Текст книги "Муза разрушения (ЛП)"
Автор книги: Стефани Херст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
ШЕСТНАДЦАТЬ
ПЕРС
Лелантос победил. Он, блядь, победил.
Я врываюсь в свою комнату, с силой захлопнув за собой дверь. Запах Каллиопы остался на моей коже и лишь усиливает ярость, поэтому я раздеваюсь и запрыгиваю в душ. Мне плевать на деньги. Все дело в ней.
Каллиопа ненавидит меня так же сильно, как и я ее, но ее киска жаждет моих прикосновений. Я вложил всю свою ненависть в этот трах, яростно вбиваясь в нее. Мое возбуждение возросло, когда она потянулась за ножом, и одним щелчком пальцев я заставил ее отдать мне всю оставшуюся власть. Словно кукловод, я заставил ее плясать под свою дудку.
Я хочу большего. Мне нужно завладеть каждой частичкой тела Каллиопы. Это не должно было быть так хорошо, но она отреагировала так, как я не ожидал. Когда она закричала в оргазме, я не смог сдержаться и последовал за ней.
Я ненавижу ее.
Я поднимаю лицо к воде, пытаясь прогнать воспоминание. То, что мой член окажется в Каллиопе, было неизбежно, особенно после того пари, но мне следовало побороть это желание. Жестоко удовлетворив свои потребности, я должен был сломить ее, но вместо этого ей понравилось. Она умоляла об этом, даже рта не раскрыв, и я ответил, с радостью давая ей то, чего она жаждала.
Черт! Зачем я рассказал ей о пари?
Мне плевать, задело ли это ее нежные чувства, но Лелантос… Да, Лелантос будет в ярости. Я раскрыл Каллиопе его истинную натуру, и теперь он будет жаждать моей крови. Он притворяется хорошим парнем, но в глубине души он такой же подлый, как и мы с Атласом. Он доказал это, выиграв пари всего через несколько часов после того, как его заключил. Теперь повреждения на его лице после спарринга обретают смысл.
Мне плевать, насколько хорошо тренирована Каллиопа. Она не соперница Лелантосу. Мне ли не знать – ведь это я его обучал. Каллиопа дала волю своей ярости, и вместо того, чтобы ее остановить, Лелантос позволил ей это сделать. Она, наверное, думает, что проиграла из-за потери самообладания, хотя у нее с самого начала не было ни единого шанса.
Хитрый ублюдок. Нужно за ним присматривать. Если Каллиопа покажется ему интересной, он ее никогда не отпустит. А для моего плана нужно, чтобы он ненавидел ее так же сильно, как и я. Атлас уже стал проблемой, и мне не нужно, чтобы Лелантос стал ещё одной. Может, она и хороша в постели, но Каллиопа все равно должна умереть.
Скоро.
Образ ее пухлых губ, обхвативших член Лелантоса, впечатывается в мой разум. Мой член реагирует на эту картину, и я сжимаю его, упираясь другой рукой в плитку. Они вдвоем были бы восхитительным зрелищем. По опыту я знаю, что Лелантос весьма одарен в этом плане, и представляю, как Каллиопе нравится, когда ей что-то запихивают в глотку до удушья.
С низким рычанием я отпускаю свой твердый член и выхожу из душа. Лелантос нашел восемь человек, которых нужно убрать из нашего штата, и работа со списком имен отвлечет меня от этой психованной искусительницы. К сожалению, мы были небрежны и позволили нашим сотрудникам воспользоваться ситуацией.
Вытеревшись, я одеваюсь и беру ключи от машины, отправляя Атласу сообщение о своих намерениях. Через несколько секунд он отвечает, подтверждая, что к моей одиночной миссии присоединится напарник. Похоже, не я один отчаянно ищу, чем бы отвлечься.

Пока я еду к первому пункту назначения, в воздухе висит густое напряжение. Атлас молчит, и его холодность действует мне на нервы. Я уже задал стандартные вопросы в надежде выяснить, в чем его проблема. Как прошел день? Ты в порядке? Какого хрена ты такой мудак?
Последний я еще не задал, но уже собираюсь это сделать.
Его ответы были отрывистыми. Он не хочет разговаривать и всю дорогу сидит, напряженный как струна, а на его челюсти подрагивает мускул. Я уже подумываю включить радио, как он прерывает мои мысли.
– Ты трахнул ее на кухне.
Я поворачиваюсь и вижу, что он смотрит прямо на меня, поэтому понимаю, что его гнев направлен на меня.
Неужели он беспокоится о гигиене?
– Кухня – одно из лучших мест для секса. Тебе стоит как-нибудь попробовать.
Я ухмыляюсь, не до конца понимая его враждебность. Я трахал кучу парней и девушек. Каллиопа – не особенная. Атлас это знает.
– Она с нами меньше семидесяти двух часов, а ты уже успел засунуть в нее свой член. Кажется, я говорил тебе прекратить совать свой член в персонал.
– То, что её заставляют работать на кухне, ещё не делает её персоналом. Я поспорил с Лелантосом, что смогу…
– Дай-ка я уточню, – Атлас закрывает глаза, сжимая переносицу. – Пока я работаю, чтобы обеспечить наше дальнейшее выживание, вы с Лелантосом делаете ставки на то, кто трахнет Каллиопу на кухне?
– Нет. Спор был на то, кто первым засунет в нее свой член. Лелантос выиграл, получив минет в спортзале, хитрожопый ублюдок.
Моя ухмылка сползает с лица, когда я перевожу взгляд на Атласа. Его глаза сузились до щелочек, а желвак на челюсти заходил с удвоенной силой.
– Просто чтобы убедиться, что мы на одной волне: ты злишься из-за пари или потому, что не поучаствовал в нём? – спрашиваю я.
– Из-за спора, – выдавливает он, и я сглатываю, возвращая взгляд на дорогу.
У Атласа невероятный талант заставлять меня чувствовать себя капризным ребенком, особенно когда он явно в стрессе. В свои тридцать четыре он всего на год старше нас с Лелантосом, так что мы не далеко ушли. Но он взвалил на себя всю ответственность, обеспечивая процветание нашей империи.
Ирония.
– Что угрожает нашему выживанию?
– Ничего, – отрезает он.
– Но ты только что сказал…
– Неважно, что я сказал. К кому, блядь, мы едем?
С такими резкими сменами тем я выйду из машины с травмой шеи. Не могу сказать, что не благодарен за то, что тема Каллиопы закрыта. Ведь единственная причина, по которой я сегодня выбрался из дома, – это забыть о психопатке, живущей у нас под крышей.
– Карли Синклер. Она работает в твоем здании, но Лелантос нашел очень подозрительные медицинские карты двоих ее детей. Либо они чрезвычайно часто попадают в несчастные случаи, либо…
Я замолкаю, и Атлас кивает.
– Значит, это визит на дом?
– Абсо-блядь-лютно.

– Еще один, и на сегодня закругляемся, – подтверждает Атлас, отправляя наш предыдущий адрес команде уборщиков.
Четыре визита и три трупа. Ночка выдалась чертовски продуктивной.
Атлас успокоился после нашей первой поездки. Крики жертв развеяли напряжение и помогли ему расслабиться. Он снял пиджак, закатал рукава и расстегнул три верхние пуговицы на рубашке. По меркам Атласа, подобный внешний вид – все равно что спортивный костюм.
Я подъезжаю к особняку, и Атлас снова напрягается.
– Какого хрена мы здесь делаем?
– Ты знаешь это место? – спрашиваю я, не сводя глаз с охранников, которые выходят из будки и направляются к моей машине. Опустив стекло, я жду, когда они заговорят.
Их глаза расширяются при виде Атласа, и они отшатываются, словно обожглись.
– Мистер Варос, сэр. Простите, мы не узнали машину.
Я резко поворачиваю голову к Атласу, пока охранники спешат обратно в будку. Через несколько секунд ворота распахиваются, приглашая нас въехать.
– Не хочешь объясниться?
Я вскидываю бровь и еду вверх по подъездной дорожке. Желвак на челюсти Атласа снова начинает подергиваться, а салон окутывает густое напряжение.
– Это дом Амелии. Почему мы здесь?
– Амелия Пирс – пятый номер в списке. Ее имя показалось мне знакомым, но я не смог вспомнить, где его слышал. Кто она?
Мой мозг лихорадочно пытается сложить все воедино, но безуспешно. Поведение Атласа крайне подозрительно.
– Она одна из девушек, которых мы спасли со склада после смерти наших родителей, – произносит Атлас, глядя прямо перед собой и избегая моего взгляда.
Я присвистываю.
– Неплохо же она устроилась, раз может позволить себе такое место.
– Да твою ж мать. Это я его ей купил. Она пришла ко мне с деловым предложением, и я с радостью вложился. Это элитный бордель, – он обводит особняк рукой.
– Лелантос нашел подозрительные сообщения о молодых девушках и их стоимости. Для Амелии все выглядит не очень хорошо. С ней будут проблемы?
Я понимаю, что проблемой может быть не Амелия, а Атлас. Если между ними что-то есть, он может смотреть на нее сквозь пальцы.
– Позволь мне взять это на себя. Может, у нее есть простое объяснение, – добавляет Атлас, подтверждая мои подозрения.
У него что, роман с Амелией? Учитывая его сексуальные наклонности, я бы сказал, что нет, но Атлас – человек крайне скрытный. Он перестал приводить девушек домой после многочисленных жалоб от уборщиц. Я часто задавался вопросом, как он удовлетворяет свои пристрастия, и, похоже, нашел ответ. Его потребность причинять боль проистекает из той боли, что причинила ему мать. Девушки не задерживаются с Атласом на «второй раунд», но, возможно, эта Амелия – другая.
Или же она использует его в своих целях. Судя по информации от Лелантоса, второй вариант более вероятен.
Не успеваю я полностью остановить машину, как Атлас выпрыгивает и направляется прямо к двери. Я спешу за ним, на ходу отправляя сообщение Лелантосу. Если Атлас что-то скрывает, Лелантос это выяснит. Последний раз Атлас вел себя так же подозрительно в ночь, когда мы убили наших родителей.
Войти в фойе – все равно что попасть в другой мир. В центре, между четырьмя мраморными колоннами, стоит огромный кремовый кожаный диван в форме полукруга. Низко висящая люстра отбрасывает чувственный, мягкий свет, который смешивается с едва слышным звоном клавиш пианино.
Это место может показаться шикарным, но девушки здесь вполне соответствуют моим представлениям о Тартаре. Атлас разговаривает с миниатюрной блондинкой с огромной грудью и в платье, которое почти ничего не оставляет для воображения. Когда я подхожу к нему, она бросает на меня томный взгляд и уплывает прочь, покачивая бедрами на каблуках, которыми можно убить.
– Амелия с клиентом. Кристина пошла сообщить ей о нашем прибытии.
Я тут же направляюсь по коридору вслед за Кристиной. Атлас уже становится помехой, раз верит в эту чушь.
– Перс, что ты делаешь? – шипит Атлас, догоняя меня.
– Я не знаю, о чем ты сейчас думаешь. Если ты и вправду считаешь, что Амелия добровольно к нам выйдет, то ты серьезно заблуждаешься.
Дверь впереди со щелчком закрывается, и я ускоряю шаг.
– Лелантос ошибся. Амелия никогда бы меня не предала, – рычит Атлас.
Я врываюсь в дверь и вижу Кристину у открытого окна, из которого пытается вылезти брюнетка. Я вытаскиваю пистолет, целюсь в брюнетку в синем платье и взвожу курок, готовясь выстрелить.
– Советую вернуться внутрь. Повторять я не буду.
Было бы жаль ее убивать. Она миленькая, хоть и слишком хрупкая для Атласа. Мои прежние подозрения тают. Он уничтожил бы её меньше чем за час.
Атлас проносится мимо и хватает женщину, затаскивая ее обратно внутрь под крики Кристины.
– Думаешь, можешь со мной играть, Амелия? – властно произносит он, яростно встряхивая ее.
– Мистер Варос, всё не так, как кажется, – умоляет Амелия, бегая глазами по комнате в поисках пути к спасению.
Она ошибается. Всё именно так, как кажется. Кристина снова кричит без видимой причины.
– Во что ты ввязалась? – Атлас сжимает горло Амелии, перекрывая ей кислород, чем вызывает еще один вопль у ужасной Кристины.
Я навожу пистолет на эту банши. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не оборвать ее крик пулей в мозг.
– Уходи.
Она шмыгает носом, сдерживая слезы, бросает ещё один взгляд на Амелию, а затем вылетает за дверь, словно летучая мышь из ада. Лицо Амелии синеет от нехватки кислорода. Я подхожу и кладу руку на плечо Атласа, побуждая его отпустить ее.
– Нам стоит отвести ее в Белую Комнату.
Атлас ни за что не сможет допросить её, даже если он и является нашим мастером пыток. Между ними есть какая-то связь, которую я не до конца понимаю, но если его ярость не убьет ее, то жалость позволит ей уйти.
Он разжимает хватку, и Амелия хватается за горло, судорожно глотая воздух. Она вдыхает слишком много и слишком быстро, начиная кашлять. Я хватаю ее за руку, впиваясь пальцами, и тащу к двери, целясь ей в голову из пистолета.
– Приятно познакомиться, Амелия. Пора немного поболтать.
Она склоняет голову набок и фыркает от смеха.
– Нет, я буду говорить только со своим Господином.
Я поворачиваю голову к Атласу, вскинув бровь. Неужели у них такие отношения? Господин и рабыня. Атлас качает головой – очевидно, он понятия не имеет, о чем она говорит.
Суматоха привлекла зрителей: в коридоре столпились девушки в различной степени оголенности. Они пялятся, пока я тащу Амелию через весь дом, а затем через парадную дверь. Она пытается сопротивляться, когда я заталкиваю ее в багажник машины. Это было бы забавно, если бы мои мысли не были заняты другим. Захлопнув крышку, я поворачиваюсь к Атласу.
– Какого черта здесь происходит?
– Дай мне ключи. – Атлас протягивает руку, а лед в его глазах горит яростью.
Я медлю с ответом на его требование. Мой Mustang – это классика, и он заслуживает уважения. Я потратил месяцы, чтобы вернуть эту детку к жизни, и не доверю ее человеку, который сейчас на грани срыва. Но Атлас чертовски пугает, когда становится таким, а я поклялся всегда его прикрывать.
– Я понимаю твою потребность в контроле, но что бы это ни было, оно вышло из-под контроля. Я смогу помочь, только если ты все расскажешь, – говорю я, бросая ему ключи.
Он игнорирует меня, садится в машину, и я ругаюсь себе под нос. Как только я плюхаюсь на пассажирское сиденье, Атлас срывается с места и едет в противоположную от небоскреба Титан сторону.
– Куда мы едем?
– Я подброшу тебя до дома, – отвечает Атлас, не отрывая взгляда от дороги.
– Хрен тебе. Ты ни за что не будешь допрашивать ее в одиночку.
– Я буду не один, – рычит в ответ Атлас.
– Лелантос ни черта не смыслит в пытках.
У него много талантов, но выбивание информации с помощью боли – не один из них. Вероятно, его собственный опыт играет роль в его отвращении к этому.
– А ты смыслишь? – подначивает Атлас.
Тут он меня подловил. В последний раз, когда я пытался пытками добыть информацию, я случайно убил человека, так и не получив нужных сведений.
– Нет, но я хотя бы не стану пытаться подружиться с этой сукой, – добавляю я.
– Я не возьму Лелантоса.
– Тогда кого?
Атлас бросает на меня хитрую ухмылку, и у меня внутри все холодеет.
– Да ты, блядь, издеваешься.
СЕМНАДЦАТЬ
КАЛЛИОПА
– Проснись, Каллиопа.
Я резко открываю глаза и тут же тянусь к клинкам, прикрепленным к каркасу кровати. Мои пальцы натыкаются на пустоту, и чья-то рука хватает меня за запястье. Я всматриваюсь в тень, нависшую надо мной, и вновь осознаю, в каком положении нахожусь.
У меня больше нет дома.
– Что тебе нужно, Атлас? – я вырываю запястье из его хватки и тру глаза. Который час?
– Вставай. – В его глазах бушует буря, он весь вибрирует от напряжения.
– Я не собираюсь печь для тебя посреди ночи. Пошел нахрен.
Я хватаю одеяло и переворачиваюсь на другой бок. Обычно я бы никогда не повернулась спиной к врагу, но я слишком устала и эмоционально истощена, чтобы об этом думать. Ежедневные драмы Титана выматывают.
– Это не просьба.
Атлас срывает с меня одеяло и, схватив за руку, стаскивает с кровати. Футболка оверсайз едва прикрывает мою задницу, и я не упускаю из виду, как его взгляд скользит по моим обнаженным ногам.
– Убери от меня свои гребаные руки.
Я пытаюсь отцепить его от своей руки, но он обхватывает другой ладонью мое горло и прижимает меня к стене, наваливаясь всем своим весом. Яростно-горячая твердость между его ног упирается мне в живот, разительно контрастируя с ледяной бурей в его глазах.
– Не испытывай мое терпение, Каллиопа. Я без колебаний схвачу твою сестру, и на этот раз никакие слезы меня не остановят.
Я смотрю на него в ответ. Он пытается меня спровоцировать, но все мое внимание приковано к его твердому члену. На мне нет белья. Если Атлас опустит руку, он обнаружит, что я вся промокла и готова.
– Чего ты хочешь? – мой голос звучит напряженно, а в воздухе потрескивает сексуальное напряжение.
Атлас отступает, вновь обретая контроль над ситуацией.
– Оденься. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
– Куда мы едем?
Мое любопытство задето. Если мы покидаем дом, это может быть моим шансом на побег.
– Скоро узнаешь.
Атлас вызывает у меня странные чувства, пока я сижу рядом с ним в Mustang GT500 1967 года.
– Это ведь не твоя машина?
Он вскидывает брови, поворачиваясь ко мне.
– Нет, она принадлежит Персу. Как ты узнала?
– Эта красотка – классика, а ты ведешь так, будто ненавидишь ее. Он убьет тебя, если ты ее повредишь.
– Перс никогда не пойдет против меня, – цедит Атлас сквозь зубы.
– Продолжай так резко переключать передачи, и тогда посмотрим, – бормочу я, закатывая глаза и глядя в окно, пока мы несемся по жилому району.
– Тебе нравятся машины?
Я едва расслышала его вопрос за ревом мотора. Я перевожу на него взгляд, но он продолжает смотреть в лобое стекло, хотя его настроение слегка улучшилось.
– Я предпочитаю мотоциклы. – Мой желудок скручивает от тоски, и, помедлив, я спрашиваю: – Мой в безопасности?
– Да. – Его короткий ответ не оставляет мне иного выбора, кроме как поверить ему.
– Выпустите меня!
Приглушенный звук нарушает тишину, и я, ахнув, поворачиваюсь на сиденье и осматриваю заднюю часть машины.
– Атлас, в багажнике кто-то есть?
– Хм.
– Это то, чем вы, ребята, занимаетесь? Похищаете невинных женщин с улиц Тартара?
Я говорю это в шутку, но Атлас резко бьет по тормозам, и меня бросает вперед. Он хватает меня за волосы, и кожа головы болезненно натягивается, пока я пытаюсь вырваться из его хватки. Это ни к чему не приводит – он притягивает меня к себе. Мои губы в дюйме от его, а его горячее дыхание ласкает мою кожу.
– Как и ты, эта женщина далеко не невинна. Она не переживет эту ночь. Продолжай в том же духе, Каллиопа, и ты присоединишься к ней.
Он отпускает мои волосы, переключает передачу и срывается с места. Мое сердце колотится в груди, и я облизываю пересохшие губы. Дразнить Атласа – все равно что танцевать с дьяволом. Опасность, возбуждение и страх – все это сливается воедино, заставляя меня желать большего.
Мы покидаем жилой район и мчимся по улицам финансового квартала. В это время ночи вокруг ни души. Атлас балансирует на краю пропасти. Он – воплощение самоконтроля, но что-то вывело его из себя. Виной тому эта другая женщина, и я впечатлена.
Надо спросить у нее, в чем ее секрет.
Мы въезжаем в подземный гараж, где я впервые напала на Титанов, и по моей спине пробегает дрожь. Может, Атлас наконец-то слетел с катушек и сделает то, что должен был сделать три дня назад. Я приказываю своему бешено колотящемуся сердцу успокоиться, когда он достает пистолет.
– Если попытаешься сбежать, я всажу тебе пулю в голову. Поняла?
– Да.
Я боец до мозга костей, но я также понимаю, когда нужно уступить. Атлас не в настроении играть в игры, и я не сомневаюсь, что он нажмет на курок, несмотря на слова Лелантоса о том, что я им нужна.
Мы вылезаем из машины, и Атлас направляется к багажнику. Когда он его открывает, мелькает что-то темно-синие – женщина пытается сбежать, но он легко ловит ее в свои объятия. Он приставляет пистолет к ее голове и тащит к лифтам, очевидно, ожидая, что я последую за ним.
Она невысокая и миниатюрная, и на фоне Атласа, который ростом шесть футов четыре дюйма кажется еще более хрупкой. Ее каштановые волосы убраны в шиньон, но после поездки в машине прическа растрепалась. Она великолепна: огромные карие глаза, как у лани, крошечный нос и полные губы. Синее платье облегает ее изгибы, и хотя оно деловое, вырез на груди настолько откровенный, что сосредоточиться на чем-то другом было бы трудно кому угодно.
Включая меня.
Я молча иду следом, пока они спорят.
– Почему ты это делаешь? – спрашивает Амелия.
Мы заходим в лифт, и Атлас нажимает кнопку уже знакомого мне этажа. Я не свожу глаз с Амелии, но она даже не замечает моего присутствия. Мои инстинкты не кричат, что ей нужна помощь, и это делает ее только интереснее.
– Это ты мне скажи, – выплевывает Атлас.
– Думаешь, я бы предала тебя после четырнадцати лет?
Мы выходим из лифта, и он тащит ее по коридору к той самой комнате, где всего два дня назад подвешивали меня. Я с интересом наблюдаю за их перепалкой, отчаянно пытаясь выудить из нее как можно больше информации.
– Каллиопа, сядь.
Атлас указывает на диван в углу, и я, подавив желание возразить, топаю к нему. Атлас один, без надоедливых Титанов на подхвате. Может, он и думает, что я здесь для его поддержки, но при первой же возможности я отомщу.
Он с легкостью одолевает Амелию, заводит ее руки над головой и закрепляет их цепями. Схватив со стены клинок, он разрезает им ее синие платье, оставляя Амелию в черном бюстгальтере и трусиках.
Я скольжу взглядом по множеству инструментов, развешанных на стене. Семь разных клинков улыбаются мне в ответ, и я откидываюсь на спинку, выжидая своего часа. Атлас совершил ошибку, приведя меня сюда. Живым из этой комнаты он не выйдет.
– Ладно, Амелия, давай по-простому. Расскажи, что ты скрываешь, и все пройдет быстро и безболезненно.
– Я знаю, как вы трахаетесь, мистер Варос. Простите, если я вам не верю.
Вот это уже привлекло мое внимание.
– Это детские забавы по сравнению с тем, что я могу сделать вот этим всем, – Атлас кивает на игрушки на стене, и Амелия съеживается, отводя взгляд. – Начинай говорить.
Я не подписывалась на пытки его бывшей только потому, что она его бросила. Если дело в этом, то Атлас крупно облажался, приведя меня сюда. Я ни за что не стану стоять и смотреть, как он причиняет боль невиновной. Да, мои инстинкты не вопили, что ей нужна помощь, но они могли и ошибаться.
То, что Атлас – садист, меня не удивляет, но вызывает интерес. Мой мозг не может упустить возможность сложить все воедино, вспоминая жар в глазах Атласа, когда мы в последний раз были в этой комнате. Дыхание перехватывает, а тело бросает в жар. Я не сомневаюсь, что секс с Атласом был бы наполнен удовольствием и болью в равных долях.
Амелия отказывается отвечать, что дает Атласу повод подойти к стене. Когда он берет в руки молоток, мой взгляд мечется от него к ней. Часть меня хочет остановить неизбежное, но другая часть не настолько наивна, чтобы забыть о тьме, что поглотила улицы Тартара. Возможно, Амелия заслуживает того, что сейчас получит, а я втайне жажду этого насилия.
Была бы Амелия здесь, если бы была невиновна? Моя сестра невиновна, и они втянули её в это, но я – точно нет. Исходя из этих соотношений, шансы пятьдесят на пятьдесят, что Амелии нужна моя помощь. Я прикусываю губу, пытаясь решить, на какую сторону упадет монетка. Атлас не дает мне времени на раздумья – он с силой опускает молоток на одно из ребер Амелии.
По комнате разносится треск, за которым следует душераздирающий крик. Амелия раскачивается на цепях, корчась от боли.
– Пожалуйста… Господин заставил меня.
Атлас замирает с занесенным молотком, ожидая, пока Амелия объяснится.
– Он сказал, что я должна это сделать.
– Сделать что?
Пока Атлас увлечен разговором, я медленно встаю со своего места и подбираюсь к клинкам.
– Я не могу. Он убьет меня, – умоляет Амелия, ее голос дрожит от боли и страха.
Атлас наносит удар молотом по другой стороне её грудины, и она снова кричит, а по ее лицу текут слезы.
– Что ты сделала? – требует он.
Я бесшумно снимаю со стены лезвие-коготь – тот самый, который Атлас использовал на мне. Если я в чем-то и хороша, так это в поэтичной мести. Повернувшись к Атласу, я готовлюсь нанести удар.
– Девочки… я нашла его… маленьких девочек.
Я застываю.
Слова Амелии эхом отдаются в моей голове, и мой внутренний демон пробуждается ото сна.
– Советую тебе использовать этот клинок на ней, а не на мне, Каллиопа.
Атлас говорит это, не поворачиваясь, подтверждая, что прекрасно знал о моих намерениях.
Я перевожу взгляд на Амелию, сузив глаза на своей новой цели. Когда я делаю шаг вперед, Атлас отступает в сторону, предоставляя мне полный доступ. Взгляд Амелии мечется между нами, и ее глаза сужаются, когда она наконец замечает мое присутствие.
– Каких маленьких девочек? – шепчу я, чувствуя, как внутри меня бушует демон.
Амелия качает головой, отказываясь говорить, а слезы продолжают течь по её щекам. Они ничего не значат. Её слова и поступки уже решили её судьбу. Её место в моей коллекции, но сначала она должна раскрыть свои секреты.
– Атлас, будь душкой, подержи.
Я протягиваю ему клинок с приторно-сладкой улыбкой. Его пронзительный, ледяной взгляд прожигает мою плоть, а в воздухе витает возбуждение.
Повернувшись к стене с «угощениями», я хватаю газовую горелку, включаю газ и разворачиваюсь к Амелии. Нажимаю на кнопку, и синее пламя с ревом оживает. Ее глаза едва не вылезают из орбит.
– Пожалуйста, не делай этого, – голос Амелии срывается, ее страх заполняет комнату и кормит монстра внутри меня.
– Расскажи мне о девочках.
– Я не могу, – ее жалобный плач злит меня. Амелия – не жертва.
Пламя горелки касается ее кожи чуть ниже левой ключицы, и Амелия пронзительно кричит, пытаясь от меня отвернуться. Я хватаю ее за бедро, впиваясь пальцами, чтобы удержать на месте. Запах горелой плоти наполняет воздух, пока я медленно веду пламенем по ее груди. Кожа покрывается волдырями и темнеет, готовая к следующему шагу.
Пока Амелия хнычет, я выключаю газ и кладу горелку на пол. Повернувшись к Атласу, я протягиваю руку. Его пальцы касаются моей ладони, когда он возвращает клинок, и по руке пробегает дрожь. Атлас резко отдергивает руку, подтверждая, что он тоже это почувствовал, и наши взгляды встречаются.
– Пожалуйста, отпустите меня.
Мольба Амелии разрушает это нездоровое наваждение, которое мы с Атласом друг на друга наводим. Я снова поворачиваюсь к Амелии, игнорируя, как колотится мое сердце.
– Будет больно, но ты можешь меня остановить, если расскажешь о девочках.
Я вглядываюсь в ее лицо в поисках хоть какого-то знака, что она сдастся, но вижу лишь боль. Пожав плечами, я провожу лезвием по краю обожженной плоти.
– Последний шанс.
– Пожалуйста, я не могу. Он меня убьет.
– А я, по-твоему, что сделаю? Я здесь не для того, чтобы красить тебе ногти и сплетничать о мальчиках.
Я обвожу лезвием обожженный участок, затем изгибом клинка поддеваю один край, чтобы ухватиться за кожу пальцами. Одним быстрым движением я срываю с нее поврежденную плоть. Крик Амелии эхом отражается от стен, после чего ее голова падает на грудь, и она отключается.
Если Амелия думает, что так легко отделается, она ошибается. Я нагреваю лезвие горелкой и прикладываю его к ране, прижигая ее. Ее тело содрогается, но голова так и остается поникшей – она прячется в своем беспамятстве.
– Наслаждаешься шоу? – я поворачиваюсь к Атласу и подмигиваю, для эффекта уперев окровавленные руки в бока.
– Может, тебе и нравится причинять боль, но, убив ее, мы не получим нужной информации.
Атлас тянет Амелию за волосы, поднимая ее голову, а затем снова отпускает. Она очнется не скоро.
– Поверь мне. Как только она поймет, что ее Господин не придет ее спасать, она запоет как канарейка.
