Текст книги "Муза разрушения (ЛП)"
Автор книги: Стефани Херст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
СЕМЬ
ПЕРС
Каллиопа разрывает меня надвое. Одна моя половина отчаянно хочет обхватить руками ее прелестную шейку и насладиться тем, как жизнь угасает в её знойных золотистых глазах. Другая же умоляет прижать ее к полу, намотать на кулак ее огненно-рыжие локоны и вонзиться глубоко в ее теплую киску.
Ее волосы, словно пламя, окутывают голову, подчеркивая красоту ее белоснежной кожи. Она – психованный ангел мщения, полный тьмы и искушения. Эти сочные, полные губы пропадают зря без моего члена между ними, выдавливающего из нее жизнь. Это упругое, сексуальное тело заслуживает быть уничтоженным.
Её внешность подталкивает к греху, но не это сводит меня с ума. Ее непокорность и несгибаемое мужество делают ее необыкновенной. Взрослые мужики ссутся в нашем присутствии, а она поставила Лелантоса на колени, метнула в меня нож и, не моргая, выдержала взгляд Атласа. Она любит охотиться, убивать и трахаться – как от такого может не встать?
Но в этом-то и проблема. Каллиопа манит нас, как мотыльков на пламя. Нам суждено сгореть, если мы это допустим, а я, черт возьми, этого не позволю. В ту секунду, как она пролила кровь – мою, если быть точным, – она заслужила смерть. Но, видимо, нет. Теперь мы держим эту прекрасную психопатку в качестве личного повара. Атлас совсем свихнулся.
– Какого хрена происходит?
Я догоняю Атласа у лифта, и он устремляет на меня свой ледяной взгляд. На его лице ни единой эмоции, он ждет, когда я продолжу.
– Ты прекрасно знаешь, о чем я. Почему ты позволил ей выйти из той комнаты?
– Она не работает на Зевса.
Он говорит с такой убежденностью, что я почти ему верю.
– Ты в этом уверен? Я имею в виду, поправь меня, если я ошибаюсь, но ты с таким же успехом мог пощекотать ее перышком. Зачем было тащить ее в нашу пыточную, если всё, что ты собирался сделать, – это порезать ей палец бумагой?
Двери закрываются, и мы начинаем спускаться.
– А чего ты от меня ждал? Что я разорву ее на куски?
– Не самое плохое начало.
Плечо взрывается болью, когда я натягиваю рубашку и застегиваю пуговицы. Я сжимаю зубы, подавляя боль, и сосредотачиваюсь на гневе, направляя его на ту, кто нанес рану, пока Атлас пытается оправдать свои действия.
– Она слишком ценна, чтобы ее убивать, и, нравится тебе это или нет, старые правила гласят…
– …Старые правила, созданные мертвыми богами. Мы больше не обязаны им подчиняться.
Мы выходим из лифта, и я иду за Атласом к его черному Veyron. После того, как я увидел его реакцию на заявления Каллиопы, становится очевидным, куда мы направляемся. Ее утверждения насчет Пита требуют немедленной проверки.
– Дело не в подчинении правилам. Это в наших интересах. Кто тот единственный, одержимый поиском Каллиопы? Мы можем использовать это в своих целях. Она – решение всех наших проблем с Зевсом.
Атлас подмигивает мне через крышу машины, прежде чем опуститься на водительское сиденье.
Так вот какова его цель. Использовать Каллиопу, чтобы отнять власть у Зевса. Вполне логично. Она единственная, кто на это способен.
– Я не собираюсь с ней любезничать только из-за крови, что течет в ее жилах.
Я опускаюсь на мягкую кожу рядом с ним.
– Ты серьезно думаешь, что любезностями ее можно завоевать? Нет. Нам нужно уничтожить ее решимость, сокрушить ее дух, и когда она будет ползать в грязи, мы сможем воссоздать ее по нашему образу и подобию. Она станет нашей марионеткой и нашим оружием.
Садистская улыбка на лице Атласа, когда мы выезжаем из подземного гаража, позволяет просочиться внутрь толике энтузиазма.

Проезд в переулок рядом с «Подземным миром» все еще перекрыт желтой лентой. Атлас без колебаний проезжает прямо через нее и останавливается у задней части клуба. Поскольку преступница поймана, сохранять место преступления больше нет необходимости.
Я обвожу взглядом пустынный переулок. Образы с фотографий и багровое пятно на земле сливаются в моем сознании. Как бы я ее ни ненавидел, мне не терпится увидеть Каллиопу в деле. Желательно, конечно, не в роли ее жертвы. В девушке, умеющей так владеть клинком, как она, есть нечто первобытно притягательное.
Катана – моё любимое оружие. В моих жилах течет кровь самураев, и я чту предков, используя ее. Большинство никогда не поймет, какого уровня мастерства это требует. Дикий танец металла, силы, скорости и точности. Каллиопа понимает. Нравится мне это или нет, но крошечную толику моего восхищения она заслужила.
Мы входим в ночной клуб через черный ход, и трое уборщиков, почуяв опасность, тут же разбегаются. Тишина и пустота разительно контрастируют с тем, что творится здесь по вечерам. Скоро этот зал наполнится потными телами, танцующими и пьющими под грохочущие биты.
Атлас следует за мной в служебную зону, в маленький убогий кабинет, где сидит человек, которого я поставил главным. Мы снабжаем его людьми, но работа Джереми – держать их в узде. Если некоторые заявления верны, вина лежит на нем.
– Атлас, Перс, не ожидал вас сегодня увидеть.
Джереми вскакивает, как только мы входим, и от резкого движения его стул опрокидывается. Он поправляет галстук и проводит руками по рубашке, а его сальное лицо искажает страх.
– Вы здесь из-за того, что случилось той ночью?
Его взгляд мечется между нами, а на лбу проступают капельки пота.
– Сядь, Джер. У нас к тебе пара вопросов.
Мой низкий, властный тон даёт понять, что это не просьба.
Дрожащими руками Джереми поднимает стул и опускается на него. Взгляд его глаз-бусинок перебегает с меня на Атласа. Он заметно сглатывает страх, его кадык дергается. Прислонившись к стене, я киваю Атласу, передавая ему полный контроль.
Мне принадлежит торговый район, Атласу – финансовый, а Лелантосу – сектор исследований и разработок. Мы управляем ими как единым целым, но уважаем территории друг друга. Ему не нужно мое разрешение, но из уважения он хотел бы его получить. Я чуть было уже не решил лишить его этого удовольствия в наказание за Каллиопу, но не хочу иметь дело с его плохим настроением.
– Убитого звали Пит, верно?
Атлас отворачивается от Джереми и медленно прохаживается по комнате. Мне нравится, как он работает. Словно паук, он плетет свою паутину и терпеливо ждет, пока жертва в ней увязнет, чтобы затем сожрать ее целиком.
– Да.
Взгляд Джереми мечется между нами; он не уверен, к кому обращаться и за кем следить. Мы оба представляем угрозу, даже если он еще не до конца понимает причину.
– А у Пита были пристрастия к молоденьким?
Атлас замирает в ожидании ответа Джереми. Он устремляет взгляд на фотографии, украшающие небольшой участок стены, – рисунки троих детей Джереми.
– Ну, я, эм, не уверен…
– Отвечай на вопрос, Джер, – вмешиваюсь я.
Гнев сжимает мне внутренности. У нас есть моральные принципы, а это значит, что дети – табу. Учитывая, что у Джереми есть дети, я полагал, что для него ситуация такая же. Хотя, зная, кто мои родители, мне стоило бы догадаться.
– Были инциденты, но и девчонки были не совсем невинны.
Я рефлекторно сжимаю кулаки, но в этом нет нужды.
– Спасибо за подтверждение.
Атлас достает пистолет и стреляет. Пуля попадает Джереми точно между глаз. От силы выстрела его отбрасывает на спинку стула, его тело дергается, а из раны сочится кровь. Застывший на его лице шок удовлетворяет мою тьму.
– Тебе нужно поговорить со своими людьми.
Я поворачиваюсь и встречаю холодный взгляд Атласа. Его гнев перенаправляется на меня, пока он опускает пистолет.
– Не передергивай. Мы ставим людей на такие посты, потому что не можем делать все сами. Я отказываюсь винить себя за то, что не знал, и тебе не советую, – заявляю я в свою защиту.
Тартар полон отбросов. Некоторые из них проскальзывают сквозь щели и, судя по всему, даже работают на нас. Мы не несем ответственности за их поступки.
– Она видела, она знала и попыталась что-то сделать, чтобы остановить происходящее, невзирая на последствия.
Я застываю в шоке от внезапной смены темы. В его словах сквозит восхищение. Ситуация с Каллиопой опаснее, чем я предполагал.
Ее слова в Белой Комнате привели нас сюда, но я думал, что Атлас, как и я, воспринял это как наводку. Он что, планирует вернуться и рассказать ей о результате? Он хочет ее уважения или поклонения?
– Определись, Атлас. Она та, кого нужно сломать, или та, чьи приказы мы выполняем?
Я с радостью поиграю с этой маленькой психопаткой, но если ее присутствие будет угрожать тому, что мы построили, я ее уничтожу. Убить ее – по-прежнему один из главных пунктов в моем списке желаний.
– Я пытаюсь сказать вот что: когда нам стало на все плевать? Мы клялись улучшить Тартар, но вместо этого грязь гниет, пока мы сидим на позолоченных тронах, – выплевывает Атлас.
– Мы были наивны, думая, что сможем изменить это место. Мы думали, что справимся лучше, но ошибались.
Мы не улучшили Тартар, но, по крайней мере, не сделали его хуже.
– Тогда мы ничем не лучше наших родителей, – безэмоционально отвечает Атлас.
– Не смей, не смей, блядь, сравнивать нас с ними. Они все заслужили то, что получили в итоге.
Я сверлю его взглядом, и во мне закипает ярость. Может, мы и не спасли этот город, как надеялись, но мы удалили раковую опухоль, что его пожирала.
– Я не жалею о том, что мы сделали, но мы впустую тратим власть, которую захватили.
– Какая-то девчонка заделалась мстительницей, и тебе вдруг захотелось изменить мир.
Я сжимаю кулаки, и плечо тут же дает о себе знать, напоминая о ране, которую она нанесла.
– Она ведь не просто «какая-то девчонка», правда? – добавляет Атлас.
– Ее мнение не имеет значения. Она не прошла через то, что прошли мы. Ее решение любой проблемы – убийство. Охренительный пример для подражания.
Она больше похожа на нас, чем мне хотелось бы признать, но дело не в этом.
– Ты все еще чувствуешь себя виноватым.
Его утверждение застает меня врасплох.
– Она пыталась меня убить. Вина тут ни при чем.
Полная ложь, но я отказываюсь вести с Атласом задушевные беседы.
Я похоронил чувство вины вместе со своими родителями, но появление Каллиопы пробудило его вновь. Судьбы не могли быть более жестокими. Она – вылитая копия своей матери, что лишь усиливает угрызения совести. Будь я слабее, я бы упал на колени и молил ее о прощении.
– Это была не твоя вина, Перс.
Пошел он нахрен со своими пустыми словами. Мы все знаем, что это неправда.
– Я позвоню Картеру, чтобы он тут все прибрал, и встретимся дома.
Я отворачиваюсь, давая понять, что разговор окончен, и достаю телефон.
– Убедись, что назначишь кого-то, кому мы можем доверять, и поговори с остальными. Если найдутся еще такие, как Пит, ты знаешь, что делать, – подтверждает Атлас, прежде чем выскользнуть из комнаты.
Да, я полон вины, но настоящая проблема – это моя ярость. С тех пор как Каллиопа ворвалась в нашу жизнь, она все перевернула с ног на голову. Атлас всегда играет вдолгую, и использовать ее как оружие – разумно, практически гениально. Но он несет чушь, если утверждает, что это единственная причина, по которой он ее не убил.
Я смотрю на Джереми, его тело безвольно свисает со стула. Один намек Каллиопы – и Атлас убил человека. Он напрягся, когда она предположила, что он знал о мерзком поведении Пита. Джереми заслужил смерть за то, что не остановил Пита, но мы здесь только из-за Каллиопы. Атлас никогда не позволял девушкам влиять на себя, а теперь мы отправляемся на убийства ради одной из них.
Каллиопа – это парадокс: раздражающая и интригующая, сильная, но хрупкая, умная, но глупая. Нахождение рядом с ней гарантирует неприятности, что только усиливает острые ощущения. Это также причина, по которой она должна исчезнуть.
Она пыталась меня убить. Тот клинок летел прямо в мое сердце. Если бы я не среагировал, меня бы здесь уже не было. Лелантос зашил меня, но все это время он был рассеян. Я думал, его нетерпение объяснялось предвкушением веселья в Белой Комнате. Атлас лишил нас этого, а Лелантоса это даже не обеспокоило.
Эта психопатка – угроза, которую нужно устранить. Чем скорее, тем лучше. Если убить ее нельзя, я буду ломать ее, пока от нее не останется лишь оболочка. Ее контроль над остальными будет разрушен, и тогда я смогу от нее избавиться. Атлас хочет перестроить её, но я позабочусь о том, чтобы от её фундамента ничего не осталось. Я – мастер манипуляций. Если Каллиопа хочет поиграть с Титанами, ей лучше приготовиться к проигрышу.
Игра началась, сучка. Игра началась.
ВОСЕМЬ
КАЛЛИОПА
Лелантос впивается пальцами в мою руку и тащит меня через подземный гараж к внедорожнику, на котором приехали Титаны. Понятия не имею, где Атлас и Перс, но, похоже, сейчас Лелантос – мое единственное препятствие.
Пора действовать.
Я резко бью локтем в сторону и попадаю в твердые кубики пресса Лелантоса. Моя надежда застать его врасплох тут же рушится, когда он без колебаний впечатывает меня в машину. Он заламывает мне руки за спину и наваливается всем весом. Стиснув зубы, я стараюсь не обращать внимания на боль.
– Мы ведь только что это обсуждали? Мое терпение на исходе, Маленькая Муза. Веди себя хорошо.
Его горячее дыхание скользит по моей шее, оставляя за собой мурашки.
– Иди нахрен. Если хотел, чтобы всё прошло гладко, надо было похитить какую-нибудь другую девушку.
– Долговое рабство, а не похищение. Но если тебе нравится подобное, я с радостью свяжу тебя и вставлю кляп.
От его грязных слов внизу живота разгорается огонь, и на долю секунды я представляю, как Лелантос входит в меня, пока я цепляюсь за капот машины. Но вместо этого он отстраняется и открывает переднюю пассажирскую дверь.
Я официально отрекаюсь от своего либидо.
Я распахиваю заднюю дверь, бросаю на него испепеляющий взгляд и сажусь в машину. Ради собственного душевного спокойствия я держусь от него как можно дальше. Он бормочет что-то про «упрямую занозу в заднице», хлопает дверью и идет к водительскому сиденью.
Мы выезжаем из гаража, и я тут же замечаю свой мотоцикл, припаркованный на углу, где я его и оставила. Я дергаю ручку двери, готовая выпрыгнуть из движущейся машины. Потеря байка – станет последним гвоздем, забитым в крышку моего гроба.
– Пожалуйста, мой мотоцикл, – я тут же начинаю ненавидеть себя за эту мольбу.
Лелантос не отвечает. Вместо этого он нажимает кнопку на приборной панели. После двух гудков на том конце отвечают.
– Сэр?
– На углу здания Титанов припаркован мотоцикл Ducati Streetfighter. Заберите и доставьте к нам домой.
– Да, сэр.
– Картер, ты лично отвечаешь за его сохранность при перевозке, – рычит Лелантос.
– Да… сэр.
Судя по голосу, Картер чуть не обмочился, прежде чем Лелантос закончил звонок.
– Спасибо, – бормочу я и тут же мысленно даю себе пинка. – Хотя нет, пошел нахрен. Это меньшее, что ты мог сделать.
Лелантос усмехается, а я представляю, как впечатываю его голову в руль. Восхитительная картина.
Я смотрю в окно на деловой район, и его доброта неприятно обжигает меня изнутри. Я держалась подальше от этого района, у меня никогда не было повода его посещать, но, что еще важнее, от этих чистых улиц меня тошнит. Мне по душе те неухоженные улицы, где я живу. Точнее, жила, раз уж они у меня все отняли. Титаны ценят этот район больше, чем торговый. Как же они ошибаются. Торговый район – это золотая жила, которая только и ждет своего часа. Немного вложений – и он мог бы стать жемчужиной Тартара.
Лелантос дважды пытается заговорить со мной, но я его игнорирую, не желая ни на йоту отступать от своей абсолютной ненависти к нему и всему, что он олицетворяет. Спасение моего байка не дает ему никаких поблажек, каким бы милым ни был этот поступок. Его взгляд прикован к дороге и зеркалу заднего вида, а я изо всех сил делаю вид, что его не существует. Я не понимаю, зачем он пытается завязать разговор или спасает мой мотоцикл. Ни то, ни другое не вяжется с тем, что он и его дружки меня схватили.
Хотя нет.
Они, черт возьми, меня похитили.
Мы выезжаем из центра города и направляемся в более престижный жилой район. С каждой милей дома становятся все больше, а вместе с ними растет и мое беспокойство. Мне здесь не место, и это осознание ползет по мне, словно извращенная ласка.
Наконец, здания сменяются деревьями, окружающими Тартар. Лес не густой, но кажется бесконечным. Даже близость к нему приносит чувство умиротворения и глубокую тоску по временам, когда я жила с дядей Коем. Это не те же самые деревья, но их братья и кузены, что раскинулись до самых дальних уголков региона, отчего все вокруг кажется знакомым.
Машина замедляет ход, когда мы подъезжаем к повороту и резко сворачивает на широкую подъездную дорожку. Массивные черные кованые ворота медленно распахиваются, и Лелантос продолжает неспешно двигаться к дому. Ворота за нами захлопываются, и железные прутья напоминают мне о тех, на которые я смотрела годами.
Я снова в тюрьме.
Деревья здесь растут гуще, чем в других частях Тартара. Полагаю, это сделано намеренно, для дополнительной безопасности. Мое подозрение подтверждается, когда мы проезжаем четкую границу, где они заканчиваются и начинается сад.
Газоны идеально подстрижены и находятся под усиленной охраной. Повсюду натыканы камеры видеонаблюдения, так что найти слепую зону будет практически невозможно. Небольшое строение у ворот также указывает на возможное присутствие охранников. У меня скручивает живот от мысли, что сбежать будет нелегко.
Дом не похож ни на что, что я когда-либо видела. Огромное трехэтажное здание из серого камня должно было бы напоминать тюрьму, но выглядит… гостеприимно? Ступени ведут к красным двустворчатым дверям, по обе стороны от которых расположены высокие окна в белых рамах. Левая часть здания изгибается, образуя пристроенный Г-образный гараж.
– Красиво, не правда ли?
От голоса Лелантоса я вздрагиваю.
– У тебя ярко-красная входная дверь. А где же белый заборчик? – фыркаю я, и в моем голосе явно слышится насмешка.
– Она кроваво-красная, Каллиопа. Я думал, уж ты-то оценишь этот цвет.
– Продолжай себя в этом убеждать, Марта Стюарт, это «амбарный красный».
В зеркале заднего вида я вижу, как он хмурит брови, и мысленно присуждаю себе один балл за то, что задела его за живое.
Когда мы подъезжаем ко входу, у меня перехватывает дыхание. Издалека дом казался огромным. Вблизи же он просто колоссальный и внушительный. Будь я мелочной (а я такая и есть), я бы сказала, что его владельцы пытаются компенсировать свои недостатки в других областях.
Мне никогда не требовалось для жизни больше пары квадратных футов. Мой первый дом был двухэтажной развалюхой с двумя спальнями, но и второй был ненамного лучше, учитывая, что это была камера шесть на восемь футов. Третий я обожала: хижина в лесу, которую я делила с дядей Коем. О последнем я отказываюсь даже думать. Сокрушительная боль все еще слишком сильна.
Лелантос открывает мою дверь, и я смотрю на него со всей ненавистью, на какую только способна, прежде чем выйти из машины. Я плетусь за ним, закатывая глаза при виде надписи «Титаны», выгравированной на каменной арке.
– Боитесь забыть, кому принадлежит это место? – язвлю я, когда Лелантос толкает входную дверь.
– Это служит предупреждением.
– Большинство людей вешают табличку «Осторожно, злая собака».
Я проношусь мимо него и вхожу в фойе.
Продолжающееся здесь великолепие меня не удивляет. Две широкие лестницы ведут на второй этаж, а в центре висит неприлично большая хрустальная люстра. Черный мраморный пол сияет так, будто его отполировали секунду назад. Свет сверху отражается от безупречной черной поверхности, словно луч прожектора, и я задаюсь вопросом, кем себя возомнили эти Титаны. С такими деньгами они могли бы изменить Тартар, но вместо этого предпочитают выставлять свое богатство напоказ, что не приносит пользы абсолютно никому. Белые стены делают помещение еще более просторным и лишь усиливают гнетущее впечатление. Моя лавка и крошечный кирпичный домик поместились бы в этом фойе, и еще бы место осталось. Это просто смешно.
– Ты идешь?
Лелантос проходит мимо меня в другую комнату, и я следую за ним. Комната переходит в огромную гостиную с П-образным диваном из черной кожи в центре. На стене висит до глупости большой телевизор, окруженный различными колонками. Это место просто кричит о том, что здесь живут холостяки.
Он ведет меня через роскошную столовую на кухню, от вида которой у меня подкашиваются ноги. Я ахаю от роскоши, и восторг взрывается внутри меня. Современное рабочее пространство превосходит все, что я когда-либо видела или могла себе представить. Столешницы из оникса, светодиодная подсветка над черными шкафчиками, полы из известняка, первоклассная бытовая техника и куча места. Неужели я умерла и попала в рай? Моей почерневшей душе не светят ангельские крылья, а значит, все это реально.
Я провожу рукой по столешнице и содрогаясь от восторга. В голове роятся идеи блюд, пока я представляю, как работаю в такой изысканной обстановке. Судя по имеющейся технике, я смогу приготовить все, что только смогу придумать. Мой взгляд падает на Лелантоса, который, прислонившись к стойке, внимательно за мной наблюдает, и я тут же вспоминаю, что нужно сохранять покер-фейс.
Лучше поздно, чем никогда.
– Судя по твоей реакции, кухня тебя устраивает.
Лелантос стоит посреди комнаты с многозначительной улыбкой. Это с грохотом возвращает меня на землю. Я не должна радоваться обстановке, потому что меня вообще не должно здесь быть. Эти ублюдки держат меня в заложниках, а не нанимают на работу. Какой бы прекрасной ни была эта кухня, я не могу позволить ей повлиять на меня. Титаны – угроза для Клио.
– Где у вас хранится крысиный яд? Для друга спрашиваю.
В уголках глаз Лелантоса появляются морщинки от улыбки, и я хмурюсь. Я не шучу. Яд решит все мои проблемы.
– Я буду наслаждаться тем, что ты рядом.
– Я бы на это не рассчитывала.
Лелантос выпрямляется и направляется ко мне. Инстинкты кричат, чтобы я отступила, но я не стану жертвой ни его обаяния, ни его намерений. Они выбрали не ту девчонку, если думали, что я сдамся из-за одной красивой кухни и трех горячих мудаков. Хотя кухня и правда красивая, а они – горячие. Дыхание застревает в горле, когда он проходит мимо меня и выходит из помещения. Я стараюсь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце, тем более что кухня – не единственная тому причина.
– Ты идешь?
Я снова следую за ним, и он ведет меня обратно к парадной лестнице. Он уже на третьей ступеньке, когда мой взгляд устремляется к двери.
Сейчас или никогда.
Я бросаюсь вперед, отчаянно пытаясь вырваться из этой дерьмовой ситуации. Я тяну за ручку, но она не поддается.
Черт.
Я пытаюсь нащупать замок, но не нахожу его и решаю дернуть за ручку сильнее.
– Он открывается по отпечатку пальца, – сообщает Лелантос, указывая на экран рядом с дверью. – Замок не откроется, пока один из нас не даст разрешение.
– Ну так, блядь, разреши! – в отчаянии кричу я.
Я сама заперла себя в клетке, когда добровольно вошла в этот дом. В чрезвычайно роскошной клетке, но все же в клетке. Мои плечи опускаются, и я упираюсь лбом в дерево, глубоко дыша.
Глупая, глупая, глупая.
– Я этого не сделаю, – бессмысленно сообщает Лелантос.
Проявляя сочувствие, он кладет руку мне на плечо и дарит возможность, которую я не собираюсь упускать. Схватив его за запястье, я разворачиваюсь и подсекаю ему ноги. Я застала его врасплох, и он быстро падает. Все еще держа его запястье, я тяну его к экрану, но я сильно переоценила свою силу и недооценила вес и реакцию Лелантоса.
Прежде чем я успеваю поднести его палец к сканеру, он уже снова стоит на ногах. Вырвав свою руку из моей, другой он обвивает мою талию, прижимая меня к своему твердому телу. Я пытаюсь вырваться, но мне не сравниться с его силой. У меня не было ни единого шанса, и это жалит больнее, чем сама неудача.
– Совет на будущее: прекрати нападать на людей, в чьих руках находится твоя жизнь и жизнь твоей сестры. Для тебя это добром не кончится.
Беззаботный Лелантос исчез, на его место пришел гнев. От его угрозы по спине пробегает дрожь, и я застываю в его хватке.
– А теперь будь хорошей Маленькой Музой и прекрати эту ерунду.
Я сжимаю челюсти, слыша его насмешку. Бессмысленно бросаться на двери – это не сработает. Мне нужно выждать время и придумать надежный план. Свергнуть Титанов будет самой сложной задачей, с которой я когда-либо сталкивалась, но у каждого есть слабость. Я найду их.
– На этот раз ты идешь впереди. Вверх по лестнице.
Лелантос убирает руку и подталкивает меня вперед. Я сжимаю кулаки, но делаю, как он говорит, медленно поднимаясь по одной из двух лестниц.
Наверху продолжается та же тематика интерьера: черный пол, белые стены. Я смотрю налево, потом направо, отмечая, что коридор тянется в обе стороны. Заблудиться в этом месте – было бы вполне в моём духе.
– Налево, – приказывает Лелантос.
Он не сводит с меня глаз, пока я иду по коридору. Его гнев пропитывает воздух, и его тяжесть давит на меня, что приводит в ярость, потому что он не должен на меня влиять. Дело не в том, что он на меня влияет, рассуждаю я. На вражеской территории важно использовать любой потенциальный ресурс. Судя по нашему общению, Лелантос не так холоден, как двое других, и я могу использовать это в своих интересах.
Дойдя до третьей двери, Лелантос приказывает мне остановиться. Он бросает на меня насмешливый взгляд, прикладывает палец к сканеру и открывает дверь. Жестом приглашая меня войти, он говорит:
– Это твоя комната. Пока что ты будешь жить здесь.
Я поворачиваюсь, чтобы высказать ему все, что думаю, но он захлопывает дверь у меня перед носом, и я отчетливо слышу щелчок замка.
Ублюдок.
Я, блядь, просто киплю от злости, но большая часть моего гнева направлена на саму себя. Как я могла быть такой дурой? Я знала, что убийство Пита может навлечь на меня крупные неприятности, но все равно сделала это. Я не жалею, что стерла этого ублюдка с лица земли, но могла бы провернуть все с большей изящностью. Я позволила эмоциям взять верх, а в прошлый раз, когда я это сделала, то оказалась в тюрьме. Очевидно, я не извлекла урока из своей ошибки, потому что вот я здесь.
Снова!
Отвернувшись от двери, я осматриваю свое новое окружение. Большая комната на удивление уютная. Справа от меня две прикроватные тумбочки окружают огромную кровать с изогнутым изголовьем. Густой кремовый ковер проминается под моим весом, располагая к расслаблению. Стены темно-синие, а на большом эркерном окне висят кремовые шторы. Под ним находится банкетка в тех же темно-синих и кремовых тонах, создающее идеальное умиротворяющее пространство.
Открыв одну из двух дверей слева, я обнаруживаю огромную пустую гардеробную, а другая ведет в роскошную ванную комнату, от вида которой у меня глаза на лоб лезут. Пол отделан черным мрамором, а стены украшает серый камень. В центре комнаты расположена утопленная в пол гидромассажная ванна, а просторная душевая кабина занимает всю дальнюю половину помещения. Роскошь просто нелепая, особенно учитывая, что эта комната, похоже, гостевая.
Вернувшись в спальню, я плюхаюсь на кровать и тупо пялюсь в потолок. Меня накрывает шок. Все изменилось. Я нахожусь в незнакомой обстановке, в окружении людей, которые играют моими эмоциями. Когда я в конце концов выберусь отсюда, мне будет некуда возвращаться.
Может, стоит насладиться временем здесь, играя со своими похитителями и осуществляя свою месть?
Не могу отрицать, что каждый из Титанов по-своему привлекателен. Лелантос производит впечатление расслабленного человека. Его светлые волосы до подбородка и светло-зеленые глаза идеально подчеркнуты высокими скулами и узкой линией челюсти. Каждый раз, когда он хватает меня, я наслаждаюсь ощущением его сильных рук и твердой груди. Лелантос хочет быть милым, а этим будет легко манипулировать.
Перс будет крепким орешком. Он – боец Титанов, поэтому любое нападение на него потребует тщательного планирования. Мой клинок должен был убить его, но у него невероятно быстрая реакция. Я вижу таящуюся в нем опасность, тьму, что владеет его душой. Я знаю это, потому что я такая же. Перс испытывает ко мне недоверие, ненависть и вожделение. Его похоть станет его падением и моим оружием.
А еще есть Атлас, лидер, который по глупости втянул в это мою сестру. Меня всегда привлекало сочетание темных волос и голубых глаз, а его соблазнительная манера поведения лишь усиливает его магнетизм. Он обнаружил мою слабость, еще до того, как разработал стратегию нападения, и нанес удар эффективнее, чем кто-либо за последние годы. Я ему за это отплачу. Главная уязвимость Атласа – другие Титаны. Иронично, насколько мы похожи. Так же, как он нацелился на мою семью, я нацелюсь на его. Каждый из Титанов падет, и в конечном итоге падет и Атлас.
Я знаю, что делать, и какие шаги мне предстоит предпринять. Титаны рухнут со своей башни из слоновой кости, и я позабочусь о том, чтобы они больше никогда не поднялись. Может, в конце концов, мне и не придется уходить. Я могла бы быть очень счастлива в таком доме, особенно если открою его для менее удачливых душ Тартара. Титанам следовало быть осторожнее с тем, кого они впустили в свой дом. Может, у них и нет собак, но эта сучка кусается.




























