Текст книги "Месть (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

6

Портал червоточины, когда они добрались до него, был окружен облаком кораблей, похожим на грубую сферу. Многие из них были ВЕС-кораблями классического дизайна, каждый представлял собой длинный шест, с жилым куполом на одном конце и куском кометного льда на другом. Из-за угрозы со стороны фантомов квагмы корабли были обездвижены, за исключением вспомогательных двигателей ориентации. Но Пул знал, что некоторые из кораблей, включая флиттеры, принадлежащие федеральной полиции ООН, могут быть вооружены.

Когда прибыл "Краб"-младший, с этими кораблями состоялся некоторый контакт, в том числе поступило приветствие от Гарри Пула и Шамисо Имри на "Крабе-отшельнике", вернувшихся с Ганимеда где-то в общей толпе. Их флиттеру разрешили пройти через кордон, а затем приблизиться к порталу червоточины в центре облака, остроконечному тетраэдру, чья небесно-голубая структура выглядела такой же невинной, какой была до того, как сущность семени платана пробила себе дорогу. Подойти, пока они не окажутся ближе, чем любой другой корабль, с тревогой осознал Пул.

И, наконец, они столкнулись с тем новым, что появилось.

Это была еще одна загадочная, анонимная форма: посеребренная сфера, возможно, пару метров в поперечнике. По окружности у нее было что-то вроде пояса, похожего на шнурок, к которому был прикреплен ярко-зеленый кулон.

Мириам и Никола, сидевшие за пультом управления, изучали этот объект с помощью сенсоров флиттера.

Пул просто смотрел. – Похоже, это двоюродный брат тех дождевых капель, которые попали вместе с семенем платана.

– Не думаю, – сказала Никола. – На самом деле более массивный. Эта штука весит тонну. Менее плотный, чем вода…

– Он почти безликий, – сказала Мириам, проверяя свои собственные мониторы. – Но вы можете видеть, что он вращается. Посмотрите на этот шнур вокруг его экватора. Шнурок с прикрепленной подвеской…

Без слов Никола вызвала изображение "подвески". Это был тетраэдр – маленький, всего несколько сантиметров в поперечнике, зеленая рамка, окружающая пустое пространство. – Любопытно, – сухо заметила Никола. – Откуда бы ни взялась эта штука, откуда она могла знать, что этот конец червоточины заканчивается тетраэдром?

– И еще любопытнее, – сказала Мириам, – согласно анализу наблюдателей ООН, этот зеленый цвет – не какой-нибудь старый зеленый. Это хлорофилловый зеленый – зеленый Земли.

Пул чувствовал себя все более неловко. Затянувшееся чувство неправильности, которое он испытывал с тех пор, как из червоточины впервые появилось семя платана, теперь резко усиливалось, закручиваясь в нем спиралью, как бур эпохи антропоцена, высасывающий последние остатки нефти из скважины. – Может быть, это универсально, – сказал он. – Я имею в виду хлорофилл. Может быть, под любой солнцеподобной звездой, с биосферой, основанной на углероде, законы химии диктуют…

Никола рассмеялась. – Ваш приятель-биолог Джек Грантт на это не купился бы. Есть много способов усваивать солнечный свет. И даже если это так, считаете ли вы, что четырехгранная форма тоже универсальна? Вы проектировали портал. Почему вы выбрали именно эту конфигурацию? Почему не куб или…

– Потому что это выглядело… ну, правильно. Эстетично. Я хотел, чтобы мои червоточины были красивыми. Мы просидели всю ночь, делая наброски.

– Итак, произвольный выбор? – Никола оглянулась на него. Позже он вспоминал, что она не казалась взволнованной или впечатленной, учитывая новость, которую собиралась ему сообщить. Она просто сказала: – Есть кое-что еще. Ваше семя платана, возможно, не говорило с нами, но эта вращающаяся сфера говорит. С тех пор, как появилась. Во всем электромагнитном спектре, в нейтринных импульсах, даже в гравитационных волнах. Много проблем из-за нескольких слов. Даже если они на стандартном языке.

– Стандартном?

