444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Стефани Херст » Муза разрушения (ЛП) » Текст книги (страница 12)
Муза разрушения (ЛП)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 20:30

Текст книги "Муза разрушения (ЛП)"


Автор книги: Стефани Херст



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

ДВАДЦАТЬ

ПЕРС

Признаю, мой план просто гениален. Каллиопа пойдет на все, чтобы найти этого парня. Вот только она не знала, что для этого ей придется обнажиться и подчиняться каждому моему желанию. Титаны получат нужную нам информацию, а я наконец-то поставлю Каллиопу на место.

Сплошные плюсы.

Мой взгляд голодно скользит по ее обнаженным ногам, пока лимузин везет нас в отель «Ээя». Это платье должно было ее смутить и поставить в неловкое положение, но нет, Каллиопа никогда не ведет себя так, как я ожидаю. Вместо этого она сидит напротив меня – видение в фиолетовом.

Наряд подчеркивает ее длинные ноги, заканчиваясь на середине бедра и идеально облегая задницу. Глубокий вырез спереди открывает вид на её пышную грудь, маня меня попробовать на вкус ложбинку между ними. Она нанесла немного макияжа, хотя он ей и не нужен, так что теперь ее глаза кажутся еще более золотистыми, если такое вообще возможно. Каллиопа даже собрала волосы, и я не могу дождаться, когда намотаю этот рыжий водопад себе на кулак.

– Будешь так пялиться, мудак, и я могу подумать, что ты мной одержим.

Её хрипловатый голос воздействует прямо на мой член. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем приручить эту сучку.

– Ты будешь называть меня «господин».

– А ты можешь пойти к черту.

Я сдерживаю улыбку. Психопатка отказывает мне на каждом шагу, но мы получим нужную информацию, только если она будет подыгрывать.

– Я тут прихватил кое-что, чтобы завершить твой образ.

Засунув руку под сиденье, я вытаскиваю квадратную коробку и не упускаю выражения шока на её лице, прежде чем она успевает скрыть его. По правде говоря, мне бы понравилось осыпать ее подарками. Судя по той скудной информации, что предоставил Лелантос, жизнь у Каллиопы была нелегкой. Но ее трагическое прошлое все равно не спасет ее от моего гнева. Я протягиваю подарок, но когда она пытается его взять, я не отпускаю.

– Что нужно сказать?

Огонь в ее глазах мог бы посрамить даже вулкан.

– Спасибо, – отвечает она сквозь стиснутые зубы.

– Спасибо, кто?

– Ты, должно быть, шутишь, – тихо возмущается она. – Мы еще не там. Никто не видит этого маленького фарса.

Ее отказ лишь показывает, насколько сильно ее это задевает, и только усиливает моё удовольствие.

– Повторение – мать учения. Мне нужно знать, сможешь ли ты это произнести. Такое поведение раскроет нас за считанные секунды.

Пусть у нас и продолжается игра в ненависть, но насчет наводки я не врал. Это наш шанс найти Афентиса, но только если Каллиопа справится.

– Спасибо, сэр. – Яд в ее словах сокрушил бы человека послабее.

Она снова тянет коробку, и я отпускаю ее, позволяя ей откинуться на сиденье. Ее руки дрожат, когда она осторожно открывает упаковку, и я жалею, что не могу читать ее мысли. Судя по ее нетерпению, я первый мужчина, который когда-либо покупал ей дорогое украшение. Даже самым сильным женщинам нравится, когда за ними время от времени ухаживают и балуют их.

Я наблюдаю, как выражение ее лица меняется с любопытства на шок, а затем на ярость, когда она достает предмет из коробки.

– Ты купил мне гребаный ошейник.

– И поводок, – добавляю я, вытаскивая мягкую кожу из кармана.

– Я это не надену, – выплевывает она, с отвращением держа инкрустированный бриллиантами ошейник большим и указательным пальцами.

– Отлично. Как приедем, останешься в машине, и водитель отвезет тебя обратно домой.

– Ублюдок, – шепчет она.

Каллиопа прикусывает внутреннюю сторону щеки, погрузившись в раздумья. Все просто. Без ошейника она не пойдет. Каллиопа хочет этого, ей это нужно, и ошейник покажет мне, на что она готова пойти ради этого.

Тишина между нами оглушает, ее нарушает лишь звук ломающейся решимости. Непрерывно бормоча под нос проклятия, Каллиопа пытается застегнуть ошейник.

Я жду, зная, что без ключа она его не зафиксирует. Каллиопа не из тех девушек, которые подчиняются, так что вряд ли она понимает, как это работает. Ошейник можно закрыть и открыть только ключом. Тем самым ключом, что надежно лежит у меня в кармане.

– Он, блядь, сломан, – рычит она после того, как он падает с ее шеи на третьей попытке.

– Давай я.

Её золотистые глаза встречаются с моими, и, задумавшись, она прикусывает губу.

Твою мать, как же это сексуально.

Кивнув, она поворачивается на сиденье, заставляя меня приблизиться к ней. Я достаю ключ из кармана, наклоняюсь вперед и защелкиваю замок с окончательностью, которая отдается прямо в яйцах. Ошейник изысканно смотрится на ее тонкой шее, а его толщина заставляет ее подбородок приподняться.

С ухмылкой я пристегиваю поводок и откидываюсь назад, увлекая ее за собой. Вскрик, вырвавшийся из уст Каллиопы, заставляет мой член затвердеть от лихорадочного желания, когда она дергается в мою сторону.

– Ты будешь сидеть у моих ног, сложив руки за спиной.

Она открывает рот, чтобы ответить, и я прикладываю палец к ее губам.

– Чтобы это сработало, тебе нужно играть роль. Это твой последний шанс. Я мог бы нанять тысячу шлюх, и они бы справились с работой лучше тебя.

– Так почему не нанял? – спрашивает она, склонив голову набок.

– Потому что подчинить тебя моей воле – это возможность, которую я не собираюсь упускать.

Ненависть в ее глазах лишь добавляет сладости этой ситуации. А то, что я вывожу ее из себя, – приятный бонус.

– А теперь покажи, что можешь делать, как я скажу.

Бросив на меня последний полный ненависти взгляд, она опускает глаза в пол, садится на колени и заводит руки за спину, что заставляет ее грудь выпятиться вперед. У меня пересыхает во рту, а член мучительно требует разрядки, пока я смотрю на нее сверху вниз. Каллиопа не покорна, ни капельки, но роль она играет превосходно. Наблюдать, как она подчиняется моей прихоти, – это опьяняющее ощущение власти.

– А теперь достань мой член.

Я ожидаю, что она начнет спорить и сопротивляться, но она без колебаний тянется к моим брюкам, не поднимая глаз. Я борюсь с желанием позволить ей продолжить, но как только ее пальцы касаются натянутой ткани, я хватаю ее за запястье, останавливая.

– Стоп.

Она откидывается назад, а я проклинаю себя за то, что прервал то, что могло бы стать очень приятным опытом. Но я придерживаюсь своего тщательно продуманного плана. Я хочу, чтобы весь мир, или по крайней мере сегодняшние гости, увидели, как она сломается передо мной.

Последние несколько дней я готовил свой отель к этой вечеринке. В первый же день поисков я нашел информацию об этом Афентисе и сразу понял, что он – наш человек. Мой связной также дал мне имя политика из соседнего города, который приезжает в Тартар исключительно ради сексуальных утех. Моя вечеринка дает ему шанс насладиться новой игрушкой, которую он приобрел в своей последней поездке, но сегодня вечером он отсюда не уйдет. Никто не смеет проявлять неуважение к Титанам и оставаться безнаказанным.

Лимузин останавливается, и я выглядываю в окно, глядя на отель «Ээя», который на сегодняшний вечер превратился в страну сексуальных чудес. Элита со всего мира приняла приглашение насладиться празднеством, а количество потенциальных деловых возможностей слишком велико, чтобы его упускать. Судя по явке, я подумываю сделать эту вечеринку регулярным событием. Как только мы разберемся с нашей маленькой проблемой, я обсужу эту возможность с Атласом.

Я бросаю взгляд на Каллиопу, которая послушно сидит у моих ног. Надо отдать девушке должное: она предана своему делу. Она напрягается, когда я поддеваю ее подбородок пальцем и приподнимаю ее голову. Огонь все еще бушует в ее глазах, когда они встречаются с моими, и я борюсь с желанием завладеть ее губами.

– Мы ищем человека по имени Роберт Хадсон. Он купил девушку, которая его сопровождает, и, если все пойдет по плану, мы получим то, что нам нужно, и освободим ее из его лап. Не заставляй меня пожалеть, что я взял тебя с собой.

Ее губы приоткрываются, привлекая мое внимание, и, прежде чем я успеваю себя остановить, я хватаю ее за затылок и властно впиваюсь в ее рот. Мои нервы вспыхивают от возбуждения при соприкосновении с ее мягкими губами. Я сжимаю кулак в ее волосах и тяну, вырывая у Каллиопы стон и получая полный доступ к ее рту.

Мой язык вторгается внутрь, агрессивно заявляя о своих правах. У нее вкус греха и соблазна, а ее тело тает в моей хватке. Я хочу большего и борюсь с ее языком за доминирование, отчаянно пытаясь забрать все, что могу.

Она отвечает на мой поцелуй.

Осознав это, я в замешательстве отстраняюсь и вижу то же выражение на лице Каллиопы. Ее губы припухли от моего напора, что лишь добавляет ей красоты, а грудь тяжело вздымается от напряжения. Трах – это одно, но поцелуи – нечто гораздо более интимное. Я не могу вспомнить, когда в последний раз кого-то целовал, но в одном я уверен. Никто и никогда не был на вкус таким же восхитительным, как Каллиопа.

– Хорошо, по крайней мере, это ты можешь изобразить правдоподобно.

Моя резкость заставляет ее вздрогнуть. Я распахиваю дверь и выхожу из машины с поводком в руке. Прохладный ночной воздух обволакивает меня, но ничуть не усмиряет огонь, текущий по моим венам. Каллиопа – мой личный наркотик. Ее ненависть, неустанное сопротивление и гнев делают все труднее и труднее противостоять ее притяжению.

Я дергаю за поводок, чтобы напомнить и себе, и Каллиопе, кто здесь главный. Она выходит из машины с грацией и достоинством, послушно вставая рядом со мной и опустив глаза в пол. Я не могу не восхищаться ее способностью к манипуляции. Неудивительно, что она так успешно убивает.

Никто бы не поверил, что моя питомица на поводке – безжалостная убийца. Для всего мира она лишь прекрасное произведение искусства, добровольно подчиняющееся моему господству. Но правда в том, что Каллиопа, будь у нее возможность, не раздумывая, прикончила бы меня. Может, я и держу поводок, но без этих исключительных обстоятельств мой контроль над ней равен нулю.

Именно это и делает ее такой притягательной.

Я отгоняю эту мысль, шагая к зданию. Мой взгляд скользит по львице рядом со мной, и я не могу не восхищаться ее упорством. Расправив плечи и высоко подняв голову, она входит в отель рядом со мной. Даже когда все ее поведение кричит о покорности, она больше похожа на королеву, чем на сексуальную собственность.

Отель переделали по моей просьбе. Роскошный вестибюль преобразили: по стенам ниспадают красные и черные шелка, а под потолком тянутся драпировки. Я дал обычному персоналу выходной на эту ночь и привез девушек и парней из одного из моих стрип-клубов, чтобы они разносили напитки и закуски.

Каллиопа привлекает внимание и мужчин, и женщин в просторном фойе, и во мне шевелится что-то глубинное. Их взгляды скользят по ней с явным восхищением, в них читается желание. Я обнимаю ее за талию и решительно притягиваю к себе. Это не ревность, а чувство обладания.

Она принадлежит мне – чтобы я ее ненавидел.

Небольшая толпа расступается; обитатели Тартара быстро отходят в сторону, а остальные гости тут же следуют их примеру. Они могут не знать, кто я такой, но никто не в силах игнорировать мое присутствие. К концу ночи каждый из них будет благодарен за то, что не встал у меня на пути.

Картер, глава нашей службы безопасности, подходит и приветствует меня кивком.

– Сэр, VIP-зона подготовлена, как вы и просили.

Его взгляд на мгновение скользит к Каллиопе, но тут же возвращается ко мне. Он слишком хорошо знает, что не стоит пялиться на женщину, которая находится рядом со мной, какой бы соблазнительной она ни была.

– Он здесь?

– Еще нет, сэр, но как только он появится, вы узнаете первым. Прошу за мной.

Я киваю, позволяя ему вести нас.

Тартар принадлежит Титанам, а этот правительственный ублюдок приходит сюда, чтобы потакать своим грязным фантазиям, и забирает девушек против их воли. Сомневаюсь, что он знает, кто мы такие, но к концу ночи пожалеет, что не потрудился разобраться в ситуации.

Нас сопровождает группа из четырех охранников, пока мы идем за Картером к конференц-залу. Двустворчатые двери распахнуты, но черный шелк создает зрительную преграду. Отодвинув ткань, мы входим в огромный зал, и я улыбаюсь, услышав тихий вздох Каллиопы.

И снова мои люди не подвели. По всему залу расставлены диваны, которые можно использовать как кровати, а также кресты, скамьи и качели для любителей БДСМ. Из угла доносится мягкая классическая музыка в исполнении обнажённого струнного квартета, а люди в разной степени огаленности наслаждаются всевозможными удовольствиями.

Картер прокладывает путь через зал, прямо среди откровенных сцен. Я бросаю взгляд на Каллиопу: она жадно впитывает все происходящее. Я не могу удержаться и слегка дергаю за ее поводок, а когда наши взгляды встречаются, подмигиваю.

– Не волнуйся, малышка. До тебя тоже дойдет очередь.

Ее глаза сужаются, выдавая гнев, который кипит под поверхностью, но ей удается сдержать его, и она опускает взгляд в пол. Меня изнутри царапает раздражение от ее готовности подчиняться. Я хотел насладиться тем, что наконец-то заставлю Каллиопу заткнуть рот, но теперь ловлю себя на мысли, какую язвительную реплику она держит при себе. О чем она думает, но не говорит?

VIP-зона находится в глубине зала, но все равно приковывает всеобщее внимание. Толстый красный канат отгораживает эту секцию, помогая поддерживать ауру эксклюзивности. Гости и не догадываются, что сегодняшний вечер – всего лишь шоу, а главная звезда в нем – Роберт Хадсон. Я создал эту сцену, чтобы заманить его в ловушку. Демонстрация власти – это чистый кокаин для любого скользкого политика.

Картер поднимает канат, и мы проходим, а остальные охранники занимают позиции по периметру. Опускаясь на мягкий черный кожаный диван, я улыбаюсь, когда Каллиопа покорно падает на колени на пол рядом со мной. Я наклоняюсь вперед и натягиваю поводок, притягивая ее голову так, чтобы мои губы коснулись ее уха.

– Продолжай в том же духе, Психопатка, и я буду вынужден тебя вознаградить.

Ее дрожь сотрясает поводок, и я с удовлетворением откидываюсь на спинку дивана.

Не знаю, в чём дело, но эта женщина вызывает во мне внутреннюю борьбу. Каллиопа опасна во многих смыслах, и я не собираюсь этим пренебрегать. И все же я хочу попробовать ее на вкус, утонуть в ней. Ее красоту невозможно отрицать, но она использует ее как оружие так же легко, как и свои клинки. Она словно хамелеон, меняющий цвет, чтобы соответствовать окружению, но, в отличие от него, она – хищник.

– Сядь ко мне на колени. – Я тяну за поводок и в награду получаю полный ненависти взгляд.

Каллиопа медленно поднимается, а огонь в ее глазах грозит поглотить меня. Желание ощутить ее рядом одолевает меня, и я дергаю поводок, заставляя ее потерять равновесие. Она тяжело падает мне на колени, и я крепко обхватываю ее за талию. Прижав ее к своей груди, я говорю ей прямо в ухо:

– Когда прибудет Роберт, мы устроим представление, чтобы завладеть его вниманием.

Каллиопа меняет положение, устраиваясь поудобнее, и это движение пробуждает мой член. Со стороны может показаться, что я всё контролирую, но Каллиопа никогда не уступит свою власть без борьбы. Её излюбленное оружие – её тело.

– Какое представление, сэр?

Она поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее глаза большие и невинные, а губы приоткрыты в обиженной выражении так, что мой член твердеет еще сильнее.

Иисус гребаный Христос.

– Такое, что заставит его бороться за наше внимание.

Я неторопливо провожу указательным пальцем по ее ошейнику, следя за ним взглядом.

– Ты хочешь трахнуть меня на глазах у всех этих людей. – Она не спрашивает. Скорее, дразнит.

– Нет, Каллиопа. – Мой палец скользит по ее ключице, а затем опускается к правой груди. Ее сосок твердеет под моим прикосновением, когда я намеренно обвожу его. – Я заставлю тебя кричать на глазах у всех этих людей.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

КАЛЛИОПА

– Я заставлю тебя кричать на глазах у всех этих людей.

Перс продолжает водить пальцем вокруг моего соска, который радостно твердеет от его прикосновения. Самое тревожное, что лишь крошечная часть меня испытывает отвращение к его предложению. Моя изголодавшаяся киска отбросила всякую осторожность, с готовностью соглашаясь на все, что предложит этот мужчина, и, честно говоря, я не могу ее винить.

Блядь.

Это место опьяняет. Звуки шлепков плоти, тихие стоны и крики удовольствия наполняют комнату, заставляя забыть, зачем мы здесь и с кем я. После стольких лет воздержания я не хочу ничего больше, чем насладиться всем, что может предложить отель «Ээя», включая этого ублюдка, который сейчас подо мной.

Я ненавижу Перса. Я ненавижу Атласа. Я ненавижу Лелантоса. Я убью Титанов.

Моя мантра все хуже справляется со своей задачей. Мне уже нравится Лелантос, и я сижу на коленях у Перса, практически умоляя его овладеть мной. Конечно, чтобы трахнуть его, он не обязательно должен мне нравиться, но ненавижу ли я его до сих пор?

Когда он поцеловал меня в машине, я растаяла в его объятиях, как какой-то глупый влюбленный щенок. Мне следовало откусить ему язык и выплюнуть в лицо. Но вместо этого я на долю секунды насладилась его безопасными, сексуальными объятиями и получила от этого удовольствие.

Жалкое зрелище.

Власть, которой он обладает, пьянит. Когда мы вошли в отель, все практически склонились перед ним, а мужчины и женщины бросали на него похотливые взгляды. Мне захотелось заявить на него свои права, и когда он притянул меня к себе, я ощутила легкое чувство удовлетворения.

Какого хрена со мной не так?

Я знаю ответ, даже если отказываюсь его признавать. Все мои прошлые сексуальные связи шли в комплекте с четкой пометкой: «оргазмы в комплект не входят». Но всего за несколько дней все трое этих мужчин вызвали во мне реакции, на которые я и не подозревала, что способна.

Я никогда не испытывала никакой связи, возбуждения или удовольствия от секса, поэтому он стал для меня не более чем инструментом, еще одним оружием в моем арсенале. Я умело им владела, используя свое тело для собственной выгоды. Это помогало мне получать информацию и доступ к вещам, которые иначе были бы недостижимы.

Убийства стояли на первом месте, потому что только они приносили мне удовлетворение. Так было до тех пор, пока на моем пути не встали Титаны. Их присутствие заставляет меня реагировать так, как я никогда раньше не реагировала. Делать минет Лелантосу было почти так же приятно для меня, как и для него. Обещание боли от Атласа заставляет меня с нетерпением встать в очередь в ожидании аттракциона. А попробовав то, что может предложить Перс, я не могу не желать большего.

Мой взгляд скользит к кровати для утех, установленной в нашей маленькой зоне. Черные шелковые простыни манят, ремни соблазняют, а закрепленная распорка вызывает в воображении грязные образы, от которых я сжимаю бедра. Перс мог бы играть на моём теле, как на скрипке, а кровать послужила бы лишь реквизитом для усиления стимуляции.

– Что вы хотите со мной сделать, сэр?

Это слово из трех букв – словно кислота у меня на языке, но Перс прав. Если мы хотим, чтобы эта уловка сработала, мне нужно привыкнуть его использовать. Если отбросить все эти пропитанные сексом мысли, ничто не имеет значения, кроме как узнать местонахождение Афентиса.

Перс оставляет мой правый сосок и переключается на левый, и от этого восхитительного поддразнивания у меня все внутри скручивается. Я оглядываю толпу, и моя похоть разгорается, когда я замечаю, как другие бросают взгляды в нашу сторону. Мужчины и женщины, погружённые в муки наслаждения, наблюдают за нами.

– Психопатка, тебе нравится, когда на тебя смотрят? – хриплый тон Перса лишь подкрепляет мое растущее желание.

– Играть в тени бывает скучно.

Хочу ли я, чтобы на меня смотрели? Я понимаю, что да, когда впитываю глазами разворачивающуюся передо мной сцену, и мое дыхание становится глубже.

С голодным рычанием Перс встает, так и удерживая меня на руках, и несет к кровати. У меня кружится голова от того, как быстро все меняется. Его поцелуй выбил меня из колеи, и вот я уже практически умоляю его меня трахнуть.

Перс бросает меня на холодные шелковые простыни и склоняется надо мной.

– Время для шоу, детка.

Он дотягивается до подола моего платья и одним плавным движением стягивает ткань через голову, оставляя меня лишь в тоненьких фиолетовых трусиках. Я потягиваюсь с сексуальной улыбкой, выгибая спину и вытягивая носочки. Если Перс хочет шоу, я ему его устрою.

Его жадный взгляд скользит по моей обнаженной плоти, и мои уже затвердевшие соски тянутся к нему еще сильнее. В этих темных глазах горит голод, который одновременно пугает и возбуждает меня. Да, у меня уже был секс с Персом, но это было быстро и грубо. Неловкая возня на кухне – ничто по сравнению с тем, как он сейчас смотрит на меня, будто я его первый, последний и единственный ужин.

– Черт, ты потрясающая.

Слова срываются с его губ, заставая нас обоих врасплох, и его лицо тут же омрачает досада.

В животе все переворачивается от смеси восторга и счастья из-за его одобрения. Это бессмысленно. Мне всегда было плевать на чужое мнение, особенно касательно моего тела и внешности. Единственный человек, чье мнение в этом вопросе имеет значение, – это я, и я себя люблю.

Перс отводит взгляд и тянется к кожаным наручникам, прикрепленным к деревянному изголовью кровати. Я лежу неподвижно, глядя в потолок сквозь верхнюю часть каркаса кровати. Между нами что-то происходит, и это кажется опасным. Нервы пляшут в животе, пока я пытаюсь выровнять дыхание. Каждый дюйм моей кожи наэлектризован, словно оголенный провод в ожидании его следующего движения.

Перс надевает наручники, прикрепленные к кровати, сначала на мою левую руку, а затем на правую, – его пальцы лишь слегка касаются моих запястий. Как только они оказываются закреплены, он что-то делает, и мои руки внезапно натягиваются над головой.

Я пробую пошевелиться, но они держат крепко. Мой взгляд встречается с взглядом Перса, и я борюсь с желанием вырваться. Это уязвимое положение: я полностью беззащитна перед своими врагами. К счастью, большинство из них мертвы, но один из них все же сейчас стоит прямо надо мной, как изголодавшийся человек перед шведским столом. Он планирует поглотить меня, мою душу, а может, и мою жизнь.

Господи Иисусе.

Перс подходит к моим ногам и хватает меня за левую лодыжку. Мгновение спустя мягкий кожаный манжет распорки обхватывает ее, и у меня сердце чуть не выскакивает из груди. Я согласилась на это, потому что думала, что больше всего на свете хочу найти Афентиса, но чем длльше мы играем в эти ролевые игры, тем глубже я проваливаюсь в кроличью нору.

Мое тело гудит от возбуждения, и не потому, что мы собираемся найти больного ублюдка и заставить его заплатить. Я реагирую на Перса и его власть надо мной. Я хочу, чтобы меня подчинили, чтобы меня трахали до полусмерти, и чтобы это делал тот, кто с одинаковой легкостью может как доставить мне удовольствие, так и убить.

Теперь это официально. Я окончательно сошла с ума. Мы все знали, что это может случиться. Просто я никогда не думала, что меня погубит секс-вечеринка. Я полагала, это произойдет во время убийства. Что я зайду слишком далеко и сделаю что-то по-настоящему жуткое. Но нет, видимо, боги решили, что моим падением станет поза с широко раздвинутыми ногами.

Словно в подтверждение моих мыслей, Перс заканчивает пристегивать мои лодыжки и раздвигает распорку шире, заставляя мои ноги разъехаться. Он хватает мои трусики и срывает последний клочок моей скромности. Его взгляд устремляется к моему лону, и он облизывает губы, обещая то, что последует.

Поскольку распорка прикреплена к кровати, мои ноги бесполезны, как и руки. Я полностью выставлена на обозрение Персу и всей комнате. Мне должно быть стыдно или неловко из-за этой ситуации, но вместо этого я наслаждаюсь ею. Впервые за вечность я ничего не контролирую.

Странно, но это ощущение освобождает.

С тех пор как я убила тот отвратительный кусок дерьма, который осквернил мою сестру, у меня не было ни минуты покоя. Каждую секунду я была готова драться, защищаться и выживать. Я была вынуждена. В колонии для несовершеннолетних меня бы съели заживо, Кой, скорее всего, убил бы меня, а Тартар с радостью уничтожил. Тринадцать лет я была готова нанести удар, но сейчас я не смогла бы этого сделать, даже если бы захотела.

Перс отступает от кровати, любуясь своей работой и медленно расстегивая рубашку. Я восхищаюсь соблазнительными, рельефными мышцами, когда он стягивает белую ткань с плеч. Мой взгляд скользит по золотой змее и останавливается на черепах, смотрящих на меня в ответ.

– У вас слабость к смерти, сэр? – Мой голос кажется чужим. В нем слишком много нужды, похоти и голода.

Перс наклоняется, и его губы касаются моего уха.

– Вовсе нет. В моей культуре змеи символизируют перемены. Они сбрасывают кожу, становясь чем-то новым. Черепа символизируют те же перемены. Естественный цикл жизни и глубокое уважение к моим предкам, даже если они были больными ублюдками.

Я вздрагиваю, когда он отстраняется, и смотрю на него с новой ясностью. Перс гораздо сложнее, чем я когда-либо думала. Для большинства людей эти татуировки символизируют смерть, разрушение и страх, но их истинное значение гораздо прекраснее.

Чем больше времени я провожу с Титанами, тем лучше их понимаю. Внешне они бездушные существа, внушающие страх, куда бы ни пошли, но это не то, кем они являются на самом деле. Они создали фасад, чтобы удерживать контроль над этим городом, и до сих пор это в какой-то степени работало.

На самом деле Лелантос работает за компьютером, помогая людям. Перс угрожает и дерется, но на самом деле хочет перемен. Атлас? Насчет него я все еще не уверена. Все, что я видела, указывает на холодного и расчетливого человека, но, возможно, в нем есть нечто большее.

Я не хочу, чтобы это имело значение. Они разрушили мой дом, уничтожили мой бизнес, и они должны заплатить, но потребности одного не перевешивают потребности многих. Мое возмездие бросило бы Тартар на растерзание волкам. Новая кровь захватила бы власть, и, скорее всего, они оказались бы настоящими монстрами. Как там говорится? Лучше дьявол, которого ты знаешь, или, в моем случае, трахаешь.

– Я не могу выкинуть их из головы, – говорит Перс, зажимая мою нижнюю губу большим и указательным пальцами. – Лелантос с радостью принял побои за них, и я хочу знать почему.

Он отпускает мою губу и сбрасывает остальную одежду, не обращая внимания на толпу, собирающуюся за бархатным канатом. Их голодные взгляды скользят по нашим телам в ожидании того, что будет дальше. Интересно, бьются ли их сердца так же громко и быстро, как мое? Предвкушение почти невыносимо.

Я разглядываю Перса. В одежде он – Адонис. Обнаженный – нечто совершенно иное. Я более чем счастлива позволить ему касаться, пробовать и брать меня снова и снова. В кои-то веки похотливая сучка между моих ног не ошибается.

Перс забирается на кровать и садится мне на грудь, а затем наматывает мои завязанные волосы на свою кисть. В глубине его глаз, смотрящих на меня сверху вниз, плещется голодная ярость, и я не уверена, что его так заводит – вуайеризм или контроль.

– Открой рот пошире.

Я делаю, как велено, готовая подчиниться. Потянув за волосы, он притягивает меня к себе и медленно проталкивает свою толстую головку мне в рот. Его солоноватое возбуждение касается моего языка, пока он неторопливо продвигается все глубже.

Перс стискивает зубы, а в его глазах пляшет возбуждение. Он полностью контролирует ситуацию, и я начинаю понимать, что это ему необходимо. Но, возможно, дело в нашей взаимной ненависти.

То, что я связана, позволяет ему верить, будто он принуждает меня, и благодаря этому он получает удовольствие. Часть меня хочет закричать: «Я тоже этого хочу!», но с из-за его члена, медленно движущегося к задней стенке моего горла, это невозможно.

Заметка на будущее: сказать ему об этом позже. Это его серьезно выведет из себя.

Я изгибаю язык вверх и облизываю нижнюю сторону его члена. Дыхание Перса сбивается, а глаза расширяются от шока. Прямо как Лелантос, он тает в моем… рту.

– К черту.

Перс забывает о своем поддразнивании и без предупреждения толкается бедрами вперед. Его член ударяется о заднюю стенку моего горла, и на моих глазах выступают слезы. Его довольная ухмылка лишь разжигает во мне огонь, и вместо того, чтобы задыхаться, как он надеется, я заглатываю его до конца.

– Святое дерьмо.

Его глаза почти закатываются, когда я продолжаю сглатывать, не обращая внимания на слезы, катящиеся по щекам. Для всех в этой комнате – это демонстрация сексуального удовольствия. Для Перса и меня – это война.

Он вновь обретает самообладание и отводит бедра назад, позволяя мне сделать столь необходимый вдох. Левый уголок его рта изгибается в полуулыбке, когда он принимает вызов в моих глазах.

– Игра началась, Каллиопа.

Черт, он никогда не называет меня по имени.

Он заводит правую руку назад, и я вскрикиваю, когда его пальцы касаются моих промокших, ноющих складок. Он обрывает мой крик, потянув мою голову на себя, и его член заполняет мой рот, пока два его пальца погружаются в мою сердцевину.

Он вдалбливается в меня, а его глаза блестят дьявольским озорством. Наша война превратилась в битву воли. Кто искуснее, кто потеряет контроль, да, блядь, а какая разница?

Пока я сосу и сглатываю, его умелые пальцы ведут меня к оргазму. Его большой палец внезапно нажимает на мой клитор, и я стону в его член, что вызывает у него шипение.

Мы доводим друг друга до исступления. Пальцы Перса поршнеобразно двигаются с невероятной скоростью, а его большой палец кружит вокруг моего пучка нервов. Удовольствие, пульсирующее в моем теле, отходит на второй план перед чистым упрямством, потому что я проигрываю в этой демонстрации силы. Перс никогда не даст мне забыть, если превратит меня в дрожащее месиво, а бороться с этим становится все труднее и труднее. Я делаю глубокий вдох и втягиваю щеки, потому что решимость берет верх.

Я подаюсь головой вперед, игнорируя боль от натянутых волос, которые все еще сжимает Перс. Это придаёт моему желанию новую силу, но я не хочу этого признавать. Я отказываюсь проигрывать. Его член снова ударяется о заднюю стенку моего горла, и я жадно проглатываю его, принимая глубже, чем раньше.

– Блядь. Блядь. Блядь.

Перс резко толкается бедрами вперед, и его пальцы двигаются в том же ритме, пока мой нос скользит по его жестким черным волоскам. Его член набухает у меня в горле – признак того, что его выдержка на исходе.

Наши взгляды встречаются, золотой и карий, и оргазмы без предупреждения разрывают нас на части. Наши тела сотрясаются в унисон, яростные разрядки сливаются в крещендо чистейшей ненависти, пока мы смотрим друг на друга.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю