444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Стефани Херст » Муза разрушения (ЛП) » Текст книги (страница 9)
Муза разрушения (ЛП)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 20:30

Текст книги "Муза разрушения (ЛП)"


Автор книги: Стефани Херст



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

– Это виски. Он понадобится мне, чтобы ответить на твой вопрос, а пить в одиночестве я не люблю.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

ЛЕЛАНТОС

Разговор принял неожиданный оборот и пошел совсем не так, как я себе представлял. Вся моя ярость направлена исключительно на отчима Каллиопы. Мне хочется вытащить его из могилы и разорвать на куски голыми руками. Теперь ее жажда убийства обретает смысл.

Ее отчим умер слишком быстро, лишив Каллиопу шанса проработать свою травму и справится с агрессией. Со своими новыми жертвами она действует расчетливо, планируя их смерть до мельчайших деталей. Вероятно, она жалеет, что не уделила такого же внимания своему отчиму. Он заслуживал того, чтобы боль, которую он причинил Каллиопе, вернулась ему в десятикратном размере, но вместо этого он умер в мгновение ока.

Я ожидал, что ее вопросы коснуться побега из дома, но она удивила меня, спросив про картотечные шкафы. Даже в суматохе происходящего она успела заметить детали обстановки, совсем как мы. Она понимает их важность, и если Атлас узнает, что я рассказал ей о них, он просто взбесится.

Я устраиваюсь в кресле, не сводя глаз с красавицы передо мной. С изысканного сочетания душевных травм, опасности и притягательности. Даже в ее движениях чувствуется смесь угрозы и сексуальности. Она – идеальная машина для убийства.

– Что тебе известно о Тартаре, районах и наследии, которое с ними связано?

Я делаю глоток виски, наслаждаясь дымным жжением.

– Мой дядя как-то упоминал районы, но никогда не вдавался в подробности, а мне, честно говоря, тогда было все равно.

Упоминание дяди сбивает меня с толку, но я не подаю вида. Скоро я использую эту информацию против нее.

– Всего есть пять районов, – сообщаю я. – Финансовый, научно-исследовательский, промышленный, жилой и коммерческий. Каждая из пяти семей управляет своим районом, и, как Килдэр, я владею научно-исследовательским. Я происхожу из длинного рода ученых, врачей и философов.

Я скрываю свое недовольство, делая еще один глоток.

– Мои родители требовали, чтобы я пошел по их стопам. Они заставили меня изучать биологию, психологию, социологию, химию и физику. Со всего мира привозили экспертов в каждой из этих областей, чтобы они вбивали в меня свои знания и убеждения. Я не ходил в школу и не выходил из дома. Родители ежедневно проверяли мои знания, и любая ошибка каралась наказанием.

Я осушаю стакан, ставлю его на стол, откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

– Надо отдать им должное. Они находили весьма изобретательные способы меня пытать. Они преуспели в исследовании новых и усовершенствованных методов, чтобы добиться моего повиновения. Они разработали сыворотку, которая после инъекции заперла меня в моем собственном сознании – я полностью осознавал, что происходит, но был совершенно неспособен пошевелиться, чтобы остановить их.

– Блядь, – доносится тихий, хрипловатый шепот Каллиопы.

Я открываю глаза. Она смотрит на меня, а ее сочные губы приоткрыты от шока.

– Меня спас Атлас.

Я пожимаю плечами, будто это не имеет значения. Прошлое не имеет, но моя преданность Атласу и Персу превыше всего. Без них меня бы здесь не было.

– Мои родители пытались получить финансирование для крупного проекта, а семья Варос владела финансовым районом. Атлас, будучи членом семьи Варос, потянул за нужные ниточки и дал моим родителям то, что им было нужно. Взамен они согласились отправить меня в школу-интернат.

Пока я рассказываю, Каллиопа допивает свой напиток и остается сидеть с широко раскрытыми глазами, переваривая мои слова. В этих золотисто-карих глазах столько напряжения, что я не могу его выдержать, поэтому забираю стаканы и возвращаюсь к бару.

– «Академия Олимп» все изменила. Там учились и Атлас, и Перс, и мы втроем заправляли всем. Перс подвергся тому же воспитанию, что и я. Его мать была безжалостной, бездушной женщиной. Она учила Перса драться, едва не убивая его на каждой тренировке. Он боролся за свою жизнь каждый день на протяжении восьми лет. Без Атласа его бы уже не было в живых.

Я снова сажусь в кресло и ставлю на стол наполненный стакан Каллиопы. Она даже не пытается его взять, пока я потягиваю свой напиток.

– Вдали от родителей мы обрели свободу. Меня всегда интересовали технологии, поэтому я тратил свободное время на изучение шифрования и дешифрования. Интернет стал моим домом, и вскоре я начал применять свои новые таланты. К шестнадцати годам я взломал несколько правительственных систем обороны, накрыл сеть по торговле людьми и списал долги одной из стран третьего мира.

– О боже, так ты – Жнец.

Я с новым интересом вскидываю бровь, глядя на Каллиопу.

– Ты слышала обо мне?

– Ты шутишь? Ты же легенда среди хакеров.

Ее лицо озаряет улыбка, которой позавидовали бы даже ангелы. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ, купаясь в ее красоте. Счастливая Каллиопа – зрелище, от которого захватывает дух.

Каллиопа прочищает горло, и улыбка сходит с ее лица, отчего мир вокруг теряет краски. Ее золотистые глаза стремительно опускаются в пол – она жалеет о своей мимолетной слабости. Внутри меня разгорается яростное желание заставить ее улыбнуться снова, и это застает меня врасплох. Жжение от виски помогает притупить боль, но не утоляет жажду увидеть ее улыбку снова.

– Свобода пьянила, особенно потому, что нам с Персом со временем предстояло возглавить семейный бизнес, в отличие от Атласа. Его старший брат должен был управлять районом Варос, но все изменилось, когда Атласу исполнилось тринадцать.

– У Атласа есть брат?

Я провожу рукой по лицу и ставлю стакан на стол.

– Думаю, ты уже достаточно из меня вытянула. Теперь моя очередь задавать вопросы.

Каллиопа напрягается, но согласно кивает.

– Куда ты отправилась после освобождения из колонии для несовершеннолетних?

– Почему ты хочешь это знать? – спрашивает она, в замешательстве нахмурив брови.

– Муза, ты будешь отвечать на вопрос или нет?

– Я жила с дядей на окраине Тартара. Он появился в день моего освобождения, представился и сделал нечто неожиданное. Я была так заинтригована, что согласилась принять его помощь. У Атласа есть брат? – снова спрашивает она.

– Нет, у Атласа был брат. Он умер. А теперь расскажи, что было с этим дядей.

К счастью, ее потрясение от моих слов скрывает отчаяние в моем вопросе. Это мой шанс получить ответы, которые я никогда не смог бы найти в банковских отчетах.

– Рассказывать особо нечего. Кой дал мне дом и отточил мои навыки. Он наемник, но постоянно отказывается брать меня в свою группу. Не волнуйся. Если я скоро отсюда не выберусь, у тебя будет шанс с ним познакомиться.

Она хмуро смотрит на меня, а я ухмыляюсь. Она об этом не знает, но Кой не осмелился бы прийти сюда. Он слишком хорошо понимает, что это бессмысленно.

– Он купил мне мотоцикл и мое дело. Так он пытался меня отвлечь. А потом какие-то гребаные социопаты все сожгли, и вот мы здесь.

Она разводит руками и пожимает плечами, пытаясь скрыть боль. Мне трудно понять, почему она так любила свой бизнес. Судя по тому, что я видел, это место находилось посреди клоаки и было совсем не тем, к чему должна была привыкнуть такая королева, как она.

– Ты забыла упомянуть о двухлетней серии убийств, – добавляю я.

– Ты называешь это убийствами, а я – зачисткой. – Она берет со стола нетронутый стакан, залпом осушает его и продолжает: – Расскажи мне о брате Атласа. Как он умер?

Я втягиваю воздух и медлю. Мне хочется узнать больше о Каллиопе, но разглашать чужие тайны не входило в мои планы. Однако я уже рассказал ей о картотеках, так что могу и дальше идти напролом и всё испортить.

– Прометей, или Тео, как мы все его называли, был на четыре года старше Атласа. Как старший сын, он готовился однажды возглавить финансовый район. Они с Атласом были очень близки, поэтому, когда Тео покончил с собой, это сломало Атласа.

Каллиопа, с глазами круглыми, как блюдца, ждет продолжения, но больше я ничего не скажу. Если она хочет узнать всю историю, рассказать ее может лишь один человек, а его рот будет на замке.

Атлас так и не смирился с тем, что Тео покончил с собой, тем более без всякого предупреждения. Он до сих пор не нашел ответов, которые так отчаянно ищет. Невероятно, сколько времени он потратил, пытаясь по крупицам восстановить те последние дни, чтобы понять, что он упустил.

– Кто твой отец?

Я ожидаю, что она съежится от этого вопроса, но она смеется. Этот звук волшебный, и мой член от него твердеет.

– Понятия не имею, но если встретишь его, держи это при себе, – ее слова пропитаны ядом. – Моя мать была им одержима. Она искренне верила, что однажды он войдет в нашу дверь, даже после того, как вышла замуж за моего отчима.

Каллиопа не знает, кто она и кто ее отец. Неудивительно, что Мнемосина не теряла надежды на его возвращение, а дата ее смерти крайне подозрительна. Она удивительным образом совпадает с его датой. Увидела новости? Покончила с собой?

– Почему ты не убил меня после того, как я напала?

Блядь, на это я ответить не могу.

Мой взгляд скользит по Каллиопе. Хотя, может, я смогу немного приукрасить правду.

– Мы планируем тебя использовать.

Её глаза сначала расширяются, а потом прищуриваются.

– Я тебе не гребаная секс-кукла.

Я не выдерживаю и хохочу. Учитывая то, что произошло прошлой ночью, я не могу винить ее за мысль, что мы держим ее здесь именно для этого. Она ошибается, по большей части, но поправлять ее я не собираюсь. Это, возможно, мой последний вопрос, потому что я не смогу раскрыть больше информации, если она будет настаивать.

– Ты ушла с этим дядей, но почему не нашла свою сестру? Ты была достаточно взрослой, чтобы стать ее опекуном. Зачем ты оставила ее на попечение чужих людей?

Каллиопа застывает.

– Игра окончена.

Мой рот приоткрывается, когда она, пошатываясь, встает и направляется к двери.

– Стой. Я скажу тебе, зачем ты нам нужна, если ответишь на вопрос.

Дерьмо. Не стоило мне этого говорить.

Каллиопа некоторое время пристально смотрит на меня, и я вижу, как в ее голове начинают вращаться шестеренки. Теперь она знает, что мы в ней нуждаемся, и я ожидаю, что она воспользуется моим предложением.

Я не верю своим ушам, когда она бросает «нет» и выходит из комнаты.

ПЯТНАДЦАТЬ

КАЛЛИОПА

Яркий жёлтый свет гудит, а прохладный воздух ласкает мою кожу. Я разглядываю содержимое холодильника, обдумывая варианты. Дядя Кой обожает мою лазанью, так стоит ли осквернять ее, кормя ею своих врагов?

Ты же сама говорила, что хочешь завоевать их доверие.

Дурацкий мозг. Я с раздражением хватаю все, что нужно, и бросаю на кухонный остров. Мне претит готовить для них, несмотря на шикарную кухню и высококачественные ингредиенты в моем распоряжении. Принять ситуацию и играть по их правилам – значит пойти против всего моего естества.

Вчера я ослабила бдительность, рассказав Лелантосу то, чего ему знать не положено. Его вопрос о Клио вскрыл глубокую рану, ту, чье существование я старательно игнорирую.

С другой стороны, Лелантос поделился кое-какой интересной информацией. У Атласа был брат, Перс боролся за свою жизнь, и ничто не может укрыться от зоркого глаза Лелантоса, печально известного Жнеца. Но самое главное открытие – я им нужна.

Понятия не имею, зачем и как я смогу это использовать, но не намерена тратить эту информацию впустую. Пора начинать долгую игру: наблюдать, ждать и изучать. Однажды они обратятся ко мне за помощью, и когда этот день настанет, я их уничтожу.

Честно говоря, мне немного жаль, что Лелантос пострадает. Я жила в одиночестве, а вчерашний разговор с ним был таким естественным и легким. Его очень уважают в даркнете, и его работа помогла миллионам людей. Убив его, я, возможно, открою еще больший ящик Пандоры.

Я нарезаю овощи и тут же ощущаю, как мне не хватает радости, которую дарит музыка. Я прикусываю щеку изнутри и раздумываю, не обратиться ли к Алексе. Не сомневаюсь, чтоона здесь, слушает. Веселье не должно входить в мои планы. Упрямство подталкивает меня назло себе отморозить уши и погрязнуть в жалости к себе.

Я не поддаюсь.

– Алекса, включи «Psycho Killer» группы Talking Heads.

Я жду, затаив дыхание. Ее мелодичный голос подтверждает мою команду, и кухню наполняют глубокие звуки бас-гитары, проникающие в самую душу.

Улыбаясь и покачивая бёдрами, я грациозно передвигаюсь по кухне, расставляя кастрюли и сковородки, а затем возвращаюсь к нарезке. Мои бедра движутся в такт музыке, и я мысленно переношусь обратно на свою кухню. Я бросаю овощи на сковороду и, развернувшись, ставлю ее на плиту.

Я замираю. Мой взгляд встречается с Персом. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и с усмешкой наблюдает за мной.

– Алекса, стоп! – кричу я, ненавидя его за то, что он на мгновение увидел меня настоящую.

– Не останавливайся из-за меня. Мне нравилось шоу.

Его ухмылка заставляет меня крепче сжать ручку сковороды, пока я ставлю ее на плиту и включаю огонь. Перс подходит к барной стойке и садится, не сводя с меня глаз.

– «Psycho Killer», хм… Идеально.

Я облизываю пересохшие губы и начинаю убирать овощные очистки.

– Что тебе нужно?

Я не скрываю своей враждебности. Перс меня ненавидит, и, честно говоря, это чувство взаимно, даже если он сложен, как чертов Адонис, и это отвлекает.

Татуировки, усеивающие его тело, лишь подчеркивают твердые мышцы под ними. Волосы небрежно спадают на темные глаза, так и прося, чтобы мои пальцы вцепились в них и потянули. Он держится как боец, его поза говорит о готовности нанести удар в любой момент, и чего бы я только не отдала, чтобы увидеть его с катаной в руках.

Успокойся, блядь, мухоловка для членов. Только через мой труп он к нам прикоснется.

Она пульсирует в ответ, и я подумываю схватить нож и порезать ее за предательство. Это точно преподаст ей урок.

– К чему такая враждебность?

У этого парня либо амнезия, либо его высокомерие не знает границ.

Перс берет из вазы с фруктами блестящее яблоко «Ред Делишес» и откусывает. Хруст разносится по комнате. Я отвожу взгляд от его губ, проклиная свои мысли. Как можно есть яблоко так чертовски соблазнительно?

– Может, это как-то связано с тем, что меня держат здесь против воли и угрожают моей сестре, – ворчу я. Вот именно, нужно помнить, за что я их ненавижу.

– Ты сама на себя это навлекла.

Мой гнев яростно закипает, но его самодовольная ухмылка мешает мне отреагировать. Перс хочет меня спровоцировать. Он получил бы огромное удовольствие от моей реакции. Наверняка у него Атлас на быстром наборе.

Надеясь, что ему станет скучно, я начинаю искать стеклянную форму для запекания. Я открываю шкафчики в ее поисках, перемещаясь по кухне. Перс продолжает пялиться, а я продолжаю его игнорировать. Я замечаю идеальную форму на верхней полке углового шкафа и тянусь за ней. Мои пальцы скользят по стеклу, но не могут как следует ухватиться. Пока я напрягаюсь, я слышу, как скрипнул стул, и думаю, что Перс отказался от своей затеи помучить меня.

