Текст книги "Муза разрушения (ЛП)"
Автор книги: Стефани Херст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ
АТЛАС
– А ты, блядь, не торопился, – отвечает Перс, с облегчением опуская плечи.
Лелантос бросается вперёд и наносит удар ногой в живот Зевсу.
– Ты пожалеешь о дне, когда родился, – кричит он, нанося удар кулаком Зевсу в лицо.
Его ярость несколько тревожит и беспокоит, но у меня внутри все переворачивается, когда я внимательно осматриваю Каллиопу. Она избита до полусмерти и лежит на руках у Перса. На полу валяется кляп-кольцо, а запах рвоты просто невыносим. Я хочу присоединиться к Лелантосу, но вместо этого сдерживаю его. Время Зевса умереть еще не пришло.
– Атлас, – ее голос звучит чертовски ужасно. – Тео, – выплевывает она.
Я мгновенно оказываюсь рядом с ней, и как бы я ни беспокоился о ней, мне нужно знать, о чем, черт возьми, она говорит.
– Что там с Тео?
Этот бесцеремонный вопрос обжигает, будто вся моя жизнь не была посвящена Тео.
– Он убил его.
Она теряет силы, еще сильнее обмякая в руках Перса, поэтому я протягиваю руку и хлопаю ее по щеке сильнее, чем нужно.
– Атлас, успокойся, блядь, – говорит Перс, но я вижу выражение его лица. Он потрясен ее откровением не меньше меня.
Лелантос молчит.
– Каллиопа, объясни, что ты имеешь в виду. Сейчас же.
Мой суровый голос заставляет ее с трудом приоткрыть опухшие веки. Через несколько часов они будут выглядеть гораздо хуже.
– У Тео не было депрессии. Его убил Зевс.
Ее губы распухли, покрылись запекшейся кровью и разбиты. Говорить, должно быть, больно.
– Ты уверена? – настаиваю я.
Голова идет кругом, и собственная реакция меня пугает. Вместо гнева я чувствую такое глубокое и всепоглощающее облегчение, что чуть не падаю. Я должен был догадаться, что мой брат не по своей воле решил меня покинуть. И вот тогда приходит гнев.
– Он мне все рассказал, – подтверждает она, и у меня перед глазами встает красная пелена.
С ревом я пересекаю комнату, поднимаю Зевса с пола и тычу ему в лицо пистолетом. Он еле приоткрывает глаза, но я ударил его так сильно, что он до сих пор не может прийти в себя.
– Ты испоганил жизнь всем нам, и все равно в итоге проиграл, – насмехаюсь я.
Он улыбается мне:
– Я не проиграл.
– Подожди, Атлас! – кричит Каллиопа.
Часть меня хочет проигнорировать ее и снести этому ублюдку башку. Он не заслуживает сделать больше ни вдоха, – он и так сделал их слишком много. Но душераздирающая боль в ее голосе заставляет меня остановиться.
– Пожалуйста, Атлас.
– Пожалуйста, Атлас, – повторяет за ней Зевс, но в его устах эти слова звучат фальшиво.
– Почему ты за него просишь? – сквозь зубы выдавливаю я, и какая-то подозрительная часть меня боится, что это из-за их общей крови.
– Мне нужно, чтобы он страдал. Ты не знаешь, что он со мной сделал.
Она запинается, сдерживая слезы, и в этот момент кляп-кольцо и запах складываются в единую картину.
Пистолет дрожит у меня в руке, а желание убить Зевса становится еще сильнее, чем прежде. Рука, державшая его, на мгновение опускается, и весь его вес теперь держится лишь на корнях волос. Я чувствую, как вырываются пряди, и он кряхтит от боли.
– Я знал, что ты болен, но она же твоя сестра.
Зевс встречается со мной взглядом, и его злобная улыбка заставляет меня врезать ему прикладом пистолета по лицу. Затем я бросаю его на пол и поворачиваюсь к Каллиопе.
– Я не позволю тебе убить его в порыве ярости, Каллиопа. Он натворил слишком много.
– У меня было время подумать о его смерти, – возражает она, и я удивляюсь тому, насколько она спокойна.
– И?
– Я хочу, чтобы он подавился моим клинком, и когда его кровь начнет хлестать из него, я хочу игнорировать его мучения и продолжать заталкивать лезвие ему в глотку.
Я ошеломлен.
Столько истин, которые до сегодняшнего дня я принимал за ложь, и мои представления о человеческом поведении пошатнулись. Ее слова, очевидно, отражают муки, которые ей пришлось пережить, а клинок в её сценарии заменяет нечто гораздо более зловещее. Как кто-то мог сделать такое с собственной сестрой – выше моего понимания.
Лелантос проводит рукой по волосам, а выражение глубокого отчаяния на его лице сильно ранит меня.
– Маленькая Муза, ты… – Он не знает, как закончить фразу.
– Это не первый раз, когда член «семьи» меня насилует. Но я еще никому не позволяла остаться в живых, чтобы рассказать об этом, и сегодня не начну.
Я стискиваю зубы. Лелантос намекал на нечто подобное, но отказался нарушить ее доверие.
– И он… он убил Клио, – слеза скатывается по ее щеке. – Он должен заплатить.
– Клио в безопасности, Каллиопа.
Впервые в жизни я жалею, что во мне не осталось и капли той мягкости, которую из меня выбила жизнь, потому что звучу я как мудак, а не как утешающий партнер.
Ее золотистые глаза встречаются с моими сквозь щелочки в опухшей коже.
– Ты уверен?
Я киваю.
– Слава судьбам, – шепчет она, опуская голову.
Я умалчиваю о том, что приемным родителям Клио не так повезло. Каллиопа и так чувствует себя достаточно виноватой из-за сестры, но что бы она ни думала, ни в чем из этого нет ее вины. Хотя я и беспокоюсь, что ее сестра не будет столь всепрощающей.
– Как именно ты хочешь это сделать? – спрашиваю я, зная, что то, что я собираюсь сделать, равносильно женитьбе на этой женщине.
– Ты позволишь мне его убить?
– Только потому, что я тебя люблю.
Комната на один полный удар сердца погружается в тишину, пока она осмысливает сказанное мной.
– Какого хрена? Я хотел сказать это первым! – жалуется Лелантос.
– Это наш момент, – цежу я, не сводя глаз с лица Каллиопы. Перс хихикает, но тут же прикрывает рот рукой, заглушая звук.
Я пересекаю комнату, опускаюсь рядом с ней на колени и кладу руку ей на щеку. Она в ужасном состоянии, но я никогда не видел ничего и никого прекраснее. Я беру в другую руку прядь ее огненных волос и разглядываю ее, размышляя, как облечь в слова всю силу своих чувств.
– Годами я не желал ничего сильнее, чем смерти Зевса. Я должен был это себе, своим братьям, – мой взгляд перемещается на двоих рядом с нами. Они – моя семья, и никто не может отрицать моей любви к ним обоим. – Теперь я знаю правду, и есть еще один брат, за которого я должен отомстить.
Я делаю глубокий вдох, так как эмоции сдавливают горло. Тео.
– Но, – продолжаю я, – я люблю тебя, Каллиопа. Так сильно, чтобы вместо этого отдать месть тебе. Ты заполнила пустоту, которую он оставил во мне, и пока у меня есть ты, мне эта месть не нужна.
Ее губы приоткрываются, а в той малой части глаз, что еще просматриваются, я вижу расширенные зрачки.
Но слово берет Перс:
– Ну, я тоже тебя люблю, Психопатка.
– Черт, я что, последний, кто это скажет? – Лелантос кладет руку ей на грудь, чувствуя ее сердце. – Я люблю тебя, Маленькая Муза, и я первым это понял.
Его высокомерие, когда дело касается ее, скоро начнет по-настоящему утомлять.
Она ничего не говорит, и мое сердце сжимается от страха. Ее взгляд перемещается туда, где лежит Зевс.
– Я не скажу этого в ответ, пока он еще дышит.
И хотя это больно, я, кажется, понимаю.
Каллиопа отталкивается от Перса, и сначала он пытается ее удержать, но она сопротивляется, и он уступает. Мы втроём встаём, подходим к ней и плотно окружаем.
Она вздыхает:
– Помогите мне, если считаете нужным.
Мы все киваем.
– Лелантос, вставь ему кляп. Перс, поставь его на колени. Атлас, запрокинь ему голову и держи крепко.
Мы все действуем по ее указке, приводя его в идеальное для нее положение. Зевс приходит в себя, когда мы его связываем, но его попытки сопротивляться слабы, и их легко подавить.
Мы выпрямляемся и любуемся нашим трофеем. Мы шли к этому годы, и, несмотря на ужасную прелюдию, есть удовлетворение в том, что твой враг в итоге оказался именно там, где ты хочешь его видеть. Перс снимает со спины танто и протягивает его Каллиопе.
– Ты не можешь, – возражает она, и я знаю, что она понимает значение этого клинка.
Он вкладывает его ей в руку и сжимает ее пальцы на рукояти.
– Только что смог.
– Этот клинок…
– Жаждет крови, – прерывает он ее. – Убедись, что он насытился вдоволь.
Она кивает, не в силах или не желая говорить что-то еще. Ее внимание переключается на Зевса, когда она вытаскивает клинок из ножен и дразняще проводит им по его ключице.
– Будь хорошей девочкой и открой рот пошире. Будет больно.
Я не должен был почувствовать отклик в своем члене, но я всего лишь человек.
Каллиопа держит клинок обеими руками, а его острие упирается в центр кляпа-кольца. Зевс снова пытается вырваться – до него наконец дошло, что смерть неминуема. Не сводя с него глаз, Каллиопа медленно и методично начинает вводить лезвие ему в глотку. Этот звук – музыка для моих ушей, и когда его шея вскрывается, обнажая клинок изнутри, я наконец обретаю покой, которого так долго искал. Кровь хлещет из его горла, забрызгивая нас четверых и знаменуя конец правления Зевса.
Да здравствуют Титаны.
Судьбы, храните Королеву.
Мы продолжаем держать его, пока Каллиопа в течение нескольких секунд вводит и вытаскивает клинок.
– Нравится, да?
Ее гнев и боль сочатся сквозь кожу, и их тяжесть ощущается сильнее резкого запаха крови.
Перс кладет руку ей на плечо:
– Все кончено, Психопатка. Пора домой.
Сколько же нежности в этом единственном слове. Она обмякает: теперь, когда враг повержен, силы покидают ее. Лелантос подхватывает падающую Каллиопу, заключая свою даму в беде в объятия. Он всегда хотел быть ее защитником, и вот наконец ему выпал такой шанс. Я улыбаюсь, глядя на них, а затем снова перевожу взгляд на Зевса.
Не знаю, какой загробный мир может быть хуже отбросов Тартара, но уверен, что судьбы приготовили для Зевса нечто ужасное.
– Что там снаружи? – спрашивает меня Перс.
Они не видели, как легко сдались люди Зевса.
– Их было гораздо меньше, и сражаться стали только те, кто был предан ему лично. С ними пришлось повозиться, но наши потери минимальны.
– А что Пан? – спрашивает Перс.
– Он будет рад услышать, что Зевс мертв, но этого недостаточно, чтобы оплатить наш долг.
Мне не нравится мысль, что Пан теперь будет держать нас на крючке, но результат того стоил. В конечном счете, мы победили благодаря численному превосходству.
– Долг велик, но теперь это наш город, а это бесценно, – подбадривает Перс, и он прав. Уладить все с Паном может занять время, но после смерти Зевса его люди, скорее всего, присоединятся к нам. Мы еще никогда не были так сильны, и Пану лучше бы это понять.
– Перс, – подает голос Каллиопа из объятий Лелантоса.
– Да, Психопатка?
– Ты не виноват, что мою семью уничтожили. Это Зевс подставил мою мать. То, что ты рассказал родителям о ее измене, тут ни при чем.
Ее голос затихает, она закрывает глаза и прижимается к груди Лелантоса.
Когда мы выходим из дома, Перс смотрит куда-то вдаль. Я кладу ему руку на плечо:
– Ты в порядке?
– Да.
Он, кажется, и сам удивлен своему ответу.
– Я чувствую облегчение, черт возьми, я счастлив, но так трудно избавиться от всего этого чувства вины. Даже если оно никогда и не было моим.
Я киваю, прекрасно понимая, что он имеет в виду.
– Думаю, на это потребуется время, но теперь оно у нас есть. И у нас есть она.
– И мы есть друг у друга, – вставляет Лелантос.
– И мы есть друг у друга, – соглашаемся мы с Персом.
– Я хочу есть, – бормочет Каллиопа, которой явно не по себе от всего этого.
Не могу не заметить, что она так и не ответила на признания в любви. И хотя мне бы этого хотелось, я не переживаю. Я-то думал, что это я плохо умею выражать свои чувства, но Каллиопа – это совершенно другой уровень. Так или иначе, мы заставим ее принять свои чувства.
– Все, что захочешь.
И я не шучу. Я отдам этой женщине все, что она пожелает.
ТРИДЦАТЬ СЕМЬ
КАЛЛИОПА
Две недели спустя
За последние две недели я почти не виделась с этой троицей, и, учитывая, что мы познакомились в результате похищения и попытки убийства, я поражена, сколько личного пространства они мне дали. Даже больше, чем поражена, – я безмерно за это благодарна. Было нелегко переварить все, что случилось за последний месяц. Я потеряла не только дядю, но и все, во что верила о нем; узнала, что я совсем не та, кем меня считали; и, ну, последнее я до сих пор не могу произнести вслух. Хотя я уже могу думать об этом без рвотных позывов и уверена, что со временем станет легче.
Не хотелось признаваться, как мне было страшно в первую неделю дома с ними. Не потому, что они что-то сделали – они вели себя идеально, – а потому, что Зевс хорошенько промыл мне мозги. Я не хотела, чтобы они приближались или прикасались ко мне. Кошмары были ужасными, и я забаррикадировала дверь, чтобы они не могли до меня добраться. Тяжело вспоминать те дни.
Последняя неделя в целом прошла лучше. Сны все еще были кошмарными, но я уже не так противилась их близости, и парни по очереди сидели со мной, будя меня до того, как я начинала кричать. Хотя это было менее унизительно, чем на предыдущей неделе, я всё равно не люблю об этом вспоминать.
Сегодня я чувствую себя бодрой и испытываю отчетливую потребность побыть с парнями. Они не только сказали мне, что любят меня, но и настолько убедительно доказывали это последние недели, что я никогда не смогу усомниться в их искренности. Пора мне вернуть их себе.
Я спускаюсь по лестнице, зная, что они все собрались вместе и строят планы насчет будущего Тартара и того, что делать со мной. Я нахожу их в кабинете. Ничего не говоря и не подходя к ним, я направляюсь к этим проклятым картотечным шкафам. Прижимаю большой палец к первому из них и улыбаюсь, когда он загорается зеленым. Открываю папку на букву «А» и начинаю пролистывать весьма тревожные материалы.
– Эм, Маленькая Муза, что ты делаешь?
Мой взгляд устремляется на них – они смотрят на меня в шоке.
– Я хочу, чтобы вы трое оказались голыми в постели Атласа, и немедленно.
Я возвращаюсь к папке, которую изучала, и скорее слышу, чем вижу, как они, с топотом, бросаются к двери.
– Я больше не прикоснусь к твоей сперме, – упрекает Лелантос Атласа, но они уже в конце коридора.
Я продолжаю читать. Всегда полезно заставить парня немного подождать, особенно когда их трое. Этот Алистер – ужасный ублюдок, и я делаю пометку убить его, прежде чем закрыть шкаф и направиться на третий этаж.
Когда я вхожу в комнату, Атлас и Перс голые, но не в постели, а Лелантос сделал в точности, как я велела. Вместо того чтобы похвалить его или отругать остальных, я подхожу к Лелантосу и быстро беру головку его члена в рот, с благодарностью отсасывая ему.
Перс и Атлас спешно занимают свои места на кровати, и я одариваю их кокетливой ухмылкой.
– Кто не слушается, тот не получает награды.
Я пожимаю плечами, прежде чем встать у кровати, глядя сверху вниз на троих своих великолепных мужчин. Все они по-своему уникальны, но все одинаково восхитительны.
Не сводя с них глаз, я медленно снимаю с себя всю одежду. Их возбуждение почти осязаемо, но все они напрягаются, когда я достаю нож.
– Каллиопа, – предостерегающе произносит Атлас.
– Тише, – говорю я, забираясь на кровать и садясь верхом на Лелантоса.
Атлас и Перс с тревогой смотрят на него, что доставляет мне небольшое удовольствие, но в глазах Лелантоса – только доверие, а на лице – улыбка от только что полученной награды.
– Маленькая Муза, у меня странное предчувствие, что я знаю, что ты собираешься сделать, и хотя я в восторге…
– Я не выпотрошу тебя после этого, – обещаю я, вонзая лезвие ему в грудь, и он сжимает мои бедра.
Остальные дергаются, готовые вмешаться.
– Стойте, вы заставите ее ошибиться! – требует Лелантос, стиснув зубы от боли.
Перс и Атлас выглядят сбитыми с толку, но вскоре на их лицах появляется понимание, как только лира обретает форму. Я не тороплюсь, стараясь сделать ее идеальной. Мой символ никогда не был так важен, как сейчас.
– Я люблю тебя, Лелантос, – говорю я ему, вынимая лезвие из его кожи, и тонкая струйка крови стекает по его прессу.
Я наклоняюсь и провожу языком по этой дорожке обратно к своему рисунку. Лелантос стонет, когда я сглатываю металлический привкус, а затем открываю рот, чтобы показать ему.
– Черт, я следующий, – требует Перс, заложив руки за голову. Я с радостью соглашаюсь, учитывая, что и так планировала, что он будет следующим.
Я долго и страстно целую Лелантоса, затем с признательностью сжимаю его член и забираюсь на Перса.
– Конечно, сэр, – передразниваю я, напоминая ему о нашем времяпрепровождении в отеле, после чего надавливаю острием лезвия, вызывая каплю крови.
– Дерзкая.
Перс облизывает губы, и жар его взгляда обжигает мое тело.
Он шипит, когда я начинаю резать, и его тело напрягается. Я провожу ножом по небольшому шраму, оставшемуся с того раза, когда мой клинок вонзился ему в плечо. Я уже пометила этого упрямого засранца. Так что могу включить этот шрам в рисунок. Наши взгляды на мгновение встречаются, и мы оба понимаем, что наш путь был труднее, чем у других. От истинной ненависти до истинной любви.
Кто бы мог подумать?
– Я люблю тебя, Перс, – говорю я ему.
Он собирает собственную кровь и размазывает её по члену, прежде чем дернуть меня за бедра вниз и вонзиться в меня.
– Я возьму ее сзади, – с готовностью опускается на колени Лелантос.
– Сядь, Лелантос. Я еще не предъявила права на Атласа. А ты, – я щурюсь, глядя на Перса, такого горячего и твердого внутри меня, – теперь кончишь последним.
Я соскальзываю с его члена, и тихий мучительный стон, который он издает, звучит просто очаровательно.
Атлас встречается со мной взглядом, когда я забираюсь на него сверху.
– Этого уже не отменить, – говорит он, когда я устраиваюсь на нем и выбираю идеальное место.
– Разумеется, нет, но ты и так уже мой. Я просто делаю это официально.
Я вонзаю нож в его кожу и наслаждаюсь его стоном, когда боль начинает действовать на него. Закончив, я наклоняюсь так, чтобы слышал только он:
– Я люблю тебя, Атлас.
– Ты тоже наша, Каллиопа, – говорит он, переворачивая меня на спину. Все трое оказываются рядом, замыкая кольцо, пока Атлас забирает нож из моей руки и кладет его на прикроватный столик.
Ненасытный голод в их глазах отражает мой собственный, а всепоглощающая потребность принадлежать им горячей волной бежит по моим венам. Лелантос тут же берет мой правый сосок в рот, посасывая и покусывая. Я выгибаюсь навстречу, смакуя это ощущение. Моя рука скользит по его мягким волосам, а затем я хватаю их и притягиваю его губы к своим.
Мы сталкиваемся в поцелуе, отчаянно желая вкусить друг друга, и я стону, когда чувствую, как еще один язык скользит по внутренней стороне моего бедра. Толстые пальцы впиваются в кожу, раздвигая мои ноги так быстро, что становится немного больно. Я теряюсь в этом властном поцелуе и в ощущении языка, который погружается в меня, жадно пробуя на вкус мою точку G. Лелантос целуется как профессионал, но тяжело дышит мне в рот, словно это самое возбуждающее, что он когда-либо делал, пока наши языки танцуют в собственном ритме, исследуя и сражаясь друг с другом. Страсть между нами становится отчаянной, и я чувствую, как сильно ему это нужно.
Когда рука обхватывает мою шею, я думаю, что это Лелантос. Но он отстраняется, освобождая мои губы из чувственного поцелуя, поэтому я открываю глаза и вижу смотрящего на меня сверху вниз Атласа. Его голубые глаза пленяют меня, пока большой палец ласкает мое горло.
– Я хочу почувствовать здесь свой член, и тебе не нужно бояться.
Синева его глаз вспыхивает, и я понимаю, что сильнее любить этого мужчину уже невозможно, даже если бы я попыталась. Он осознает причиненный ущерб и знает, что единственный способ побороть разрушение – это преодолеть его так, как умеем только мы. Мне нужны его доминирование, контроль и боль.
Его рука по-прежнему сдавливает мне шею, когда он пальцем поворачивает мою голову. Мой взгляд перемещается к его члену, и на мгновение меня охватывает страх, грозя поглотить целиком.
– Глаза на меня, Каллиопа.
Я сглатываю и перевожу взгляд обратно на него. Его член касается моих губ, капелька предэякулята скользит по месту их соприкосновения, и я высовываю язык, чтобы попробовать его на вкус. Вкус его смазки заставляет меня медленно приоткрыть рот, позволяя ему войти внутрь. Он не разрывает зрительного контакта, удерживая меня в безопасности своим взглядом. Его член упирается в заднюю стенку моего горла, в то время как кто-то из остальных божественно посасывает мой клитор. Ритмичные движения настолько полны удовольствия, что оно граничит с болью. Тем временем еще один голодный рот захватывает мой сосок. Сочетание этих ощущений прерывает поднимающуюся в груди панику, и, когда мое горло расслабляется, Атлас проталкивает свой член глубже.
Его рука сильнее сжимается на моей шее, отчего его член кажется еще больше. Кислород перекрыт, и я зажмуриваюсь.
– Глаза на меня, – требует Атлас, и я открываю их, встречая его стальной взгляд. – Просто охренительно красива.
Его комплимент разжигает во мне огонь, сжигая остатки тревоги и ужаса. Быть с моими мужчинами – это мой выбор; они никогда не сделают ничего против моей воли. Они любят меня, а я люблю их. Атлас, должно быть, видит это озарение на моем лице, потому что полностью выходит из меня. По щеке скатывается слеза, и он слизывает ее, заставляя меня содрогнуться.
– Вся власть в твоих руках, никогда не забывай об этом, – шепчет он мне на ухо, а затем кусает мочку так сильно, что я взвизгиваю.
Я опускаю взгляд и вижу, как Перс отстраняется от своего пиршества между моих ног, а Лелантос перестает посасывать мою грудь. Они ухмыляются, и я понимаю, что они втроем сговорились, чтобы помочь мне побороть страх. Как долго они это планировали?
– Давай, сожми мой член своей киской, Маленькая Муза, – говорит Лелантос, притягивая меня к себе. Я повинуюсь и опускаюсь на него.
Моя киска обильно течет после их предыдущих ласк, и он легко входит, заполняя меня. Я яростно насаживаюсь на его член, и мой оргазм нарастает по мере того, как я ускоряю ритм в погоне за разрядкой.
– Черт, Маленькая Муза, помедленнее.
Лелантос хватает меня за бедра, впиваясь в них достаточно сильно, чтобы остановить мои лихорадочные движения.
Перс кладет ладонь мне между лопаток и толкает вперед, окончательно прекращая любое движение. Моя грудь прижимается к груди Лелантоса, пока Перс наносит прохладный гель на мою задницу.
– Здесь три члена, Психопатка. Думаешь, ты можешь пометить нас, сказать, что любишь, и кончить только на одном?
Мое возбуждение взлетает до небес. Электрический прибор в моей заднице был мучительно прекрасен, так что ощутить там член, пока другой в моей киске, будет чем-то неземным. Рука Атласа погружается в мои волосы, и он поворачивает мою голову к себе – он стоит на коленях рядом с Лелантосом, и его член молит о моих губах. Я с готовностью открываюсь ему, и когда он толкается вперед, мой язык обводит его головку, прежде чем я начинаю сосать.
Перс вводит свой член в мою задницу, и я стону сквозь член Атласа от изысканного чувства наполненности тремя членами одновременно. Лелантос сжимает мои бедра и приподнимает меня со своего члена, а затем с силой опускает обратно, пока Перс выходит. Они двигаются в идеальном такте, внутрь и наружу. Атлас, держа меня за волосы, трахает мое горло. Его глубокие толчки заставляют его рычать от чувства обладания, и каждый раз, когда он перекрывает мне дыхание, я приближаюсь к оргазму.
Ритм нарастает, шлепки кожи и стоны становятся громче. Мои Титаны используют меня для своего удовольствия, и мне это нравится. Мое тело принадлежит им так же, как их тела – мне. Мышцы покалывает от приближающегося оргазма, чувства обостряются до предела.
– Она сейчас кончит, – предупреждает Лелантос. – Ее киска сжимает меня так чертовски сильно.
Как он и предсказал, меня накрывает оргазм, и тело содрогается от его силы. Член Атласа набухает, и он изливается мне в горло, пока Лелантос и Перс находят собственное наслаждение. Мои Титаны наполняют меня, заявляя на меня свои права, как и я на них. Я никогда не думала, что отношусь к тому типу женщин, которые хотят принять в себя три порции спермы одновременно, но единственное слово, которым я могу это описать, – «блаженство».
Перс выходит из меня, и Лелантос осторожно снимает меня со своего члена, а Атлас выскальзывает из моего рта. Конечности кажутся удивительно тяжелыми и расслабленными, по всему телу разливается приятная истома. Меня основательно оттрахали.
Лелантос обнимает меня и прижимается к моей спине, пока Атлас протирает теплой тканью между моих ног. Перс устраивается за Лелантосом, кладя свою руку и ногу поверх нас обоих. Атлас присоединяется, ложась с другой стороны лицом ко мне и беря меня за руку.
Засыпая, я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по лицу. Возможно, я ненавидела в этих мужчинах все, когда они только появились на моем пути, но теперь я не могу представить свою жизнь без них. Я никогда не думала, что буду кем-то большим, чем просто убийцей, но я – их королева, и этот город ждут серьезные перемены.
И нет, я не собираюсь прекращать свои убийства. Если уж на то пошло, это стало чертовски увлекательнее. Наш дворец стоит над старым Тартаром, и я – муза его руин и возрождения. С Титанами рядом – мы непобедимы.




























