухмыльнулся. – Что ж, Марс есть Марс. – Он выглянул из жилого купола "Краба", за пыльный выступ Фобоса, на поверхность планеты. Внизу был вечер, купола и аркологии сияли синим и зеленым на фоне марсианского красного. – Сейчас там, внизу, десять миллионов человек. Чтобы зайти так далеко, у нас ушло на это пятнадцать столетий, – но это примерно столько же людей, сколько было в живых на Земле, когда изобрели сельское хозяйство, и все взлетело. Возможно, это предзнаменование на будущее.

– Будем надеяться, что твои друзья ксили согласятся, – сказала Никола. – И если ты закончил цитировать мне туристические брошюры, то можешь помочь с протоколами стыковки…

Затем, даже с Фобоса, вы не могли просто запрыгнуть во флиттер и приземлиться там, где нравится. Они должны были сесть на регулярный шаттл до Нерио, марсианского космического лифта, названного в честь мифологической супруги бога войны.

Якорный узел Нерио был постоянно расположен над возвышенностью Тарсис, точнее, над горой Олимп, одним из великих щитовых вулканов и самым высоким из всех. Олимп был неудобно смещен от экватора, который был бы идеальным местом для лифта, но Пул знал, что гора настолько высока, что ее вершина почти высовывалась из атмосферы, и таким образом тросы лифта не страдали от опасности пыльных бурь. И благодаря такому расположению эти тросы также избегали двух лун, Фобоса и Деймоса, которые оба вращались вокруг планеты ниже высоты космического якоря.

Во всяком случае, с Нерио им открывался великолепный вид на Марс. Но их спуск по тросу из космоса занял несколько дней.

Начало было достаточно плохим. Спускающийся модуль, оборудованный как небольшой передвижной отель, был тесным, по-домашнему уютным и переполненным, по крайней мере, по сравнению с его более просторными аналогами на наземных тросах. Затем, на третий день, кто-то узнал Пула и попытался вытянуть из него информацию о червоточинах, об инопланетных вторжениях, о которых писали во всех новостях, о работе. После этого Пул спрятался в своей каюте.

Никола проводила много времени в барах.

Она появилась только тогда, когда спуск подошел к концу. Пул заподозрил обильное употребление антитоксиновых препаратов. И она старательно избегала общества пары пассажиров мужского пола и одной женщины. Пул не расспрашивал ее.

С вершины Олимпа они совершили короткую поездку на автобусе – герметичной воздушной кабине на больших баллонных шинах – вниз по пологому склону вулкана. Затем, присоединившись к другим машинам, они поехали по дороге из чего-то похожего на выжженное пустыней закаленное стекло в Кахру, политическую столицу квазинезависимого региона ООН, каким был Марс.

Кахра была одним из первых внеземных поселений, основанных во время короткой волны возобновления космических полетов. Близость к Тарсису не была случайностью. Основателям Кахры хватило дальновидности признать, что космический лифт когда-нибудь должен обосноваться в этом месте, и именно здесь они заложили свой город. Более тысячи лет спустя все еще сохранились следы этого первого поселения: небольшие сборные купола в обширной застекленной исторической зоне, в самом сердце города башен из марсианского стекла.

Сам Джек Грантт был недоступен, поскольку находился в разгаре полевой экспедиции в северных широтах, на огромном сухом океанском дне, которое доминировало на большей части северного полушария Марса. У Никола и Пула было свободное время. И Кахра, при всем своем историческом значении, была маленьким городком по земным меркам, и в ней не было большой ночной жизни.

Итак, ко второй неделе Никола забронировала для них то, что оптимистично называлось "сафари": экскурсию с гидом по долинам Маринерис.

Большая часть того, что Пул знал о Маринерис, почерпнута из комиксов. В предыстории его любимого супергероя детства, Моряка с Марса, долины были созданы, когда перевозивший Моряка инопланетный корабль пронесся по полушарию. Но сама Маринерис – это система долин, протянувшихся на восток между Тарсисом и Кахрой – была огромным разломом, сравнимый по длине с радиусом планеты. Хотя, по сути, этот замечательный объект сформировался в результате геологических разломов, когда-то здесь текли вода и лед, и лобби терраформирования обещало, что когда-нибудь холодные реки потекут снова.

Сама экскурсия доставила смешанное удовольствие. Шесть человек были распределены по трем вездеходам, которые ползли вдоль каньона, запланированная продолжительность – двадцать дней. Вначале они проехали по живописной местности, лабиринту каньонов, называемым Лабиринтом ночи. Однако дальше система каньонов была настолько обширной, что охватывала всю кривизну планеты; вы могли видеть либо одну стену, либо другую, а иногда и ни ту, ни другую. Это была классическая жалоба туристов на Марсе на то, что многие из его замечательных особенностей были просто слишком обширны, чтобы их можно было увидеть с земли.

В конце концов, остановки оказались более увлекательными. Их прогулки в скафандрах за пределами роверов назывались ЕВЫ, очень старая аббревиатура, отсылающая к тем дням, когда единственными людьми на Марсе были астронавты с Земли. Пул наслаждался чувством свободы, которое давали ему ЕВЫ. Он отходил от остальных настолько далеко, насколько позволяли правила безопасности, и бегал, прыгал и размахивал руками. Ночные прогулки тоже были захватывающими (при условии, что вы избегали пыльных бурь), с доминирующим в небе сиянием Юпитера и планет-близнецов Земли и Луны. Это компенсировало тусклое дневное Солнце, подумал Пул.

Он сказал Никола: – Я путешествовал по Солнечной системе от сердца Солнца до Юпитера и дальше. Но почти все свое время в космосе я провел взаперти в коробке, вдыхая чей-то переработанный пердеж.

– В последнее время в основном мой.

– Если тебе нужно пространство, чтобы бегать и размахивать руками, всегда понадобится планета.

– Верно. И давай надеяться, что у нас все еще будут доступные для этого планеты, когда все это закончится. На конечной станции Маринерис Никола, повинуясь импульсу, решила, что хотела бы продолжить путешествие и посетить равнину Эллады. Здесь, в стране туристов, лучшим способом добраться туда был полет на дирижабле.

От восточной оконечности Маринерис до западного склона этого огромного кратера было всего около тысячи километров. Однако Никола жаловалась большую часть пути. В разреженной атмосфере Марса подъемный мешок корабля, наполненный нагретым углекислотным воздухом, должен был быть огромным, чтобы выдержать приличный груз, и он делал незаметной маленькую гондолу, подвешенную к его брюху. – У меня такое чувство, будто я плыву под китом. Совсем не видно неба. И им следовало бы запретить любое летающее судно, которое не может делать петлю…

В Элладе находилась самая низкая точка Марса, где находилась колония людей под названием Локьервиль, и, как утверждалось, некоторые из высочайших архитектурных достижений современной планеты. Даже когда дирижабль пересекал огромные хребты краевых гор, Пул мог разглядеть мерцание стеклянной крыши высотой в километры, выступающей из края кратера. Это была аркология Эллады.

Зрелище внутри аркологии, как только они приземлились и сошли на грунт, тоже было поразительным. Без скафандра, рядом с Никола, Пул шел вперед по полу из шероховатого стекла, перемежающегося газонами и цветочными клумбами, в то время как перед ним стройные башни поддерживали сверкающую крышу на высоте три километра. Пул уже начал привыкать к тому, что великолепные природные особенности Марса слишком велики, чтобы постигать их с земли. Такой же была и аркология Эллады, с той разницей, что она была построена человеком – и закончена не более чем на десятую часть.

Чувствуя себя подавленным, он сосредоточился на ближайшей башне. Возможно, шириной в полкилометра у основания, сверкающего стеклом, она сужалась по мере подъема, ее четыре стороны сходились – возможно, подумал он, это было похоже на древнюю Эйфелеву башню, поднятую на огромную высоту и покрытую стеклом. Подняв глаза, он увидел еще одного такого же монстра, стоявшего во весь рост, возможно, в паре километров дальше вдалеке, и еще одного, справа от этого, и еще одного слева, и еще больше в более туманном воздухе за ним. Он мог видеть, что некоторые из нижних уровней башен были обитаемы: мерцали внутренние огни, и он мельком видел людей, снующих туда-сюда. По всему Марсу стояли такие здания, приспособленные к окружающей среде Марса двоюродные братья тех великих башен, которые теперь служили домом для большей части населения Земли.

Но для этих огромных сооружений жилье было лишь второстепенной целью. Расположенные аккуратными шестиугольными рядами, башни поддерживали эту крышу огромных окон из марсианского стекла в километрах над землей. На данный момент схема охватывала лишь около десятой части обширной окружности Эллады, но Пул знал, что конечной целью было объединить всю равнину под одним огромным потолком.

И в конечном счете марсиане планировали пойти гораздо дальше: распространить эту единую структуру прямо по всем регионам планеты с более низкими широтами, листы стекла пересекали бы горные хребты на уступах и платформах. Идея была связана как с экономикой, так и с инженерией; с такой структурой марсиане могли бы сделать большую часть своей планеты пригодной для жизни людей лишь за небольшую часть затрат, с точки зрения необходимой импортной атмосферы, на полное терраформирование.

– Ты стоишь на цветах, – сказала Никола.

Он посмотрел на нее сверху вниз, ошеломленный масштабом. – Каких цветах?

Она указала на его ноги.

Они гуляли по лужайке с зеленой травой, и он действительно забрел на клумбу с цветами – красивыми и желтыми, он подумал, что это чистотел. Он поспешно отступил назад. Теперь, оглядевшись вокруг, он понял, что растительности стало больше: деревья, лиственницы, ели, сосны, даже те, что выглядели как молодые секвойи. Это была биота высоких широт на Земле, которая, таким образом, приспособилась к холодному Марсу со слабым солнечным светом. Он знал, что на самых ранних этапах колонизации биота Австралии сравнительно хорошо адаптировалась к Марсу: жизнь на таком же истощенном ландшафте, древнем засушливом континенте, из почвы которого давно смыло большую часть питательных веществ и минералов. Он представил, что где-то под этой огромной крышей в террарии должны быть сохранившиеся образцы.

А пока чистотел.

Неожиданно Никола рассмеялась. – Цветы, – сказала она. – Растущие на открытом воздухе, на Марсе. Вроде того.

Повинуясь импульсу, он взял ее за руку. Обычно они не контактировали физически. – Давай, – сказал он. – Пойдем на вечеринку. – И он потащил ее прочь.

Так получилось, что найти вечеринку было нетрудно. Это было южное полушарие Марса, а в Элладе стояла осень: время возвращения полярных мигрантов.

Оказалось, что тысячи поселенцев, живущих в огромных мобильных местах обитания, проводили каждое южное лето на окраине южного полюса, где на поверхности обнажался водяной лед. Здесь они концентрировали слабый солнечный свет, чтобы растопить лед, и выращивали свой урожай в складных пластиковых теплицах – все это время, как узнал Пул, заботясь о том, чтобы не навредить хрупкой местной жизни, которая ютилась в капельках жидкой воды прямо под освещенной солнцем поверхностью льда.

Но марсианской зимой становилось так холодно, что на полюсе замерзала сама атмосфера, и там было девять месяцев полной темноты. И вот, каждый марсианский год (в два раза длиннее земного) мигранты собирали вещи и отправлялись на несколько тысяч километров на север, в Элладу, чтобы встретить новый сезон.

Это продолжалось веками.

Потребовалось гораздо меньше времени, чтобы возвращение мигрантов стало поводом для вечеринки, которая, как решил Пул после первых двух дней, стремилась подражать масштабам самой Эллады.

По крайней мере, для Пула стало облегчением, когда на третий день позвонил Джек Грантт и сказал, что готов обсудить их полет к Тайнику.