Не тут-то было.

Внезапно его торс прижимается к моей спине, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Я пытаюсь повернуться, но он вдавливает свои бедра в меня, прижимая к столешнице.

– Какого хрена ты делаешь? – рычу я.

Он тянется через мою голову и медленно берет блюдо. Пряный аромат его одеколона окутывает меня, жар его тела обжигает спину. Мои чувства обостряются до предела, по коже бегут мурашки. Почему из-за этих мужчин моя изголодавшаяся шлюха-киска забывает о всякой преданности мне? Она буквально скулит и течет, стоит одному из них оказаться рядом. Перс ставит посуду передо мной, а я изо всех сил стараюсь оставаться неподвижной.

– Не собираешься сказать спасибо?

Его теплое дыхание на моей шее посылает дрожь по позвоночнику.

– Спасибо, – выдавливаю я, все еще не решаясь пошевелиться.

Что мне делать? Если я дернусь, то прижмусь задницей к его члену. Если повернусь, его губы окажутся на моем лице. Ни один из вариантов не кажется привлекательным.

Кого я обманываю? Оба варианта более чем привлекательны.

Нахуй мою жизнь.

С усмешкой Перс отстраняется. Напряжение покидает мое тело, жар исчезает, и мышцы расслабляются. Сердце колотится, и я проклинаю свое либидо. Из всех мужчин в городе почему меня тянет именно к этим троим? Ответ до боли очевиден.

Потому что они – темные, извращенные чудовища, совсем как ты.

– Что ты готовишь?

Перс не вернулся на свое прежнее место. Вместо этого он решил еще больше меня позлить, встав рядом. Я поворачиваюсь обратно к сковороде и начинаю помешивать.

– Лазанью.

Его присутствие отвлекает и опьяняет. Сексуальное напряжение в воздухе почти осязаемо, и у меня голова идет кругом от смятения.

– Ты любишь драться, – выпаливаю я и мысленно бью себя по лицу. Какого черта? Ты любишь драться. Это вопрос или утверждение?

Он прищуривается.

– К чему ты клонишь?

– Э-э… ни к чему… я просто видела несколько фотографий.

Гребаный ад. Я не хотела давать ему эту информацию. Ну вот, началось.

Его губы искривляются в улыбке, которая говорит больше, чем тысяча слов.

– Ты наводила обо мне справки, Психопатка? – он проводит большим пальцем по губе, а его взгляд скользит по моему телу. Мой лобок пульсирует, а в животе все переворачивается.

Я ненавижу его со страстью, способной сжечь самого Дьявола, но, черт побери, Перс до невозможности сексуален. Я знаю, что скрывается под его черной рубашкой. Тело, высеченное из камня. Он – воплощение силы, скорости и власти. Я бы солгала, если бы сказала, что не представляла, как мой язык скользит по каждому его изгибу, каждой впадинке, каждой…

Хрен там!

– Я провела расследование. Вы начали эту войну, и я намерена ее закончить, – произношу я почти шепотом.

В этих словах нет ни капли убедительности. Молодец, Калли.

– Правда? И что же ты узнала из моей полуголой фотографии?

Ну конечно. Мой телефон у Титанов, и Лелантосу не составило бы труда взломать шифрование. Очевидно, Перс видел фотографии и теперь собирается меня ими дразнить. Он подходит ближе, но я стою на своем, отказываясь уступать хоть каплю власти.

– Я узнала, что ты хреново уворачиваешься от клинка.

Перс движется быстро и грациозно, хватает меня за руки, разворачивает и всем телом вжимает в стену.

– Зачем ты сопротивляешься? Твое тело умоляет меня взять тебя.

Перс проводит носом по моей шее, и волна желания захлестывает мое предательское тело.

– Ты бредишь, – выдыхаю я.

– А ты лгунья.

Он отстраняется, но не отпускает мои запястья, заломив их мне за спину, и тянет меня к кухонному острову.

– Убери от меня свои гребаные руки.