– Она права, – сказала Мириам, глядя на свои мониторы.

– Просто скажите мне, – хрипло сказал Пул.

– Вот прямая трансляция с приблизительным переводом. – Мириам коснулась значка.

Голос был ровным, искусственным, жестяным. Интонация была странной, почти причудливой, как будто говорил нестандартный диктор, или как будто это была какая-то запись из глубокого прошлого. Пул обнаружил, что ему нужен самый точный синхронный перевод системы связи, чтобы разобраться в этом.

– …Посол в Радиаторе. Я здесь ради Майкла Пула. Я серебряный призрак. Таково или будет ваше имя для нас. Наши расы тысячелетиями вели войну. И все же, как вы можете видеть, я ношу символ свободного человечества. Я посетил четырехгранные соборы вигнерианской веры, в которых вы, Майкл Пул – пророк. И в центре Галактики, на планете, посвященной миллиардам погибших в войне Ликующих, есть ваша статуя, Майкл Пул. Высотой два километра. Я сам видел эту статую. Я буду с вами во времениподобной бесконечности, Майкл Пул, где это бремя пройдет. Я известен себе подобным как посол Радиатора. Я здесь ради Майкла Пула. Я серебряный призрак. То есть, или буду…

Флиттер содрогнулся, как будто от корпуса маленького корабля отделилась какая-то масса.

Затем через иллюминатор Пул, не веря своим глазам, увидел ракету, плывущую в космосе, бесшумную, едва видимую. Он узнал глубинный зонд, предназначенный для ударного внедрения на высокой скорости в каменистое ядро астероида или кометы, чтобы исследовать их глубокие недра.

Он знал, что этот зонд не предназначался для вооружения. Но сработает как оружие. Он несся через пропасть к дрейфующему, вращающемуся "призраку".

И исходил от "Краба"-младшего.

Он впился взглядом в Николу. – Зачем, черт возьми, вы это сделали?

– Я этого не делала. – Она проверяла свои дисплеи. – Произошло переопределение… Гарри. Ваш отец выпустил ракету.

– Что? Это мой корабль. Он не мог переопределить.

Мириам пристально посмотрела на него. – Ты уверен? Более того, зачем ему это делать?

Никола пожала плечами. – Чтобы обеспечить безопасность человечества. Или что-то в этом роде. Это то, что сообщают общественным каналам. Или, возможно, потому, что это призрачное существо назвало вас, а не его? Вам двоим нужно поговорить о ваших проблемах соперничества, это вредно для здоровья.

"Серебряный призрак" все еще говорил. – Я ношу символ свободного человечества…

И Пул увидел, как зонд на сравнительно низкой скорости пробил шкуру призрака.

– …четырехгранного собора…

Призрак просто разорвался.

Эта мерцающая кожа порвалась, разлетелась в клочья, и наружу вывалилась биологическая каша: быстро замерзающая красная кровь; массы, похожие на органы, мышцы; даже некое подобие поджарого тела с длинными конечностями, с узнаваемым торсом и конечностями, похожими на свернувшийся клубком плод. И что-то похожее на растительную массу или, возможно, что-то грибковое, которое, очевидно, заполняло скорлупу.

Из рассеивающегося беспорядка выплыл кулон, зеленый тетраэдр, все еще прикрепленный к оборванному шнурку.

Никола нарушила молчание. – Полагаю, этот сувенир ваш. Хотите, я выйду и принесу его вам?

– Сделайте это, – прорычал он. – Лучше сделать это, чем оставить это Гарри. Затем отправимся в Галлию.

ДВА

– Но будущее не имеет значения.

– Это так?

– Да! Если мы не сможем пережить настоящее.

Том и Майкл Пул Базалджет, 2047 г. н. э.

7

Никола направила флиттер к Галлии-три, прокладывая себе путь сквозь толпу других судов, груженных беженцами: еще больше флиттеров, более крупные шаланды с термоядерным приводом – тихоходные грузовые суда, предназначенные для перевозки грузов руды и льда, – даже пара тощих ВЕС-кораблей, которых подталкивали в этом направлении их системы маневрирования и контроля ориентации. Пул знал, что один из этих кораблей доставил Гарри сюда. Не в первый раз в его жизни отец обогнал его.

