444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Стефани Херст » Муза разрушения (ЛП) » Текст книги (страница 6)
Муза разрушения (ЛП)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 20:30

Текст книги "Муза разрушения (ЛП)"


Автор книги: Стефани Херст



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

ДЕВЯТЬ

ЛЕЛАНТОС

Как только дверь закрывается и щелкает замок, я достаю телефон. Не проходит и пяти секунд, как на экране появляется Каллиопа. Из пятидесяти шести камер, разбросанных по всему этому имению, та, что в синей гостевой спальне, только что стала моей любимой. Выслеживая добычу, я требую высочайшего качества, так что при первой же возможности модернизирую оборудование. Каллиопа завладела моим вниманием, и я не спущу с нее глаз.

Каллиопа падает на кровать, устремив взгляд в потолок. Она – точная копия Мнемосины. Сходство просто жуткое: те же огненно-рыжие волосы и золотистые глаза обрамляют высокие скулы и полные губы. Мы все помним Син. Такую трудно было забыть, даже несмотря на то, что мы тогда были детьми.

Я направляюсь на третий этаж, зная, что моя Маленькая Муза будет прямо подо мной. Каллиопа оказалась не такой, как я ожидал. Она нас не боится, хотя должна бы. Ее бунтарский нрав подвергает ее опасности. Атлас этого не потерпит, Перс ее сломает, а я… я от этого без ума.

Остальные слишком поглощены обстоятельствами и видят в ней лишь врага. Я же вижу потенциал. Каллиопа принадлежит нам, и я заставлю ее это увидеть и поверить в это. Я проникну в ее сознание. Все было предрешено в ту секунду, когда она напала на нас в гараже.

Каллиопа – это вызов, обернутый в решимость: ее боевой дух, ее упрямство, ее душевные раны и ее беспрецедентная красота. Она прячет свои трещины, но я их вижу. Я собираюсь вскрыть их и исправить нанесённый ущерб. Когда я закончу с Каллиопой, ее будет не остановить.

Перс и Атлас угрожают моему плану. Каллиопа не прогнется под их жестокостью, потому что она ей нравится. Ее единственная слабость – это ее разум. Если Атлас хочет ее использовать, а я в этом не сомневаюсь, то ситуация требует тонкого подхода.

Они ведут безрассудную игру, которая может обернуться против них с разрушительными последствиями. Каллиопа – убийца, все просто. Это у нее в крови. Течёт по её венам так же легко, как кислород, и если они зайдут слишком далеко, она потребует их крови.

Я вхожу в свою комнату и сразу же расслабляюсь. Верхний этаж разделен на три части, каждая из которых занимает один из нас. Мои владения выходят на лес слева, Перс занимает правую секцию, а Атлас – посередине.

Мои апартаменты – это место, куда я могу сбежать, побыть в одиночестве. Вся внешняя стена моей комнаты сделана из стекла, открывая идеальный вид на деревья за ухоженными газонами. Я по натуре одиночка, и мои братья – единственное исключение из этого правила. Есть вероятность, что Каллиопа пополнит этот список, если Перс не убьет ее раньше.

Напротив окон расположена стена из компьютерных мониторов. Я нахожу утешение среди нулей и единиц. Пара нажатий клавиш, и на центральном экране появляется Каллиопа. Блядь, она просто идеальна.

У меня есть работа. Информация о Пите привела меня в ярость. Мы никогда не утверждали, что мы хорошие парни, но дети – это табу. Каждый наш сотрудник знает об этом, поэтому новость, что это правило проигнорировали, выводит меня из себя. Сколько еще людей готовы пренебрегать нашими законами? Пора вычистить всю грязь из нашей организации.

Я начинаю поиск, предварительно стянув футболку, испачканную кровью Перса. Я отлично его зашил, но мыслями был далеко, отсюда и случайные пятна. Я опускаюсь в компьютерное кресло и погружаюсь в виртуальный мир.

Проверка наших сотрудников не займет много времени. Пока работает моя программа, я подключаю жесткий диск, который забрал из дома Каллиопы, и пытаюсь найти на нем хоть что-то уцелевшее. Следующим будет ее телефон.

Два часа спустя у меня на руках информация на девять сотрудников, требующих дальнейшего расследования, и кое-какие любопытные сведения о моей милой Маленькой Музе. Последнее я добавляю в папку на телефоне и спускаюсь в наш офис. Атлас приехал полчаса назад. Я наблюдал за его прибытием по камерам наблюдения. Сейчас он сидит у себя в кабинете, погруженный в раздумья. Приятно осознавать, что она и его зацепила.

В кабинете стоят три огромных стола из красного дерева, что немного бессмысленно, учитывая, что этой комнатой пользуется только Атлас. Вдоль одной стены выстроились картотечные шкафы с замками, открывающимися по отпечатку пальца: их содержимое варьируется от материалов для шантажа до конфиденциальной информации. Я против хранения бумажных копий наших гнусных делишек, но мое мнение игнорируют. Это трофеи Атласа и Перса. Доказательства их завоеваний.

Я застаю Атласа сидящим за его столом, внимательно изучающим старую папку, которую я подготовил о Каллиопе. Он на мгновение поднимает глаза, но тут же снова устремляет взгляд в документы.

– Раньше мы не были уверены, но теперь сходство не вызывает сомнений, – говорю я.

Я сажусь за свой стол и разворачиваю кресло к нему. Атлас не отвечает, не отрывая глаз от лежащих перед ним страниц.

– Я знаю тебя, Атлас. Ты видишь в этом возможность свергнуть Зевса.

– Так и есть.

Я достаю телефон и отправляю ему папку.

– Думаю, тебе стоит прочесть это, прежде чем принимать решение.

Я слегка разочарован, потому что данные с телефона Каллиопы вызывают вопросы. Атлас поворачивается к своему компьютеру, открывает почту. Он замирает, его взгляд бегает по строчкам. Желвак на его челюсти напрягается, пока он осмысливает прочитанное. Звонки, финансовые отчеты и колоссальная проблема – Кой.

– Ты удивлен, что она общается со своим дядей?

Атлас пытается преуменьшить значение этой информации.

– Кой открыл ей банковский счет, и она жила с ним три года. Это не сулит нам ничего хорошего. Эти поступления идут напрямую от его дел с Зевсом. Ее телефон подтверждает, что она говорила с Коем в день смерти Пита.

При упоминании последней детали челюсть Атласа дергается, и я продолжаю:

– Так что твое первоначальное подозрение может быть верным. Учитывая ее связь с Коем, Каллиопа может работать на Зевса.

Я бы гораздо больше предпочел, чтобы в нашу ловушку попалась мышь, но куда более вероятно, что среди нас завелась змея. Если Каллиопу подослали, у нас не будет иного выбора, кроме как убить ее.

Атлас усмехается и откидывается на спинку кресла.

– Она на него не работает.

– Откуда ты знаешь?

Мое терпение на исходе. Я не хочу упускать шанс поиграть с моей Маленькой Музой, но это не обсуждается. Если Зевс послал ее, чтобы отвлечь нас, мы уязвимы.

– Зевс, блядь, никак не может о ней знать. Если бы знал, она бы не разгуливала по Тартару.

– Почему? – я все еще не понимаю, к чему он клонит.

– Потому что она – вылитая Мнемосина, – с досадой рычит Атлас.

До меня доходит, и мои глаза расширяются. Дерьмо. Я забыл об одержимости Зевса. Если бы Зевс знал о Каллиопе, ее бы уже не было в живых. В его глазах ее кровь – это чудовищное преступление.

– Атлас, это выйдет нам боком. Мы должны отпустить ее и позволить судьбам решать.

Я прижимаю пальцы к вискам в отчаянной попытке унять головную боль. Больше всего на свете я хочу позабавиться с Каллиопой, но не ценой потери всего, что мы построили.

– Судьбы надерут нам задницы, если мы не будем ее контролировать.

Он сжимает руку в кулак, и я точно знаю, что он хочет с ней сделать. Его версия контроля включает в себя цепи, плети и девушек без сознания.

– Ты не сможешь контролировать ее таким образом, – говорю я, закатив глаза.

– А почему, блядь, нет?

Он говорит серьезно, и у меня отвисает челюсть.

– Ты в своем уме? Не знал, что ты так легко поддаешься влиянию хорошенького личика.

