Текст книги "Месть (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

27

Они спустились к Тайнику над эклиптикой, плоскостью орбиты Марса.

Сам Тайник представлял собой огромную коробку, наклоненную к ним.

Издалека он казался невыразительным, подумал Пул, бледно-серо-белым, мягко сияющим, как будто от какого-то внутреннего источника энергии. Но телескопические снимки доказали, что на его поверхности на самом деле были небольшие дефекты. Были брызги обломков от случайных столкновений с природными объектами, пыль и камни, а также фрагменты астероидов, которыми была усеяна Солнечная система: столкновений, оставивших после себя обломки, но, по-видимому, не повредивших самому Тайнику. И там были эти ямочки: казалось, какая-то внутренняя маркировка, похожие на шрамы обесцвечивания, примерно круглые, шириной, возможно, в сотню метров, по одной на каждой из шести граней. Новая особенность с момента появления Тайника на Солнце.

Все это было окружено рыхлым облаком искр в ночи: корабли и беспилотники с Земли, Марса и других мест, часть которых сопровождала это явление от самого Солнца. Ни один не приблизился близко.

Вскоре "Беллона" прошла сквозь толпу наблюдателей и подошла ближе, чем любое другое судно с экипажем до нее.

И по мере того, как они приближались, Тайник увеличивался, пока не заполнил рамку смотровых окон жилого купола, а затем еще больше, пока его края не исчезли за периметром поля зрения Пула, и верхняя поверхность не открылась, как пейзаж.

Когда они были еще далеко, Пулу, казалось, было нетрудно принять все это. В конце концов, он привык к большим артефактам в космосе; он вырос среди них; он построил свои собственные двухсотметровые четырехгранные порталы-червоточины в системе Юпитера. Но этот гигант простирался на тысячу километров, больше, чем некоторые спутники планет, и теперь он был так близко, что даже разглядеть его как следует было невозможно. Это представляло собой столкновение категорий – огромный масштаб природных объектов, перекрывающийся с инженерной точностью искусственного происхождения, – и беспокоило его на каком-то глубоком уровне.

Никола сказала: – Нас донимают комментариями. К тебе большой общественный интерес, Майкл.

– Что, черт возьми, я должен сказать?

Грантт пробормотал: – Просто скажи им, что ты видишь.

– Ну, он сохранил ту же форму. С тех пор, как ксили выкопали его из Меркурия. – Ксили: несколько дней назад они поделились с Гранттом этим загадочным названием из семейного архива; Пул был уверен, что любые подобные ошибки будут отфильтрованы, прежде чем его сообщение распространится более широко. – Это все еще куб.

– Да, с точностью до пределов наших измерений. – Грантт проверил запись. – Мы не можем видеть сквозь этот корпус. Не работают даже нейтринные зонды. Но у нас есть некоторые данные о распределении внутренней массы по отклонению пролетающих зондов. Хотя общая масса значительно не увеличилась с тех пор, как он покинул Солнце, внутренняя структура изменилась. У него есть внешняя оболочка, очень тонкая, из улавливающего излучение Солнца материала, который назвали обшивкой. Внутри коробки, по-видимому, находится какой-то газ, а в центре – большая плотная масса, объект размером с приличный астероид. И другие мелкие объекты, движущиеся там целыми роями. Есть предположение, что они похожи на те, что следовали за ксили из твоей червоточины, Майкл, то, что ты назвал дождевыми каплями. Хотя их гораздо больше. Между тем, с точки зрения пилота, Тайник – это хорошие плоские поверхности для посадки.

Пул был поражен. – Высадиться?

Никола выглядела наэлектризованной, как Пул, возможно, и предсказывал. Но она быстро пришла в себя. – Наконец-то мы узнаем о плане миссии. Вы такие скрытные, марсиане.

Пул бросил на нее предупреждающий взгляд.

Грантт кивнул. – Это логичный следующий шаг. И разработчики миссии подготовились. Мы, очевидно, не будем сажать "Беллону". У нас есть флиттеры. Надеюсь, силы тяжести артефакта будет достаточно, чтобы удержать приземлившийся корабль, и у нас есть клейкие прокладки, которые могут сработать на этой поверхности. Лаборатории в Кахре изготовили прототипы.

Никола улыбнулась. – Или, если случится худшее, думаю, мы могли бы использовать двигатели, чтобы удержать нас на месте. Просто плавный, непрерывный спуск вниз.

Грантт повернулся на своем сиденье лицом к ней. – Высадите нас, Никола. Меня и Майкла. Не себя.

– О чем вы говорите?

– О правилах полета. Установленных правительством Кахры. Послушайте, вы прожили на Марсе несколько месяцев; вы знаете, что наша культура сформирована адаптацией к практически смертельной среде. Мы серьезно относимся к нашим правилам безопасности. И как командующий миссией и представитель правительства, которое ее спонсировало…

Выражение лица Никола было жестким, как лезвие ножа. – Вы оставляете меня позади.

Грантт спокойно продолжил: – Две группы. Один человек остается на "Беллоне", на безопасном расстоянии, поддерживая целостность корабля-носителя, обеспечивая связь между группой высадки и флотом наблюдения и Кахрой, а также обеспечивая варианты отхода. Базовый протокол. Это неотъемлемая часть командных действий в подобной ситуации.

Никола, сердитая, разочарованная, огрызнулась в ответ: – В Лету с вашей командой. Почему не я? Я моложе вас и умнее его. И я менее ценна.

Это вызвало смех у Грантта. – Восхищаюсь вашей честностью. Но мне было ясно еще до того, как мы начали, что Майкл и я будем группой высадки. Майкл, потому что, ну, он Майкл Пул. – Он вопросительно посмотрел на Пула. – Меня не проинформировали обо всем этом. Межпланетная политика, даже семейная дружба, если не больше. Но все человечество знает, что ты каким-то образом занимаешь центральное место во всем этом, Майкл.

– Хотел бы я, чтобы это было не так, – сказал Пул.

– Лжец, – пробормотала Никола.

– И я, потому что представляю Марс. Они дали мне флаги, чтобы я их установил.

В ее голосе звучало отвращение. – Вы похожи на какого-то героя антропоцена из консервной банки.

Грантт улыбнулся, почти застенчиво. – Детские мечты.

Пул спросил: – И почему ты раньше не поделился с нами этим планом?

– Что, и поставить под угрозу нашу тщательно выстроенную командную гармонию? Она бы вышвырнула меня с корабля. Или тебя. Итак, у нас с этим проблемы? Должны ли мы отменить все? Потому что, кстати, те же правила запрещают мне спускаться туда одному, на случай, если моя команда взбунтуется.

Пул коснулся руки Никола. – Послушай, каков бы ни был исход сегодняшнего дня, не думаю, что это конец драмы. У тебя будет свой шанс.

Мгновение общего молчания среди них, в то время как Тайник вырисовывался все ближе, полоса света распространялась все дальше – и теперь Пул увидел некоторые детали, видимые невооруженным глазом: бледное озеро обесцвечивания, россыпь сверкающего льда или грязи.

Никола неохотно сказала: – В чем-то ты прав. Давай сделаем так.

28

Итак, Пул, в кои-то веки, занял место левого пилота. Без дальнейших комментариев, чтобы не нарушить хрупкое перемирие экипажа, Грантт пристегнулся справа от него.

Флиттер был прикреплен к кронштейнам под жилым куполом. Глядя вверх через большие иллюминаторы, Пул мог видеть основание купола, плоскую поверхность, усеянную кабелями, датчиками, воздуховодами. Справа от него – хребет корабля, сложная инженерная конструкция.

А под ним – сияющая равнина. Больше невозможно было думать о Тайнике как об артефакте. Это было так, словно он висел над каким-то спокойным морем, в которое он собирался погрузиться. Он отвернулся и продолжил свою работу.

При неохотном содействии Никола, оставшейся в жилом куполе, Пул провел проверки систем. Если "Беллона" была секретным военным кораблем, на флиттере Пул не заметил никаких признаков вооружения. На самом деле, казалось, что в стандартные системы флиттера были включены дополнительные функции безопасности.

Он заметил это Грантту. – Знаю, что мы не должны выглядеть враждебно, и, полагаю, не хотим, чтобы эта штука случайно взорвалась в данных обстоятельствах. Но я боюсь, что если чихну, главный двигатель отключится.

Грантт рассмеялся. – Тогда не чихай. – Просматривая свой собственный список резервных проверок, он казался встревоженным, даже напряженным. Пул увидел сквозь лицевую панель шлема мужчины, что тот сильно вспотел.

Пул щелкнул переключателем и поговорил наедине с Никола. – Джек немного на взводе.

– Я бы не была такой.

– Слишком поздно для этого. Думаешь, я должен сказать что-нибудь, чтобы успокоить его?

Она тихо рассмеялась. – Майкл, может, у тебя и есть гены гениальности Пулов от матери, но такт тебе достался от отца. Держи это в секрете. Кстати, все готово к запуску. Через пять, четыре, три… Спуск казался мучительно медленным.

Эта почти безликая поверхность расширялась под ним, расстояние до ее молочной однородности постоянно обманывало взгляд Пула. Но приборы работали; из чего бы ни был сделан этот Тайник, он был материальным и давал эхо-сигналы на датчики в диапазоне от радара до нейтринных импульсов.

– Один километр, – сообщил Грантт. – Девятьсот метров. Восемьсот. Это помогает?

– Не дает мне уснуть, пока флиттер сам летит вниз.

– Полагаю, ты к этому привык. Осторожный темп крупных инженерных проектов в космосе, огромные массы, дрейфующие в непосредственной близости. Шестьсот. Но ты не чувствуешь себя неловко? У тебя возникает ощущение, что все, кто бодрствует в системе, следят за нами. Я думаю, ты тоже к этому привык.

Пул пожал плечами. – Не так уж и много. Я имею в виду, не до вторжения ксили. Если мы не совершим чего-нибудь впечатляющего – как в первый раз, когда мы с отцом пролетели через тестовую червоточину, – большая часть нашего внимания будет уделяться специализированной технической прессе, или нашим инвесторам, или различным надзорным советам.

– Но ты Пул. Ты был знаменитым ребенком.

Пул поморщился. – Мой отец, по крайней мере, оградил меня от этого.

– Спускаемся легко и непринужденно. Четыреста.

– Впрочем, ты прав, – сказал Пул. – Обычная стыковка прошла бы ненамного быстрее. Конечно, это не обычная стыковка.

– Триста. У "Беллоны", как ты знаешь, есть защита от столкновений. Что-то вроде лазерного щита, уничтожающего любой межпланетный мусор на своем пути. Двести. Интересно, есть ли в Тайнике подобная защита.

– Ну, там, внизу, на поверхности, уже есть обломки. Кажется, его не волнуют незначительные удары. Не знаю, что произошло бы, если бы мы запустили в него Церерой…

– Сто. Легко и непринужденно.

– Но, очевидно, объекты меньшего размера не представляют угрозы. И мы движемся медленнее любого космического камня. Мы сделали все, что могли, чтобы казаться безобидными. – Он коснулся кнопки управления умным экраном. – Теперь еще медленнее.

Грантт, наконец, заткнулся.

Обзор расширялся, и чем ближе они подходили, тем более потерянным чувствовал себя Пул. Он поймал себя на том, что ищет деталь, кусочек того метеоритного обломка, что угодно, чтобы дать себе визуальную привязку. Но они намеренно выбрали свободный участок корпуса, чтобы приблизиться, и теперь он был так близко, что ничего нельзя было разглядеть, никаких деталей. Погружение в абстракцию.

Посадка была легкой, как у перышка.

Они просто сидели неподвижно пять секунд, десять, позволяя системам прийти в норму.

Затем Пул взглянул на Грантта. – Хорошо. Мы слегка подпрыгнули из-за прогиба шасси флиттера. Эта поверхность твердая, как базальт. Даже тверже. И пока что нас удерживает сила тяжести в один процент. Пробуем клейкие зажимы. – Он коснулся кнопки управления.

Флиттер мягко вздрогнул.

Пул проверил свои приборы. – Кажется, держатся. Флиттер в ближайшее время никуда не полетит. Время для следов и флагов, Джек.

Грантт ухмыльнулся. – Это мой родной мир, откуда мы прибыли. Ты не возражаешь, если я…

Пул пожал плечами. – Будь первым.

Они оба втиснулись в воздушный шлюз флиттера. Застегнули свои скафандры и, по настоянию Грантта, проверили их с тщательностью, которой Пул не подвергался со времен школы подготовки.

Затем, наконец, Пул нажал кнопку управления, чтобы открыть люк.

Молочно-белая равнина.

Солнце стояло низко над геометрически точным горизонтом, и шасси флиттера отбрасывало длинные тени. Приспособленному к свету глазу Пула небо казалось черным, но он увидел яркую искру, которая, должно быть, была Марсом, и другие, скользящие по небесному куполу: сверкающие в темноте точки термоядерных двигателей или ВЕС-приводов кораблей.

Волоча за собой прикрепленный к флиттеру страховочный трос и осторожно двигаясь в условиях фактического отсутствия гравитации, Грантт спустился на пару ступенек лесенки.

И намеренно ступил на корпус Тайника. – Нога человека на корабле пришельцев, – тихо сказал он. – Ничего подобного в нашей истории не случалось. Будем надеяться, что это начало мирной и продуктивной встречи.

Никола зарычала на ухо Пулу. – Это должна была быть я.

– Тише. Он разговаривает с Солнечной системой. И со своими внуками.

Грантт сделал один шаг, два, каждый раз поднимаясь в вакуум и падая обратно, как снежинка, волоча за собой пуповину. – Ничто не кажется странным, – сообщил он. – Или, по крайней мере, неожиданным. Я ощущаю гравитацию, просто определенное ощущение движения вверх-вниз. Вид потрясающий. Проверяю свои ботинки.

К подошвам их ботинок были прикреплены дополнительные клейкие захваты; теперь Грантт нажал кнопку управления на правой ноге своего скафандра и сделал еще несколько шагов, один, два, из тени флиттера на яркий солнечный свет. – Ходить как-то липко… Ладно, Майкл, выходи.

Пул легко выскользнул из люка флиттера, позволив себе мягко упасть, проверяя, не зацепилась ли его пуповина. Он сделал несколько шагов, присоединяясь к Грантту. – Липко, да. Однажды я тренировался в ботинках с магнитным захватом; похоже на то же самое.

Грантт открыл небольшой отсек сбоку флиттера. Он достал два тонких флагштока, которые раскладывались телескопически, и два флага, которые он повесил на откидные планки. Один флаг был древним стандартом ООН, бледно-голубым, с лавровым венком, обнимающим схематичную Землю, другой – вызывающе красного цвета, изображающий усеянный каналами Марс, символ древних фантазий и мечтаний о будущем.

Затем, как они наскоро обговорили заранее, Грантт и Пул встали бок о бок, проверяя, находятся ли они в поле зрения камер флиттера. – Здесь. – Грантт тихо сказал: – Дети двух человеческих миров впервые ступили на корабль из-за пределов звезд. Мы пришли с миром для всего человечества. – И, неловко, очевидно, смущаясь, он отсалютовал флагам.

Пул, еще более смущенный, последовал его примеру.

Никола хихикнула ему на ухо. Пул проигнорировал ее.

С некоторым облегчением Грантт потер руки в перчатках и повернулся к Пулу. – Итак, с этим покончено. Давай продолжим. Внешний грузовой отсек флиттера был забит приборами: маяками, датчиками, как стационарными, так и передвижными. Они быстро выгрузили снаряжение.

Пока Грантт устанавливал научные приборы вокруг места посадки флиттера, Пул открыл еще один люк, в котором, как сообщил ему Грантт по пути вниз, находился наземный транспорт. Это была просто рама, с парой ковшеобразных сидений, маленьким ВЕС-моторчиком и большими надувными шинами, снабженными такими же клейкими прокладками, которые были нанесены на их ботинки и корабельные зажимы. Все это, очевидно, было заимствовано из лунных и марсианских технологий столетней давности и в высшей степени надежно. Для Пула было тривиальной задачей развернуть раму и установить ее – действительно, ровер был достаточно умен, чтобы проделать большую часть этого самостоятельно.

Пул понял, что все в миссии резервировалось, включая пару реактивных ранцев для пассажиров ровера. Если они не смогут вернуться к флиттеру на этой штуке, они могли бы, осторожно, улететь туда на ранцах… Или тот же флиттер, пилотируемый автономно или управляемый Никола с "Беллоны", мог бы прилететь и забрать их. И если все остальное не сработает, Никола сможет спуститься на самом космическом корабле и совершить что-нибудь вроде подхвата. Несколько вариантов отхода.

Грантт говорил во время работы, как для наблюдающих надзирателей, так и для Пула или для себя самого. – Мы оставим большую часть этого оборудования на месте, когда будем уходить. Честно говоря, сомневаюсь, что мы узнаем много такого, чего еще не открыли с помощью дистанционного зондирования, но в науке никогда не знаешь наверняка, пока не доберешься туда и что-то не измеришь…

Пул был инженером. Мастером на все руки. Почти половина его сознания была занята приятной рутинной работой по проверке ровера. Другая половина почти слушала отвлекающую болтовню Грантта.

Но это немного отвлекло его внимание от открывшегося вида.

При слабом солнечном свете он стоял на равнине, плоской и почти безликой, которая простиралась вдаль. Он находился в вакууме, поэтому не было тумана, который давал бы ощущение расстояния, – и знал, что здесь нет кривизны, как на планете, а значит, нет и горизонта. Он находился близко к центру огромной квадратной пластины, размером в целую тысячу километров – был блохой на огромном упаковочном ящике – и теоретически должен был видеть все до краев, даже углы. И все же он ничего не мог разглядеть по краям. И человеческий беспорядок, который они разбросали вокруг флиттера, яркий в солнечном свете, казался грубым вторжением, неуместным на фоне этой чистой геометрии…

Ничего, кроме равнины, абстракции, разделяющей вселенную надвое: вверху и внизу…

Бесконечность, которая притягивала его взгляд…

Перед ним стояла фигура, лицо смутно виднелось за щитком с фильтром для защиты от солнечного света. – Ты в порядке, приятель?

На секунду Пул не мог понять, кто это. – Джек. Да.

– Тебя не было здесь на минуту.

– Прости. Я…

– Не переживай. Мы разговариваем по прямой связи, хорошо? Никто не может слышать, пока только мы. Это перспективы, верно? Это своего рода гипнотизирует.

Пул смутился. – Предполагается, что я космический инженер.

– Это не то, что построил ты, мой друг. Или любой другой человек. Неудивительно, что это вызывает у нас благоговейный трепет. Возможно, воображение инженера легче поразить; ты понимаешь это лучше, чем я. Однако у нас есть над чем поработать. – Одной ногой в ботинке он пнул шину ровера. – Эта штука проверена?

– Готова, когда будешь готов.

– Ты поведешь.

Пул запрыгнул на левое сиденье и пристегнулся. Он завел двигатель; почувствовал гул, едва уловимую вибрацию.

– Итак, в какую сторону, Никола?

– Ты хочешь ехать прямо к краю?

– Кажется, самый простой план. Какому краю? Мы здесь прямо в центре грани, так что на равном расстоянии…

– Солнце справа от вас, да? Назовем это востоком. Итак, двигайтесь на север. Ни к Солнцу, ни от него.

Пул взглянул на Грантта, который пожал плечами. – Это север.

Пул провел рукой по умному экрану управления, и ровер рванулся вперед.

29

Первые несколько минут Пул задавал роверу разные режимы. Он попробовал крутые повороты и аварийные остановки и разогнал машину до рекомендованного предела – сто километров в час. Фактическое отсутствие нисходящей силы тяжести сбивало с толку, но это было немного похоже на езду по миру с низкой гравитацией, такому как земная Луна, даже Ио. Насколько он мог судить, хитроумные колеса на липучках работали безотказно.

Точно так же, как ВЕС-корабль и флиттер были полны дружеских посланий для любых пришельцев из Тайника, таким же, пока они ехали, был и ровер, сказал ему сейчас Грантт.

Никола велела им остановиться через пять километров. Здесь они поправили свои скафандры и ковшеобразные сиденья, осмотрели ровер и измерили силу тяжести. Они даже установили ручной отвес на трехногой подставке. Нисходящее направление силы тяжести здесь отклонялось от вертикали на полградуса: слишком незначительно, чтобы заметить, но легко измеримо.

Никола сказала: – Вот доказательство того, что вы действительно ездите по большому ящику. Гравитационное поле сложное, но масса самого ящика составляет лишь малую часть массы центрального объекта внутри – что бы это ни было. И даже это распределено. Тем не менее, в первом приближении сила тяжести указывает на центр прямоугольника. И по мере удаления от середины грани вектор силы тяжести отклоняется от локальной вертикали, направляясь к этому центру. С этого момента вам будет казаться, что вы взбираетесь на все более крутой холм. Но едва заметите усилия.

Пул собрал отвес. – Итак, двигаемся дальше. Следующая остановка через сто километров? Если все пойдет хорошо.

– Вообще-то, – сказала Никола, – немного отклонитесь. На пару градусов вправо. Вам нужно осмотреть кое-что интересное – зонд только что обнаружил это. Не волнуйтесь, Джек, все это одобрено вашими боссами в их милых безопасных куполах на Марсе.

Грантт нахмурился, пристегиваясь. – Еще одна из этих ямочек?

– Не это. Что-то, что могло вылезти из одной из этих больших дыр, хотя…

Пул и Грантт обменялись взглядами. Не говоря ни слова, Пул ускорил движение. Потребовался час, чтобы добраться до места назначения, расположенного в восьмидесяти восьми километрах от флиттера. Когда они приблизились, Пул увидел россыпь обломков, похожих на измельченную каменную пыль – предположительно, остатки всплеска от удара метеорита об упругую обшивку Тайника. Но, наполовину погребенное под обломками, там было что-то еще. Это выглядело как обрывок посеребренной ткани.

Они остановились на достаточном расстоянии. Они снова вручную проверили местную вертикаль: сила тяжести теперь отклонялась на десять градусов от перпендикуляра к плоскости. Когда Пул встал, он почувствовал это сейчас, почувствовал, как поверхность под его ногами, казалось, накренилась перед ним.

Пул и Грантт вместе подошли к небольшому полю обломков.

Пул осторожно опустился на колени, разглядывая обрывок. Он выглядел как очень тонкая отражающая пленка.

– Хорошо, – сказала Никола. – Хорошая съемка. Позвольте мне рассказать вам, что думают об этом различные эксперты. Майкл, помнишь дождевые капли?

– Посеребренные сферы, которые вылетели из червоточины вслед за семенем платана – ксили.

– Да. Они отправились на Меркурий вместе с кораблем ксили. Многие из них, по-видимому, попали в Тайник тогда, до того, как он попал на Солнце, и с тех пор еще больше их появлялось и исчезало изнутри.

– Хм. Возможно, через ямочки, отметины на поверхности.

