Текст книги "Муза разрушения (ЛП)"
Автор книги: Стефани Херст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
ТРИДЦАТЬ
ПЕРС
Я хлопаю по багажнику, и первый из двух тонированных фургонов отъезжает от склада. Семь женщин и четверо мужчин внутри – жертвы, которым понадобится много помощи, чтобы справиться с травмой. Но Титаны позаботятся о том, чтобы они получили лучшее, что можно купить за деньги.
– Последний раз мы занимаемся этой херней, – бормочет рядом со мной Лелантос.
Мы наблюдаем, пока обе машины не скрываются из виду.
– Согласен. Пошли прямо сейчас испортим Зевсу денек.
Я сжимаю кулаки так, что хрустят суставы, при одной лишь мысли о том, чтобы убить его своими руками.
Лелантос направляется к нашей машине, как будто он «за», но его слова говорят об обратном.
– Если не считать того, что это будет самоубийственная миссия, Атлас бы просто с ума сошел, если бы не смог сам прикончить Зевса.
Он забирается внутрь и двигается, чтобы я мог сесть рядом.
– Какая жалость, что нельзя убить человека дважды, – жалуюсь я.
– Трижды, – поправляет он.
– Будь здесь Психопатка, она бы сказала – четырежды.
Я с трудом верю словам, слетающим с моих губ. Я и вправду думаю о ней, когда речь заходит о нашей мести.
– Мне нужно посмотреть запись с той секс-вечеринки. Наша девочка тебя знатно обработала, – просит Лелантос.
И ведь это чистейшая, мать его, правда.
– Я уже все удалил. Знаю я тебя.
Его лицо вытягивается, и я едва сдерживаю смех. На самом деле я ничего не удалял. Видео надежно спрятано для моего личного удовольствия.
Картер сидит за рулем, терпеливо ожидая наших приказов. У меня на языке вертится просьба заехать к Зевсу, но Лелантос прав. Атлас бы нас никогда не простил. Его обида глубока, и я не стану красть у него возможность отомстить.
– Картер, домой, пожалуйста,
Лелантос весь на нервах, особенно после того, как отдал Атласу устройство для блокировки камер наблюдения. Каллиопе защита была нужнее, чем нам, но это также означает, что Зевс скоро узнает о нашем сегодняшнем участии, если уже не знает.
Подготовка к встрече с Зевсом должна быть нашим главным приоритетом. У каждого из нас есть свои районы, и с тех пор, как Зевс покинул Титанов, в промышленной зоне нам не рады без его предварительного разрешения. Сегодня мы это правило проигнорировали, что было неважно, пока у нас была глушилка Лелантоса. Но сейчас, покидая район, мы на открытом пространстве, и Зевс потребует объяснений. Мы подожгли пороховую бочку, и теперь остается только ждать, взорвется ли она.
– Думаешь, с Каллиопой все будет в порядке? – спрашивает Лелантос.
А, вот и вторая причина его дерганого настроения.
– Честно говоря, понятия не имею. Эта хрень сильно по ней ударила, и мы, вероятно, облажались, позволив Атласу ее забрать.
Я провожу рукой по лицу и запускаю пальцы в волосы, слегка их потянув.
– Мы же предупредили его, чтобы он ее не трогал.
Я усмехаюсь наивности Лелантоса.
– «Трогать» – второе имя Атласа. Он практически с пеной у рта ждал возможности добраться до этой Психопатки.
До Лелантоса доходит суровая реальность. Он переживал за Каллиопу, хотя стоило беспокоиться о том, что Атлас с ней делает.
– Картер, давай быстрее, твою мать, – требует Лелантос.
Он нажимает кнопки на телефоне, выводя на экран различные трансляции из дома. Я не волнуюсь. Я знаю, что Психопатка получит от Атласа не меньше удовольствия, чем он от нее. Так я думаю, пока Лелантос не начинает материться.
– Он повел ее к себе в комнату!
– Дерьмо. Картер, блядь, жми на газ, – рычу я, наклоняясь, чтобы разглядеть видео, которое смотрит Лелантос.
– Это плохо. Это очень, очень хреново, – стонет Лелантос, пролистывая трансляции с миллиона камер, установленных им в доме.
Да ладно, Шерлок. Мы все прекрасно знаем о маленькой комнате ужасов Атласа. Я ожидал, что он будет мучить Каллиопу, может, даже поколотит ее, но отвести ее в свое святилище – значит, он не шутит. Одна женщина, которую он туда приводил, по слухам, до сих пор не разговаривает.
– Перс, нам нужно что-то сделать, – говорит Лелантос, теряя голову и набирая Атласа снова и снова.
Впервые за долгое время я не знаю, что предпринять. В критической ситуации мы звоним Атласу. А что, черт возьми, делать, если проблема и есть Атлас? Я вспоминаю, как он вышел со встречи раньше, услышав о нашем небольшом рандеву с Каллиопой.
Я предполагал, что дело в том, что его не пригласили, но тут до меня дошло: он ведь так и не дал согласия на вступление Каллиопы в ряды Титанов. Может, он взбесился, что мы не спросили его? По спине пробегает незнакомое чувство, от которого я избавился давным-давно.
Страх.
– Картер, если мы не вернёмся в дом в течение следующих пяти минут, можешь попрощаться со своей работой, домом и Тартаром.
Руки дрожат от адреналина, бурлящего в венах, и я сжимаю их в кулаки.
Лелантос молча продолжает просматривать записи с камер наблюдения в надежде хоть мельком увидеть свою Маленькую Музу. Он по уши втрескался в Каллиопу. Впрочем, как и я, только у меня это не про цветочки и сердечки, а скорее про «покоряй и властвуй».
Не дожидаясь полной остановки машины, мы выпрыгиваем из нее и несемся к двери. В рекордные сроки мы преодолеваем два этажа до комнаты Атласа и врываемся внутрь, готовые к бою.
К моему удивлению, Атлас сидит в кровати, прикрыв нижнюю часть тела простыней, и выглядит совершенно спокойным и расслабленным. Рядом с ним на животе лежит Каллиопа, ее лицо повернуто к нам. Она либо без сознания, либо спит, либо мертва – а с Атласом в одной комнате никогда не угадаешь.
– Что за пожар? – подначивает Атлас, когда Лелантос бросается к Каллиопе.
– Какого черта ты с ней сделал?
Шок Лелантоса заставляет и меня подойти ближе.
Одеяло едва прикрывает основание позвоночника Каллиопы, обнажая порезы на ее спине. Моя кровь закипает, и во мне яростно поднимается желание размазать Атласа по стенке. Не успев даже обдумать это, я уже держу в руке свой вакидзаси, нацеленный на него.
Атлас приподнимает бровь, а затем смеется. Он, черт возьми, смеется.
– А вас двоих и правда нехило зацепило. Я не делал ничего, чего бы она сама не хотела. У Каллиопы очень высокий болевой порог и ненасытное либидо.
В голосе Атласа слышится нотка нежности и явное восхищение.
– Хотя бы обработал, – бормочет Лелантос, протягивая руку к ране, но тут же передумывает и отдергивает её.
Я вкладываю клинок в ножны, готовый поверить Атласу на слово. Хоть я и знаю о пристрастии Каллиопы к боли, я все же думал, что Атлас окажется для нее перебором. После того как шесть наших домработниц уволились из-за чистой брезгливости, мы запретили ему практиковать свои утехи в доме.
Я смотрю на ее лицо, поражаясь, как нечто столь восхитительно порочное может выглядеть так ангельски во сне.
– Она что-нибудь говорила о Кое? – спрашиваю я, все еще пытаясь уложить в голове, что он и был Афентисом.
– Нет, но его причастность и смерть почти сломили ее, – отвечает Атлас, рассеянно проводя рукой по голове Каллиопы и перебирая пальцами ее рыжие пряди.
– Нам нужно рассказать ей правду, – говорит Лелантос, скидывая ботинки и снимая футболку.
– Ты что делаешь? – я в недоумении хмурю брови.
– Собираюсь обнять свою музу. Присоединишься?
Он снимает джинсы и забирается в кровать рядом с ней.
– Если это станет нашей нормой, нам понадобится кровать побольше и, желательно, не в моей комнате, – говорит Атлас, обнимая Каллиопу за талию и нежно притягивая её к себе.
Лелантос тут же придвигается следом, не желая оставлять между собой и Каллиопой ни дюйма. Не буду притворяться, что меня не бесит, что они оба находятся рядом с ней. Я почти уверен, что нравлюсь ей больше. Но уж лучше быть хоть где-то в этой кровати, чем не быть в ней вообще.
– Так что, мы ей все выложим? – спрашиваю я, устроившись рядом с Лелантосом.
– Да, но сначала нужно поспать.
Атлас выключает свет, погружая нас в темноту.
Часть меня хочет вернуться к тем временам, когда я ненавидел Каллиопу, потому что, когда завтра правда выйдет наружу, она, без сомнения, возненавидит меня. Мне нравилась ее мать, когда она сидела со мной в детстве. Я обещал хранить ее секрет, но подвел ее. Вполне закономерно, что я полюблю ее дочь и в итоге буду вынужден ее потерять.
Блядь. Я люблю ее.
ТРИДЦАТЬ ОДИН
АТЛАС
На мою ногу что-то опускается, и это вырывает меня из сна. Я моргаю, открывая глаза, и инстинктивно тянусь рукой вниз, находя мягкую кожу бедра Каллиопы. Мои пальцы скользят к ее лону, но вместо этого я натыкаюсь…
– Перс, какого хрена?
– Тш-ш, Психопатка спит, а я голоден.
Я приподнимаю одеяло, прерывая разговор сквозь ткань, чтобы увидеть, что он с ней делает.
Ее ноги широко разведены: одна лежит на мне, другая – на Лелантосе, который спит мертвым сном. Перс вылизывает ее вход, а его большой палец медленно выводит круги на ее клиторе. Мой взгляд скользит по ее телу, любуясь плавными линиями и восхитительными изгибами, прежде чем остановиться на ее лице. Я наблюдаю с любопытством и изумлением, как её губы приоткрываются с тихим вздохом, но трепещущие веки показывают, что она спит, а не просыпается.
Черт, мне даже не нужно втыкать иглу ей в шею. Она и вправду идеальна.
– Для такой крутой сучки у нее невероятно сладкая киска. Она буквально мурлычет для меня.
Голос Перса возвращает меня к реальности.
– Она не просыпается, – с благоговением произношу я.
– И она уже близка.
Ох, блядь, я тоже.
– Заставь её кончить, – требую я, сжимая кулак на своем члене.
– Будет сделано, капитан, – он шутливо отдает честь.
Приглушенные стоны Каллиопы становятся громче, пока он подводит ее прелестную киску к финишу. Я дрочу в такт ее дыханию, но этого недостаточно. Я беру ее руку, на удивление изящную и тонкую учитывая то, чем она ими занимается, и обхватываю ею свой член. Оставив свою ладонь поверх ее, я использую ее руку, чтобы довести себя до оргазма.
Вчера она удивила меня не только своей девственной попкой, но и тем, что наслаждалась каждой каплей боли, которую я ей причинял. Более того, она жаждала ее – агония возвращала ее к нам. Впервые я трахался без презерватива, и одно это действие сделало Каллиопу моей. Нашей.
Ее оргазм сопровождается тихим стоном, и я кончаю ей на руку и на свой пресс. Она тут же переворачивается во сне, перекатываясь к спящему Лелантосу. Ее рука, покрытая спермой, шлепается ему на грудь, и он резко просыпается. Его глаза комично расширяются, когда он видит спящую Каллиопу и размазанное по нему сперму.
– Какого хрена вы двое творите, и, пожалуйста, скажите, что это сперма Перса?
– Нет, – услужливо сообщает ему Перс.
– Чувак! – ворчит он в шоке и отвращении. – Я же спал!
Я встаю и иду в свою ванную при спальне. Достав из шкафчика полотенце, я смачиваю его горячей водой. Обычно это не в моем стиле, но он не просил, чтобы его покрыли моей спермой, а у нас с Каллиопой сейчас, можно сказать, медовый месяц. Поскольку я не умею просто быть милым, швыряю полотенце ему в лицо:
– Хватит ныть.
Перс облизывает губы, отрываясь от Каллиопы – следы ее разрядки заметны у него на подбородке. Он откидывается на кровать, и в его темных глазах читается явное веселье. Лелантос вытирается, и, к моему удивлению, не уходит в душ, хлопнув дверью.
– Вы, два придурка, развлеклись за мой счёт. Теперь моя очередь, – говорит Лелантос.
Тихое посапывание Каллиопы звучит мило и мелодично, пока она лежит на животе, и я с изумлением наблюдаю, как он устраивается позади нее. Лелантос совершенно не улавливает атмосферу и даже не пытается не разбудить ее. Он просовывает руки ей под живот, ставит ее на колени и одним резким движением входит в нее до упора.
Она дергается у него в руках, рефлекторно выбрасывает ладони вперед, чтобы удержать вес, и не врезаться лицом в матрас.
– Да что, блядь, вообще происходит?!
Лелантос без колебаний продолжает толкаться в нее.
– Мне нужно было оказаться внутри тебя.
– Терпения у него никакое, – замечает Перс так, будто сам не был зачинщиком всего этого. Он не сводит глаз с того, как бедра Лелантоса двигаются взад-вперед.
– Ах… – ее лицо искажается. – Почему это так чертовски интенсивно? Чем вы трое тут занимались? – обвиняюще бросает она.
– Двое, – поправляет Лелантос, явно все еще злой, несмотря на то что ее киска сейчас сжимает его член.
Каллиопа встречается со мной взглядом, пока Лелантос ее трахает, и я пожимаю плечами.
– Это Перс начал.
Ее взгляд резко падает на собственную руку, которую она сжимает и разжимает.
– О боже! Кто из вас, мать вашу, кончил мне на руку?! Вам что, по тринадцать? У меня вообще-то есть сиськи и губы, придурки!
– Полезно знать на будущее, – говорю я.
– О, Маленькая Муза, ты уже близко. Неужели кончишь для меня так скоро?
Каллиопа смотрит мне прямо в глаза и говорит:
– Да, Лелантос, у тебя самый лучший член.
– Вызов принят, Маленькая Муза, – насмешливо отвечаю я.
Смех Перса с края кровати только сильнее меня раздражает. Мой член не обмякал с самого пробуждения, несмотря на оргазм, и я не собираюсь упускать такую возможность. Подсунув руки ей под мышки, я приподнимаю ее за плечи и сам устраиваюсь под ней. Ей трудно сразу привыкнуть к новой позе, но я поддерживаю ее. В ее глазах вспыхивает явный интерес, когда она замечает мой напряженный член, покачивающийся прямо перед ней.
Каллиопа с легким интересом приподнимает бровь, но тут же опускает её в разочаровании.
– Ты собираешься его использовать? – дразнит она меня, как в день нашей первой встречи, когда мой клинок впервые рассек ее кожу. Я планирую получить то удовлетворение, в котором мне тогда отказали.
Моя рука сжимает ее волосы в кулаке, и я дергаю ее голову на себя, насаживая ее мягкие губы на свою толстую головку. В ее глазах читается вызов, но губы легко приоткрываются, и я чувствую энтузиазм ее ловкого языка, когда он скользит по моей чувствительной плоти.
Глубокие толчки Лелантоса насаживают ее еще глубже на мой член, и он проскальзывает ей в горло. Руки Каллиопы сжимают мои бедра, её ногти впиваются в кожу, а по щекам текут слёзы, пока она давится. Я заворожен красотой этого зрелища, и моя хватка в ее волосах становится крепче. Она пытается отстраниться, но я не позволяю, ведь во мне нарастает яростная потребность увидеть панику и страх в её глазах.
Лелантос ругается, когда моя развратная девочка содрогается, достигая оргазма. Я поднимаю ее голову за волосы, позволяя ей жадно глотнуть воздуха, прежде чем снова заставить ее проглотить меня, так что ее нос касается моей кожи. Мои яйца сжимаются, и я с гортанным стоном изливаю семя ей в глотку.
– Ты собираешься ответить? – спрашивает Перс, вырывая меня из оцепенения.
Мой телефон перестает звонить, но через несколько секунд начинает снова.
Я его даже не слышал.
Я отпускаю Каллиопу и хватаю устройство. Я хмурюсь, когда слышу специальный рингтон, установленный для нашего офиса охраны.
– Лелантос, проверь внешние камеры, – командую я.
Я отворачиваюсь от них, свесив ноги с кровати. Прежде чем телефон перестаёт звонить, я отвечаю.
– Сэр, у нас ситуация у главных ворот, – сообщает мне один из охранников.
Я поворачиваюсь к Лелантосу и говорю:
– Камеры у главных ворот.
Он уже достал свой телефон. Я завершаю вызов, не желая рисковать, чтобы тот, кто стоит у наших ворот, подслушал наш разговор.
– Дерьмо, – бросает Лелантос, и его глаза вылезают из орбит.
– Что там? – спрашивает Перс.
– Это Зевс, и он привел с собой гребаную армию.
– Звони Картеру и собери всех наших людей здесь, как можно скорее! – рявкаю я на него, раздраженный его бездействием.
Нам следовало этого ожидать. Зевс жаждет нашей крови так же, как и мы его.
Перс соскакивает с кровати, натягивая одежду и готовясь к столкновению. Я медленно встаю, мой взгляд скользит по Каллиопе. На ее лице отражается сперва замешательство, а затем гнев. Вероятно, она думает, что это ее шанс отомстить, но я пока не могу ей его предложить.
Я поворачиваюсь к женщине, которую люблю, понимая, что вот-вот разрушу наше хрупкое доверие.
– Нам нужно поговорить. Есть кое-что важное, что ты должна узнать, но время…
Ее золотистые глаза вспыхивают:
– Что, блядь, ты имеешь в виду, говоря о времени?
– Ты не можешь пойти туда с нами. Это небезопасно для тебя, и не по тем причинам, о которых ты думаешь. Мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Мы все обсудим, как только разберемся с этим.
– Атлас, нам нужно идти, – умоляет Перс, хватая свой клинок.
Он прав. Каждая секунда на счету.
Натянув спортивные штаны, я оборачиваюсь и вижу, что Каллиопа, игнорируя мою просьбу, лихорадочно ищет свою одежду.
Черт.
– Каллиопа, мне правда очень жаль, – бормочу я, прежде чем поднять и зашвырнуть ее, брыкающуюся и кричащую, в гардеробную.
Я захлопываю дверь, активируя замок отпечатком пальца.
Каллиопа колотит в дверь, а из её приглушённых угроз становится ясно, что она намерена покалечить и убить меня. Дерево дребезжит. Я проклинаю себя за то, что не оснастил гардеробную такими же дубовыми дверями, как у входа… они не задержат ее надолго.
– Давайте покончим с этим побыстрее, – предлагаю я.
Они оба нервно смотрят на меня, но принимают мое руководство. Они знают, что у нас нет времени на раскачку и что мы не можем позволить Зевсу ее увидеть.
– Ненавижу, блядь, что мы так с ней поступили, – добавляет Лелантос, когда мы выходим из комнаты.
– Я тоже, но именно поэтому я главный. Ты бы позволил ей пойти навстречу опасности, лишь бы ей угодить.
– Иди ты нахрен, Атлас, она может за себя постоять, – возражает он.
– Не против Зевса, – вмешивается Перс, не оставляя места для споров.
Иногда я очень ценю, что нас не четное количество.
Когда мы спускаемся на первый этаж, нас встречает охранник.
– Сэр, Зевс смиренно попросил о встрече с вами, оставив своих солдат у ворот, в противном случае… – он сглатывает, не решаясь озвучить угрозу, которую, несомненно, высказал Зевс.
Да и ни за что, блядь, Зевс не был смиренным, передавая свое требование.
Я смотрю на Лелантоса и Перса и вижу, что их мысли совпадают с моими. Это наш лучший шанс выйти из этой ситуации без огромных человеческих потерь. Большинство наших людей еще далеко, а значит, нас сильно превосходят числом. В конечном счете, наша единственная цель – обеспечить безопасность Каллиопы. Смерть этой цели не послужит.
– Пригласи нашего незваного гостя, – говорю я охраннику, который вздрагивает от облегчения, прежде чем что-то сказать в свою рацию и убежать.
Лелантос выводит на экран своего телефона видео с камеры у главных ворот и присматривается.
– Эти парни готовы к войне. У парочки, блядь, гранатометы.
– У нас они тоже есть, – говорит Перс.
– Но пока нет людей, которые будут их держать, – замечаю я, прикидывая число охранников и размышляя, сможем ли мы справиться.
– Если вам, мудакам, нравится здесь жить, предлагаю избежать перестрелки из гранатометов, – отчитывает нас Лелантос.
– Психопатка могла бы удержать гранатомет.
– И она, вероятно, набила бы его осколками стекла и прочим дерьмом, – соглашается Лелантос. – Но это одна из причин, почему она заперта в шкафу.
Я улыбаюсь при этой мысли.
– Ого, это чертовски жутко, – говорит Лелантос, отшатываясь и подозрительно на меня косясь.
– Он что, только что улыбнулся? – спрашивает Перс.
– Очевидно, Каллиопа мне нравится больше, чем вы, придурки, – отвечаю я, когда мы подходим к входной двери, выходим на улицу и замечаем приближающийся черный внедорожник.
– Ты в нее влюблен? – спрашивает Лелантос, уставившись на меня.
– А кто из нас нет, – говорит Перс, когда задняя дверь машины открывается и из нее выходит Зевс.
Он одет в светло-серый костюм, который подходит к цвету его глаз и серебряным прядям в волосах. Он напыщенный ублюдок и так похож на своего отца, что меня тошнит. Он высокий, такой же, как я, и, возможно, шире в плечах. Он ловит мой взгляд и скалит зубы в свирепом подобии улыбки, но я принимаю ее за то, чем она является.
– Зачем ты здесь, Зевс? – спрашиваю я.
Я смотрю на него сверху вниз со ступенек и скрежещу зубами. Вежливость по отношению к нему может меня убить, но Каллиопа того стоит.
– Ты прекрасно знаешь зачем. А теперь научись манерам и пригласи меня внутрь, где мы сможем обсудить, как ты планируешь искупить свои прегрешения.
Он поднимается по лестнице, и я выставляю руку, чтобы остановить Перса, который дергается в его сторону, положив ладонь на клинок у бедра.
– Терпение, – предупреждаю я его, поворачиваясь и жестом приглашая Зевса войти. Если он думает, что мы пройдем дальше прихожей, он сильно ошибается.
Я закрываю за нами дверь, чтобы его люди не смогли напасть исподтишка, хотя предпочел бы поскорее вышвырнуть его вон.
– Что Титаны делали в моем районе?
Его серые глаза мечут молнии, словно он и вправду думает, что у него есть шанс против нас. Если бы Каллиопы не было наверху, я бы уже предвкушал этот момент.
– Это был незапланированный крюк. Мы определенно не хотели проявить неуважение, – цедит Лелантос, переминаясь с ноги на ногу рядом со мной, и я знаю, что он тоже это услышал.
Приглушенный грохот над нами было бы легко проигнорировать, если бы мы не знали его причину. К несчастью, мы знаем. Каллиопа на свободе.
– А в эти дела входил один из моих складов? – продолжает допытываться Зевс.
Я не могу уделить ему ни капли внимания, потому что мой взгляд скользит к лестнице на второй этаж. Сердце замирает, когда я вижу надвигающуюся погибель на вершине лестницы, одетую в одну из моих футболок. Ткань на ней висит, и в сочетании с растрепанными волосами она выглядит невероятно трахабельно.
– Атлас, ты пожалеешь… – Каллиопа обрывает фразу, заметив нашего гостя. Ее движения замедляются, и она спускается, словно пантера, выслеживающая добычу. Ее лицо искажается от ярости.
– Ты, – выкрикивает она.
– Мнемосина? – окликает ее Зевс, и его шок очевиден.
Он делает шаг вперед, словно влюбленный, воссоединившийся с объектом своего желания, не отрывая глаз от Каллиопы.
Мы втроем как один сдвигаемся, чтобы встать между ними, и лицо Каллиопы морщится, будто она лизнула что-то кислое.
– Отступи, Зевс, это не она.
Моё предупреждение остаётся неуслышанным, поскольку Каллиопа доходит до подножия лестницы и пытается протолкнуться мимо меня.
– Откуда ты знаешь мою мать? – спрашивает она.
Я поворачиваюсь, отталкивая ее назад и пытаясь спрятать за собой. Перс хватает ее за талию, зажимая между собой и Лелантосом.
– Это не она, Зевс. Отвали, – снова предупреждаю я, когда Зевс делает еще один неуверенный шаг вперед.
Зевс поднимает руку, словно думает, что она протянет свою в ответ. Он не перестаёт пристально смотреть на неё, а шестеренки в его мозгу крутятся с удвоенной скоростью.
– Как тебя зовут?
– Не отвечай ему, – предостерегаю я ее, но она меня игнорирует.
– На какой черт тебя эта информация, подонок?
Она сплевывает на пол у его ног, и я разрываюсь между желанием поцеловать ее и отшлепать по гребанной заднице.
– Атлас, ты все это время скрывал от меня дочь Мнемосины? Ты держал ее на моей территории?
Под спокойствием, которое Зевс демонстрирует ради Каллиопы, кипит неподдельный гнев, но почему? Я никак не ожидал от него такой реакции и с трудом пытаюсь сложить все кусочки воедино. Отрицать бессмысленно. Каллиопа – вылитая копия своей матери, и все же я не признаюсь ему в этом. Его взгляд скользит к Каллиопе.
– Не знаю, что они тебе наговорили, но, хоть ты и назвала меня подонком, я все еще готов оказать тебе уважение, которого ты заслуживаешь по праву рождения.
– О чем ты говоришь? Мое рождение никогда не приносило мне никакого уважения.
Она смеётся над его нелепым предположением, а у меня сжимается желудок от осознания того, что мы держали королеву в качестве служанки.
– Тебе нужно уйти, – предостерегает Лелантос, делая шаг вперед. От него исходит чистая ярость.
Лелантос предупреждал меня, что такое может случиться, а я не послушал. Нам следовало поговорить с ней сегодня утром, а не наслаждаться ею по очереди. Готов себе задницу надрать за эту ошибку.
– Они тебе не сказали? – Зевса едва ли не трясет от злорадства. – Назови мне свое имя, и я дам тебе две вещи, которых Титаны тебе никогда не предлагали: честность и должное уважение.
– Не говори ему, – цежу я сквозь зубы, но Каллиопа больше не намерена меня слушать.
– Каллиопа Джонс.
Она пытается вырваться из хватки Перса, но тот не отпускает ее, скрепя зубами от разочарования.
Зевс смеётся над ней – звук настолько чертовски радостный и беззаботный, что мне хочется вырвать ему горло зубами.
– Кто тебе наплел эту чушь? Только не говори, что даже Мнемосина не сказала тебе правду.
Ее щеки заливает краска стыда, а я еще никогда не ненавидел себя сильнее. Не этот кусок дерьма должен был ей это рассказать. Это должны были сделать мы, и обвинение во взгляде Лелантоса говорит мне, что он думает о том же. Лелантос винит в этом меня, и он прав.
– Нет, – посерьезнев, говорит Зевс, – ты, моя дорогая, Каллиопа Дартмур. Наследница поместья Дартмур и глава жилого района. У тебя столько же власти, сколько у каждого из них. Ты богата, могущественна и влиятельна сама по себе.
– Чушь собачья, – отрезает Каллиопа, метнув взгляд в мою сторону и тут же вернув его к Зевсу.
– Как я мог тогда узнать имя твоей матери, едва тебя увидев? Не притворяйся, что вы с ней не похожи как две капли воды.
Я вижу сомнение на её лице. Зевс назвал её именем матери, не задумавшись ни на мгновение. Ее вопросительный взгляд возвращается ко мне.
– Каллиопа, я же сказал, что мне нужно кое-что объяснить. Пожалуйста, позволь мне это сделать, – умоляю я, не в силах вынести тяжесть ее взгляда.
– Ты сейчас серьезно? Он говорит мне правду?
Я жду ее гнева, но вижу нечто гораздо более уязвимое и в этот момент понимаю, что мы ее потеряли.
Взгляд Зевса скользит по ней, стоящей между Лелантосом и Персом, а затем переключается на меня, и на его лице отражается отвращение.
– Очевидно, эти трое с радостью сделали тебя своей маленькой шлюхой, но куда с меньшим энтузиазмом готовы признать, что ты в них не нуждаешься.
– Я не чья-то шлюха, – выдавливает она, а в ее голосе слышатся сдерживаемые слезы.
В этот миг для меня не существует достаточно глубокой ямы, чтобы в нее провалиться.
– А я бы и не догадался, Каллиопа Дартмур, – подначивает Зевс, идеально играя на ее эмоциях в своих интересах.
– Уберите от меня свои гребаные руки, немедленно! – кричит она на Перса и Лелантоса, и эти идиоты ей подчиняются.
Я делаю шаг к ней, не желая позволять ей так легко обойти и меня.
– Каллиопа.
– Пошел ты нахрен, Атлас. С меня хватит.
Ее глаза пылают, но не вызовом, а решимостью и болью.
– Думаю, нам стоит уйти и обсудить все подробнее, – предлагает Зевс из-за моей спины, и я срываюсь.
Схватив Каллиопу за руку, я притягиваю ее к себе и быстро заключаю в удушающий захват, а другой вытаскиваю пистолет. Я прижимаю холодный металл к ее виску. Каллиопа ахает, и по ее спине пробегает дрожь. Между нами возникла связь, но она недостаточно глубока, чтобы она поняла, что это – по большей части – игра. После такого пути назад не будет, но мне плевать.
Он ее не получит.
– Атлас, какого хрена ты творишь? – голос Лелантоса полон ярости, и он надвигается на меня с намерением остановить.
– Назад, – говорю я ему, взводя курок и поворачиваясь к Зевсу. – Уходи сейчас же, или я всажу пулю ей в мозг. Мне плевать на эту шлюху, но тебе, очевидно, нет.
Каллиопа застывает в моих руках, когда до нее доходит смысл моих слов. Это конец всему, что между нами было, и вместе с этим умирает и часть меня.
Зевс тут же отступает, а на его лице мелькает беспокойство. Она – мой единственный козырь против него, но он срабатывает безотказно. В знак капитуляции он поднимает руки.
– Тогда поговорим в другой раз, мисс Дартмур.
Его холодный взгляд останавливается на мне.
– Благодарю за то, что так любезно позволили мне увидеть то, что вы скрывали. Похоже, мне придется быть с вами троими менее снисходительным, начиная с этого момента.
Предупреждение Зевса звучит громко и ясно. Грядет война.
Я вижу тоску в его глазах, когда он смотрит на Каллиопу, и мне хочется разорвать его на куски за то, что он лишь взглянул в ее сторону. Я думал, он захочет убить ее, чтобы избавиться от любого доказательства предательства Мнемосины, но его реакция гораздо хуже. Его одержимость Син – это болезнь, которую я до сих пор не понимал. Если он думает, что сможет забрать нашу музу, его ждет большой сюрприз.
Я крепко держу пистолет, нацеленный на Каллиопу, пока последняя машина не покидает территорию. В тот момент, когда Лелантос подтверждает, что они уехали, я убираю оружие. Каллиопа тут же вырывается из моей хватки и бьет меня кулаком в горло. Я кашляю и задыхаюсь, сгибаясь пополам и жадно глотая воздух после удара.
– Что это, блядь, было, и что, блядь, происходит?
Ее волосы в диком беспорядке, словно языки пламени, вырывающиеся из головы, – она выглядит в точности как ангел мщения. Глаза сияют золотом, а грудь вздымается от ярости.
– Пойдем наверх, там поговорим, – говорит Лелантос, протягивая к ней руку. Он, похоже, понимает, что разговоры с ней сейчас бесполезны, и, вероятно, надеется укротить ее в постели.
Но это не сработает.
Она отступает, подняв руки.
– Нет. Начинайте говорить прямо сейчас, или, клянусь богом…
Оба мужчины смотрят на меня, и в их взглядах читается явное обвинение. Именно я настоял на том, чтобы мы сохранили эту тайну, и теперь это решение вернулось, чтобы преследовать нас.
Я начинаю говорить.
– Изначально Тартаром управляли пять семей: Хаяси, Килдэр, Варос, Василиас и Дартмур.
– Я – Каллиопа Дартмур?
Мы все киваем, и воздух сгущается. Ее взгляд мечется между нами троими.
– И вы все это время знали?
Я не упускаю ни боли в ее словах, ни гнева в глазах, ни того, как ее руки сжимаются в кулаки.
– Мы поняли это после того, как приказали нашим людям доставить тебе послание, – говорит Перс, и его печаль почти разрывает мне сердце.
Каллиопа выдыхает и проводит рукой по волосам.
– Вы знаете, кто мой отец?
Этот вопрос застает меня врасплох. Каждая косточка в моем теле кричит, чтобы я не говорил ей, но, похоже, Лелантосу надоело хранить секреты.
– Твой отец – Кронос. Ты – незаконнорожденная сводная сестра Зевса.
С губ Каллиопы срывается рыдание, и мы все трое делаем шаг вперед, но она снова поднимает руки.
– Не трогайте меня. Я иду за вещами, и лучше бы мой мотоцикл ждал меня через десять минут. Клянусь богом, я убью всех вас, если хоть один из вас попытается меня остановить.
– Каллиопа, это твой дом. Ты согласилась быть нашей. Пожалуйста, – умоляет Лелантос.
– Мужчин, которым я отдала себя, не существует, потому что вы все это время мне лгали.
– Все не так просто, – возражаю я.
– Пошел ты, Атлас. Пошли вы все.
Каллиопа проталкивается мимо нас и направляется наверх. Лелантос бросается за ней в отчаянной попытке загладить вину. Мне хочется окликнуть его и сказать, что это бессмысленно, но голос отказывается мне служить, потому что грудь слишком сильно сжало, чтобы говорить.




