И постепенно обнаружилась Галлия-три.

Она представляла собой сплющенный шар грязного кометного льда около трети километра в поперечнике – сплюснутый сфероид, подобно самому Юпитеру, более короткий от полюса к полюсу, чем диаметр на экваторе. Весь он быстро вращался вокруг этой короткой оси; Пул инстинктивно подсчитал, что он совершал оборот примерно за полминуты. Внешняя кора была грязно-малиново-черной, без сомнения, благодаря слою сложных углеводородных молекул во льду, созданному за сотни лет радиацией Юпитера и солнечным светом внутренней системы. Но когда сфероид повернулся, перед Пулом мелькнули проблески земной зелени, сияющие из окон, разрывы в черноте, появляющиеся и исчезающие. Это был странно ностальгический вид – по крайней мере, предположил Пул, если вы выросли на Земле.

Это ядро было всего лишь сердцем более широкого механизма. К обиталищу на поворотных стойках крепилась кружевная додекаэдрическая рама. А к раме мерцающими направляющими тросами было прикреплено огромное зеркало, более чем в пять раз превышающее диаметр самого обиталища. Отраженный солнечный свет падал на приемные панели на полюсах ядра. Пул увидел ремонтных роботов, ползущих по зеркалу, как жуки на стекле, посылающие медленную рябь по блестящей поверхности.

Никола искала информацию. – Они используют этот зеркальный парус не только для улавливания солнечного света для своих полей и лесов, но и фактически как парус, для контроля положения и импульса. Они корректируют свою орбиту; например, не подходят слишком близко к Юпитеру. И на орбитальном пути, который охватывает четыре астрономические единицы, есть время, чтобы внести все необходимые изменения. Что за устаревший, ветхий…

– Я скажу вам, что такое ветхость, дитя, – это ваше воображение.

Виртуальная голова Хайсмита Марсдена снова возникла над пультом связи флиттера. – Может, мы и старые, может, и черствые, но прямо сейчас мы – единственное безопасное убежище для вас и ваших жалких банд шахтеров и роботов-проходчиков, не так ли? Теперь, если вы хотите подойти еще ближе, вам придется отключить термоядерный двигатель – вы можете маневрировать с помощью любых двигателей на химическом топливе, которые у вас есть, – и можете также отключить свою связь.

Только пассивные датчики; никакого сигнала от моего корпуса. Мы здесь ведем себя тихо, и если вы продолжите бродить вокруг, освещенные, как выставка "День Земли", вы можете отправляться нырять в сам Юпитер, мне все равно. Это достаточно ясно?

Пул попытался ответить. – Профессор Марсден…

– О, и, кстати, тот инопланетный артефакт, который вы подобрали…

– Амулет, – сказала Никола.

– Амулет? – Марсден задумался. – Я никогда раньше не слышал, чтобы его так называли. Старое слово: предмет, который дает своему владельцу силу или защиту. Возможно, это уместно. Даже не думайте проносить его в мое обиталище.

Связь прервалась; говорящая голова исчезла в облаке пикселей.

Никола вздохнула. – Хочу быть похожей на него, когда вырасту.

– Старый параноидальный пережиток.

– Но в его словах есть смысл. Давайте сделаем, как он просит. Док располагался на одном из невращающихся полюсов обиталища, и Пул не мог не восхититься мастерством, с которым Никола вела флиттер без двигателя, за исключением нескольких клубов выхлопных газов химического топлива, через лес конструктивных балок, антенн и сенсорного оборудования. Механизмы дока и воздушных шлюзов были потертыми и во многих местах – залатанными. Пул задавался вопросом, насколько оригинальна структура этого древнего обиталища.

Как только они прошли через шлюз, перед ними предстало ярко освещенное внутреннее пространство, сплющенная полая сфера с поясом земного зеленого ландшафта, покрывающего экваториальную область. Солнечный свет проникал в жилой модуль через защищающие от радиации окна, установленные в искусственном грунте. Воздух был пронизан канатами и распорками, по которым проворно плыли люди и машины, перетаскивая оборудование и ящики с грузами. Гарри Пул уже поднимался им навстречу к осевому шлюзу, прокладывая себе путь по тросу. Пул мог видеть самого Марсдена, суетящегося на приличном расстоянии позади, его копну седых волос ни с чем нельзя было спутать.

Вдоль оси тянулась облачная труба с исходящими медленными клубами. Пейзаж вокруг дальнего полюса был блеклым от тумана.

Никола осматривалась вокруг с разумным подобием удивления, несмотря на очевидные усилия сохранить видимость скептицизма. – Интересно, идет ли здесь дождь.

– Сомневаюсь в этом. – Пул попытался вспомнить, что он знал о Галлиях. – Недостаточный размер. Однако, есть разбрызгиватели.

Гарри добрался до них, несколько затрудненно дыша после усилий, с которыми ему пришлось тащиться по воздуху; с АВТ или нет, с усмешкой подумал Пул, он никогда не увлекался физическими упражнениями. Он пожал руку своему сыну. – Майкл. Лета, я рад, что ты пришел. Как себя чувствуешь?

– У меня такое чувство, что не могу вспомнить, когда ты в последний раз пожимал мне руку, Гарри. В последний раз, когда потрудился показаться физически.

Никола, казалось, совершенно не обиделась на то, что ее проигнорировали. Она просто

цинично усмехнулась. – Ах, но вы никогда раньше не были таким знаменитым, Майкл. Эта штука, инопланетянин в виде капли ртути, который прошел через червоточину, – он назвал вас, а не его. Вот почему вы выстрелили в призрака с неба, верно, Гарри?

Гарри уставился на нее. Он никогда не выглядел старше, подумал Пул, чем когда злился. – Вы все еще здесь?

Пул все еще был ошеломлен воспоминаниями. – Почему ты уничтожил это, Гарри? Запустив ракету с моего корабля.

– Потому что в то время это казалось хорошей идеей. Хайсмит Марсден, на самом деле, согласен. Мы уже впустили чужаков в нашу Солнечную систему. Хватит. Нам больше ничего не было нужно.

– Ты бы принял такое решение от имени всего человечества?

– Конечно. Если бы я был на месте. Кстати, все смотрели. Весь инцидент. Новостные ленты, каналы комментариев – они звонят, это призрак червоточины. Это безумие. Они тоже говорят о тебе, Майкл.

– О, хорошо.

– И есть бесконечные предположения о том, что означает это вторжение для человечества.

Пул сухо спросил: – И что это значит для семьи?

Никола снова усмехнулась. – Ну и кто теперь циник?

– Это чертовски крутая волна, – сказал Гарри. – И эту волну мы должны оседлать, сынок.

– Волну, которая, вероятно, обрушится на все ваши хорошенькие головки! – Это был Хайсмит Марсден, наконец-то взобравшийся наверх, с хмурым, очевидно, обычно сердитым лицом, теперь красным от напряжения. У него была бочкообразная грудь, живот без признаков жира, а под бледно-голубым комбинезоном бугрились мышцы. Его руки и ноги выглядели одинаково мощными, странно симметричными.

Пул понял, что это было тело, приспособленное для тяжелой работы в условиях низкой гравитации: телосложение фермера дальнего космоса. И, несмотря на свой очевидный физический возраст, независимо от того, пользовался он АВТ или нет, Марсден казался намного здоровее Гарри.

Он все еще говорил.

– Худший вариант, следующий за этим вторжением, – это своего рода экзистенциальная угроза человечеству. Угроза, исходящая от факторов неизвестной природы, неизвестного происхождения. – Он оглядел Майкла Пула с ног до головы. – И поскольку, каким бы невероятным ни казалось сейчас, что я на самом деле нахожусь в вашем ошеломляющем физическом присутствии, на самом деле вас назвал этот вращающийся инопланетянин из червоточины, вы сами, Майкл Пул, можете быть источником этой угрозы или объектом внимания, что бы вы ни говорили или ни делали. Давайте продолжим. Следуйте за мной. – Он повернулся и пополз по другой веревке, которая вела в сторону от этой оси и дальше вниз, к изогнутому корпусу жилища.

Остальные приготовились следовать за ним, более неуклюже.

Марсден крикнул через плечо: – Кстати, я разговаривал с вашей коллегой. Мириам Берг. Разумная молодая особа.

Мириам заранее отправилась в это место на скоростном одноместном скиммере, чтобы помочь с организацией расселения беженцев из объектов Ио.

Пул сказал: – Я рад, что кто-то из нас произвел на вас впечатление. Итак, что, по-вашему, мы должны сделать?

– Очевидно, придумать, как создать стабильную популяцию размножающихся людей в скрытом космическом обиталище.

Никола подняла брови. – В любой другой день это было бы странно слышать. Итак, на какой высоте я должна находиться, когда буду карабкаться по этой веревке…?

8

Оказалось, что это не глупый вопрос.

Сначала, следуя примеру Марсдена, Пул подтянулся головой вперед "вверх" по веревке к и так изгибающемуся ландшафту "над" его головой. Но по мере того, как они удалялись от оси вращения, вскоре возникло ощущение, что они падают вверх, и это приводило в замешательство. Пул поспешно развернулся так, чтобы спускаться ногами вперед, медленно, как снежинка, ориентируясь по прикосновениям к веревке.

Спуск стал легче примерно в сорока метрах от ступицы, где веревки соединялись с чем-то вроде грандиозной широкой лестницы, одной из нескольких установленных радиально вокруг точки оси. Когда Пул попытался встать, ему показалось, что сила тяжести была примерно лунной – приличная доля земной. Поскольку Пул провел на Луне больше года, наблюдая за модернизацией ускорителя ВЕС-энергии в Копернике, это показалось ему знакомым. Восстановив равновесие, он уверенно спустился по ступенькам вслед за Марсденом, Никола и Гарри. И к тому времени, когда он догнал их, гравитация стала ощущаться еще сильнее.

– Итак, – сказал он, когда они двинулись дальше. – Размножающаяся популяция? У вас здесь хватит места?

Марсден взглянул на него. – Что ж, мы потеснимся. Текущее население – сто человек, вместимость – пятьсот. Вы понимаете теорию станции. Многолетние перелеты без двигателей от Земли к Юпитеру. Галлии были отдаленными потомками похожих сооружений Олдрина, которые когда-то соединили Землю с Марсом: экономичный способ осуществления межпланетных путешествий. А Галлии по своему замыслу требовали долгосрочной самодостаточности. – Он указал на пейзаж, который теперь разворачивался перед ними. – Отсюда все это.

Посмотрев прямо перед собой, Пул увидел зеленую полосу парковой зоны, разбитую небольшими озерами, с группами домиков, построенных из чего-то похожего на бамбук. Это был пейзаж, убедительно похожий на земной. Но зеленый ландшафт возвышался по обе стороны, так что казалось, будто они спускаются с горного перевала в огромную долину – долину со стенами, которые вздымались подобно огромным волнам, чтобы сомкнуться над их головами, за этой осевой трубой пушистых облаков. Сквозь влажный воздух эти окна в земле пропускали солнечный свет, отражавшийся от дальней стены обиталища; тени были необычными.

– Хорошее место для отпуска, – сказала Никола. – Но жить здесь было бы не отпуском, не так ли? – Она многозначительно взглянула на мускулистое тело Марсдена. – Я не историк, но разве эпоха земледелия не закончилась – Лета, не помню, к тридцатому веку?

– Больше похоже на двадцать седьмой, – сказал Пул.

– Вы бы знали, – пробормотала она. – Полагаю, ваши предки получили патент на первые машины для приготовления пищи, верно?

Из-за их спин Гарри, затаив дыхание, крикнул: – Вы скорее правы, чем неправы. Вы можете поблагодарить за это Майкла Пула Базалджета и те арктические залежи метана, которые он стабилизировал. Некоторое время спустя, когда были выведены подходящие метанотрофные насекомые, мы смогли превратить то, что могло быть парниковыми газами, в пищу. А затем…

– Мы здесь не занимаемся сельским хозяйством, – сказал Марсден с некоторым отвращением. – А вы как думаете, мы что, варвары? У нас действительно есть пищевые машины. Но, насколько это возможно, мы живем, так сказать, за счет суши. Этот старый солнечный парус обеспечивает достаточно энергии для жизнедеятельности. Нескольких метров кометного льда в оболочке, укрепленной против напряжений при вращении, достаточно для защиты от радиации – даже когда мы приблизились к Юпитеру. Заметьте, все это бесплатно; все, что нам нужно, – это небольшой объем ремонтных работ каждые сто лет или около того. Люди, живущие за счет солнечного света и ресурсов космоса… Это настолько близко к мечтам древнего Бернала, насколько мы когда-либо могли себе представить.

Гарри нахмурился. – Бернал? Он был у нас на зарплате?

Марсден только фыркнул. Пул заподозрил, что Гарри насмехается над ним.

– Да, мы чудаки, – сказал Марсден. – Да, большинство людей считают это эксцентричным образом жизни. Но теперь пришло наше время, не так ли? Мы будем здесь в безопасности, живя тихо и безмолвно, в то время как за вашими раскаленными ВЕС-звездолетами охотится то, что вы называете семенем платана, и заражение фантомами квагмы, и все остальное в Лете стремится проникнуть через эти ваши червоточины. Вот увидите. Даже руководитель вашей группы, доктор Берг, согласна со мной – и согласна с тем, что должно быть сделано.

Пул был удивлен этим последним замечанием. Но, как оказалось, когда Пул, наконец, встретил Мириам в одной из бамбуковых хижин где-то недалеко от экватора кометы, Марсден был прав. Здесь, на экваторе, в области максимальной псевдогравитации вращения, тяжесть достигала примерно семидесяти пяти процентов от земной. Пул, пробывший в невесомости несколько дней, почувствовал это всем своим существом. Гарри тоже, очевидно, был рад плюхнуться на один из диванов, разбросанных по грунтовому полу.

Да, грунтовому полу: Пул оказался внутри своего рода вигвама, построенного из длинных побегов бамбука, переплетенных с тростником. Марсден бросил их здесь и отправился на поиски Мириам.

Пул знал, что бамбук и тростник были популярными строительными материалами в замкнутых средах обитания, подобных этой, быстрорастущие, прочные и прямые – и они служили аккуратным резервуаром углерода, действовавшим в экологических циклах как буфер. Дверной проем выходил на одно из окон-источников света, так что в хижину проникало сияние, похожее на послеполуденный солнечный свет, и легкий ветерок проникал внутрь, давая ощущение приятной прохлады для Пула, который вырос в умеренном британском климате. Хороший, ненавязчивый контроль окружающей среды, подумал он. Этот вигвам на самом деле был довольно большим по сравнению с другими вокруг него. Пул узнал, что обычно его использовали как своего рода ратушу. Но сегодня пол был заставлен рядами спальных мешков и грудами одеял – многие из них выпущены компанией Пул Индастриз – и небольшими стопками запасной одежды, аптечками первой помощи, парой упаковок бутылок с водой. Очевидно, это место уже служило общежитием для некоторых прибывающих эвакуированных с Ио.

Им не пришлось долго ждать, прежде чем появилась Мириам Берг с лотком. Она раздала глиняные кружки с чем-то, что на вкус показалось Пулу похожим на кофе, но, вероятно, таковым не было.

Затем она перешла к делу.

– Ну, вот мы и прибыли. Почти все в этом обиталище заняты ремонтом систем жизнеобеспечения, чтобы справиться с вновь прибывшими: нас почти сотня, в дополнение к сотне уже проживающих здесь жителей. Удвоили число. Кстати, они очень радушно приняли нас, беженцев. Хотя вы можете видеть, что даже жилье является проблемой. – Она улыбнулась. – Мы довольно разношерстная компания, Майкл. Не знаю, со сколькими вы встречались раньше. Помимо команды Ио, здесь есть шахтеры с ледяного спутника и биологи по надзору, которые были там, чтобы убедиться, что эти шахтеры не потревожили местных насекомых в океанах на крыше, рудокопы из Валгаллы на Каллисто и административный персонал из Даравилля – даже несколько застрявших туристов, к несчастью для них. Здесь мы все перемешались.

– Но то, что с нами будет, не в нашей власти. В комитете по надзору Шамисо Имри и других органах Всемирного сената прошли обсуждения, и они уже приняли решение полностью эвакуировать систему Юпитера до тех пор, пока не закончится чрезвычайная ситуация.

Никола фыркнула. – Если это вообще произойдет.

– Итак, нас заберут обратно на Землю. Проблема в том, что из-за этих твоих фантомов квагмы, Майкл, в обозримом будущем на ВЕС-корабли нельзя положиться, и никто не знает, останутся ли, например, в безопасности термоядерные двигатели. Итак, мы не можем двигаться дальше; мы застряли здесь.

Пул сказал: – Хайсмит Марсден уже предложил оставить вас здесь подольше. Или некоторых из вас. По его словам, достаточно, чтобы поддерживать размножающуюся популяцию.

Мириам посмотрела на него поверх своего кофе. – На самом деле, он пошел дальше. Он хочет столкнуть Галлию с ее транзитной орбиты обратно во внутреннюю систему и переместить ее к троянцам, сюда, на орбиту Юпитера. Таким образом, мы останемся там навсегда. Скрытно, понимаешь. Если сделать это до того, как заметят ваши посетители… Думаю, я с ним согласна.

Никола с интересом следила за их перепалкой. – Кстати, о размножающихся популяциях. Вы двое, Берг и Пул. Вы вместе, верно? Или были. Или будете. Я могу сказать. Поверьте мне, я хорошо понимаю людей.

Мириам выглядела так, словно хотела ударить ее.

Гарри только рассмеялся.

– Это не имеет большого значения, – быстро сказал Пул. – Мы были партнерами в подростковом возрасте. После этого – ну, нам посоветовали не делать ничего поспешного.

– Посоветовали? Ах. Значит, у вас… АВТ-платонические отношения…

Пул живо и с некоторым смущением вспоминал сеансы терапии, когда он начинал свое собственное лечение АВТ. При таком лечении вы могли рассчитывать на целые дополнительные жизни – и по мере того, как проходили столетия, а люди отказывались умирать, это постепенно меняло все в человеческом обществе, от политических структур власти до экономики наследования и межличностных отношений.

– Женись молодым, – сам Гарри в то время советовал своему сыну, – и ты разведешься с тем, кто кажется моложе.

– Откуда тебе знать? Ты сам еще не такой старый. Вы с моей матерью "поженились молодыми". И она умерла молодой. Если бы вы не были вместе, когда это произошло…

– Спаси это, – спокойно сказал Гарри. – Спаси ее. Мириам. Спасай ее, пока вы оба не будете готовы и уверены. Но знай, что это почти наверняка когда-нибудь закончится. Проживи достаточно долго, и ты переживешь кого угодно, даже самого себя в молодости…

Пул всегда чувствовал себя неуютно от таких советов. Могли бы вы на самом деле планировать отношения – могли бы вы запланировать любовь? Глядя сейчас на Мириам, компетентную, сильную, но почему-то защищающуюся – они оба так сильно изменились, даже до этого вторжения чуждой тайны в их жизни, – он задавался вопросом, не упустили ли они уже какой-то ускользающий шанс.

– АВТ-платоническая. Мне не нравится, когда на меня навешивают ярлыки, – холодно сказала Мириам теперь Никола.

– Впрочем, я права, не так ли? Одна из причин, почему я сама никогда не лечилась АВТ.

Мириам уставилась на нее. – Серьезно? Ваша мать, должно быть, предложила заплатить за это. Почему вы отказались? Я имею в виду, одни только медицинские преимущества…

Никола пожала плечами. – АВТ сделала вас счастливой?

– Ну…

Пул вздохнул с облегчением, когда в помещение вбежал Хайсмит Марсден. – Я слышал по всему обиталищу, как вы сплетничали. Вы что, дети?

Никола усмехнулась. – Итак, к делу.

Гарри встал. – Профессор Марсден, я…

Марсден проигнорировал его. – Перейдем к сути? Которая заключается в обеспечении выживания человечества перед лицом инопланетной угрозы.

Гарри надул щеки и снова сел. – Вы мыслите масштабно, не так ли?

Пул нахмурился. – Мы не знаем, существует ли угроза, не говоря уже о намеренной.

Марсден тяжело вздохнул: – Так утверждает человек, чей собственный корабль уже превратился в дрейфующего скитальца. И чей ближайший друг был первым погибшим человеком. Уильям Дзик, да? Я тоже слежу за новостями. Я говорю, что нам нужно действовать быстро, пока у нас есть шанс.

– Отсюда эта идея о размножающейся популяции?

– Пары сотен должно быть достаточно. Я быстро просмотрел генетические записи ваших экипажей…

Гарри нахмурился. – Как, во имя Леты, вы их раздобыли?

Марсден снова проигнорировал его. – Чисто случайно у нас на борту сейчас есть хороший образец генетического разнообразия. Нынешних двухсот будет достаточно, с небольшим запланированным размножением.

Никола усмехнулась, очевидно, получая от этого огромное удовольствие. – Запланированное размножение?

– В чрезвычайной ситуации важно действовать быстро. Это скорее похоже на усилия по спасению исчезающих видов в конце антропоцена. Иметь хотя бы одну резервную популяцию, одну жизнеспособную племенную группу, спрятанную здесь, в Галлии, которая может действовать настолько бесшумно, насколько нам заблагорассудится – внешне мы просто кометный шар с заброшенным парусом и немного странной тепловой сигнатурой…

– Он убедил меня, – сказала Мириам. – Возможно, это тебя удивляет, Майкл. Тебе даже может показаться параноидальным. Но с чем бы мы здесь ни имели дело, это очень странно и совершенно непредвиденно. Я имею в виду, оно назвало тебя, Майкл. Или что еще сделала эта штука-призрак в виде ртутной капли. Ты, как никто другой, должен непредвзято относиться к тому, что будет дальше.

– И, в конце концов, мы заперты в Солнечной системе. Все человечество. Нас вполне решительно атаковали с использованием достаточно передовых технологий… Думаю, профессор прав. Мы должны планировать на худший случай.

Пул нахмурился. – Какой?

Марсден впился в него взглядом. – Какой? Какой? Что за вопрос? У вас что, совсем нет зрения, чувак? И они воздвигли вам статую в центре Галактики, не так ли? И это заставляет вас искать собственную задницу при свете сверхновой?

Гарри залился смехом.

Никола, казалось, была в восторге. – Мне нравится этот парень.

Марсден проворчал: – Вымирание. Это наихудший вариант. Вам, детишки, нужно поискать это слово? Как подразумевала Мириам, прямо сейчас достаточно решительный противник может уничтожить нас всех – всех ныне живущих людей. В этом случае мы имеем дело не только с нашей собственной потенциальной смертью, но и со смертью – или, скорее, с несуществованием – наших детей и внуков, причем далеко в будущем. И потерей всего, чего человечество могло бы достичь в дальнейшем.

Никола сухо сказала: – Например, статуи в центре Галактики.

– Заткнитесь, – сказал Пул.

Мириам сказала: – Этого может и не случиться. Но все же может случиться. И пока – я не знаю, Лета, пока это семя платана не заговорит с нами и не скажет, что оно намерено делать, мы не сможем даже оценить вероятности. Следовательно, да, я согласна с профессором.

Гарри фыркнул. – Вы согласны с абсолютно параноидальным анализом. Прекрасно, Мириам, профессор. Вы прячетесь здесь, в то время как мы остальные отправляемся знакомиться с чудом века. Инопланетный гость в Солнечной системе…! Нам придется выяснить, работаешь ли ты по-прежнему в компании, Мириам.

Это рассмешило Никола. – Гарри, вы мне не нравитесь. Но я восхищаюсь вашим черным сердцем.