– Ты очень в себе уверена, Каллиопа.
От Атласа, стоящего в дюйме от меня, исходит жар. Его запах окутывает меня и заполняет все чувства, пытаясь сбить с толку.
– Я не в первый раз сдираю кожу.
Я отворачиваюсь от него и сажусь обратно на диван, создавая между нами как можно большее расстояние.
Амелия заговорит. Может, она и сильна духом, но когда с твоего тела срывают кожу, это легко ломает волю. Как только она осознает, что Господин не придет ее спасать, она сломается. А если нет, я сдеру с нее кожу заживо.
Атлас прислоняется к стене, не отрывая от меня взгляда, и от его пристального внимания у меня горит кожа.
– Зачем я здесь, Атлас?
– Разве не очевидно?
– Не вешай мне лапшу на уши. Ты и сам можешь получить ответы. Ты знаешь, как пытать людей.
Я выдерживаю его взгляд, не давая ему уйти от вопроса. Атлас привел меня сюда не только для того, чтобы пытать Амелию. Происходит что-то еще, что-то, о чем я не знаю.
– Я подумал, это поможет тебе справиться с твоими порывами, – усмехается он, но смех звучит пусто.
– Что ты имеешь в виду?
– Полагаю, тебе это необходимо, учитывая, как быстро ты прыгнула на члены Перса и Лелантоса, – выплевывает он.
– Ты, блядь, издеваешься?
Я не позволю, чтобы меня стыдил за распутство гребаный Атлас Варос. Вскочив с дивана, я подлетаю к нему.
– Перс не то чтобы спрашивал моего разрешения, а Лелантос меня подставил, – рычу я, остановившись в дюйме от него и сжав кулаки.
– Продолжай врать себе, если тебе от этого легче, – Атлас смотрит мне в глаза, пытаясь скрыть желание, но я его вижу.
Я вижу его насквозь.
– В чем дело, Атлас? Ревнуешь? – насмехаюсь я.
Он смотрит на меня с чистой ненавистью, и его губы кривятся, обнажая зубы.
– Ты вызываешь у меня отвращение, Каллиопа.
Я хватаю его за твердый член и сжимаю.
– Похоже, твой член не в курсе.
Атлас больно сжимает мое запястье, отрывая его от своего достоинства. Рука пульсирует от боли, когда я пытаюсь вырваться, но он с легкостью притягивает меня к себе. Свободной рукой он обхватывает меня за талию, крепко прижимая к себе.
– Ты играешь в опасную игру, в которой тебе не выжить.
Судя по тому, как его твердое тело вжимается в меня, Атлас высечен из камня. Его жар раздувает пламя, бушующее внутри меня, пока я вглядываюсь в его глаза-льдинки.
– Я тебя не боюсь.
За моей спиной стонет Амелия, выходя из забытья. Я пытаюсь отстраниться от Атласа, но он не отпускает и вместо этого наклоняется, касаясь губами моего уха.
– Ты пожалеешь об этих словах.
Меня пробирает дрожь, и тут он резко отталкивает меня. Я спотыкаюсь, но умудряюсь устоять на ногах, пока голова идет кругом. Между нами витает безошибочное сексуальное напряжение, но Атлас преподносит его как угрозу.
– Господин? – спрашивает Амелия, когда я подхожу к ней.
Она мотает головой, отгоняя замешательство, и вспоминает, в каком положении находится.
– У вас его глаза.
Я игнорирую ее безумный бред и скрещиваю руки на груди.
– Рада, что ты снова с нами. Готова ко второму раунду? – с улыбкой спрашиваю я.
– Нет, пожалуйста. – Крупные слезы катятся по ее щекам, но они ее не спасут.
Подняв газовую горелку, я включаю ее. На этот раз она знает, чего ожидать, и одного лишь страха перед болью достаточно, чтобы ее сломить.
– Я отправляла ему всех девушек, которые появлялись в особняке в поисках работы, и хотели попасть в индустрию.
Я с отвращением смотрю, как она продолжает рыдать, очевидно, жалея себя.
– Кому ты их отправляла? – спрашивает Атлас, делая шаг вперед. От него исходит гнев.
– Моему Господину. Он спас меня от семьи и привел сюда. Когда он заработает достаточно денег, мы будем вместе.




























