Текст книги "Муза разрушения (ЛП)"
Автор книги: Стефани Херст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
ДВАДЦАТЬ ТРИ
КАЛЛИОПА
Мы снова занялись сексом, и мне снова понравилось. На данном этапе, думаю, можно с уверенностью сказать, что в меня вселилось какое-то сексуально извращенное существо. Может, суккуб. Я не могу оторвать рук от мужчин, которые держат меня в плену, так что это единственное логичное объяснение. Верно?
Да, я так и думала. Дерьмо.
Даже сейчас, сидя в лимузине, я не могу отвести взгляд от тела Перса. Он пару раз ловил мой взгляд и ухмылялся, как Чеширский кот, к моему большому неудовольствию, но и я его ловила. Он тоже не так уж и невосприимчив к моим чарам. Он хочет большего.
Часть меня умоляет забыть обо всех прегрешениях Титанов. Она сидит у меня между ног и скулит, как последняя сучка, всякий раз, когда кто-то из них оказывается рядом. Эта жадная шлюшка начала влиять и на другие части меня, и то, что когда-то было тихим протестом, теперь превратилось в полномасштабный бунт.
Я хочу Титанов.
Я удовлетворила своего демона с помощью политика, но, как ни удивительно, не это стало кульминацией вечера. Убийство – это наркотик, который мне необходим, но трах с Персом – это кайф, которого я жажду.
Привет, меня зовут Каллиопа, и я наркоманка.
Как только лимузин замедляет ход у дома, я выпрыгиваю из машины и бегу к двери. Мне нужно сбежать от Перса и его влияния. Я слышу его смешок за спиной, но не замедляюсь и направляюсь в свою комнату. Время для душа – не потому, что я все еще в крови, а потому, что мне нужно смыть с себя власть, которую Перс имеет надо мной. Мне это слишком нравится.
Я срываю с себя одежду и бросаю её на пол, направляясь в ванную. Смыть его. Мысли, чувства, следы. Теплые струи бьют по моей обнаженной коже, но почти не гасят пламя. Я кручу ручку, делая воду ледяной, и наслаждаюсь болью, которую капли причиняют моей обнаженной коже.
Желание расцветает в животе по мере нарастания дискомфорта, и я с криком отчаяния бью кулаками по стене. Титаны должны умереть. Что бы со мной ни происходило, это должно прекратиться. Я не позволю им влиять на меня или контролировать.
Мой разум лихорадочно пытается составить план, и я замираю, когда мне в голову приходит идея. Сейчас Афентис в пределах досягаемости. Мы знаем, где он, и Атлас обещал, что я смогу присутствовать, когда мы с ним разберемся. Уверена, когда мы отправимся за ним, они не оставят меня безоружной, ведь я им, по-видимому, нужна. Разве они рискнут тем, что я могу пострадать?
После расправы с Афентисом Титаны ослабят бдительность. Вот тогда я и нанесу удар. Если все пойдет по плану, я буду единственной, кто выйдет с того склада живой.
Я наслаждаюсь предвкушением своего убийства и новым планом, пока смываю с себя кровь. Я недооценила Титанов, когда наши пути пересеклись в первый раз; на этот раз все будет иначе. Закончив здесь, я отправлюсь в спортзал готовиться.
Выключив воду, я заворачиваюсь в пушистое полотенце и провожу рукой по большому зеркалу, стирая пар. Я смотрю на себя, расчесывая спутанные волосы и отгоняя все сомнения. Мысль о том, чтобы причинить боль Лелантосу, Атласу или даже Персу, тяжелым грузом опускается мне на душу.
У меня стокгольмский синдром.
Возможно, я все же не нахожу эту ситуацию травмирующей или хоть сколько-нибудь пугающей. Я бы, наверное, сказала, что это скорее весело, чем что-либо еще, но это не значит, что я просто не выработала способ справляться с этим. Мы все знаем, что я немного сумасшедшая. Это определенно стокгольмский синдром. Уж лучше, чем теория о суккубе, не так ли? Нет? Черт.
Я вхожу в спальню и резко останавливаюсь, тихо ахнув. Лелантос полуобнаженным лежит на моей кровати, заложив руки за голову – само воплощение беззаботного спокойствия. Проводя взглядом по его рельефному животу, я инстинктивно прикусываю губу. Долбаный стокгольмский синдром.
– Какого хрена ты делаешь в моей комнате? – выплевываю я.
– Перс только что рассказал мне все о вашей ночи.
Он указывает мне за спину, и я резко оборачиваюсь. Перс прислонился к стене, его взгляд прожигает мою плоть. Я крепче сжимаю полотенце, чувствуя, как в животе разгорается жар.
– Серьезно, вам обоим нужно уйти. У меня есть дела.
Кровать скрипит, и я поворачиваюсь. Лелантос встает и делает шаг ко мне.
– Этого ли ты хочешь на самом деле, Маленькая Муза?
Он облизывает губы, и я невольно задаюсь вопросом, каков он на вкус.
– Да. – Почему мой голос звучит так голодно? Меня же трахнули буквально меньше двух часов назад.
– Лгунья, – рычит мне на ухо Перс, подходя сзади. Восхитительная дрожь пробегает по спине, когда его горячее дыхание касается моей шеи.
– Попробуем еще раз, Маленькая Муза?
Лелантос останавливается в нескольких дюймах от меня и, приподняв бровь, склоняет голову набок. Ни один из них не касается меня, но я чувствую жар их тел – искушающий, мучительный. С Персом за спиной и Лелантосом спереди мой мозг отключается.
Я хватаю Лелантоса за затылок и прижимаю свои губы к его. Его глаза расширяются от удивления, но тут же закрываются, когда из его горла вырывается стон, а рот приоткрывается, давая мне доступ. Мое полотенце падает, и я остро ощущаю за спиной Перса, пока мой язык погружается в рот Лелантоса, чтобы ощутить его вкус.
– Гребанный ад, – произносит Перс.
Пальцы Перса впиваются в мои бедра, а его твердый член упирается мне в задницу сквозь ткань брюк. Его губы скользят по моей шее, посасывая и покусывая, и от этого ощущения я прижимаюсь к Лелантосу, отчаянно желая трения.
Лелантос невероятно умело орудует языком. Играет, соблазняет, требует. Он входит в мой рот, словно это его владения, и устраивается поудобнее. Я прикусываю его губу и в награду получаю его руку, которая хватает меня за волосы, а сам он рычит.
– Я же говорил, она вкусная, – говорит Перс, и его грудь, теперь прижатая к моей спине, вибрирует от этих слов.
– М-м-м, – Лелантос отстраняется, а его зеленые глаза сияют от необузданного желания.
Все еще держа руку в моих волосах, Лелантос тянет меня к кровати. Он бросает меня на мягкие простыни, и я наслаждаюсь остаточным жжением на коже головы. Я переворачиваюсь на спину, и мой взгляд мечется между двумя мужчинами передо мной. Их хищные позы заставляют мое сердце учащенно биться от возбуждения.
– Раздевайтесь, – говорю я, глядя на них обоих и бросая им вызов.
Они переглядываются, после чего Лелантос пожимает плечами и с ухмылкой сбрасывает штаны. Его член ничуть не изменился с тех пор, как я видела его в последний раз, но у меня все равно перехватывает дыхание. Эта штука хороша во всех отношениях.
Перс снимает рубашку, и от вида чернил на его коже по мне пробегает волна возбуждения. Столько скрытой глубины, хотя сейчас это не имеет значения. Сейчас важны лишь наши животные инстинкты и ничего больше. Нет. Никаких запутанных эмоций, большое спасибо.
Пока Лелантос и Перс стоят передо мной абсолютно голые, я откидываюсь на кровати и потягиваюсь, упиваясь своей новообретенной властью.
– Если хотите этого, дайте мне что-нибудь взамен.
Лелантос делает шаг вперед, но Перс выставляет руку, преграждая ему путь.
– Чего ты хочешь, Психопатка?
– Поцелуй его, – требую я, и мое сердце начинает биться быстрее.
С тех пор как я узнала об их связи друг с другом, я не могла выкинуть эти образы из головы. Теперь у меня есть шанс увидеть это воочию во всем необузданном великолепии.
Взгляд Перса прожигает меня насквозь – это предупреждение о том, чего мне это будет стоить. Мне всё равно – он уже не раз пользовался моим телом, и теперь моя очередь. Моя киска плачет от восторга, когда они поворачиваются друг к другу и начинают целоваться.
В этом есть какая-то прекрасная жестокость, заставляющая меня тяжело дышать от желания. Ни один из мужчин не готов подчиниться другому, их страсть и похоть сражаются за господство. Твердые, как сталь, тела прижимаются друг к другу, мышцы напрягаются, волевые челюсти берут свое. Твою мать. Это зрелище, достойное восхищения.
Они отрываются друг от друга и поворачиваются ко мне, а их глаза горят возбуждением. Я хочу большего.
– Лелантос, я хочу, чтобы ты взял член Перса в свой милый ротик и сосал так, будто это твой любимый чупа-чупс. – Я произношу звук «п» с таким же придыханием, как это делал для меня Лелантос.
Глаза Лелантоса сияют от веселья, а его дергаются в улыбке, когда он спрашивает:
– А что я получу взамен, Маленькая Муза?
– Свободу… делать со мной все, что захочешь. – Я раздвигаю ноги, открывая ему полный обзор того, что могу предложить.
Лелантос не медлит ни секунды и падает на колени перед Персом. Я подползаю ближе, чтобы лучше видеть, и наблюдаю, как губы Лелантоса постепенно скользят вниз по члену Перса, принимая его в себя дюйм за дюймом.
Перс хватает Лелантоса за волосы, и его голова откидывается назад с гортанным стоном. Моя рука скользит по правой груди и затвердевшему соску, пока я смотрю, как Лелантос принимает член Перса глубоко в горло.
Он делает это как профессионал, облизывая и посасывая член Перса. У меня во рту скапливается слюна от желания присоединиться к нему, но я сдерживаюсь, наслаждаясь шоу. Пряди волос Лелантоса падают ему на лицо, когда он ускоряется, а мышцы на его спине напрягаются в такт движениям. Наблюдать за этими двумя сильными мужчинами вместе – это почти слишком.
Мои пальцы касаются моих влажных складок, и я ахаю, когда нервные окончания оживают. Я и не заметила, как моя рука отправилась в это путешествие, но раз уж пальцы оказались там, можно и продолжить. Пока Лелантос двигается вверх-вниз и сосет, я дразню свой вход.
Мой взгляд переключается на Перса, и я вижу, что он смотрит на меня с невероятной интенсивностью. Со сладкой улыбкой я медленно ввожу палец внутрь. Его глаза вспыхивают, когда я вытаскиваю палец и засовываю его себе в рот. Я знаю, что мои действия сведут его с ума, и, судя по тому, как дергается Перс, он изо всех сил пытается сохранить самообладание.
Я медленно провожу тем же пальцем между грудей, затем по животу, прежде чем положить его на свой клитор. Когда я стону, Перс срывается.
– Время вышло, Психопатка. Лелантос, ложись под нее.
Лелантос тут же с причмокиванием выпускает член изо рта и поворачивается ко мне. Когда он встает, на его лице пляшут возбуждение и озорство.
– Теперь ты наша, – предупреждает он, прежде чем броситься на меня.
Я взвизгиваю и пытаюсь оттолкнуть его ногой, но промахиваюсь, и он легко обвивает меня своим телом, обездвиживая. Его ноги прижимают мои, а руки – грудь. Я впиваюсь ногтями ему в предплечья, но он лишь ухмыляется в ответ, а его светлые волосы спадают на красивое лицо.
– Я хочу попробовать тебя на вкус, – говорит Перс.
Мой взгляд перемещается на Перса, когда его сильные руки хватают меня за лодыжки.
Они либо спланировали это заранее, либо исключительно хорошо работают в паре. Но в мгновение ока Лелантос уже устраивается у изголовья кровати, а я сижу на нем сверху. Его руки скрещены у меня на груди, прижимая меня к нему, а ноги обхватывают мои, удерживая их разведенными. Я отчётливо ощущаю, как член Лелантоса прижимается к моей киске, а взгляд Перса прикован к этой области, пока он поглаживает свой член.
– Всегда такая мокрая для меня, – размышляет он, опускаясь на колени на кровати.
– Это все для Лелантоса, – язвлю я в ответ.
Глубокий смех Лелантоса вибрирует во всем моем теле, и я с ухмылкой смотрю на него.
– Дерзкая Маленькая Муза, – говорит он, прежде чем его губы опускаются на мои.
Я стону, когда его язык властно вторгается в мой рот.
Пальцы Перса касаются моих влажных складок, и я стону громче. Лелантос пытается украсть кислород из моих легких своим сокрушительным поцелуем, пока Перс в полной мере этим пользуется. Лелантос отстраняется, давая мне шанс перевести дух и возможность понаблюдать за Персом.
Я опускаю взгляд и вижу, как Перс сжимает член Лелантоса в правом кулаке, а двумя пальцами левой руки уверенно входит в меня. Он загибает пальцы и начинает массировать шероховатую кожу внутри, одновременно дроча член Лелантоса.
Чтоб меня. Перс умеет делать несколько дел одновременно; и если это не самое возбуждающее, что я когда-либо видела, то я не знаю, что может быть горячее.
Перс ускоряет темп, добавляя ещё один палец, а его губы опускаются на мой клитор. Мой живот сжимается от первых признаков оргазма, пока Перс лижет и сосет. Лелантос убирает руки с моей груди и проводит пальцами по соскам. Они напрягаются в ожидании его прикосновения, и он начинает их тереть и пощипывать.
Я достигаю небывалого пика. Горячий рот Перса спускается к моему входу, он вынимает пальцы и начинает трахать меня языком. Стимуляция становится слишком сильной, и оргазм накрывает меня с головой.
– Спой для меня, Маленькая Муза, – говорит Лелантос, кусая меня за ухо.
Я кричу, когда разрядка проносится по телу. Мурашки пробегают по всей коже, делая все вокруг ярче.
Перс вылизывает меня, пока я содрогаюсь вокруг него, продлевая кульминацию. А когда он протягивает руку, и Лелантос берет в рот его пальцы – те самые, что были во мне, – я чуть не кончаю снова.
– Чертовски вкусно, – хвалит Лелантос, прежде чем потянуться и снова завладеть моим ртом. Я чувствую на нем свой вкус, и это только добавляет сексуальности всей ситуации.
Когда мы отрываемся друг от друга, Перс отступает, а Лелантос хватает меня за бедра и приподнимает задницу, так что его член упирается в мой вход.
– Я слишком долго этого ждал, – стонет Лелантос.
Он резко насаживает меня на свой член, и я не успеваю прийти в себя, как горячий рот Перса снова оказывается на моем клиторе, посасывая и покусывая. С членом Лелантоса, заполняющим меня, и языком Перса, ласкающим мои нервные окончания, я кончаю почти мгновенно.
Мои конечности дрожат, пока Лелантос двигает меня вверх и вниз по своему стволу, используя мое тело для удовольствия, в то время как Перс водит языком по моему входу и вокруг члена Лелантоса. Я сжимаю в правом кулаке прядь волос Перса, а левой рукой обхватываю затылок Лелантоса, прижимая их к себе.
Я перехватываю инициативу у Лелантоса, медленно поднимаясь и опускаясь, поэтому его руки покидают мои бедра и возвращаются к груди. Ощущение прикосновений и проникновений обоих мужчин становится почти невыносимым, до такой степени что меня вновь грозит охватить оргазм. Который уже по счету?
Прежде чем я успеваю сорваться с обрыва, Перс отстраняется, а Лелантос хватает меня за бедра, снимая со своего члена.
– Какого хрена! – в отчаянии и злости от внезапной потери контакта вскрикиваю я.
– Не волнуйся, Психопатка, мы с тобой еще не закончили.
Перс встает с кровати и берет с тумбочки флакон со смазкой.
Хм, раньше этой жидкости там не было, а значит, они с самого начала планировали, что это произойдет, когда пришли сюда. Мне следовало бы разозлиться из-за этого, но я не могу заставить себя об этом беспокоиться. Только что двое мужчин поклонялись мне, как богине, – сейчас не время для сожалений.
Лелантос переворачивает меня на живот и подтаскивает к краю кровати, так что мои ступни оказываются на полу. Он снова вставляет в меня свой член и начинает жестко двигаться. Я принимаю его толчки, и оргазм, которого меня лишили ранее, быстро нарастает. Как только я готова кончить, Лелантос замирает.
– Лелантос, трахни меня сейчас же или вали нахрен. – Мой гнев вытесняет желание, поэтому я поворачиваю голову и вижу его ухмылку.
– Будь у нее сейчас нож, Перс, нам бы пришел конец, – с ноткой страха предупреждает Лелантос.
– Эта психопатка готова нанести удар с самого момента своего прибытия сюда, так что не парься.
Я поворачиваю голову ровно настолько, чтобы увидеть Перса, стоящего за спиной Лелантоса, и когда я понимаю, что он делает, мой рот беззвучно открывается в форме буквы «О», а желание взлетает до невиданных высот.
Лелантос наваливается на меня всем весом. Перс медленно вводит свой член в задницу Лелантоса, и я содрогаюсь от вожделения, а моя киска сжимается вокруг члена Лелантоса, все еще находящегося во мне.
– Какая хорошая Маленькая Муза, – хвалит Лелантос, и я содрогаюсь от восторга.
– Он собирается тебя трахнуть?
Это риторический вопрос, но мне нужно, чтобы Лелантос подтвердил, что это не какой-то безумный сон.
– Нет, Каллиопа. Перс собирается использовать меня, чтобы трахнуть тебя.
Лелантос кусает меня за плечо, и я вскрикиваю.
Без сомнения, я никогда в жизни не была так возбуждена. Даже убийства не приносили мне столько удовольствия. Я могла бы умереть вот так, очень счастливой женщиной. Лелантос кладет руки мне на бедра, слегка приподнимая свой вес, и я готовлюсь к тому, что сейчас произойдет.
– Скажи, что ты наша, Психопатка.
Я поворачиваю голову и встречаюсь с ними обоими взглядом. Будь я сейчас в здравом уме, я бы рассмеялась ему в лицо. Я никому не принадлежу, и уж точно не Титанам. Но член Лелантоса глубоко во мне, а член Перса – глубоко в нем. Можно с уверенностью сказать, что здравый смысл покинул меня уже очень давно.
– Я ваша.
Эти два простых слова зажигают в их глазах нечто пугающее. Чувство собственничества. От этого по моей спине пробегает дрожь, и я открываю рот, чтобы забрать свои слова назад, но вместо этого вырывается лишь очередной стон, когда Перс отстраняется, а затем с силой толкается в Лелантоса.
От этого толчка Лелантос впечатывается в меня, создавая восхитительную смесь удовольствия и боли. Когда Перс начинает двигаться быстро и жестко, заставляя Лелантоса делать то же самое, мне ничего не остается, кроме как вцепиться в простыни и кричать.
В моей голове – каша из вожделения и потребности, а оргазм снова начинает щекотать нервные окончания. В нем есть болезненная нотка, предупреждающая, что с меня хватит. Смогу ли я выдержать еще?
Черт возьми, да, смогу.
Перс хватает Лелантоса за волосы и толкает его вперед, так что его твердое как камень тело снова наваливается на меня. Его толчки становятся дикими, и Лелантос оказывается таким же рабом этих движений, как и я. Лелантос не сдается и дотягивается до моего клитора, пощипывая, потирая и поддразнивая его.
– Тебе всегда было суждено стать нашей Маленькой Музой.
Другой рукой Лелантос проникает под нас и хватает меня за грудь, грубо сжимая её.
Кульминация всего этого обрушивается на меня с огромной силой, и я кричу, достигая оргазма. Мое тело многократно содрогается, а голова кружится от интенсивности ощущений. Перед глазами пляшут черные точки, пока я парю в море блаженства.
– Твою мать!
Я не уверена, кто это сказал, но Лелантос напрягается, а затем расслабляется. Полагаю, он тоже кончил, но, черт возьми, мне совершенно плевать. Я вся обмякла.
Я закрываю глаза, когда он выходит из меня, и сон грозит поглотить меня. В следующее мгновение чьи-то руки поднимают меня и укладывают под одеяло. Пахнет Персом, но, с другой стороны, мы все пахнем друг другом. Под их присмотром я чувствую себя в безопасности и счастливой, по-настоящему счастливой.
Теплая ткань между моих ног вырывает меня из сна, но я все равно не открываю глаз. Усталость, какой я никогда раньше не чувствовала, тянет меня обратно. Последнее, что я слышу, – это их голоса, но я не могу разобрать слов.
– Мы ввели ее в состояние транса.
– Да. Это было чертовски красиво.
ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ
АТЛАС
Экран моего телефона загорается, и я подумываю его проигнорировать. С тех пор как в нашей жизни появилась Каллиопа, все пошло наперекосяк. Конечно, она не виновата. Более того, мы ей обязаны. Если бы она не убила Пита, мы бы не присмотрелись повнимательнее к нашей организации и не обнаружили бы, что у нас под носом процветает торговля людьми.
Стиснув зубы, я хватаю телефон и отвечаю на звонок.
– Груз будет у тебя к концу недели, – говорю я, зная, зачем он звонит. Нет смысла ходить вокруг да около.
– Мы ждали его сегодня, – парирует Пан.
– Да, ну, всякое дерьмо случается.
– Не испытывай мое терпение, – предупреждает он.
– У нас возникли непредвиденные обстоятельства, требующие немедленного внимания.
У нее дерзкий язычок, сногсшибательное тело и несгибаемая воля, которую необходимо сломить. Хотя об этом я Пану ни слова не говорю.
– Тебе нужна моя помощь?
Я прямо-таки чувствую его самодовольство. Пан был бы счастлив держать Титанов у себя в кармане. Только через мой труп.
– Занимайся Аркадией. Тартар оставь нам.
– Хм. Я хочу получить товар в пятницу с утра пораньше, иначе возникнут сложности.
Похоже, у Пана и своих проблем хватает. Иначе с чего бы ему так отчаянно требовалась партия оружия?
– Может, тебе нужна помощь Титанов?
Дверь в библиотеку открывается, и я встречаюсь взглядом с Каллиопой. Она медленно входит в комнату, но остается у двери, прикусив губу. Мне хочется самому прикусить эту губу.
Ее спортивная одежда обтягивает изгибы тела, и я не могу не восхититься каждым из них. Она – ходячий соблазн во всех смыслах этого слова.
– Что?
Я пропускаю мимо ушей все, что говорит Пан. В очередной раз присутствие этой огненно-рыжей бестии заставляет меня с трудом сохранять самообладание.
– Скорее ад замерзнет, чем я попрошу тебя о помощи. Ты до сих пор жив лишь потому, что мой племянник.
Я усмехаюсь его пустой угрозе.
Пан, может, и мой дядя, но, учитывая, что между нами всего два года разницы, этот титул ровным счетом ничего не значит. Он не простил мне убийство своей сестры, хоть и ненавидел ее, но мало что может с этим поделать. Наша сила в Тартаре не уступает той, что у него в Аркадии.
– Можешь попробовать в любое время.
Я завершаю звонок и встаю, не сводя глаз с искусительницы передо мной.
– Каллиопа.
Она переминается с ноги на ногу, явно смущенная моим вниманием.
– Есть новости?
– Перс и Лелантос все еще наблюдают за складом. Активность минимальная, так что зацепок у нас почти нет.
– Прошло два дня. Чего мы ждем?
Она цедит слова сквозь зубы, крепко сжав руки в кулаки. Ее вспыльчивость могла бы показаться милой, если бы я не знал, что она способна меня ею убить.
– Мы понятия не имеем, что Афентис устроил за этими стенами. Я не собираюсь лезть туда вслепую.
– А тем временем девушек похищают с улиц и продают в сексуальное рабство, – выпаливает она.
Я в ярости пересекаю комнату, и Каллиопа отступает, пока ее спина не упирается в дверь. Я заключаю ее в клетку, уперевшись руками по обе стороны от нее, и наклоняюсь. Ее дыхание сбивается, а зрачки расширяются. Это страх?
– Следи за тоном. Я не потерплю, чтобы мне указывали, что делать, особенно такие, как ты.
Ее грудь вздымается и опадает, приковывая мое внимание, и я чувствую, как внутри нарастает знакомое желание. Черт, ее запах опьяняет.
– Отправь вместо себя меня.
– О чем ты говоришь? – спрашиваю я, сбитый с толку ее просьбой.
– Вам нужны глаза внутри, и я могу это сделать. Если что-то пойдет не так, вы ничего не потеряете.
Каллиопа самодовольно улыбается, словно только что решила самую сложную загадку в мире. Ее наивность и явное пренебрежение к опасности разжигают во мне гнев.
– Это не обсуждается.
Я убираю руки и отворачиваюсь, готовый закончить разговор.
– Перестань упрямиться. Просто дай мне нож и высади там.
Ее пренебрежительный ответ лишь подливает масла в огонь моей растущей ярости. Развернувшись, я обхватываю её горло рукой и оказываю давление большим пальцем.
– Этого не будет.
Каллиопа вскидывает подбородок, чтобы я мог видеть огонь, пылающий в ее золотисто-карих глазах. Ее дыхание становится прерывистым, а гнев нарастает, не уступая моему. Она не сопротивляется. Вместо этого она дерзко смотрит мне в глаза, провоцируя.
– Почему? Потому что одна женщина сможет сделать то, что не смогли могучие Титаны, и покончить с секс-торговлей в Тартаре?
В ее словах есть доля правды, и это должно меня беспокоить. Но тот факт, что это не главная моя забота, лишь усугубляет ситуацию с моим слабеющим контролем.
– Я до сих пор не знаю, замешан ли в этом Зевс, – заявляю я.
– И что с того? У меня с ним нет никаких дел. Это лишь еще одна причина, почему должна пойти я.
– Я сказал нет!134 >
Я с силой ударила ладонью по двери рядом с её головой, чтобы донести свою мысль, но Каллиопа даже не вздрагивает.
– Почему? – кричит она.
– Очевидно, потому что я ценю твою жизнь больше, чем ты сама!
Все становится слишком напряженно, слишком болезненно. Каллиопе совершенно наплевать, пострадает ли она.
– Откуда тебе знать, насколько я ценю свою жизнь?
– Я вижу, как ты готова от нее отказаться! Ты что, самоубийца, Каллиопа?
Я жду ее гнева, но вместо этого получаю сочувствие. Каллиопа замолкает, и ее пыл угасает. Я убираю руку с ее горла, но не отступаю. Черты ее лица смягчаются, пока она оценивающе смотрит на меня, и по спине пробегает неприятный холодок.
– Лелантос рассказал мне о твоем брате.
Этого я уж точно не ожидал от нее услышать, а нежность, с которой она это произносит, – это уже слишком.
– Я не нуждаюсь и не хочу твоей жалости.
– Вот и хорошо, потому что ты ее не получишь. Но я понимаю.
– Ты сама решила не видеться с сестрой. Это совсем другое, – выплевываю я, и гнев наконец берет надо мной верх.
– Атлас, я – монстр под кроватью моей сестры. Она меня боится до смерти. Я – источник всех ее кошмаров. Ты прав, мне повезло, что она жива, но не смей говорить мне, что это мой выбор. Не тогда, когда я отказалась от всего, а она за это меня ненавидит!
Глаза Каллиопы наполняются слезами, но она сердито смахивает их рукой. Боль в ее голосе пронзает меня насквозь. Я испытал нечто подобное в тот день, когда нашел тело брата, болтающееся в петле, и это чувство никогда не проходит.
– Давай я налью тебе выпить.
Я поворачиваюсь к бару и быстро наполняю две щедрые порции. Жестом приглашаю ее сесть в одно из кресел с высокой спинкой и ставлю перед ней на столик бокал. Опустившись в соседнее кресло, я ослабляю галстук и делаю большой глоток.
– Я не понимаю. Судя по судебным документам, она подвергалась насилию со стороны отца, а ты спасла её.
Меня чуть не стошнило, когда я узнал, что Каллиопа попала в колонию для несовершеннолетних за то, что остановила педофила, хотя ее методы и были, мягко говоря, радикальными. В полицейском отчете сцена была описана в мельчайших подробностях.
Получив звонок от перепуганной пятилетней девочки, полиция вошла в дом и обнаружила одиннадцатилетнюю девочку, всю в крови, которая снова и снова наносила удары ножом в то, что осталось от ее отчима. Младшая дочь, забившись в угол, кричала и дрожала, пока старшая продолжала свою бойню, не замечая присутствия офицеров. Они сравнили увиденное со сценой из фильма «Омен».
– Единственное, что помнит Клио, – это то, что я сделала с ее отцом. После колонии я искала ее и нашла психиатрические заключения, в которых подробно описывался ее страх перед моим освобождением. Она в ужасе от того, что однажды я появлюсь и закончу начатое. Она верит, что я хочу ее убить.
Господи, как же это тяжело. Да, я потерял брата, но он не ненавидел и не боялся меня. Мы были близки, по крайней мере, я так думал. Привычное жжение в груди усиливается при мысли о Прометее.
– Тео был золотым ребенком. С остальными он был жесток и безразличен, но для меня он был героем. Он брал на себя вину за мои косяки, чтобы меня не настиг гнев родителей, и он же научил меня всему, что нужно для выживания. Я думал, мы всем делимся друг с другом, но, по всей видимости, это было не так.
Горький привкус во рту не имеет ничего общего с виски, а целиком связан с этим разговором. Любые эмоции, которые я испытывал по отношению к Тео и его смерти, были подавлены и заперты от всего мира и от меня самого.
– Это не твоя вина, Атлас.
Хрипловатый голос Каллиопы прорывается сквозь мое самобичевание, но едва ли его унимает.
– Ты ничего не знаешь. Он изменился за несколько недель до смерти. Стал меньше со мной разговаривать, огрызаться на родителей, поздно уходить из дома. Что-то его тяготило, но я даже не попытался вытянуть это из него. Я просто думал, что у него трудности в «Олимпе» или что-то в этом роде.
Мне следовало расспросить Тео о его поведении, потребовать ответов. Я мог бы обратиться к Зевсу и спросить, не случилось ли чего. Позже Зевс сказал, что не заметил в моем брате ничего необычного, но, может, он просто забыл. Мой брат нуждался во мне, а я ничего не сделал.
– Клио была не первой моей сестрой.
Слова звучат чуть громче шепота. Я смотрю на Каллиопу и вижу, что она, ссутулившись, уставилась в свой бокал.
– Когда мне было четыре, у мамы родилась еще одна дочь. Она была красивой и невинной. Все обожали новорожденную малышку, а я ненавидела ее за то, что она отняла у меня маму. Потом мама забеременела Клио, и Талию отодвинули на второй план. Мне было плевать, потому что я все равно не хотела иметь с ней ничего общего.
Каллиопа делает прерывистый вдох, и в ее бокал падает слеза.
– Они начали причинять Талии боль, и мне это нравилось. Я думала, она заслуживала страдать за то, что отняла у меня маму, но становилось только хуже. Я спохватилась слишком поздно и не смогла ее спасти. Она умерла. В один день она была рядом, а на следующий – исчезла. Мама сказала, что это моя вина.
Каллиопа поднимает голову, по ее лицу текут слезы, а я могу лишь смотреть на эту красавицу, и мой член радостно подергивается.
Сейчас не время.
– Так что, видишь ли, Атлас, Клио не ошибается. Я и правда чудовище.
Я не могу отвести взгляд от ее слез и вцепляюсь в подлокотники кресла, чтобы не вскочить.
– Ты не чудовище, Каллиопа. Тебе было всего четыре гребаных года. Покажи мне ребенка, который не ревнует к брату или сестре. Разве ты понимала, что они делали? Что они ее убивали?
– Что? Нет! Я просто думала, что ее наказывают, когда она плачет, и мне это нравилось. Я сидела в своей комнате и слушала ее крики с улыбкой. Что за конченый человек так поступает?
Я стискиваю зубы и сжимаю челюсти. Что, черт возьми, случилось с Мнемосиной? Мне трудно сопоставить Син с женщиной, которую Каллиопа описывает как свою мать. Она никогда не казалась мне заботливой, но уж точно не была конченной мразью, издевающейся над детьми.
Я горжусь тем, что умею распознавать признаки подобного поведения в людях после того, что пережил с собственной матерью. Тео пытался остановить мучения, которые причиняла та женщина, но она не унималась. Потребовалась его смерть, чтобы это наконец прекратилось, и то лишь потому, что ее жажда контроля взяла верх. Когда Тео не стало, мать переключилась на меня, чтобы лепить и формировать. Я стал новым наследником состояния Варосов.
– Ты не смогла спасти сестру, – констатирую я, взмахнув рукой.
Ее печальные глаза встречаются с моими.
– А ты не смог спасти брата.
Touché.
– Мы не конченые, просто немного поломанные, – говорю я, пожимая плечами и осушая бокал.
Не уверен, что между нами произошло. Я не говорю о своем прошлом, ни с кем, но вид ее боли и осознание того, что я могу помочь, заставили меня выдать свои секреты. Даже Перс и Лелантос не до конца понимают мое прошлое. Да и как им понять, если я предпочитаю держать его под семью замками?




























