Текст книги "Волк и его Дикий цветок (ЛП)"

Автор книги: Стейси Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Когда я думал о тебе, мне было больно, – хрипло сказал он.

Фелисити остановилась и резко обернулась, прижав ладонь к груди.

– Что ты сказал?

Он сделал ещё один глоток.

– Когда я перестал думать о тебе… тосковать по тебе и по всему, что потерял, только тогда смог сохранить рассудок… вынести разлуку с семьёй и всем, что знал. Я не мог надеяться, как ты. Потому что понял: надежда – это жестокая, бесконечная пытка, когда дни, месяцы и годы тянутся без конца. Поэтому я перестал надеяться быть с тобой… и здесь. Вот так я и жил, Фелисити.

Тихие слёзы потекли по её щекам, и она медленно кивнула. Она не стала настаивать на большем, но неуверенно сделала шаг вперёд.

– Мне нужно обнять тебя… пожалуйста.

Все инстинкты внутри него отшатнулись.

– Джеймс?

– Не сейчас, – хрипло сказал он. – Может быть, когда-нибудь… Но не сейчас, Фелисити.

Джеймс видел, что она хочет спросить «почему», но сдерживается, и в его груди зародилось тихое уважение. Она выросла в прекрасную молодую леди, а он этого не заметил. Она страдала от разрыва между ними и делала это с поразительным достоинством. Джеймс склонил голову набок, внимательно глядя на неё, и осознал, что она – одна из немногих в семье, кто не говорил о нём шёпотом и не смотрел с опаской.

– Мне нравится смотреть на звёзды, – неожиданно сказал Джеймс.

Повисла напряжённая пауза, в которой он почувствовал её скрытое удивление и любопытство. Наконец она спросила:

– Вы приглашаете меня посмотреть на звёзды вместе с вами, ваша светлость?

Джеймс встретился с ней взглядом.

– Вместо объятий.

На её губах расцвела улыбка, а глаза засияли таким восторгом, которого он не ожидал.

– Спасибо, брат. Я бы очень хотела посмотреть на ночное небо вместе с тобой.

Он подошёл к большому эркерному окну и отодвинул тяжёлую портьеру, открыв взору холмистые лужайки и тёмное небо, усыпанное звёздами. Его сестра приблизилась настолько близко, насколько осмелилась, не прикасаясь к нему. Он не жаждал её близости и не стремился обнять, но её присутствие было… терпимым. Более чем терпимым – даже сносным.

– Ты кому-нибудь позволял прикасаться к себе? – прошептала она, подняв лицо к небу. – Я заметила, что ты даже маму держишь на расстоянии.

– Джулсу Саутби.

Его сестра слегка вздрогнула.

– Мистеру Саутби?

– Хм.

– Мне стоит спросить, как это произошло?

– Нет.

Её тихий смех окутал Джеймса, и он с удивлением обнаружил, что улыбается.

– Значит, ты веришь, что там, наверху, есть Бог?

Она пошевелилась, и он почувствовал на себе её пристальный взгляд.

– Да.

– Забавно.

– Возможно, – мягко сказала она, – но ты ведь дома, не так ли? Если не Бог, то кто? Случай? Мысль, что нашей жизнью правит случайность, и есть настоящая фантазия. Мама надеется, что общество примет тебя с распростёртыми объятиями, когда ты вернёшься в Лондон через несколько недель.

– Джулс Саутби поможет мне с этим.

Он почувствовал любопытство сестры, но не стал вдаваться в подробности.

– Считается, что джентльмен – человек высшего сорта, достойный того, чтобы за него выходили замуж, благодаря образованию, изысканным манерам, обаянию и умению управлять наследством. Герцог – всё это и даже больше, – сказала Фелисити. – Мистер Саутби действительно подготовит тебя к выходу в свет?

– Меня уже заверили, что я обладаю дьявольским обаянием, – сказал Джеймс, стараясь в этот момент не думать о Диком Цветке. Она слишком отвлекала и захватывала все его мысли. Ему ещё предстояло решить, хорошо ли это на самом деле. – По крайней мере, я позабочусь, чтобы общество не увидело в своих рядах рычащего волка.

Её глаза расширились, а затем она рассмеялась. Джеймсу понравился этот звук.

– Я… я надеюсь, тебя примут как положено.

Фелисити вздохнула, и в этом звуке слышалась надежда, полная боли.

– Почему это так важно?

– Ты мой брат, конечно, это важно.

– Есть что-то ещё. – Твоё сердце бьётся быстрее. Но он не сказал этого вслух, не желая делиться своими обострившимися чувствами. – Если не хочешь говорить, не надо.

Её пальцы снова сжали бокал, и он почувствовал, как в ней растёт напряжение.

– В прошлом году у меня был сезон, и я встретила кое-кого…

Она бросила на него быстрый, косой взгляд, но он продолжал смотреть на далёкие леса.

– Мы… я… мы обменялись несколькими письмами за последние месяцы, и я была уверена, что по возвращении в город в этом сезоне он сделает мне предложение.

– Ты больше не веришь, что оно последует.

– С тех пор как стало известно о твоём возвращении и возможном… душевном расстройстве, он написал лишь однажды – чтобы спросить, правдивы ли слухи. Даже мои подруги, которые прежде писали часто, уже несколько недель не присылают ни строки, а на мои письма никто не отвечает. Я не уверена, хочу ли я возвращаться в город с мамой через несколько недель, но она настаивает, что мы должны предстать перед высшим светом единым фронтом.

Джеймс посмотрел на сестру. Фелисити храбро улыбалась, но её губы дрожали, а во взгляде появилась ещё большая уязвимость.

– Кто этот джентльмен?

– Он… – она на мгновение опустила глаза. – Граф Сомертон.

Герцогиня опасалась, что, несмотря на вес его имени, многие всё же отвернутся от него. Сама мысль казалась… нелепой, но боль в глазах сестры заставила последствия скандала вокруг его возвращения предстать перед ним с пугающей ясностью.

Вся его семья нуждалась в том, чтобы он стал кем-то большим. Джеймс сомневался, сможет ли говорить – в горле стоял ком.

– Он недостоин тебя, если держится в стороне из-за слухов.

Она слегка вздрогнула.

– Мама сегодня пригрозила всем, что, если до неё дойдут какие-либо сплетни в городе или деревне о том, что ты… бегаешь голышом по лесу, они познают её гнев.

– Я не сумасшедший. Не помешанный.

И всё же мир будет думать именно так, потому что он больше не соответствовал безупречному образу герцога.

– Я знаю. Я рада, что ты дома, Джеймс, – сказала Фелисити сдавленным голосом. – И я очень рада, что ты пригласил меня посмотреть на звёзды вместе с тобой. Спасибо, брат.

Джеймс ничего не ответил, и его сестра, казалось, была довольна его молчанием. Несколько минут они стояли в тишине, потягивая бренди и глядя на звёзды.

Глава 8

– Ты пахнешь цветущим абрикосом… мне хочется облизать тебя везде.

Пока Джулс лежала в темноте, слова герцога проникали в её сознание с интимной настойчивостью. Она в десятый раз взбила подушку, застонав от досады, прежде чем уткнуться лицом в её мягкую глубину.

– Он дьявол! – выдохнула она в полной растерянности.

Почему его слова преследовали её во снах уже вторую чёртову ночь подряд? Прошлой ночью они не давали уснуть часами, а днём не отпускали ни на миг. Она оставила его под дождём более трёх часов назад и полагала, что он всё ещё где-то там… возможно, бегает. Джулс встретилась с отцом и встревоженной герцогиней, тщательно подбирая ответы на их вопросы. Когда герцогиня спросила, что же такого в лесу привлекает её сына, Джулс просто ответила: «Покой», – и не сказала ни слова о домике на дереве, который тот построил в чаще. Он сам отведёт туда семью, когда будет готов. Она также умолчала об этом и перед отцом, чувствуя, что предаст доверие герцога, если выдаст то, что он не хотел раскрывать.

Герцогиня хотела знать, возобновит ли он уроки, и Джулс не знала, что ответить. Ему нужно было пространство и время, чтобы освоиться, а в этом ему упорно отказывали.

Она провела с отцом всего несколько минут, прежде чем удалиться в свою комнату, чтобы принять ванну. Не задерживаясь в воде, она забралась в постель в надежде на крепкий сон. Ей не хотелось провести ещё одну беспокойную ночь без сна.

Джулс никогда прежде не приходила в такое смятение из-за простых слов.

Мне хочется облизать тебя везде.

Между её бёдер возникла ответная дрожь, по телу прокатился порочный жар, и она несколько раз дёрнула ногами, пока покрывало не спуталось у неё в ногах. Если бы виной её бессоннице только были лишь его слова! Прикосновение его пальцев к её подбородку и шее было возвышенным… порочным… декадентским. А тот голодный взгляд, которым он окидывал её сквозь пелену дождя, будто жаждал поглотить каждую частицу её существа… Джулс фыркнула. Простое прикосновение или пристальный взгляд не должны иметь такой власти над её сном.

– Ах ты, чёртов дьявол, – выругалась она в потолок, а затем рассмеялась. – Это же просто смешно.

Поднявшись с кровати, Джулс принялась расхаживать по комнате. Тепло от камина наполняло воздух, но не могло развеять холодный узел сомнений, сжимавшийся где-то в глубине её живота. Влечение, которое она испытывала к герцогу, было абсурдным… и опасным. Было неприлично с такой жадностью думать о том, как его губы коснутся тех мест, которые никто никогда не видел и не чувствовал. И почему, во имя всего святого, это желание поглотило все её разумные мысли?

Необходимо было разработать план их встреч. Идеально, если они будут видеться ежедневно. В ходе бесед она сможет многое узнать, и, хотя ей отчаянно хотелось расспросить о его десятилетней изоляции, она не станет выпытывать больше, чем он позволит. Вместо этого она попытается направить разговоры на то, как сделать его презентабельным для высшего света.

И для его будущей герцогини.

Джулс напряглась, услышав слабые шаги в коридоре. Он сегодня решил ночевать в доме? Она поспешила к массивной дубовой двери и прижалась к ней ухом. Шаги раздавались всё ближе, и она затаила дыхание, когда они смолкли. Звука открывающейся или закрывающейся двери не последовало, и Джулс положила руку на ручку, раздумывая, не выглянуть ли ей. Герцог ночевал в лесу и понятия не имел, что она поселилась в его крыле дома. Джулс со вздохом опустила руку. Что она скажет ему, если увидит сейчас? Станет жаловаться на бессонницу? Будет винить в этом его обжигающие слова?

– Я чувствую твой запах через дверь, Дикий Цветок.

Она отшатнулась, услышав его голос. Джулс закрыла глаза от собственной глупости. Почему она вообще нервничала? Поскольку он не задал прямого вопроса, она промолчала, не желая подтверждать, что действительно находится за этой дверью.

– Я могу сказать, что ты стоишь прямо там, – пробормотал он.

Её колени ослабли, и она прислонилась лбом к дереву. Неужели он и вправду мог?

Герцог издал странный звук, похожий на стон. Ему было больно?

Её дьявольское любопытство подтолкнуло её спросить:

– Что случилось, ваша светлость?

– От тебя исходит другой запах… как в лесу, только теперь он… насыщеннее.

Джулс закрыла глаза, и жар залил её лицо. Что это был за запах? Она подумала о волнении, которое заставило её метаться по роскошной кровати.

– Он неприятный… этот запах?

О, зачем она это спросила?

В тишине его слова прозвучали почти шёпотом.

– Нет. Он мне нравится.

Возможно ли, что Джеймс почувствовал её растущую потребность в вещах, которые она сама едва понимала? О Боже… Это было слишком унизительно, чтобы даже думать об этом.

– Открой дверь.

Она уставилась на дверь, гадая, как он стоит… и где именно.

– Зачем?

– Мне не нравится разговаривать с тобой через дерево. Мне нравится видеть выражение твоего лица. Оно очень красноречиво.

– В каком смысле?

– В уголках твоих глаз появляются морщинки, когда тебе весело, даже если губы не улыбаются. Твои глаза темнеют… становятся цвета лесной зелени, и ты прижимаешь кулак к подбородку, когда глубоко задумываешься. Это очаровательная черта.

– Ты очень наблюдателен, – хрипло произнесла она, сердце её бешено стучало.

– Я научился быть таким. Открой дверь, Дикий Цветок.

Джулс медленно вдохнула и выдохнула.

– Признаюсь, открывать дверь кажется… опасным.

– О?

Не почудилась ли ей в его тоне усмешка? Она сжала руку на дверной ручке в кулак, едва замечая боль в пальцах.

– Возможно, я просто слишком себя накручиваю.

– Возможно.

Закатив глаза от нелепости собственных слов, Джулс отступила назад и открыла дверь. Всё, что было в нём, окатило её опасной волной жара. В нём таилась дикость, которую никогда не удастся обуздать. Одежда герцога по-прежнему была в беспорядке: без сюртука, без шейного платка, расстёгнутая рубашка обнажала сильную шею. Заколка, удерживавшая его волосы цвета воронова крыла в косичке, исчезла, и пряди рассыпались по плечам шелковистым занавесом полуночи.

В тусклом свете коридора блеск его глаз казался резким и невыносимо опасным. Потрясение едва не отбросило её назад в комнату. Подавив инстинктивное желание отступить, Джулс вышла в коридор, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Герцог вдохнул – едва уловимо, но безошибочно узнаваемо. Лёгкий румянец выступил на его изящных скулах, а ресницы дрогнули, словно ему нужно было сбросить это ощущение, чтобы в полной мере насладиться её ароматом. Что это было за горячее, ноющее чувство, пульсирующее в самой глубине её тела?

Джулс вздернула подбородок и встретилась с ним взглядом.

– Вам действительно стоит научиться держать нос при себе, ваша светлость.

Его ресницы приподнялись, серо-голубые глаза сверкнули непостижимым блеском.

– Боюсь, рядом с тобой это невозможно.

У неё перехватило дыхание от внезапной близости, и она смогла лишь сердито смотреть в ответ на его лаконичную реплику.

Он протянул руку и ласково ущипнул её за подбородок.

– Почему ты здесь, в этой части дома?

О Боже, почему его прикосновения такие вызывающие?

– Я попросила разрешения поселиться здесь и живу тут с понедельника. Ты просто не знал об этом, потому что… ну, ты спишь в лесу.

– Хм. В ту ночь, когда ты прокралась в мою комнату.

Чёрт. Он и вправду её тогда заметил. Джулс выдержала его взгляд.

– Твои пальцы держат меня за подбородок, Джеймс.

– Я впервые вижу тебя без этих завитых усов… и сценического грима. – Его пристальный взгляд скользнул по её лицу, вниз к шее и дальше, вдоль тела.

Джулс вжалась босыми ногами в мягкий ковёр, чувствуя себя так, словно он разглядывает её обнажённую плоть сквозь тонкую ткань ночной рубашки.

– Ты невероятно… прекрасна, Дикий Цветок, – пробормотал он, снова встретившись с ней взглядом. – Без грима и усов твоя кожа нежна, как сливки, и так мягко сияет. Твои губы… сочные, щедрые, такие розовые и мягкие. В линии твоего подбородка читается упрямая гордость, а глаза – самые прекрасные из всех, что я когда-либо видел.

Её сердце забилось чаще, а в животе запорхали бабочки. Джулс забыла, что больше не носит свою маскировку. Он находил её очаровательной. Она не была уверена, как относиться к тому, что он заметил её женственность и, казалось, оценил. Джулс, конечно, не походила на тех леди, что видела в обществе – таких милых, утончённых, почти воздушных, порой вызывавших у неё изумление.

– Ты всё ещё держишь меня за подбородок, – тихо сказала она, с внезапной остротой осознавая, что они одни в западном крыле, и лишь несколько настенных бра освещают длинный коридор. Обстановка была неприлично интимной.

Герцог опустил руку.

– Тебе стоит вернуться в восточное крыло, – хрипло произнёс он.

– Ты и вправду хочешь, чтобы я ушла?

Герцог не ответил, и напряжение в Джулс немного спало.

– Ты будешь спать здесь сегодня?

– Да.

Они смотрели друг на друга, и она нервно размышляла, почему всё кажется таким… натянутым.

– Я…

– Я говорил с сестрой. Мы смотрели на звёзды.

Джулс сильнее прислонилась к двери.

– И как тебе этот опыт?

Он слегка нахмурился, прежде чем черты его лица смягчились.

– Это было приятно. Возможно, я повторю это в будущем.

Радость наполнила её грудь, и она не смогла сдержать улыбку.

– Уверена, леди Фелисити будет рада это слышать.

Он несколько мгновений пристально смотрел на Джулс. В воздухе повисло невысказанное обещание, которого она не понимала. Она сильнее вжала пальцы ног в ковёр и тихо вздохнула, когда он наконец произнёс:

– Спокойной ночи, Дикий Цветок.

– Спокойной ночи… Джеймс.

Но ни один из них не сдвинулся с места. Она рассмеялась – неожиданно даже для самой себя. Он вопросительно приподнял бровь.

– Поделись, – приказал он.

– Тебе стоит поработать над манерами, – дерзко парировала она. – Свету не понравится такая прямота.

– Мне нет нужды притворяться перед тобой, и ты это знаешь.

Эти слова согрели её сильнее, чем следовало.

– Знаю, – мягко согласилась она.

– Почему ты смеялась, Дикий Цветок?

– Я просто подумала, как странно, что мы стоим здесь… одни… просто существуем рядом. Неделю назад я и представить не могла, что окажусь в Лонгборн-парке. Удивительно, как одно решение может изменить так многое.

Глаза, так пристально смотревшие на неё, были глубоки и непостижимы.

– Северный пролив – это царство ледяных гор и лесов. Солнечный свет едва пробивается сквозь их толщу, и эта красота пугает даже самых стойких. Я много лет охотился в тех глубинах и однажды просто свернул налево, туда, где всегда было опасно. Лёд подо мной провалился, и стремнина протащила меня несколько миль. Одно-единственное решение привело меня сюда. Это и вправду необыкновенно.

Это ты необыкновенный.

Герцог слегка склонил голову, развернулся и направился к своей комнате. Она видела, как его рука легла на дверную ручку, но дверь он не открыл. Его тело напряглось, и что-то подсказало Джулс, что ей стоит поскорее уйти в свою комнату.

– Помнишь тот список, который ты просила меня составить?

– Да.

– Я думал об этом.

По необъяснимой причине её сердце забилось чаще.

– Хорошо.

– Что я должен делать с тем, что в нём указано?

Джулс сглотнула.

– Найти это… испытать. Это простые жизненные вещи, которые помогут вернуть ту часть тебя, что пришлось оставить, чтобы выжить. Ты жаждал прикосновений, потому что был лишён их так долго, Джеймс. Не пугайся, если другие желания будут говорить о твоём глубинном «я». Доверяй им и следуй за ними. Тогда, возможно, к тебе вернётся что-то вроде… нормальности.

Он убрал руку с ручки.

– Я хочу попробовать женщину на вкус… Хочу прикоснуться губами к её губам, ощутить их податливость, почувствовать скольжение её языка и вибрацию её стона у себя на губах.

– Уверена, найдётся немало дам, которые будут рады тебе в этом помочь, – прошептала она, содрогаясь от картины, где он целует кого-то другого.

– А ты?

Сердце Джулс бешено заколотилось.

– Нет, конечно, нет!

– А если я хочу, чтобы это была ты?

– И снова ты говоришь как истинный герцог, – сказала она с лёгким укором, в котором таилось странное удовольствие. – Имей в виду: хотя многие дамы будут счастливы исполнить твои желания, найдутся и те, кто откажет, ваша светлость.

Он развернулся и в два шага снова оказался рядом, почти касаясь её. Сердце её бешено застучало, когда он благоговейно обхватил её подбородок ладонями, проводя большим пальцем по трепещущему пульсу на шее.

– Джеймс? – ахнула она, её пульс забился ещё быстрее от его натиска.

– Я хочу, чтобы это была ты. Не потому что ты удобна, Джулс Саутби. Желание растёт во мне просто из-за тебя.

Эти слова не должны были вызвать трепет в её груди, но вызвали.

– Ты понимаешь, о чём я говорю, Дикий Цветок?

Несколько долгих секунд она молчала, не двигаясь.

– Да.

Герцог притянул её к себе и прижался губами к её губам. Они замерли, прижавшись друг к другу, и осознание происходящего, казалось, нахлынуло на них одновременно.

Он целует меня, – ошеломлённо пронеслось у неё в голове. Я хочу большего, – вырвалось у неё в мыслях.

Джеймс застонал, провёл языком по её губам, и она ахнула. О Боже… На его губах был привкус чего-то тёмного и опасного, пугающего и в то же время волнующего.

Его поцелуй был нежным, но настойчивым – лёгкие, провокационные покусывания, в которых должен был читаться вопрос, но явно звучало соблазнительное знание. Острое наслаждение пронзило Джулс, словно лепесток, раскрывающийся у неё в груди. Она застонала, приподнялась на цыпочках, чтобы обвить его шею руками. Он прижал её к двери и поцеловал страстно, теребя короткие пряди её волос, скользя языком по её языку. Джулс почувствовала, что поглощена. В его объятиях чувствовался ужасный голод, но также было и благоговение в том, как его губы касались её губ, как он медленно смаковал её вкус, будто жаждал вобрать её в себя, но вместо этого нежно прижимал к себе.

По её жилам заструилась искрящаяся живость, наполняя её энергией изнутри. Она запустила пальцы в густые пряди его волос, отвечая с беспомощной жадностью. Казалось, он окружает её, крадёт воздух и все разумные доводы, которыми она руководствовалась годами. Желание и страх разрывали её на части. Двойственность этих противоречивых чувств пугала её до глубины души.

Бежать к тебе или от тебя? Гнаться за этим чувством или прятаться от него?

Она чувствовала биение его сердца так, словно оно было её собственным, и не хотела терять это ощущение никогда.

Их поцелуй стал диким и отчаянным. Языки жарко переплелись, затем перешли к более провокационному танцу и скольжению. Казалось, он не только брал, но и наслаждался ею. Это был невероятный жар, наслаждение, которое опалило её изнутри и ввергло в пучину желания и похоти. Эта невидимая, но мощная сила опустилась ещё ниже, притягивая к сокровенному месту между её бёдер.

Её желание проявлялось в тихих, хриплых всхлипах, доносившихся с её губ, и в том, как она дрожала в его объятиях. Джулс чувствовала себя уязвимой… и в то же время сильной, потому что герцог тоже дрожал, прижимаясь к ней.

Джеймс оторвался от её губ, прерывисто дыша. Её грудь вздымалась, дыхание сбилось. Он вдохнул её аромат, наклонился и чувственно провёл носом по изгибу её шеи и ниже…

Джулс взвизгнула от неожиданности, когда он опустился ниже, к её пупку, а затем и к самой сокровенной части. Он прижался носом к ложбинке между её бёдер и глубоко вдохнул. Огненный румянец залил всё её тело.

– Джеймс!

– Ты мокрая, Дикий Цветок. И твой запах… Чёрт!

В его голосе звучала чувственная жажда, отчего у неё в животе стало горячо и туго. Джулс знала, чего он хочет, и сама желала этого так сильно, что её тело содрогалось. Это было безумие.

Ухватившись за пряди его волос, она потянула, зная, что он поднялся лишь потому, что позволил – её сил не хватило бы, чтобы сдвинуть его.

– Это больше не должно повториться, – прошептала она, потрясённая тем, что допустила.

Тёмные глаза изучали её целую бесконечную минуту.

– Ты испытывала такое раньше?

– Никогда, – ответила она с той честностью, которой требовал его пристальный взгляд.

Джеймс долго молчал, прежде чем заговорить.

– Я тоже, Дикий Цветок. Почему же нам нужно себе в этом отказывать?

От его слов у неё закружилась голова, и она едва удержала равновесие.

– Отказ и сдержанность – часть… жизни.

– Какой в них смысл?

– Защитить себя от последствий, которые могут оказаться слишком тяжелыми, – хрипло ответила Джулс.

Он замер, затем отступил на шаг.

– Возможно, в этом ты права. Желаю тебе спокойной ночи, ДикийЦветок.

На этот раз он развернулся и без колебаний вошёл в свою комнату. Джулс поникла, когда дверь закрылась за ним, и подняла глаза к потолку. Что только что произошло? Этого точно не могло быть…

Открывшаяся дверь прервала её мысли.

– Учитывая первобытные позывы и искушение, что во мне сейчас бушуют, будет лучше, если я больше не почую твой запах за этой дверью, Дикий Цветок.

Она сглотнула.

– Я перееду в другие комнаты.

Он закрыл дверь, не ответив. Джулс улыбнулась, сама не понимая почему. Рывком открыв свою дверь, она ввалилась в спальню, бросилась к кровати, нырнула под одеяло и почти мгновенно провалилась в сон.