– Да, это единственное, что указывает на какой-либо вход, который у нас есть. Мы не знаем, являются ли они теми же самыми существами, которые появились из червоточины, или нет, если они создаются там.

– Или если они размножаются, – мягко сказал Грантт. – Но в таком случае я биолог. Я бы так сказал.

Пул сказал: – И то, на что мы сейчас смотрим…

– Похоже, в одну из дождевых капель попал случайный осколок метеорита. Просто глупое невезение, ее поймали, когда она пересекала поверхность. Ее партнеры вышли, чтобы собрать останки. Но…

– Но, похоже, они оставили после себя кусочек кожи, – сказал Грантт. – Мы тоже кое-что знаем об этом материале из дистанционных исследований. Тот же материал, что и обшивка корпуса, те же способности к самостоятельному росту при солнечном свете, та же плотность, но тоньше. Мы называем это мембраной.

Пул нахмурился. – Я слышал, что обшивка корпуса тоньше мыльного пузыря. Тоньше этого?

– Намного тоньше. Представьте себе ширину протона.

Пул покачал головой. – Я инженер, а не физик. Какая сила может удерживать нечто подобное вместе?

Грантт только пожал плечами. – Лучшее предположение – это что-то вроде конденсата Бозе-Эйнштейна. То есть материя, которая отображает квантовые явления в макромасштабе. Материальный эквивалент лазерного излучения. Хотя, чтобы добиться такого поведения, обычно приходится охлаждать материал почти до абсолютного нуля. Что ж, если мы возьмем образец, то, возможно, узнаем.

Они вместе двинулись вперед. Осторожно, руками в перчатках, они смахнули осколки метеорита. Обнаруженный кусочек мембраны был маленьким, не больше носового платка, подумал Пул.

Грантт взял его в руки, держа в тени своего тела. – Я ничего не чувствую, – сообщил он. – Не раздается никаких сигналов тревоги в скафандре. Не думаю, что мне причинен какой-либо вред.

Никола сказала: – Заберите это.

– Нет. Подождите. – Пул уставился на обломок. – Если этот материал обладает теми же свойствами, что и обшивка корпуса, если он может преобразовывать энергию излучения в массу – если он растет на солнечном свету… Помните, рост обшивки корпуса был довольно впечатляющим. На поверхности Солнца она удваивалась по площади каждые пару часов. Здесь Солнце находится на расстоянии более двухсот миллионов километров. Энергия излучения намного меньше. Но этот материал намного тоньше, чем обшивка корпуса. Так что для его роста может потребоваться гораздо меньше солнечного света.

– Ты серьезно предлагаешь мне подержать этот материал на свету и посмотреть, что получится?

Пул ухмыльнулся. – Мы здесь для того, чтобы исследовать. Попробуй.

Никола сказала: – Послушай, я за тебя проголосовала. Но тут мне в ухо раздается вопль протеста. Майкл, отойди – на всякий случай.

Пул отошел к дальней стороне ровера.

Когда Грантт поднял обрывок к свету, мембрана заметно выросла в его руках в перчатках, расширяясь, переливаясь на солнце. Пулу показалось, что он встряхивает ее, разворачивая простыню.

Позже они подсчитали, что при солнечном свете на расстоянии до Марса данный участок мембраны увеличился вдвое всего за несколько секунд. Без усилий преобразуя излучение в массу.

Инженер Пул счел это совершенно замечательным.

Они упаковали мембранное одеяло в светонепроницаемый пакет и поехали дальше. С тех пор они неслись к краю на своем ровере, преодолевая в час по сто километров или чуть больше. Периодически они останавливались, чтобы проверить свои системы, провести локальные измерения.

На расстоянии двухсот пятидесяти километров от флиттера земля, казалось, накренилась почти на тридцать градусов. Смотреть вперед было не так уж плохо, но оглядываться назад было все равно что смотреть вниз с огромного склона. Флиттер, конечно, давно затерялся вдали; за исключением следа от их наноуглеродных пуповин, поверхность была без опознавательных знаков.

Сейчас среди тех, кто наблюдал за миссией, шли ожесточенные дебаты о целесообразности дальнейшего продвижения. Но Грантт был тверд. – Ну, помимо того факта, что у нас есть несколько способов выбраться с этого ящика и что наши скафандры сохранят нам жизнь по крайней мере в течение двадцати четырех часов… Кроме того, склон выглядит хуже, чем есть на самом деле. Помните, что сила тяжести составляет всего один процент; она едва чувствуется. Мы могли бы просто лечь на спину и проскользить весь путь обратно к флиттеру. И, наконец, Лета, проделав весь этот путь, я хочу достичь этого края. Майкл?

Пул ухмыльнулся.

Никола сказала: – Я никогда не прощу тебе этого, Пул.

Итак, они поехали дальше. Блохи карабкались по этому упаковочному ящику, крошечная экспедиция. Склон казался все круче и круче, будто приближаясь к ним с обеих сторон.

Они достигли края почти через шесть часов после того, как покинули место посадки флиттера.

Они припарковали ровер, выбрались наружу и прошли бок о бок последние несколько метров. Перед ними был край, видимый ровной линией на фоне звезд. Еще шаг, и еще, как будто они взбирались по наклонной крыше.

И они достигли вершины. Пул сделал еще один шаг, чтобы ему было удобно, оседлал сам край, расставив по одной ноге по обе стороны, и сила тяжести, какой бы она ни была, потянула его прямо вниз. Это действительно было похоже на то, будто стоишь на крыше какого-то огромного здания, а по обе стороны расстилаются равнины-близнецы, такие же невыразительные, как и одна другая.

Он тихо рассмеялся от удивления. – Кто-то сделал это.

– Они действительно сделали, – ответил Грантт. – И вот мы здесь.

– О храбрые первопроходцы! Если ваши головы еще больше распухнут, вы не сможете снять шлемы.

Пул ухмыльнулся. – У тебя есть для нас новости, Никола?

– Да. Еще одно свежее наблюдение. Но это будет означать еще один обходной путь.

– Наблюдение за чем?

– Назад по склону, примерно в сотне километров от флиттера. Помните те углубления, где, как мы предполагали, корпус мог раскрыться?

– Да?

– Корпус только что открылся.

Грантт и Пул уставились друг на друга.

Пул спросил: – И что там происходит?

– Дождевые капли входят и выходят.

Грантт спросил: – Какие у нас варианты?

– Что ж, вы можете вернуться к флиттеру и бежать домой к мамочке. Я бы сказала, что это рекомендация консенсуса.

– Или? – подсказал Пул.

– Или вы можете вернуться в ровер, съездить вниз, посмотреть. Может быть, запустить зонд.

Пул едва осмеливался дышать. – Или, что еще лучше, мы просто залетим внутрь на флиттере.

– Да, просто проверяю – отверстия достаточно большие. Хотя полет на флиттере внутри Тайника исключает всевозможные варианты отхода. Правила миссии и все такое…

– Джек, что ты думаешь?

Грантт не торопился с ответом. – Никола, вы думаете, мы могли бы там застрять?

– Ну, ямочке потребовалось время, чтобы открыться. И она большая. Нет причин думать, что она захлопнется. Если не будете отходить слишком далеко от дыры, думаю, будете в достаточной безопасности. В конце концов, за вами наблюдает вся Солнечная система.

Теперь Грантт повернулся к Пулу. – Майкл?

– Мы пришли на разведку.

– Да. И это, возможно, наш единственный шанс проникнуть туда. На самом деле, наш единственный шанс для первого контакта. О чем люди мечтали веками. Мы должны это сделать. – Грантт огляделся. – Но я собираюсь вернуться сюда в другой раз и подняться на вершину. Какой это был бы вид, соединение трех граней. Как горная вершина высотой в тысячу километров.

– Но не сегодня.

– Не сегодня. Давай заберем этот флиттер.