Текст книги "Месть (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

48

3649 – 3650 гг. н. э.

Пул направился обратно в Кахру.

Следующие несколько месяцев он провел в номере одного из лучших отелей Кахры, "Гранд-марсианин". Пул хорошо знал это место; предположительно, оно было основано семьей Йорк-Уильямс, которая утверждала, что прослеженные истоки ее рода восходят к первым первопроходцам эпохи антропоцена, даже несмотря на то, что все семьи первых поселенцев были возвращены на Землю во время "бутылочного горлышка".

Как бы то ни было, Пулы использовали отель на протяжении нескольких поколений, и на самом деле Пул Индастриз была его совладельцем. Так что Пул бесплатно пользовался номером люкс.

И, конечно, Пул знал, что "Марсианин" был местом, где Гарри мог следить за ним.

Время от времени компанию ему составлял Джек Грантт. Биолог приехал из своего аванпоста в Ацидалии в столицу, чтобы стать свидетелем этой экзистенциальной борьбы ради планеты, которую он любил, и, по его словам, для работы с марсианскими региональными властями над различными планами действий в чрезвычайных ситуациях.

То, что Пул и Грантт тем временем наблюдали в космосе, было тщетным упражнением.

Корабль ксили набрал скорость после того, как пересек орбиту Земли. Ожидалось, что он достигнет Марса всего за несколько недель. И с этого момента продолжающиеся жалобные попытки связаться с ним были окончательно прекращены. Вместо этого, на всем пути к предполагаемой цели, ксили подвергались постоянным атакам.

Корабли с экипажами поддерживали движущийся кордон вокруг "семени платана", их лазеры высокой интенсивности и перегретые выхлопы ВЕС-двигателей играли на этом бесстрастном черном корпусе. Стратегия, как знал Пул, была простой и неизменной. Ни одно оружие не имело никакого значения для ксили или их действий, насколько кто-либо мог судить, но, просто напитав ксили энергией, можно было преодолеть некоторую способность к поглощению – в этот момент черная броня, наконец, могла прогнуться.

Пока этого не произошло.

Затем, по мере приближения к Марсу, атаки усилились с помощью наспех приспособленных или импровизированных ракет, оснащенных всем, чем угодно, начиная от капсулы дестабилизированного ВЕС-двигателя, до термоядерных водородных бомб эпохи антропоцена, собранных по старинным образцам или даже откопанных из военных музеев. И, следуя примеру Пула с его атакой на нацеленный на Землю зонд Тайника, на нарушителя было брошено грубое кинетическое энергетическое оружие, массивные корпуса, оснащенные немногим большим, чем модуль ВЕС-привода, системой наведения и полезной нагрузкой из астероидного камня или льда, которые жестоко разбивались о корабль ксили. Стратегия, как вспоминал Пул, была именно такой, какую пропагандировали в Кенте прирученные Гарри военные геймеры.

Многие из этих атак были на порядки энергичнее, чем все, что было опробовано против зондов – и теперь, наконец, были предприняты с непоколебимой решимостью.

Гарри наблюдал этот психологический сдвиг. Он сказал Пулу: – Мы внезапно стали серьезными. Очевидно, что ксили не сдерживаются. Пока что мы сдерживались. Воинственные нации антропоцена отреагировали бы на эту ситуацию лучше, чем мы, с меньшими колебаниями, с большей целеустремленностью.

– Мы такие, какие мы есть, Гарри.

– Да. Лучшая порода, по большинству показателей. Но прямо сейчас нам нужно бороться с нашими задними мозгами, а также с нашим интеллектом. – Он улыбнулся своему сыну. – И ты, Майкл, показал нам путь. Я горжусь тобой. Люди говорят, что мы, Пулы, слишком интеллектуальны. Нет, когда ты раздавил "Краба", мы такими не были…

Но точно так же, как собственное отчаянное сопротивление Пула земному зонду оказалось тщетным, бомбардировка самого корабля ксили по пути к Марсу никак не повлияла на безжалостное приближение инопланетянина.

Пул действительно нашел некоторое утешение в отчетах о текущих исследованиях Хайсмита Марсдена. Это были сухие анализы, сдобренные привычно загадочными замечаниями и случайными словами холодного утешения: – Помните, каждая неудачная атака – это еще одна точка сбора данных. Каждый раз мы чему-то учимся.

Пул даже связал Марсдена через Мириам Берг с разведывательными службами Гарри – хотя Марсден твердо настаивал на том, чтобы его собственное местонахождение оставалось в секрете. Несмотря на затворничество этого человека, Пул верил, что исследования и размышления Марсдена, разработанные в тайном уединении Галлии-три, в конечном итоге могут принести плоды.

Но не сейчас.

На данный момент у них не было ничего, что могло бы остановить или хотя бы замедлить приближение ксили.

И в начале нового года ксили прилетели на Марс. Корабль в виде семени платана, все еще сопровождаемый Тайником, отплыл от Солнца. В то время как Тайник вышел на солнечную орбиту примерно в миллионе километров позади самого Марса, ксили приблизились к планете.

И почти с презрительной легкостью затормозили над южным полюсом Марса. Их высота составляла около семи тысяч километров, что немного больше диаметра самой планеты.

Тем временем три корабля поменьше, безликие эллипсоиды с корпусной обшивкой, которые немедленно назвали "беспилотниками", вылетели из отверстий на флангах Тайника и отправились на другие места, разбросанные над северным полушарием Марса.

По прибытии судно ксили было немедленно окружено преследующим флотом кораблей, и с самого Марса было поднято еще больше их – один из них пилотировала Никола Имри. Их безжалостное наступление продолжалось. Беспилотники тоже отслеживались, подвергались бомбардировке, но безрезультатно.

Но на данный момент ксили не реагировали. Они просто удерживали свои места со своими беспилотниками, молчаливые и загадочные.

Пул решил подняться наверх, чтобы самому увидеть ксили. С небольшой помощью местных представителей "Пул Индастриз" он оставил свое тело из плоти и крови лежать под легким снотворным полем в небольшом санатории, которым располагал "Гранд-марсианин". И он спроецировал свое виртуальное присутствие, чтобы лететь рядом с Никола в ее тесном, двухместном, хорошо вооруженном флиттере: военном корабле, на краю кордона таких же кораблей, окружающих ксили. На таком расстоянии временная задержка сигнала со скоростью света с земли составляла всего долю секунды, что не доставляло Пулу никаких проблем.

Они с Никола не были рядом друг с другом, виртуально или реально, уже несколько месяцев. Когда он появился на борту, ее единственным приветствием был короткий кивок, прежде чем она вернулась к изучению видов за иллюминаторами и на своих умных экранах.

Отсюда, сверху – или отсюда, снизу, под южным полюсом, размышлял Пул, если мыслить в терминах положения по отношению к обычному глобусу с изображением севера вверху, – планета Марс казалась щитом тускло-оранжевого цвета. Южная полярная шапка представляла собой водоворот грязно-кремового цвета прямо в центре этого щита: слои водяного льда возрастом в миллионы лет, изрезанные постоянными ветрами в замысловатый спиральный узор.

Немногочисленные человеческие поселения так далеко на юге были всего лишь пятнами на этой огромной планетной шкуре, вкраплениями застекленной зелени. Большинство из них были сообществами мигрантов, живущих за счет льда на краю полярной шапки. Пул поинтересовался, организовали ли мигранты одну вечеринку в конце прошлого сезона в Элладе.

И прямо перед Пулом, когда он смотрел виртуальными глазами в иллюминаторы флиттера, был корабль ксили. Сам инопланетянин был виден ему только с помощью глубинных зондов флиттера, нейтринных импульсов и других тонких приборов, поскольку он все еще был окружен плотным облаком человеческих кораблей, облаком, которое бесконечно перемешивалось по мере того, как эти корабли перемещались на новые позиции, или выводились из строя для оказания помощи, дозаправки или перевооружения. Военные корабли, которые даже сейчас непрерывно обдавали ксили неистовой энергией.

Никола беспокоилась о местоположении ксили. – Почему здесь, над полюсом? И почему так далеко? Они даже не на орбите; они тратят энергию на поддержание положения каждую секунду, пока остаются здесь.

Пул хмыкнул. – Почему-то я не думаю, что энергетические затраты на поддержание положения являются большой проблемой для ксили…

Вспышка вишнево-красного света в периферийном зрении Пула.

– Что-то изменилось, – немедленно сказал он.

– Да. – Они начали сканировать умные экраны.

Это стало очевидным.

Из сердца грубой сферы человеческих кораблей теперь вырывались лучи света, сверкающие, ослепительно красные – три из них исходили из общего источника, пронзая облако кораблей насквозь. Лучи рассеивались в трех направлениях, разделенных равными углами: лучи, которые уходили вдаль, влево, вправо, ниже, с точки зрения Пула, оставаясь когерентными, блестящими, насколько Пул мог их отследить.

Сначала Пул предположил, что лучи должны быть направлены на саму планету, но вскоре стало ясно, что их следы проходили над поверхностью планеты, прежде чем устремиться в космос – но они заканчивались там, где каждый из трех лучей встречал по одному из терпеливо ожидающих дронов ксили.

Не было ничего удивительного, что источником лучей объявился сам корабль ксили. Флот человеческих кораблей сохранил свой строй, но ущерб был нанесен, как только были запущены лучи. Пул увидел, как из стаи выплыл остов ВЕС-корабля с перерезанным хребтом, жилой купол все еще был трогательно ярким. Однако у Пула была интуиция, что разрушение флота кораблей сопровождения не имело никакого отношения к истинному предназначению ксили на этом месте.

Никола просматривала умные экраны, и Пул услышал голоса, шепчущие ей на ухо. – Нам приказано оставаться на своих позициях, если только это не для того, чтобы избежать смертельной опасности или помочь выжившим после кораблекрушений. Эти лучи разрушили множество кораблей.

– Что насчет самих лучей?

– Никто не знает. Плотность энергии зашкаливает. Они распространяются со скоростью света, простираются на тысячи километров. Никто даже не знает, как они вообще становятся видимыми. Это не похоже на луч лазера, освещающий облако сухого льда. Кажется, они больше похожи на какую-то рану в самом пространстве-времени. – Она оторвала взгляд от экранов, чтобы снова выглянуть в иллюминатор, и Пул увидел, как ужасный вишнево-красный свет отражается в ее лице. – Лета. Посмотри на это.

Пул, пытаясь быть аналитиком, изучал геометрию. – Три линии, эти точные углы. Это как смотреть сверху на какой-то огромный артефакт. Как Тайник, когда мы его посетили. Представь, что зависаешь над одним из его углов. У тебя сложилось бы такое же впечатление: сходящиеся края, тысячекилометровые линии, встречающиеся с точностью диаграммы из учебника.

– Может быть, это что-то в этом роде. Огромный артефакт, я имею в виду… Посмотри на это. Есть что-то новое. – Нахмурившись, Никола листала умные экраны, пока не нашла нужное изображение, погладила экран, виртуально подбросила его в воздух между ними, где оно вращалось, становясь трехмерным. – Этот вид всей планеты представляет собой синтез, композицию из многих датчиков, многих ракурсов – даже наблюдений с Земли…

Новое изображение показывало Марс целиком, шар размером с кулак Пула, парящий в воздухе, довольно детализированный: полярные шапки, красные пустыни, одно полушарие в тени. Даже размытое изображение, которое было пыльной бурей над равниной Утопии.

Но это был Марс в клетке. Клетке из света, соединяющей сам корабль ксили над южным полюсом с тремя беспилотниками, висящими над северным полушарием Марса. И теперь, как увидел Пул, сгустилось еще больше лучей этого ужасного вишнево-красного свечения, по очереди соединяя эти три узла большими треугольниками. Завершая клетку. Закрывая ее.

Никола щелкнула по виртуальному изображению кончиком пальца; ее рука в перчатке прошла сквозь нереальную проекцию, и она медленно повернулась. Эта клетка света повернулась с ним. – Итак, Марс изолирован. Это должно быть видно с поверхности. Впечатляющее зрелище.

Пул попытался сосредоточиться на самой клетке. – Три беспилотника, – сказал он, изучая

подробные записи. – Равномерно распределены по всем низким широтам северного полушария: над Тарсисом, над Аравией Терра, примерно над Элизиумом. И эта геометрия…

Повинуясь импульсу, Никола перевернула изображение, так что северный полюс оказался внизу. Сейчас Марс был похож на мрамор, лежащий на нижней грани четырехгранной коробки, четырехгранной клетки. Коробка не могла быть меньше и при этом вмещать планету, увидел Пул; другие грани, будь они сплошными, касались бы поверхности планеты. – Геометр назвал бы это внутренней сферой. Самая большая сфера, которую может содержать тетраэдр, если ее поверхность не выходит за грани.

– Тетраэдр. – Никола усмехнулась, но это было странное, смешанное выражение, подумал Пул: горькое, благоговейно-вызывающее. – Тетраэдр размером с планету. Со стороной семнадцать тысяч километров. Диаметр Земли составляет всего тринадцать тысяч километров. Даже вам, Пулам, и в голову не приходило строить такие большие…

И к тому же он точно спроектирован. Я имею в виду, чтобы максимально точно соответствовать Марсу, как ты и сказал. На самом деле, если бы эти грани были сплошными, в самом близком приближении они действительно находились бы на расстоянии нескольких километров от поверхности планеты.

– Почему тетраэдр?

Теперь она рассмеялась. – Ты что, такой тупой? Из-за тебя, Пул. Ты и твои четырехгранные устья червоточин, и твой четырехгранный амулет, принесенный каким-то жутким инопланетянином, бормочущим о "символе свободного человечества". Этой порожденной Летой четырехгранной клеткой вокруг Марса ксили издеваются над тобой. Посмотри, что мы можем сделать. И ты не можешь это остановить, не так ли?

Пул, пораженный этой, по-видимому, не требующей усилий демонстрацией силы планетного масштаба – и в глубине души опасаясь, что она каким-то образом права насчет связи всего этого с его личной судьбой, – пытался оставаться непокорным. Продолжать думать. Но это было так, как если бы его собственный разум был заключен в клетку, такую же тесную, как тетраэдр ксили.

– Фобос, – сказала Никола, снова отвлекшись.

– Что?

– Фобос внезапно стал приоритетом.

Это на мгновение сбило Пула с толку. – Фобос? О, конечно. Деймос должен быть в порядке; эта маленькая луна вращается примерно в двадцати тысячах километров над поверхностью Марса. Но Фобос находится всего в шести тысячах километров над ней.

– И эти вершины, – сказала Никола, – находятся в семи тысячах километров над поверхностью. Итак, они быстро эвакуируют Фобос. Если у тебя есть какие-либо акции на верфях "Клубок", продавай сейчас…

Пул схватил виртуальный глобус в тетраэдре из воздуха своей виртуальной рукой; его протоколы согласованности придавали ему прочность и вес. – Я возвращаюсь вниз. Попроси Грантта встретиться со мной в вестибюле "Гранд-марсианина". Удачи здесь, наверху.

Она, казалось, потянулась к нему, как раз в тот момент, когда его изображение в кабине флиттера растворилось в граде пикселей.

49

Как только его сознание вернулось в его тело в санатории «Гранд-марсианина», Пул смог откинуть крышку своего ложа и встать без посторонней помощи, несмотря на пристальное внимание пары оснащенных медицинским оборудованием роботов, которые, казалось, были странно разочарованы отсутствием побочных эффектов или дезориентации. Он схватил скафандр, надел его. Он убедился, что у него все еще есть доступ к виртуалу Никола, этому глобусу Марса, заключенному в оболочку вишнево-красного света; конечно же, парившему в воздухе у его плеча.

Затем, не говоря ни слова, он вышел из санатория. Вестибюль отеля представлял собой большое, просторное помещение со стеклянными стенами и крышей, старое сооружение по марсианским меркам – и теперь почти похожее на масштабную модель больших аркологий, которые планировались по всей планете. И сегодня там было многолюдно, люди сидели за столиками или стояли группами, выглядывая наружу, вполголоса переговариваясь. Некоторые из них мерцали, исчезали, появлялись снова; но большинство людей, казалось, были здесь во плоти.

Включая Джека Грантта, который стоял у стены с окном, держа умный экран в одной руке. Как и сам Пул, он был одет в скафандр с открытым воротом, готовый мгновенно закрыться – элементарная предосторожность, которую, как заметил Пул, предприняли немногие другие.

Когда Пул приблизился, Грантт, явно отвлекшись, взглянул на глобус Марса, зависший у плеча Пула. – Что, во имя Леты, с нами сделали? – Он ткнул пальцем в большой ограждающий тетраэдр, который слегка задрожал. – Хочешь выпить? На время посещения баров вход бесплатный. – Он криво усмехнулся. – Всегда есть плюсы, если поискать.

– Нет. Спасибо. – Пул огляделся. – Но желающих много.

Грантт пожал плечами. – Это то, что делают люди, Майкл. Обычные люди, а не интеллектуальные затворники вроде нас с тобой. Когда идет сильный дождь, тебе нужна компания, ты слушаешь новости, выпиваешь, обсуждаешь это. Во всяком случае, такова моя теория. Возможно, именно поэтому ты сам спустился вниз.

Пул пожал плечами. – Или, может быть, это просто чувство вины.

– Чувство вины? Выбрось это из головы. Что бы ни случилось, ты нам нужен мыслящим ясно. – Он беспокойно посмотрел на небо. – Знаешь, перед падением зонда на Элладу я отправил свою семью на Фобос. Жена, дети, приемные дети, внуки. Думал, там они будут в безопасности, что бы ни случилось на Марсе. Ха! Теперь я быстро вывожу их оттуда.

– Я отправлю сообщение людям из "Пул Индастриз". Если они смогут что-нибудь сделать…

– Я ценю это.

Пул пробормотал сообщение.

Затем угрюмо подошел к стене-окну.

Этот отель находился на окраине самого города. Посмотрев на запад, он увидел небо цвета ириски и необработанный ландшафт, со скудно разбросанными дорогами, мачтами и различными вспомогательными сооружениями: все еще, по сути, Марс. Но когда он повернулся на север, то увидел человеческий ландшафт: саму Кахру, ее купола и башни. Сердце города представляло собой остров, почти как в миниатюре Манхэттен, переполненный небоскребами изящества и высоты, которые были бы невозможны при более высокой гравитации Земли. Самым дорогим элементом, конечно, было глубокое, спокойное озеро, окружавшее этот остров: открытая вода, редчайшая роскошь на Марсе. На это следовало обратить внимание большинству посетителей с Земли, где стоячая вода была обычным явлением. Эта архитектура, которой уже несколько столетий, была бы ничтожно мала по сравнению с большим куполом в Сидонии, не говоря уже об аркологиях, запланированных для Эллады и других мест, но все же это был памятник амбициям и стилю поколения первопроходцев. Кахра была заявлением, кусочком Марса, сделанным похожим на Землю, сигналом о том, что люди здесь надолго. Но, возможно, теперь эти амбиции ничего не значили.

Потому что, когда Пул поднял глаза к бледно-оранжево-коричневому послеполуденному небу, он увидел вишнево-красную полосу. Совершенно прямую, за пределами самой атмосферы, лишь слегка затемненную и обесцвеченную разреженным, насыщенным пылью воздухом. Ксили прилетели сюда, и за считанные минуты это превзошло все, что люди сделали на Марсе за тысячелетия.

– Посмотри на эту штуку, – пробормотал Грантт рядом с ним. – Есть те, кто говорит, что она на самом деле отбрасывает тень, если вы выходите на улицу. Кстати, мы сохраняем виртуальный камуфляж. Армии Барсума и Моряка с Марса. Может быть, этот злобный поселенец из Амазонии стреляет в ксили прямо сейчас со своим пороховым ружьем. Сработало это при заманивании ксили или нет, теперь это не имеет большого значения, потому что…

В небе появилась и исчезла вспышка. Уголком глаза Пул заметил еще больше багровости.

Он огляделся, сбитый с толку. Грантт заткнулся. Другие гости отшатнулись от стен, собравшись группами, вполголоса переговаривались. Только роботы, снующие с подносами сквозь толпу, казались невозмутимыми. Что-то снова изменилось. Пул, казалось, почувствовал это по реакции окружающих его людей, а также по самому событию. Сверхчеловеческие энергии использовались в сверхчеловеческих масштабах, и, возможно, это было просто слишком велико, чтобы увидеть, чтобы человек мог воспринять. И все же люди вместе, в массе, почувствовали перемену. И тем не менее вишнево-красная полоса на небе была видна, сильная, неподвижная – это четырехгранная рама, должно быть, вращается вместе с планетой, понял он. Его чувство беспокойства усилилось. Что же дальше? Что нового?

Джек Грантт натянул на голову капюшон и шлем своего скафандра; скафандр герметизировался, прозрачное забрало опустилось перед его лицом. – Послушай. Давай убираться отсюда. Пока они не заперли нас в наших комнатах с другими гостями.

Что, как знал Пул, было обычным делом. На Марсе вы не эвакуировали отель; отдельные комнаты были надежными ячейками, фактически независимыми местами обитания сами по себе, и люди были там в большей безопасности. Взгляд через плечо показал, что такая команда уже выполняется; роботы, разносящие напитки, соединили металлические руки во что-то вроде цепи и загоняли гостей обратно в их комнаты.

– Согласен. – Пул натянул свой капюшон и потянулся за шлемом. Они с Гранттом поспешно вышли из вестибюля и направились к воздушному шлюзу, который вел из городского купола на открытую местность на западе. Пул, как ни странно, чувствовал себя в большей безопасности на марсианском воздухе. По крайней мере, он знал все возможные варианты; по крайней мере, он мог предвидеть опасность. Или думал, что может. Подняв голову, он увидел в небе огромный луч, край тетраэдра ксили, похожий, как ему показалось, на небесные строительные леса.

Теперь Грантт указал в направлении вулканов Тарсис. – Там.

Пул повернулся и посмотрел в ту сторону. Далеко на западе, в направлении Тарсиса, появилось что-то новое: еще один луч, вишнево-красный, как и остальные, который, казалось, падал прямо с неба на землю. Почти как трос космического лифта, подумал он, такой же, как на горе Олимп. Должно быть, это то, что он подсознательно видел раньше.

И все это в тишине.

Грантт напряженно произнес: – Это то, что мы видели из отеля.

– Да…

– Ты здесь, Майкл? – резкий голос Никола.

Пул взглянул на Грантта и коснулся лицевого щитка биолога одним пальцем. – Копирую Джека.

– Выйди на улицу.

– Никола, мы опередили тебя, мы уже на улице. Что происходит?

– На нас напали, вот что происходит, – мрачно сказала она. – Около трех минут назад каждая из четырех вершин тетраэдра ксили выпустила луч – здешние военные называют это планетным взрывом. Та же энергия и интенсивность, как у лучей, которые в первую очередь соединяли тетраэдр. Но теперь эти четыре бьют прямо в грунт, из каждого угла. Вы должны быть в состоянии увидеть ближайший, спускающийся на Тарсис, к западу от вас…

– Мы видим, Никола. – Теперь, посмотрев на запад, Пул увидел что-то вроде светящегося столба, следующего за линией вишнево-красного света обратно к небу. И распространяющуюся темноту намного выше.

– Если тебе нужна общая картина, взгляни на свой виртуал… загружаю обновления.

Виртуальный дисплей, который Пул привез с орбиты, терпеливо зависал на расстоянии вытянутой руки от его головы. Там был Марс, этот шар размером с кулак, одно полушарие которого все еще освещалось невидимым солнцем, другое было в тени. Вокруг планеты была остроконечная четырехгранная клетка насыщенного красного света, выглядевшая странно перевернутой, с вершиной под южным полюсом планеты. Но теперь к конструкции были добавлены новые лучи света и энергии, новые вишнево-красные балки. Они спускались с каждой из четырех вершин, очевидно, направляясь прямо к центру планеты. Стреляя прямо вниз по поверхности, как он видел, по земле и в нее.

– Как абстракция, – сказал Джек Грантт, – это выглядит почти красиво. Как если бы ксили сделали подвеску с изображением Марса, поместили его в оправу, как драгоценный камень…

– Итак, – сказала Никола, – одно целевое место – южный полюс, под кораблем ксили. Остальные разбросаны по северному полушарию, под беспилотниками. Одно в Тарсисе – примерно в тысяче километров от Кахры, я думаю. Одно в Аравия Терра. Одно в Элизиуме.

Пул увидел, что центральное изображение Марса уже меняется. Пока он смотрел, там, куда падали четыре нисходящих луча, появилось что-то вроде темного пятна, распространявшегося по поверхности планеты. И целые области Марса, казалось, мерцали и становились темнее, отчетливее. Виртуальные диорамы рушились из-за сбоя питания, предположил Пул.

– Никола, могу я увидеть точку попадания?

– Просто увеличь изображение.

Пул погрузил руки во вращающуюся планету, ничего не чувствуя, легко увеличивая изображение. Он манипулировал им, пока не получил открывающееся взору бога изображение региона Тарсис, великих вулканов, похожих на огромные неглубокие пузыри.

Луч приземлился недалеко от склона самого Олимпа, вишнево-красная нить с неба. Там, где тот коснулся, он увидел центральную яркую искру, что-то похожее на окруженный стеной кратер вокруг нее, более широкую область разбитой земли. Все это, предположительно, вызвало выброс энергии в первые мгновения касания, как будто другая огромная масса, более крупный зонд, врезался в планету.

Но это было не простое столкновение; энергия продолжала стекать с неба. Таким образом, там происходил своего рода продолжающийся взрыв центрального региона, и наружу хлынуло еще больше волн размытой, полурасплавленной породы, подавляя стены гор кратера, которым было всего несколько минут от роду. Земля вокруг удара фактически разжижалась, Пул видел, что, оставаясь расплавленным, озеро магмы становилось все шире, глубже и все горячее.

Дальше виднелось что-то вроде кольца, размытого, быстро расширяющегося: перегретый воздух, предположил он, гнал перед собой вездесущую марсианскую пыль. И за этой широкой полосой не осталось никаких признаков человечества, не было видно ни поселений, ни огней, ни дорог. Уже перегружено.

– Думаю, у нас могут возникнуть проблемы с оценкой масштаба этого, – напряженно сказал

Грантт слушал свои собственные записи. – Очевидная медлительность – ключ к разгадке. Этот центральный бассейн магмы уже имеет сотню километров в поперечнике. Намного больше, чем кратер в Элладе. Выделяется гораздо больше энергии. И эта атмосферная ударная волна, которая выглядит так, будто она ползет, распространяется со скоростью звука. Это большая…

Земля содрогнулась и прогнулась под ногами Пула. Он скорее почувствовал, чем услышал, глубокий стон, как будто сама скала изгибалась и разрывалась.

Джек Грантт рефлекторно схватил его за руку.

Пул, намеренно сохраняя спокойствие, попытался подсчитать цифры. Он находился в тысяче километров от места падения этого вишнево-красного луча; сейсмические волны распространялись со скоростью несколько километров в секунду… С момента удара прошли всего несколько минут, а первые последствия уже были налицо. И еще через несколько минут их почувствует вся планета.

Теперь пришел страх. Глубокая фобическая реакция. Он провел большую часть своей жизни в космосе, но родился и вырос на планетах, на Земле и Луне. Миры не должны были брыкаться и дрожать, как корабль с плохо настроенным двигателем. Это было реально, а не просто какое-то световое шоу, далекое, теоретическое зрелище. Атака уже дотянулась и коснулась его.

Раздался свирепый треск, громкий в разреженном воздухе.

– Отель, – сказал Грантт. – Эти стеклянные стены…

– Бежим.

Повинуясь инстинкту, Пул и Грантт побежали, бок о бок, поддерживая друг друга, прочь от здания, Пул неуклюже в условиях низкой марсианской гравитации, Грантт более эффективнее и быстрее, как только он перешел на бег. Земля затряслась сильнее, заставляя их спотыкаться.

Примерно через пятьдесят метров Пул, продолжая бежать, оглянулся. Он увидел, что большой стеклянный пузырь стены вестибюля уже раскололся надвое; осколки разлетались в марсианском воздухе. Крыша вестибюля тоже просела. Пул увидел, как роботы терпеливо пробираются сквозь обломки, словно готовясь начать операцию по уборке, несмотря на разворачивающуюся вокруг них большую драму.

Земля снова содрогнулась, еще сильнее. И снова.

Они побежали дальше.

Пул выдохнул: – Скажи мне, что происходит, Имри.

– У меня здесь умные экраны, заполненные цифрами. Проекции. Я пытаюсь абстрагироваться от того, что все это значит.

– Ксили и его беспилотники просто направляют энергию на Марс. Из каждой вершины тетраэдра. Никто не знает, как это делается. Некоторые полицейские эксперты предполагают, что это что-то вроде гравитационно-волнового лазера. Или даже антигравитационный лазер, что-то, что разрывает вас изнутри.

– Но важно не как, а сколько. Цифры… Даже сравнения поразительны. Это как если бы Марс ежечасно подвергался удару кометы-убийцы динозавров, Чиксулуба. Или, лучшее сравнение – те удары зондов, которые нанесли такой большой ущерб Марсу, Земле и Луне? Сорок таких ударов каждую секунду. И они просто продолжают обрушиваться. Это похоже на падение астероида, которое не прекращается.

– На месте Тарсиса первоначальный кратер, возможно, сто километров в поперечнике, уже уничтожен, стенки обода растворены чем-то вроде растекающегося бассейна магмы. Из космоса это выглядит как рак кожи, порча. Вся эта энергия превращает горную породу в жидкость, даже в пар – до сих пор с каждого места падения выбрасывается сто триллионов тонн, большая часть которых всасывается в стратосферу вдоль линий лучей. Что еще? Землетрясения. Сейсмические волны от сильных толчков, наносимых коренным породам, ощущались уже по всей планете…

Пул посмотрел вверх. Небо пересекала тень, похожая на гряду облаков на очень большой высоте. Неужели это действительно камень с Тарсиса – вещество древних вулканов, измельченное в порошок и выброшенное на край космоса? Ему показалось, что он видит треск молнии.

– Почему? – внезапно спросил Грантт. – Почему? Чем все это закончится? Чего, во имя Леты, хотят ксили? Я биолог-эволюционист. Я должен быть в состоянии это понять. Возможно, сосуществование двух технологических интеллектов, владеющих инструментами, просто невозможно. Один неизбежно должен вытеснить другого…

– Джек, давай сосредоточься. Где твой ровер?

Грантт, казалось, предпринял позитивное усилие, чтобы подумать. Он указал, затем показал дорогу. – Припаркован на окраине города. Полкилометра в ту сторону. Мы приведем себя в порядок, – мрачно сказал он на ходу, все еще рассеянный. – Мы, марсиане, я имею в виду. Мы выносливы. Уже будем определять убежища, пункты сбора. Даже места эвакуации.