Атлас с размаху бьет ладонью по столу, прищурив глаза.

– Если кто здесь и поддался ее влиянию, так это ты, Лелантос. Она пырнула Перса. Будь на ее месте кто-то другой, ты бы разорвал его на куски в ту же секунду. Ты мог убить ее на парковке, но вместо этого сдержался.

Он прав, но ее задница была на моем члене, и это все, о чем я мог тогда думать. Я улыбаюсь при этом воспоминании.

– Она нужна нам на нашей стороне, – добавляет он.

– Дай-ка я уточню. Ты думаешь, что если мы будем удерживать Каллиопу против ее воли и заставлять готовить нам еду, она станет нашей союзницей?

В моей голове это звучало нелепо. А сказав это вслух – стало ещё хуже.

– Не умничай. Мы повеселимся, а когда она сломается, мы переделаем ее по своему образу и подобию. Если мы этого не сделаем, это сделает Зевс.

Мы все ненавидим Зевса, но Атлас его просто презирает.

Когда Атласу было тринадцать, он нашел своего старшего брата Прометея повешенным. Это признали самоубийством, и Атлас внезапно стал наследником трона финансового района. Он обожал брата, и эта утрата сильно его подкосила. Он винил себя за то, что не заметил признаков его депрессии.

Как лучший друг Прометея, Зевс вмешался, чтобы заполнить эту пустоту. Он взял Атласа под свое крыло, но все это было лишь уловкой. Атлас был ему совершенно безразличен; ему просто нужно было наше сотрудничество. Мы были молоды и наивны, и Зевс сделал все, чтобы воспользоваться этим сполна.

– Я понимаю твою логику, правда понимаю, но если Зевс узнает…

– Он не узнает, – настаивает он. – Она не сможет выйти из дома, а Зевс сюда никогда не приходит.

Его уверенность поражает меня. Игра уже началась, и мы доведем ее до конца. Я могу быть не согласен, но доверяю Атласу: он наверняка учел все фигуры на доске и подготовился ко всему, что может пойти не так. Они с Персом, может, и не родные, но все равно мои братья, а свою верность Атласу я отдал давно. Я добровольно иду за ним, и он еще ни разу не сбивал нас с пути. А нет ничего важнее защиты нашей империи.

– Ладно, – уступаю я. – Мы с Персом попробуем к ней подступиться.

У меня обаятельная и притягательная внешность, а когда человек отчаянно нуждается в союзнике, его легко убедить, что ты на его стороне. Я встаю и иду к двери, чувствуя прилив возбуждения. Мне не нравится вся эта ситуация, но шанс поиграть с моей Маленькой Музой я еще не потерял.

– Ты, Перс и я, – поправляет Атлас, и я оборачиваюсь к нему, нахмурившись. – У меня есть планы на Каллиопу, Лелантос.

Он одаривает меня зловещей улыбкой. Перс и сам по себе достаточно опасен, но против Атласа у Каллиопы вообще нет шансов.

Хотя он на меня не смотрит, я киваю и выскальзываю за дверь. Чутье подсказывает мне, что за его решение нам придется дорого заплатить. Судя по всему, что я видела, Каллиопа – сила, с которой нужно считаться, а мы направляемся прямо в эпицентр бури.

Я лежу на кровати, закинув руки за голову, и смотрю в потолок. Голова пульсирует болью, а внутри все скручивает от тревоги. После разговора с Атласом я попытался раскопать о Каллиопе больше информации. Знание – сила, и оно нам понадобится, чтобы все это не рвануло, как пороховая бочка.

Раздражение проходит по мышцам, сворачиваясь внутри тугой пружиной. Причина проста – мне нравится Каллиопа. Она заворожила меня в тот самый момент, когда я увидел запись с камеры. Ее огонь, ее дух, даже ее чертово сумасшествие – и это я еще не начал говорить о ее внешности. Эта женщина – сирена, заманивающая меня на верную гибель, но я не могу ей противостоять. Да и не хочу.

Мне вообще не следовало соглашаться с планом Атласа. В чем-то он разумен, но мои чувства делают меня слабым звеном, а неспособность Атласа распознавать собственные чувства делает слабым звеном уже его. Из нас троих только Перс не поддался ее своеобразному очарованию, но, черт возьми, после того как она его пырнула, я не слишком доверяю его способности принимать решения.

Меня пугает разлад, который она уже успела посеять, но я все равно жажду ее тайн и хочу понять, как устроен ее разум. Не для того, чтобы уничтожить ее, а потому что она меня по-настоящему интригует. Если Атлас добьется своего, от женщины, которой я одержим, останется лишь пустая оболочка.

Я чувствую, как член дергается у меня в руке, и только тогда замечаю, насколько сильно его сжимаю. Мозг тут же решает, что это идеальный момент напомнить мне, как ощущалось тело Каллиопы, когда я боролся с ней и удерживал ее.

Да пошло оно все.

Я спускаю штаны, позволяя члену вырваться на свободу. Обхватив твердый, как камень, ствол, я снова прокручиваю в голове сцену у двери и улыбаюсь. Признаю: Каллиопа мной манипулировала. На долю секунды я поверил в ее поражение и не смог удержаться, чтобы не подойти к ней. В тот же миг, как она почувствовала, что моя защита ослабла, она бросилась в атаку и уложила меня лопатки.

Охренеть, как горячо.

Я начинаю двигать рукой и даю воображению волю. Только теперь, вместо того чтобы выпустить Каллиопу из хватки, я прижимаю ее к входной двери. Я вхожу в нее, в ее сладкую, влажную от желания киску. Она с наслаждением ахает, и ее хрипловатый голос умоляет о большем.

Дверь в мою комнату распахивается, и Перс без предупреждения заходит внутрь.

– Стучаться не пробовал, придурок?

Моя фантазия рассыпается, и я поспешно заправляю член обратно в штаны. Перс хорошо знаком с моим членом, но раз уж я представлял себе Каллиопу, оставлять его на виду кажется неуместным.

– О пленнице думаешь?

Ухмылка на его лице и блеск в глазах выводят меня из себя.

– Чего тебе надо?

Я вскакиваю и натягиваю футболку – просто чтобы занять руки и хоть как-то отвлечься от чувства вины. Не из-за того, что меня поймали за дрочкой на другую. Мы с Персом ни в каком смысле не принадлежим друг другу, но меньше суток назад она все-таки его пырнула.

Он подмигивает мне, и его взгляд скользит к моим брюкам.

– А что, если я пришел именно за этим? Ты бы расстроился, что это не она бросилась на тебя с клинком?

Я закатываю глаза, но, клянусь богом, слегка краснею, что его только раззадоривает.

– Проваливай отсюда, Перс.

Он корчит мину, будто я порчу ему все веселье, и отвечает:

– Можешь проверить наших сотрудников? Если там есть еще такие, как Пит, я хочу знать.

Это меня отрезвляет. Никто из нас не хочет, чтобы в штате были еще такие люди.

– Уже сделано, – я киваю на бумаги, лежащие на столе. – Моя первоначальная проверка выявила девять человек, которые требуют дальнейшего расследования. Завтра я планирую копнуть поглубже по каждому из них. К концу дня у меня должны быть для тебя имена.

Перс впечатлен.

– Что-нибудь еще нужно? – спрашиваю я.

Он подходит к моему столу и просматривает документы, которые я распечатал с телефона Каллиопы.

– Что это? – он поднимает фотографию, где он сам запечатлен на каком-то турнире по боевым искусствам.

– Наша Маленькая Муза кое-что на нас накопала. Всё это было сохранено в её телефоне примерно в то время, когда произошёл пожар, что подтверждает ее слова о том, что она не интересовалась нами, пока мы не нанесли удар первыми, – на всякий случай добавляю я, зная, о чем он подумает без этого уточнения.

– Я собирался спросить, что ты думаешь о Психопатке, но уже получил ответ. – Он с ухмылкой бросает фотографию и скрещивает руки на груди.

– С чего ты взял, что я думал о ней?

– Потому что, будь это кто-то другой, ты бы уже всаживал в него свой член, а не просто представлял себе это.

Мне хочется стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.

– Она будет моей, если я захочу, – предупреждаю я, делая шаг к нему и понижая голос.

– Ты дурак, если думаешь, что она тебя хочет. И я знаю, что ты слишком большой джентльмен, чтобы взять то, что хочешь.

Я знаю, он меня провоцирует, но, кажется, я и сам этого хочу.

– Хочешь поспорить?

К черту его и его самоуверенность.

Перс усмехается и задумчиво потирает затылок. Затем его лицо становится серьезным, и он протягивает руку.

– Пятьдесят штук на то, что я первым засуну в неё свой член.

– Она должна согласиться, – отвечаю я, наблюдая, как на его лице мелькает неуверенность.

Перс с усмешкой наклоняет голову и приподнимает бровь.

– Она должна кончить, – предлагает он, все еще держа руку протянутой.

– Она должна согласиться, – настаиваю я.

Перс не убирает руку, давая понять, что согласен с условием, и я пожимаю ее с большей силой, чем нужно.

– Только я подумал, что интереснее уже быть не может, как ты меня удивляешь. Сообщишь мне насчет сотрудников, когда будешь выплачивать мой выигрыш. – Он подмигивает, а я качаю головой, глядя на его раздутое эго.

– Для того, кто, по его же словам, ее ненавидит, ты что-то слишком торопишься засунуть в нее свой член. – Теперь моя очередь ухмыляться, видя, как сужаются его глаза.

– То, что я ненавижу эту суку, не делает ее менее трахабельной, – заявляет он, и его глаза загораются азартом, когда он, насвистывая, выходит из моей комнаты.

Я хожу по комнате, размышляя, как мне его обыграть. Перс, возможно, не осознает, что натворил. Он дал мне разрешение преследовать мою зарождающуюся одержимость. Мне нужно победить не только потому, что мой член не может держаться от нее подальше, но и потому, что мы, Титаны, – народ азартный. Деньги не важны, у нас их более чем достаточно. А вот стереть ухмылку с его лица… вот это, блядь, будет бесценно. Я надеялся сыграть в долгую с моей Маленькой Музой, но это пари все меняет.

Энергия, бурлящая во мне, слишком сильна, чтобы я мог ее выдержать или выбить из своего члена, так что остается боксерская груша. Я вылетаю из комнаты и направляюсь в наш спортзал.

ДЕСЯТЬ

КАЛЛИОПА

Я просыпаюсь и обнаруживаю, что в комнате царит тьма. Я не планировала засыпать, но это и неудивительно, учитывая, что я не спала больше суток. Время летит незаметно, когда веселишься, а начало новой вендетты – самое веселое, что со мной случалось за последнее время. Жаль только, что в это втянули мою сестру. Представляю, какие разрушения я могла бы учинить, будь я свободна.

Потягиваясь и закидывая руки за голову, я обвожу взглядом незнакомую обстановку, теперь скрытую тенями. Я ахаю, когда замечаю Атласа, сидящего в небольшом кресле у двери. Его лицо окутано мраком, а пронзительные голубые глаза устремлены на меня. Как долго он здесь сидит и наблюдает?

Жуть.

– А ты и вправду вжился в роль зловещего плохиша. Твоей самоотдаче можно только позавидовать.

Я закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. Нервы натягиваются, как струны, но я ни за что не доставлю Атласу удовольствия узнать, что его присутствие на меня действует.

Его губы дергаются, на них мелькает призрак улыбки, но он тут же возвращает себе невозмутимое выражение. Он поднимается с кресла, и я замечаю у его ног свою черную спортивную сумку. Пальцы зудят от желания схватить ее, мышцы напрягаются. Атлас прослеживает мой взгляд, поднимает сумку и бросает ее на кровать.

– Мы нашли ее на твоем мотоцикле. Ножи я забрал, но все остальное можешь оставить себе.

Я сжимаю кулаки. Единственный конец моего клинка, которого я позволю коснуться Атласу, – это тот, что вонзится в его холодное, чертово сердце.

– Я обновил замки, добавив твои отпечатки пальцев. Теперь ты можешь свободно передвигаться по дому, но доступ у тебя будет только в те места, которые я разрешу.

Даже знать не хочу, как он раздобыл мои отпечатки.

– Никогда бы не подумала, что ты помешан на контроле, – мой сарказм повисает в воздухе. Он что, ждет от меня благодарности? Судя по его лицу, именно так.

В том или ином смысле я с самого рождения сидела в клетке. Прутья моей первой тюрьмы были выкованы из контроля, насилия и боли. Убив своего ублюдка-отчима, я освободилась лишь на то время, чтобы меня перевели в новую, еще более опасную камеру. Единственным утешением было одиночество. Я могла сосредоточиться на спасении себя, а не сестры.

Мое третье заключение было связано с дядей Коем. На этот раз все было иначе – единственный раз, когда никто не позволял себе вольностей, но боль и контроль никуда не делись. Это была не его вина. К тому моменту боль была мне нужна, чтобы чувствовать себя живой, а контроль – чтобы не сойти с ума. Без правил и предписаний я не доверяю себе, а точнее, своим порывам.

Как только я поняла, чем дядя Кой зарабатывает на жизнь, я стала умолять его взять меня в свой отряд наемников. Он работал с кем-то в Тартаре, но никогда не говорил, с кем именно. Если подумать, я очень мало знаю о его делах. Возможно, он боялся, что при первой же возможности я выйду на его контакт напрямую. И он был прав, я бы так и сделала.

Кой отказался дать мне место рядом с собой и вместо этого купил мне бизнес. Это облегчило его добровольное чувство долга, а рутина стала для меня якорем. Управление своим делом занимало все мое время, держало в ловушке реальной жизни, где нужно работать, чтобы жить. Сколько времени пройдет, прежде чем Кой узнает, что все пропало?

Мой худший кошмар – если он явится с миссией по спасению. Стыд будет невыносимым, и он никогда не даст мне об этом забыть. Я также уверена, что он не предоставит мне той же степени свободы, что и раньше. Я могу спасти себя сама. Мне просто нужно действовать быстро. У меня есть два месяца до его возвращения в Тартар.

Атлас указывает на прикроватную тумбочку, где появился гладкий черный планшет. Это лишь усиливает мое беспокойство. Как долго он был в моей комнате и какого черта я не проснулась? Обычно я всегда начеку, готова к бою при первом же признаке опасности. Удар пистолетом по голове, видимо, отключил мой инстинкт самосохранения.

Гребаный Атлас.

– Я добавил информацию для твоей работы, включая наши общие расписания, чтобы ты могла под нас подстраиваться. Можешь запрашивать любые необходимые продукты, но кухня и так забита под завязку, так что сначала посмотри, что уже есть. У нас полно денег, но не тебе их сжигать. Жду тебя на посту с самого утра.

Я смотрю на него в ответ, мои эмоции колеблются от полного недоумения по поводу его наглости до всепоглощающей ярости из-за его самонадеянности. Он что, и вправду сказал, что у него денег полно? Какой же самодовольный ублюдок.

– Ты думаешь, я и вправду буду для тебя готовить? – говорю я, и у меня непроизвольно вырывается смешок. Не знаю, от шока ли это, от злости, или я окончательно слетела с катушек и провалилась в пучину безумия.

– Ты знаешь условия, Каллиопа. Ты на них согласилась. И ты также понимаешь, что стоит на кону. Только посмей проверить мою решимость.

Его глаза сверкают угрозой, на мгновение обнажая монстра, скрывающегося за лощеной внешностью. Он с огромным удовольствием преподал бы мне урок, и я бы с радостью позволила ему попробовать, если бы не моя сестра.

Он идет к двери, поворачиваясь ко мне спиной, чем доказывая, что не воспринимает меня всерьез как противника.

– Будем надеяться, ты не подавишься едой, которую я приготовлю.

Его смешок эхом разносится по комнате. Этот звук был бы сексуальным, если бы не принадлежал бездушному демону.

– Могу гарантировать: если кто-то и подавится чем-то в этом доме, то это будешь ты.

Атлас прикладывает большой палец к панели доступа и выходит из комнаты, оставляя за собой последнее слово. Щелчок двери и сработавшего замка отдается у меня в голове, пока я смотрю ему вслед. Мой взгляд скользит к планшету, и я сжимаю кулаки.

Атлас может идти нахуй.

Цифровые часы рядом с панелью показывают полночь, но я не могу снова уснуть. Во-первых, я не доверяю людям, живущим здесь, потому что, очевидно, они могут прокрасться внутрь в любой момент. А во-вторых, Атлас сказал, что я могу выйти из комнаты, так что пора сваливать из этого дома. С трудом стащив себя с кровати, я открываю черную сумку и вытряхиваю ее содержимое.

Мое сердце замирает, когда из смеси моей одежды и туалетных принадлежностей вываливается Плюшик. Его блестящие обсидиановые глаза осуждающе смотрят на меня, проклиная за то, что я втянула нас в эту передрягу.

– Мы здесь ненадолго. Я найду выход, – говорю я ему, аккуратно усаживая его в изголовье кровати.

Мне отчаянно хочется в душ, но я не могу провести в этой комнате ни минуты больше. Я все еще чувствую запах Атласа, и мне это не нравится. Вернее, нравится, что еще хуже. Я быстро переодеваюсь в черные штаны для йоги, спортивный бюстгальтер и белую мешковатую футболку, после чего хватаю резинку и собираю волосы в хвост.

Мой взгляд перемещается на электронную панель на стене, которая либо запретит, либо предоставит мне доступ в остальную часть дома. Атлас мог и солгать. Этот парень живет психологическими играми и контролем, а я – его новая игрушка. Было бы наивно принимать его слова за чистую монету, но даже если это означает подыгрывать ему, я должна попробовать.

Я прикладываю большой палец к считывателю, полностью готовая увидеть красный свет. И ненавижу тот прилив возбуждения, который чувствую, когда загорается зеленый. Я не собираюсь быть благодарной за то, что мне позволили выйти из комнаты. Позволили. Я забью Атласа до смерти этим глаголом.

Я распахиваю дверь, выхожу в коридор и замираю, склонив голову набок и прислушиваясь. В доме странно тихо, но я знаю, что они, скорее всего, наблюдают за мной. Если не они сами, то тот, кто управляет их охраной. Я вижу камеры так же, как они видят меня. Титаны что-то замышляют, но они меня недооценивают.

Они думают, что могут предсказать мой следующий шаг, но я их уже раскусила. У Атласа просто патологическая потребность в контроле. Лелантос чего-то от меня хочет, и хотя я не знаю, чего именно, я это чувствую. Перс смотрит на меня, как на кусок мяса – завладев его членом, я получу власть над ним. Поймать их – вот мое настоящее испытание, убить их – вот моя цель.

Мудакомоны.

Сделав глубокий вдох, я разминаю большой палец. К черту все. Если это игра, то я готова играть. На этой стороне дома девять дверей, включая мою. Посмотрим, что внутри.

Подойдя к соседней двери, я прикладываю палец к панели. И снова по мне пробегает дрожь при виде зеленого огонька. Это быстро надоест.

Я толкаю дверь, не заходя внутрь. Я почти ожидаю, что один из Титанов будет ждать внутри, готовый наброситься. К моему разочарованию, я вижу еще одну гостевую комнату, точь-в-точь как моя, только эта отделана в пыльно-розовых тонах. По спине пробегает дрожь, и я мысленно благодарю Лелантоса за то, что он не поселил меня в комнате принцессы. Я бы этого не пережила. Дверь захлопывается, скрывая это убожество, и я иду к следующей.

Панель загорается красным, и я раздраженно фыркаю. Мой взгляд скользит по простой деревянной двери, и любопытство берет верх. Есть ли за этой дверью что-то, что может мне помочь? Или это и есть та психологическая игра, в которую хочет играть Атлас? Возбуждение и благодарность при зеленом, уныние и любопытство при красном.

Я его очень, очень сильно ненавижу.

Спустя пару часов и двадцать шесть дверей я выдохлась. Наверху я нашла две гостевые комнаты, ванную и кинотеатр. К моему огромному неудовольствию, остальные двери были заперты. Внизу, большинство дверей тоже оказались заперты, но я наткнулась на библиотеку.

Я вхожу в огромную комнату, с обожанием глядя на ряды книг. Искушение почитать непреодолимо, но я не планирую оставаться в этом доме. Я даже не могу притвориться, что эта комната имеет хоть какую-то ценность в моем положении. Что я буду делать? Забью Титанов до смерти книгой? Ни за что. Книги для этого слишком драгоценны. Я быстро выхожу из комнаты, клянясь никогда не возвращаться, и мое сердце немного разбивается.

Следующий зелёный огонек не наполняет меня восторгом. Наоборот, теперь это уже тягостная обязанность – ещё одна комната, которую нужно изучить. Ура мне. Я распахиваю дверь и ухмыляюсь. А вот это поможет. Я вхожу в огромный спортзал, жадно оглядывая дорогое оборудование.

Ринг в центре манит меня. Дядя Кой научил меня драться, наши спарринги длились целыми днями, а иногда и ночами. Он никогда не сдерживался и всегда относился ко мне как к равной. Были и кровь, и сломанные кости, но его уроки были бесценны. Мои руки сжимают толстые красные канаты, и я улыбаюсь, вспоминая, как впервые его одолела.

– Какого хрена ты здесь делаешь?

Я оборачиваюсь и вижу, как ко мне несется Лелантос, его лицо побагровело от ярости. Я уворачиваюсь влево, когда он пытается меня схватить, и в знак капитуляции поднимаю руки. Я не готова к бою, а у него огромное преимущество в размерах.

– Атлас дал мне доступ в определенные зоны, и эта – одна из них.

Лелантос делает выпад и хватает меня за правое запястье. Я тут же проворачиваю его в сторону его большого пальца. Когда хватка немного ослабевает, я выдергиваю руку, освобождаясь. Он снова тянется ко мне, но я отпрыгиваю назад, увеличивая дистанцию между нами.

– Скользкая Маленькая Муза, не так ли?

– Перестань меня так называть.

Мой гнев вспыхивает, и я наношу ему удар. Он пользуется моментом и снова хватает меня за запястье, прежде чем я успеваю по нему попасть. Развернув меня, он заводит мне руку за спину.

– Но не слишком умная, – усмехается он, его губы касаются моего уха.

Ты тоже.

Я замахиваюсь свободной рукой и ударяю его предплечьем по виску. Лелантос кряхтит, и его хватка ослабевает, давая мне шанс вырваться. Моя грудь поднимается и опускается от адреналина, а взгляд по-прежнему прикован к нему – я оцениваю, какая дальнейшая опасность мне угрожает. Он рассеянно потирает висок и ухмыляется.

– Ты можешь за себя постоять. – На его лице мелькает восхищение, прежде чем он его скрывает и продолжает: – Судьба привела тебя сюда, потому что мне нужен спарринг-партнер. Как насчет пари?

Он делает шаг ко мне, а я – два назад.

Мои чувства в полном смятении. Я ненавижу Лелантоса, но все еще нахожу его физически привлекательным. Его руки на мне во время спарринга – не худшее, что может случиться в мире. К тому же, я могла бы изучить его технику, что поможет мне сбежать. Да. Определенно второе. Забыть о первом.

– Каковы будут условия?

Лелантос улыбается, а в его зеленых глазах пляшет восторг.

– Если победа будет за мной, ты встанешь на колени, возьмешь меня в свой прелестный ротик и отсосешь так, словно я твой любимый чупа-чупс. – Он делает еще один шаг вперед, с причмоком произнося звук «п».

– Отвали нахер, извращенец.

Я с отвращением отворачиваюсь и направляюсь к выходу. Только я подумала, что мы могли бы немного повеселиться, как Лелантос напомнил мне, с кем именно я имею дело. Я их всех ненавижу.

– А ты не хочешь узнать, что получишь, если выиграешь? Я так и знал, что ты безрассудна.

Я замираю на полушаге, но потом продолжаю идти, бросая через плечо:

– Я не безрассудна. Я просто не хочу тебе отсасывать.

– Если ты выиграешь, то получишь свободу.

Моя рука застывает на дверной ручке, его слова вихрем проносятся в голове. Он поманил единственной морковкой, которая имеет значение, единственной вещью, которая может меня соблазнить. Все доводы рассудка улетучиваются, искушение свободой затуманивает мой разум, и я разворачиваюсь.

– Немедленно? – уточняю я.

– Да.

– По рукам.

Я колеблюсь, видя хитрую улыбку на лице Лелантоса. Желудок ухает вниз, когда до меня доходит осознание. Я услышала обещание свободы и не подумала о последствиях.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю