Текст книги "Месть (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Стивен Бакстер
Ксили: Месть

ОДИН

Червоточины – это врата в другие времена, в другие места. Они должны быть прекрасны, как и все великие инженерные разработки.

Посол Флад, 4820 г. нашей эры (н. э.)

1

Времениподобная бесконечность

Даже после того, как ксили, наконец, выиграли свою войну против человечества, звезды

слишком быстро продолжали стареть. Ксили завершили свои великие проекты и покинули космос.

Время остановилось. Умирающие галактики сталкивались, как хлопающие ладоши. Но даже сейчас история еще не была закончена. Сама вселенная готовилась к очередному потрясению, более сильному, чем все, от чего она страдала прежде.

И затем… – Кто ты?

– Меня зовут Майкл Пул.

2

3646 г. н. э.

За обзорным иллюминатором флиттера вырисовывался Юпитер.

Свет здесь был мрачноватый, подумал Майкл Пул. Или, по крайней мере, ему напоминали об этом всякий раз, когда к нему прибывали гости с Земли. Свет Солнца, находящегося в пять раз дальше, чем в родном мире, был слабым, но все же оно было намного ярче любой звезды или планеты: странный промежуточный свет, незнакомый, и отбрасываемые им тени были резкими и прямолинейными. Сам огромный лик Юпитера в небе был туманным, неуловимым, океаном полосатых облаков.

Сегодня перед этим ликом дрейфовал портал червоточины, тонкий четырехгранный каркас электрически-синего цвета. Роились автоматические датчики-наблюдатели.

И в гранях портала, мерцающих золотом, можно было увидеть другой мир.

Это выглядело идеально. Но не было таким.

Было обнаружено что-то странное, исходящее из этого портала червоточины.

Гравитационные волны: аномальные всплески энергии. Пул не понимал этого; никто не понимал. И из-за этой аномалии червоточина, какой бы прекрасной она ни была, оказалась под угрозой закрытия.

Червоточина была созданием Пула. Вся его карьера зависела от успеха текущих испытаний. На самом деле, он чувствовал себя так, словно сам подвергался испытанию. Ему было двадцать пять лет.

В этом флиттере было четыре человека, включая Пула: двое реальных и двое виртуальных, изображения, спроецированные с собственного корабля Майкла Пула, "Краба-отшельника", чья элегантная туша покоилась рядом с флиттером.

Несмотря на то, что они находились в невесомости, пилотская кабина "Краба"-младшего казалась переполненной. Мешали скафандры, которые они все носили со шлемами на боку.

Гарри Пул, отец Майкла, был одним из виртуалов. Он поднял бокал односолодового виски, такой же нереальный, каким был сам, и похлопал по руке женщину рядом с собой. Шамисо Имри, старшая координатор ООН по надзору, скромно одетая, с серебристо-седыми волосами, была вторым виртуалом, поэтому ее контакт с Гарри был ощутимым; Майклу показалось, что она напряглась от прикосновения.

Гарри спросил: – Еще виски, координатор?

– Я едва притронулась к своему бокалу – спасибо, мистер Пул.

– Гарри, пожалуйста. Прекрасное зрелище, не правда ли? Послушайте, я знаю, что мы здесь по делу…

– Мы здесь из-за предполагаемого дефекта в вашем прототипе червоточины…

– Но когда я привожу сюда людей, то всегда призываю их воспользоваться моментом и просто посмотреть.

Гарри было пятьдесят шесть лет; в том виде, в каком он сохранился, он выглядел моложе самого Пула. И со своей широкой улыбкой, светло-седыми волосами и голубыми глазами он резко отличался от своего сына, который был ниже ростом, плотнее сложен, смуглее – широкий нос, карие глаза, черные волосы – больше походил на остальных членов своей семьи. Но это Гарри не родился Пулом. Он, однако, всегда был более заметен, чем его сын, виртуальный или нет. Так было и сейчас, во время этой официальной инспекции.

Гарри ухмыльнулся. – Какое зрелище!

В то время как Гарри и Шамисо Имри восседали на виртуальных изображениях удобных диванов, скопированных с "Краба", Майкл Пул и Никола Имри – дочь Шамисо, четвертая пассажирка салона, сидели бок о бок на неудобных, тесных пилотских креслах.

Теперь Никола огляделась. – Что за зрелище, скажите на милость? Юпитер, этот большой газовый шар? Или мешающая ветхая штука, которую построили вы, Пулы?

Пул был раздражен этим выпадом. И его разозлило, что Никола настояла на том, чтобы занять левое сиденье, кресло пилота, в его флиттере. – Прямо сейчас эта "ветхая штуковина" – пример высочайшей технологии в Солнечной системе.

– Это вы так говорите.

– Да. Так я и говорю. И посмотрите – вы видите эти голубые отблески сквозь золото.

Никола прищурилась в ту сторону. У нее была выбритая голова, резкие черты лица.

– Земля, верно? Я вижу облака, намеки на континенты – кажется, это серо-зеленое пятно – большой североевропейский лес. Но мне показалось, что я видела несколько изображений. Это было… калейдоскопично.

– Хорошее наблюдение, – неохотно сказал он. – Большинству людей это не дается.

Пул находил Никола трудной для понимания и пугающей. Он знал, что единственное умение, на которое претендовала Никола Имри, было пилотирование – отсюда ее монополия на левое сиденье – и ее глаза, очевидно, без усиления, казались достаточно острыми. На вид ей было лет тридцать.

Процедуры антивозрастной терапии (АВТ) всегда превращали истинный возраст в предмет игры в угадайку, но в глазах Пула она была такой незрелой, что он был бы удивлен, если бы она была намного старше – и, кроме того, матери, которая, казалось, позволяла себе стареть естественным образом, самой было всего около шестидесяти.

– Смотрите, – сказал он, – это всего лишь прототип, портал имеет пару сотен метров в поперечнике. Однажды такие конструкции позволят пролетать между Землей и Юпитером кораблям, намного большим, чем вон тот "Краб-отшельник". Пять астрономических единиц – то есть расстояние, в пять раз превышающее расстояние Земли от Солнца, около восьмисот миллионов километров – будет преодолеваться за минуты. Фактически быстрее света.

Никола приподняла бровь. – Черт возьми.

Он упрямо продолжал. – Что касается того, что вы можете увидеть через портал – червоточину – это короткий путь. Это как если бы мы свернули пространство-время и соединили местоположения Юпитера и Земли.

Но сам переход не мгновенный; вам все равно придется пройти через горловину червоточины, конечное расстояние. Это из-за проблем с нестабильностью. Сделайте горловину слишком короткой, и вы обнаружите, что структуры экзотической материи устьев взаимодействуют… между собой.

Свет с Земли может проходить через червоточину – вот почему, сидя здесь, мы можем мельком увидеть планету – но, видите ли, горловина червоточины достаточно длинная, чтобы этот свет мог проходить по нескольким путям. Отсюда и множественные изображения.

Да, некоторые люди называют это калейдоскопическим.

Теперь Никола действительно громко рассмеялась, но с каким-то восторгом.

Шамисо Имри опустила голову. – Ну, я этого не вижу.

Гарри заботливо сказал: – Это, вероятно, артефакт виртуальной проекции. Мы находимся в других условиях, нежели молодежь.

С любопытством Шамисо посмотрела на "Краба", плывущего рядом с флиттером.

"Краб-отшельник" был собственной разработкой Пула, основанной на технологии ВЕС-привода (ВЕС – великая единая сила), давным-давно запатентованной предыдущими поколениями Пулов. Хребет длиной в полтора километра, покрытый топливными баками и антенными блоками, был прикреплен одним концом к глыбе льда, взятой из коры Европы, спутника Юпитера, покрытой рябью и почерневшей там, где ее добывали для получения реакционной массы, а другим – к сверкающему полушарию, жилому куполу, всплеску земных красок в юпитерианской ночи. Где-то там были оригиналы Гарри и Шамисо.

Итак, Шамисо оглядывалась на себя, подумал Пул.

Она спросила: – Скажите мне еще раз, почему мы должны находиться на двух кораблях?

– Ради безопасности, координатор, – быстро сказал Гарри. – Варианты страховки. Пространство Юпитера – довольно смертоносная радиационная среда. Даже на таком удалении, как Ганимед, за пару лет вы получите предельно допустимую дозу радиации; быстрее, если не будете защищены. Мы всегда отправляем корабли парами или большими флотилиями. Все это было предписано каким-то более ранним комитетом по надзору – о, поколения назад.

Никола улыбнулась Пулу и прошептала: – Надзор. Разве это не прекрасное слово? Вы, инженеры, сами заплатили за эту грандиозную демонстрацию технологии, не так ли? И теперь мы здесь, решаем, закрывать вас или нет.

Пул нашел ее раздражающе интригующей. – Вы много говорите, но здесь вы следуете за своей матерью.

– О, я всего лишь пилот, и знаю это. Называйте это кумовством, если хотите. Моя мать поставила меня перед выбором: это или тюрьма, или доза редактирования памяти. – Она подмигнула ему. – Видите ли, у меня есть привычка нарушать правила. Я не такой отпрыск человечества, как вы и ваши прославленные предки, Майкл Пул. Однако скажу вам вот что. Клянусь Летой, я хорошо пилотирую.

– Возможно, мы могли бы продолжить, – огрызнулась Шамисо. Ее лицо, квадратное, волевое, не казалось недружелюбным, но выражение было каменным. – В конце концов, мы здесь из-за аномалий, которые вам еще предстоит объяснить. Вы говорили о нестабильности в структуре червоточины. Может ли это быть причиной…

Прежде чем Пул смог ответить, Гарри быстро сказал: – Уверен, что проблема не в этом, координатор. Смотрите – функционирующая червоточина использует присущую ей нестабильность. Мы проектируем их, манипулируем ими. Мы разбираемся в этих вещах.

Он махнул рукой на сверкающий голубой тетраэдр. – Червоточина, предоставленная самой себе, быстро разрушилась бы. Поэтому нужно обрамлять горловину и порталы экзотической материей…

– Эта синяя рамка, – сказала Никола.

– Да. Это называется "экзотика", потому что это проявление отрицательной энергии.

– Что является своего рода антигравитацией.

Она, казалось, поняла больше, чем ожидал Пул.

Гарри ухмыльнулся. – Вы поняли. И это важно для поддержания устьев червоточин открытыми – хотя процессом нужно активно управлять. Видите ли, это известные, действительно полезные неустойчивости, координатор.

Никола смотрела в иллюминатор, голубой свет отбрасывал блики на плоскости ее лицо. – Знаю, что экзотическая материя – это, по сути, явление квантовой гравитации. Итак, эти синие стержни должны иметь соответствующий масштаб. Линейная плотность с размерами, определяемыми скоростью света и гравитационной постоянной, была бы… – Она вызвала в воображении виртуальную рабочую станцию в воздухе, быстро поработала с ней. – Боже, боже. Здесь говорится, что петля вещества диаметром в метр должна иметь массу, равную массе Юпитера.

Пул был с неохотой впечатлен. – К оценкам такого рода пришли, когда идея проходимых червоточин впервые была озвучена в девятнадцатом веке. Или это был двадцатый? То, что вы видите снаружи, является результатом полутора тысячелетий инженерных разработок с тех пор. Сам портал имеет двести метров в поперечнике, но его масса не больше массы астероида шириной в километр…

– И он жаждет сообщить вам все подробности, о которых вы уже читали, – сказал Гарри с какой-то наигранной нежностью в голосе. – Как мы извлекаем естественные червоточины из квантовой пены… Как используем энергию трубки тока для извлечения экзотической материи из Хаба, производственного предприятия, которое расположено в квантовом гравитационном поле черной дыры массой с гору, подвешенной глубоко в облаках самого Юпитера.

Никола сказала: – Плотность энергии в трубке тока далеко не достаточна, чтобы позволить вам построить это.

И снова Пул был неохотно впечатлен. – Верно. Но мы используем трубку как сифон, пусковой механизм для нелинейного каскада, который извлекает массу-энергию с помощью связанных магнитных полей из самого Юпитера. – Он улыбнулся. – Вам следовало бы это увидеть. Когда мы вливаем энергию в структуру портала, она растет в геометрической прогрессии, удваиваясь в размерах и снова удваиваясь…

– Избавьте меня от рекламной речи.

Гарри поспешно сказал: – Конечно, самая важная подробность во всем этом – стоимость. Что будет решающим, когда мы запустимся, и если вы посмотрите на наше бизнес-обоснование, в котором применяется дисконтирование чистой приведенной стоимости, то она астрономически меньше, чем стоимость эксплуатации ВЕС-кораблей, как вон тот "Краб".

– Дело не только в эффективности. Сам масштаб будет преобразующим. Однажды наши червоточины свяжут все основные тела системы, от Меркурия до облака Оорта. И вы сможете путешествовать на подобном флиттере на всем пути до Земли за считанные минуты. В то время как сейчас на корабле типа "Краб-отшельник" это занимает шесть дней. И, что особенно важно, с новой системой мы впервые сможем дешево перевозить очень большие массы между мирами. Для таких грандиозных целей, как, например, будущее получение азота из такого источника, как Титан, для снабжения великих аркологий на Марсе. Или даже доставки продуктов питания, выращенных в морях органической химии Титана, для снабжения Земли.

– Все это окажет влияние, которое вы едва ли можете себе представить. Но мы, Пулы, бывали здесь раньше. Все думают, что история Пулов началась с Майкла Пула Базалджета.

Никола усмехнулась. – Даже я слышала о нем. Парень из Арктики.

– Да, в двадцать первом веке, еще во времена "бутылочного горлышка" – Пул, который стабилизировал залежи метана за Полярным кругом, тем самым спас мир от особенно сильного потепления, вызванного выбросами парниковых газов. Одно из новаторских деяний поколений Управления… Однако задолго до него предки Пулов были вовлечены в великий железнодорожный бум девятнадцатого века. Первая масштабная модернизация транспорта, открывшая промышленный развитие в Британии, а затем в Европе, Америке, Азии – и глобальная экономика взорвалась ростом. Теперь наши червоточины, заложенные этим поколением Пулов, собираются сделать то же самое в межпланетном масштабе.

Шамисо сухо сказала: – Это было бы трогательно, если бы я не прочитала все это в ваших брошюрах. Но это не поможет нам с проблемой, для решения которой меня сюда послали, не так ли? Перейдем к делу? – Она взмахнула рукой и вывела на экран свой собственный виртуальный дисплей, напоминающий модель Солнечной системы, плоскость, в центре которой находилось сверкающее, похожее на драгоценный камень Солнце.

Никола вглядывалась в иллюминатор переднего обзора, эти острые глаза пилота были полны решимости. – Мама…

– Тише, Никола. Мы регулярно отслеживаем гравитационные волны. Они были нашим основным астрономическим инструментом с тех пор, как… Ну, мое понимание истории не такое навязчивое, как у вас. И недавно мы увидели это.

Еще один жест, и тонкие вишнево-красные линии вырвались из положения Юпитера, розового шара в виртуальной модели – полосы энергии, пересекающие Солнечную систему. Большинство из этих полос находились в плоскости системы, хотя, казалось, они были выпущены наугад, не нацеливаясь на планету или какое-либо другое очевидное тело. Но некоторые из них вылетели из этой плоскости в пустоту межзвездного пространства.

Каждый раз, когда Пул видел эту последовательность изображений, он чувствовал тошноту глубоко в животе. Это действительно было похоже на энергетический луч, как он думал с самого начала в первый раз, когда увидел это: молнии, вылетающие из портала червоточины.

Неудивительно, что комитет по надзору отдал приказ о проверке проекта. Но фундаментальная проблема заключалась в том, что до сих пор никто не знал, что это такое.

Шамисо сказала: – Должна подчеркнуть, что эти энергетические следы безвредны. Впечатляющее – беспрецедентное гравитационно-энергетическое явление в Солнечной системе – но безвредное с точки зрения действия на корабли, обиталища, еще менее на спутники и планеты. Но, естественно, граждане обеспокоены. Даже тем более, когда был идентифицирован источник этих энергетических разрядов.

Никола все еще смотрела в иллюминатор. – Думаю, там что-то есть.

Гарри развел руками. – Координатор, могу заверить вас – посмотрите, в червоточине, ее морфологии и динамике, нет ничего такого, что могло бы иметь какое-либо отношение к этим импульсам.

– И все же они существуют. Очевидно, тем не менее, что они исходят из вашей червоточины, даже если они не вызваны ею. Если бы я порекомендовала закрыть проект…

Никола повернулась и посмотрела им всем в лицо. – Думаю, для этого уже слишком поздно. Клянусь водами Леты – смотри, мама!

Наконец ее напористость прорвалась сквозь сосредоточенность Шамисо. Она посмотрела в обзорный иллюминатор. И Пул увидел, как ее рот почти комично скривился.

Наконец, он повернулся сам, крутанувшись в кресле, и посмотрел на портал червоточины.

Чтобы увидеть, как что-то проходит сквозь него.

3

Даже Гарри, казалось, забыл о политике, о своей корпоративной роли. Он, или его виртуальный аватар, подплыл к иллюминатору, зачарованно уставившись на нечто, черное и огромное, появлявшееся из сияющего голубого портала.

Пул сам видел формирующийся черный панцирь, симметричный с остроконечными выступами и острыми, изогнутыми краями между формованными плоскостями. Все это неуклонно выдвигалось из червоточины. Вокруг этой массы золотистое свечение грани портала стало переливаться, замерцало, распалось. И за ним Пул различил вспышки света другого качества: пурпурного, зловещего.

Гарри проверил консоль флиттера. – Мы все это записываем?

Пул вызвал виртуального контролера пульта управления приборным комплексом "Краба-отшельника", гораздо более обширным, чем на флиттере. – Все это на многих диапазонах спектра.

– Я тоже вызову копию изображения для надзора, – сказала Шамисо. – Эти фиолетовые вспышки кажутся мне каскадами частиц.

– Оно касается стенок горловины червоточины, – сказал Гарри. – Что бы это ни было. Это только-только протискивается. При таких размерах оно, должно быть, выдерживает сильные приливные нагрузки. И его поверхность не похожа ни на один материал корпуса, который мы используем. Не металл, не керамика, не углеродный композит. Больше похоже на разновидность хитина. Это выглядит… как у насекомого, не так ли? Огромный жук.

– Возможно. – Теперь Пул мог видеть тело за этой бесформенной головой, медленно появляющееся в бледном солнечном свете Юпитера – что-то похожее на плечи, переходящие в некое подобие крыла.

– Мы видим больше этих гравитационных импульсов, – сказала Шамисо, взглянув на монитор. – Распространяются со скоростью света по всей системе. Их целая буря. Очевидно, сигналы, которые мы получали ранее, были предвестниками этого события.

Гарри с горечью пробормотал: – Что ж, это должно удержать ваши толпы проверяющих счастливыми на какое-то время.

Никола рассмеялась. – Знаете, Гарри, это что-то… другое. Инопланетянин, очевидно. Это не имеет никакого отношения к нам. Я имею в виду человечество. Или к вашей жалкой червоточине, даже если именно так оно сюда попало. И все, о чем вы можете думать, это о том, что оно ломает вашу красивую игрушку.

Гарри сверкнул глазами.

Пул не мог отвести глаз от портала. Неуклонно возникающая аномалия – эта голова, прикрепленная к тому, что все больше походило на стройное тело, снабженное расширяющимися крыльями… Он почувствовал глубокое, инстинктивное отвращение. – Этого здесь быть не должно. Этому не место.

– И оно не одиноко, – сказала Никола.

– Что?

Она указала в сторону от самого портала, на сияющую точку, похожую на звезду, плывущую на фоне лика Юпитера с его завесой облаков.

Пул поспешно проверил свои мониторы. – Там рой этих штуковин – посеребренные сферы, каждая примерно десять метров в поперечнике, выдавливающиеся из червоточины вокруг насекомоподобной массы. Они дают пустые отражения с датчиков. Идеально сферические, идеально гладкие, любые неровности недоступны нашим приборам. И – взгляните на этот дисплей – я думаю, есть что-то еще, аномалия третьего класса, массивная, но трудноразрешимая.

Гарри двинулся вперед по воздуху. – Как раз тогда, когда ты думал, что день не может стать еще более странным.

– У меня есть это, – указала Никола. – Вон там. Смотрите, на фоне Юпитера… Что-то вроде тени. Это ваш третий вид?

– Покажите мне, – рявкнул Пул.

Ее глаза, улучшенные или нет, на самом деле были намного острее, чем у Пула, и ей пришлось манипулировать записанными изображениями, чтобы показать ему, что она имела в виду.

Полупрозрачные диски, проходящие над бледными цветами Юпитера.

Никола сказала: – Сначала я подумала, что это какое-то отражение или световой эффект от вашей червоточины, как множественные отражения Земли. Но убедилась, что полный набор датчиков "Краба" их тоже рассмотрел. Посмотрите на показания силы тяжести.

Пул увидел, что "фантомы" на самом деле были областями пространства-времени, искривленными плотными скоплениями массы – просто гранулами, но действительно очень плотными.

Они были видны благодаря своего рода гравитационному линзированию, искажению исходящего от объектов света их гравитационными полями.

– Это невероятно, – сказал он. – Я вижу ядро материи, сжатое сверх ядерной плотности. Как узел кварков. А затем, внутри этого, что-то еще более плотное и горячее. Именно такие температуры и плотности достигаются в наших капсулах ВЕС-энергии. – Он взглянул на Шамисо, проверяя ее понимание. – ВЕС – Великая Единая Сила. Мы сжимаем массу– энергию до таких плотностей, что имитируем первые моменты жизни Вселенной, когда физические силы рекомбинируют. Для этого нам понадобился ускоритель вокруг кратера Коперник на Луне. Так как же эти – сгустки вещества – могут просто плавать там?

Гарри наклонился вперед, чтобы посмотреть. – Эти ваши серебряные дождевые капли прилипают близко к основной массе. Жуку. Призраки распространяются все шире. Заполняют пространство. Как будто что-то ищут.

Шамисо быстро сказала: – Поиск? Я бы пока не решалась использовать такие слова. Потому что, видите ли, они предполагают свободу действий. Поскольку нигде за пределами Земли мы не сталкивались с разумами, эквивалентными нашему, предположение о разумности должно быть последним средством. Конечно, некоторые выдвигают гипотезу об интеллекте у решетки Грантта на Марсе, но…

– Не думаю, мама, что сейчас подходящее время для академических дебатов о вирусах на Марсе, – нетерпеливо сказала Никола.

Гарри наклонился вперед, не обращая внимания на неровный блеск там, где его виртуальное "я" задело сиденье. – Послушайте, я думаю, что из портала уже почти все вышло.

Большая масса.

Два корабля находились так близко к порталу, что Пул видел аномалию почти лицом к лицу. Он быстро манипулировал потоками данных с датчиков, пока не получил составное трехмерное изображение объекта в целом, которое он мог вращать, расширять, исследовать. Центральная часть фюзеляжа, масса, появившаяся первой, была похожа на крепко сжатый кулак в черной перчатке. И от нее, как он теперь мог видеть, отходили два крыла, по одному с каждой стороны от основного корпуса, почти лопастеобразные, но плоские и с острыми краями – на самом деле, как он видел, плоские и четкие в пределах разрешающей способности оборудования "Краба". И оба черные, как ночь.

– Не похоже на жука, – удивленно сказал Гарри. – Похоже на семя платана.

Симметричное, с плавными, размашистыми линиями, поверхности бесшовные: если это была инженерная разработка, то это была прекрасная работа. И все же это не было красиво, как думал Пул о своем портале червоточины. Но и не уродливо. Это не вписывалось ни в эту категорию, ни в какую-либо человеческую категорию. – Тебе здесь не место, – пробормотал он.

Никола посмотрела на него не без сочувствия. – Место или нет, но оно здесь.

– Но оно только что появилось, – сказал Гарри. – Оно не могло пройти через более узкую червоточину. Оно поцарапало стенки, горловину, портал.

Шамисо сказала: – Проникло откуда? Другой конец вашей червоточины находится на околоземной орбите – верно? Могло ли тогда это семя платана и его окружение проникнуть с Земли? Наверняка была бы поднята какая-нибудь тревога… Ах, но мы ограничены скоростью света; любые предупреждения все еще могут идти к нам.

Пул сомневался. – Если бы это пришло с края Земли, мы бы знали об этом. В порталах есть приборы, тестовые данные отправляются через саму червоточину.

– О, совершенно очевидно, что эта штука прилетела не с Земли, – нетерпеливо сказала Никола. – Вы мыслите слишком буквально – по крайней мере, ты, мама, если не эти два задумчивых гения. Одной из причин, по которой Пулы создали этот прототип, было желание лучше понять сами червоточины. Правильно? Так написано в вашем проспекте. Мама, ты думаешь, червоточина – это что-то вроде простой высокоскоростной транзитной системы? В этом нет ничего простого. Червоточина – это изъян, связь между двумя событиями, которые вообще не должны быть связаны. Событиями, которые могут происходить где угодно в пространстве-времени – в космосе, по другую сторону Андромеды, в Галактике или где-то еще во времени, когда угодно, в прошлом и будущем. Некоторые думают, что даже в других вселенных.

Гарри нахмурился. – О чем вы говорите?

– Я говорю, что вы надеялись построить межпланетную супермагистраль. Фактически, вы открыли своего рода трещину в пространстве, которая могла вести куда угодно. И которая могла впустить что угодно. Вы даже не подумали об этом, когда рисовали системы метро от Земли до Юпитера на ваших умных экранах? Я привлекаю ваше внимание, Майкл Пул. Вы худший из тех, кто вмешивается в чужие дела. Как производитель оружия. Вы видите великолепную технологию и убеждаете людей дать вам деньги на ее создание. Но вы не видите последствий, не так ли?..

Эти идеи клубились ужасным туманом в голове Пула. Щель, в которую может пролезть что угодно. – Она права, – сказал он. – Есть причина, по которой эта штука, семя платана, такое большое, как оно есть, – причина, по которой оно появилось именно сегодня.

Гарри все еще не понимал этого. – Почему?

– Потому что это первый раз, когда мы построили червоточину достаточно большого размера. Ты сам сказал, что она только-только протиснулась. Эта штука ждала. Где-то там. И как только мы открыли достаточно широкую дверь…

Шамисо посмотрела на него с растущим ужасом. – Ворвалась в нее…

Ее изображение распалось на множество кубических пикселей.

Флиттер накренился. Пула отбросило вперед. Внезапно флиттер отлетел назад. Он увидел, что портал в его поле зрения уменьшился, как и корабль с семенами платана.

Никола была за пультом управления, проводя стилизованными значками по воздуху с помощью резких, решительных, очень реальных жестов. Это был ее стиль; управлять современным кораблем можно было силой мысли, вообще без каких-либо телодвижений. Но сейчас Пул обнаружил, что одобряет это.

Поспешно пристегиваясь к своему креслу, Пул оглянулся через плечо.

Восстановленные виртуалы Гарри и Шамисо вернулись на свои запроектированные места, и оба выглядели шокированными. Пул рявкнул: – Наденьте шлемы и загерметизируйте их. Убедись, Гарри, что координатор все делает правильно.

Его отец кивнул, на этот раз промолчав, и подчинился.

Пул повернулся к Никола. – Что вы сделали?

– Увела нас.

– Лета, это мой корабль.

– Как и "Краб-отшельник". Посмотрите на него.

Она вывела на экран дисплей, показывающий статус "Краба". Дисплей был усеян красными сигнальными огоньками. Пул сам проектировал дисплей; он мгновенно прочитал его. – Что-то дестабилизирует работу ВЕС-привода "Краба".

– Да. И вы знаете, что это такое.

– Фантомы?

– Третий тип сущностей. Извивающиеся, призрачные существа, сами сделанные из ВЕС-материала. Думаю, то, что они искали – больше источников ВЕС-энергии. Может быть, для питания? Или дозаправки. Что ж, один они нашли. Капсулу привода "Краба".

– И вы среагировали, – неохотно сказал он. – Быстрее, чем я. Вы увели нас. В этом корыте с нами все будет в порядке; у него только термоядерный двигатель. А вот "Краб"… Гарри?

– Здесь, сынок. Я все это слышал.

– Тебе нужно вернуть "Краба" на Ганимед. Используй маневровые движки, а не главный двигатель.

– Я намного опережаю тебя. – Виртуал Гарри уже переключал невидимые кнопки. – Я передам предупреждения, чтобы корабли не приближались, пока мы не узнаем, с чем имеем дело. Я позабочусь о твоем корабле, сынок. И координаторе Имри. А как насчет тебя?

Пул быстро соображал. – Я отправляюсь на Ио. Там Мириам и Билл. Команда по работе с трубкой потока. Застряли в глубокой дыре в центре области с наиболее интенсивной магнитосферой. И их радиационные щиты питаются от…

– ВЕС-двигателей. Значит, они в непосредственной опасности. Береги себя.

Никола Имри холодно смотрела на Пула. – Хорошо, раз вы спрашиваете, я пойду с вами. Хотите, чтобы я отправила сообщение на Землю, во внутреннюю систему?

– А что?

– Потому что именно туда направляется корабль в виде семени платана.

Когда он выглянул в иллюминатор, впервые с тех пор, как Никола совершила импульсивный маневр, то увидел, что огромный черный объект исчез.