Я пытаюсь вырваться, но его жесткая хватка не оставляет шансов.

– Скажи, что не хочешь этого, и я оставлю тебя в покое, – рычит он, посылая дрожь по моей спине.

Пусть этот ублюдок катится в ад, и я с радостью его туда отправлю.

– Трахни меня. Ты и вправду бредишь, – выдыхаю я в полном недоумении.

– Твое желание для меня закон.

Перс с силой толкает меня вперед, так что мои бедра ударяются об остров, а тело сгибается над столешницей. От удара моя голова отскакивает от гранита, а в глазах появляются черные пятна. Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать туман, смутно осознавая, что с меня стаскивают шорты вместе с трусиками. Я пытаюсь вырваться, но голову пронзает тошнотворная боль.

Внезапное давление на мой вход быстро возвращает мне ясность мыслей.

– Нет, не надо.

Мои крики бесполезны. Перс входит в мою киску по самые яйца, растягивая меня.

Какого хрена!

– Ты ведешь себя так, будто не хочешь этого, но твоя мокрая вагина говорит об обратном. Не волнуйся, детка, я сохраню твой секрет.

Я всхлипываю, ненавидя правду в его словах, а он начинает жестко вколачиваться в меня.

Мой мозг пытается соображать, но ничего не получается из-за пульсирующей боли в черепе и того, как он наполняет меня. Удовольствие и боль – опасное сочетание, особенно для меня. Его безжалостная хватка на моих запястьях заставляет мои бедра биться об остров, оставляя синяки с каждым его толчком.

– Я тебя, блядь, убью! – кричу я, борясь с нарастающим желанием.

Перс нависает надо мной, а его рычание лишь туже затягивает узел у меня внутри. От того, что меня удерживают и трахают на грани жизни и смерти, тело отзывается потоком влаги. Как я могу его ненавидеть и одновременно любить то, что он делает? Я хочу, чтобы он вошел глубже, двигался жестче. Хочу, чтобы было больно.

– Хочешь еще?

Его слова обращены к демону внутри меня, но я сдерживаюсь и не отвечаю, отказываясь признавать растущую во мне отчаянную потребность. Вместо этого я киваю, убеждая себя, что это все из-за его толчков.

Он отпускает мои запястья и хватает за бедра, входя быстрее, жестче и глубже. Я смотрю на нож на столешнице, моя правая рука тянется к нему. Я могу покончить с ним прямо сейчас, и никто меня не осудит. Я защищаюсь от нападения. Мои пальцы касаются стальной рукоятки поварского ножа, но в тот же миг Перс протягивает руку и сжимает мой клитор. От восхитительной смеси боли и удовольствия у меня едва не сносит крышу, и я бросаю притворяться.

Со стоном моя рука проскальзывает мимо лезвия и вцепляется в край столешницы, пока он быстро водит пальцем по моему чувствительному бугорку, подталкивая оргазм к поверхности. Он сжимает, поглаживает, входит в меня, и я позволяю ему это, подаваясь навстречу, чтобы дать ему более глубокий доступ и усилить давление. Комнату наполняют шлепки тел – он яростно трахает меня, его толчки достигают такой глубины, что становится почти больно. Я прижимаюсь щекой к холодному граниту и закрываю глаза, отключаясь от всего и теряясь в ощущениях.

Перс хватает меня за волосы и продолжает свои неумолимые толчки, прижимая к столешнице так, что кожу головы начинает жечь. Я заглушаю стон кулаком, не желая, чтобы он знал, насколько мне это нравится. Мои ноги дрожат, пока его опытные пальцы и виртуозный член подталкивают меня все ближе к краю.

– Как бы сильно я тебя, блядь, ни ненавидел, я обожаю тебя трахать.

От его грязных слов я срываюсь в блаженство экстаза, и мой крик эхом разносится по комнате.

Тело сотрясается от силы оргазма, и мышцы влагалища сжимаются вокруг его толстого члена, заставляя его кончить следом. Перс стонет и падает вперед, придавив меня всем своим весом. Наши тела движутся в унисон, пока мы оба жадно хватаем ртом воздух, и реальность медленно возвращается.

– Гребаный ад.

Я резко открываю глаза и вижу в дверях Атласа и Лелантоса.

Атлас в ярости: его грудь вздымается от гнева, а желваки ходят ходуном. Лелантос ухмыляется, его зеленые глаза вспыхивают желанием.

– Кто-нибудь еще хочет? – усмехается Перс, и я застываю под ним.

Ледяной взгляд Атласа предупреждает об опасности, прежде чем он вихрем вылетает из кухни. Моя рука стремительно тянется к ножу, но как только я сжимаю холодную сталь, Перс хватает меня за запястье и цокает языком.

– Ай-ай-ай, не будь плохой девочкой.

Он касается губами моего уха и выходит из меня. Я ощущаю потерю контакта и тут же начинаю себя ненавидеть.

Да что со мной, блядь, не так?

– Не делай глупостей. Будет жаль потерять такую сладкую штучку.

Он сжимает мое запястье так, что кости трещат под его хваткой, и я роняю нож. Перс подхватывает лезвие, шлепает меня его плоской стороной по голой заднице и заправляет член обратно в джинсы.

Я натягиваю шорты, не обращая внимания на сперму, стекающую по ноге. Я не признаю стыда, но буду ненавидеть себя за то, что только что произошло. Слава богу, что я сделала противозачаточный укол, иначе всё могло бы быть в тысячу раз хуже. Но остается вопрос: а Перс вообще чист?

Черт.

Перс останавливается перед Лелантосом и протягивает руку; между ними происходит безмолвный разговор. Лелантос игриво двигает бровями, и Перс оборачивается, впиваясь в меня своими темными глазами.

– Ты с ним трахалась?

Я в шоке открываю рот от обвинения в его голосе. Он что, ревнует?

Лелантос подходит к Персу, закидывает руку ему на плечи и подмигивает мне.

– Скажем так, наша Маленькая Муза отлично знает, каков я на вкус.

Перс сбрасывает его руку и делает еще один шаг ко мне, весь дрожа от ярости. Я расправляю плечи и смотрю ему прямо в глаза.

– А чего ты ожидал, милый, эксклюзивности?

Лелантос сгибается пополам от хохота, а Перс еще мгновение сверлит меня взглядом, после чего одаривает тошнотворной улыбкой.

– Ладно. Лелантос засунул в тебя свой член первым, так что, полагаю, он выиграл пари.

Мои глаза расширяются, и я перевожу взгляд на Лелантоса, который тут же перестает смеяться.

– Блядь, Перс, это низко даже для тебя, – цедит Лелантос.

Он зол, но Перс лишь пожимает плечами и, не удостоив меня больше ни единым взглядом, выходит из кухни.

В животе у меня вспыхивает странное чувство боли. Что-то, чего я не испытывала уже очень давно. Я стою неподвижно, словно ледяная статуя.

– Послушай, Каллиопа, это…

Я поднимаю руку, прерывая его, отворачиваюсь и вытаскиваю из подставки еще один нож.

– Думаю, тебе стоит уйти, – выдавливаю я из себя, борясь со странным чувством. Не понимаю, почему мне так больно. Встречи с ними ничего не значат.

Лелантос делает еще один шаг ко мне, и я крепче сжимаю нож. Он замечает это и замирает, между нами повисает тишина. Еще один шаг, и я с ним покончу. Боль в груди не имеет никакого смысла, и вонзить клинок в Лелантоса – единственное, что может помочь от нее избавиться. Со вздохом он разворачивается и выходит из комнаты, унося с собой напряжение. Я выдыхаю обжигающий лёгкие воздух и смотрю на кастрюлю перед собой.

Это моя вина. Я позволила Лелантосу залезть мне под кожу. Я поверила, что в нем есть нечто большее, и даже поздравила себя с тем, что получила информацию, которую смогу использовать.

А вместо этого он меня разыграл. И что хуже всего, это случилось после того, как он выиграл какое-то грязное пари.

Нахуй Титанов и нахуй это место.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю