444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Стефани Херст » Муза разрушения (ЛП) » Текст книги (страница 8)
Муза разрушения (ЛП)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 20:30

Текст книги "Муза разрушения (ЛП)"


Автор книги: Стефани Херст



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

ДВЕНАДЦАТЬ

АТЛАС

– Стоять! – приказываю я, не сводя глаз с Каллиопы. Покрытая кровью, она прекрасна, но слезы делают ее красоту неземной.

Я пересекаю комнату, протягиваю руку и ловлю одну из её слезинок, пока она не успела упасть. Мой член тут же твердеет, и я выдавливаю из себя слова, не зная, кому они предназначены – ей или моим людям.

– Отступайте.

Я борюсь с желанием провести языком по ее лицу. Слезы были бы еще слаще прямо из источника. Я киваю Персу, который наблюдает за мной, прищурив глаза. Мои действия выдают, как Каллиопа на меня влияет, но мне плевать. Если он ее не заберет, я овладею ею, хочет она того или нет.

Каллиопа не пытается сопротивляться, когда Перс перекидывает ее через плечо. Что еще хуже, она безвольно повисает, словно тряпичная кукла, а ее рубиновые волосы каскадом ниспадают ему на спину. Я сжимаю кулаки, изо всех сил стараясь сохранять контроль, а мое дыхание становится прерывистым. Каллиопа исключительна. Она подчиняет боль, возможно, даже наслаждается ею, поэтому узнать, что она еще и хрупка, одновременно тревожит и возбуждает. Мой мозг атакуют образы того, как я трахаю её полубессознательное тело, слизывая её слёзы.

– Ты в порядке?

Я в замешательстве поворачиваюсь. Лелантос стоит рядом со своим столом, а на его лице отражается беспокойство. Я и забыл, что он здесь. С ее слезами все остальное исчезло.

Дерьмо.

– Ребята отступили? – Слова застревают у меня в горле, и я кашляю, надеясь избавиться от того, что его сжимает. Облегчения это не приносит.

– Да. На мгновение я испугался, что ты их не остановишь. – Я щурюсь в ответ на его намек.

– Мы не трогаем детей, но то, чего Каллиопа не знает, ей не повредит. Позвони Картеру. Я хочу, чтобы команда постоянно и незаметно охраняла ее сестру.

– Каллиопа на тебя влияет, – констатирует очевидное Лелантос, но я не собираюсь подтверждать то, о чем он и так догадывается.

– Просто займись делом.

Я вылетаю из комнаты, направляясь в библиотеку в поисках уединения.

Лелантос прав. Каллиопа пробудила во мне нечто, с чем я должен разобраться. Лелантос и Перс знают о моих порывах. Они были свидетелями того ущерба, который я наносил. Это то, что мне было необходимо, но не обязательно то, чего я хотел.

Я вхожу в библиотеку и закрываю тяжелую деревянную дверь, отделяя себя от остального дома. Это единственная комната, где нет камер. Я отказался от того, чтобы мое убежище было потревожено из-за назойливого фетиша Лелантоса следить за всем, – к его большому неудовольствию. Он утверждает, что дыра в нашей системе наблюдения открывает возможность для проникновения, но на самом деле он такой же помешанный на контроле, как и я. Просто это проявляется иначе.

Найдя нужный контакт, я нажимаю кнопку вызова и пытаюсь сохранять спокойствие, притопывая ногой в такт гудкам.

– Мистер Варос, давно вас не слышала. Желаете как обычно? – раздается в трубке знойный голос Амелии.

– Да, но у меня есть несколько пожеланий.

Я крепче сжимаю телефон. Я никогда раньше не просил ничего подобного, но у меня нет ни времени, ни сил бороться со своей похотью. Анализ ситуации не поможет. Лучше поддаться желанию, чтобы поскорее от него избавиться.

– Конечно. Что вам нужно? – мурлычет в трубку Амелия. Она знает, что хорошо для бизнеса, а сделать меня счастливым – это отлично для ее бизнеса.

– Рыжие волосы и золотисто-карие глаза, – рычу я, злясь на то, что поддался своим прихотям. Я рад, что сейчас один, потому что, услышь мою просьбу Перс, он бы с ума сошел.

– У вас есть фото?

– Фото нет.

Я не могу рисковать тем, что фотография Каллиопы попадет в чужие руки.

– Хорошо. Она будет готова через четыре часа.

Четыре гребаных часа. Нет.

– Сделай за два, и я заплачу втройне.

Я не могу ждать, не когда Каллиопа в этом доме. Мне потребовались все силы, чтобы просто сделать этот звонок, а не войти в ее комнату со шприцем.

Как и ожидалось, обещание тройной оплаты полностью завладевает вниманием Амелии. Держу пари, она согласилась бы и на двойную, но я медленно схожу с ума, и у меня нет времени торговаться.

– Конечно, мистер Варос, она будет готова через два часа.

Я завершаю звонок и прислоняюсь головой к одной из книжных полок, вдыхая дымный, древесный аромат. Мое сердцебиение замедляется, но отчаянная тяга к Каллиопе остаётся. Два часа до того, как я удовлетворю свои желания.

Выскользнув из комнаты, я направляюсь на третий этаж принять холодный душ в надежде притупить эту похоть на достаточное время.

Два часа спустя я въезжаю в частный гараж, примыкающий к особняку Амелии. Я – её самый важный VIP-гость, и сохранение моей анонимности имеет первостепенное значение. Это не только гарантирует продолжение нашего сотрудничества, но и обеспечивает ей мою защиту.

После того как мы с Лелантосом, Персом и Зевсом лишили наших родителей власти, мы обнаружили записи, от которых у нас по коже побежали мурашки. Они были по уши замешаны в торговле женщинами и мужчинами. Мы наткнулись на документацию одного из их заведений, и ничто не могло подготовить нас к тому, что мы там увидели.

Склад, заполненный клетками, в каждой из которых находился обнаженный человек. При виде этого мне захотелось воскресить родителей из мертвых только для того, чтобы снова их убить. Глубина их порочности не должна была стать шоком, особенно учитывая, как они обращались со мной и моим братом, но это потрясло меня.

Мы немедленно положили конец всей секс-торговле в Тартаре. Мы освободили жертв и предоставили им всю необходимую помощь. Цена не имела значения, – мы позаботились о том, чтобы у этих людей была жизнь после пережитой травмы.

Амелия была другой. У нее были свои идеи, и она обратилась ко мне с собственным предложением. Она хотела создать место, где некоторые из них могли бы работать. Не как рабыни, а как добровольные куртизанки для богатых и влиятельных. Ее решимость и острый ум убедили меня в прибыльности этой бизнес-идеи.

Я приобрел этот особняк и предоставил Амелии неограниченный бюджет, чтобы она воплотила свою мечту в реальность. Она не разочаровала, создав обстановку, предназначенную для удовольствия, греха и фантазий. Девушки полностью контролируют своих клиентов, а я предоставляю команду охраны для обеспечения их безопасности. Я беру небольшой процент от прибыли, но по большому счету это бизнес Амелии.

Несколько лет назад я сам пришел к Амелии с просьбой. Мне нужна была комната, построенная специально под мои нужды, которая позволила бы мне дать волю своим желаниям. У меня есть такая дома, но после того, как я потерял нескольких сотрудников из-за их неспособности выносить вид крови, Перс и Лелантос высказали свои претензии. К счастью, Амелия была более чем рада предоставить мне то, что требовалось, разумеется, за солидную цену.

Эта зона предназначена исключительно для меня одного, и примыкающий к ней гараж ведет прямо сюда, обеспечивая мою конфиденциальность. Непомерная плата, которую я вношу, – это компенсация любой женщине, согласившейся войти в мои владения. Мои вкусы, скажем так, специфичны.

Атмосфера меняется, как только я вхожу в жутко тихие апартаменты. Мой взгляд скользит по обнаженной женщине, привязанной к кресту в центре комнаты. Она расположена ко мне спиной, а ее лица с того места, где я стою не видно. Её волосы неестественно рыжие – возможно, это парик – и слишком короткие, опускаются едва ниже плеч.

Я тихо ругаюсь, и женщина напрягается. Чего я ожидал – точной копии Каллиопы? Придется довольствоваться тем, что есть. Амелия сделала всё, что могла, учитывая ограниченные сроки и отсутствие фотографии.

Я не свожу глаз с женщины, скидывая пиджак, а затем снимая галстук и туфли. Может, она и не Каллиопа, но даже легкого сходства достаточно, чтобы мой член напрягся в штанах. Я вызываю в памяти образ ее золотых глаз, полных соленых слез, и стискиваю зубы. Хоть ее кожа и на пару тонов темнее, чем у Каллиопы, мягкость кожи этой женщины манит меня. Расстегнув три верхние пуговицы на рубашке и закатав рукава, я снимаю со стены черную кожаную плетку.

Амелия следит за тем, чтобы девушки, подаренные мне, знали правила. Никаких разговоров, никаких стоп-слов, никакого побега. Это не БДСМ. Я не практикую последующий уход или заботу в принципе. Это просто я, воплощающий свои больные фантазии. Каждая женщина подписывает увесистый контракт, прежде чем ступить на мою территорию. Они будут щедро вознаграждены за свою храбрость или, лучше сказать, глупость.

Я с силой опускаю плетку на ее задницу, и ее тихий стон бьет прямо в член. Я представляю, что это крики Каллиопы, и от этой мысли едва сдерживаюсь, чтобы не освободить свой член из заточения и не вонзиться в эту женщину.

Черт, мне нужно успокоиться.

Я опускаю плетку снова и снова, теряя счет ударам и отбрасывая контроль, поскольку потребность причинять боль берет верх. Сладкая музыка ее стонов сменяется всхлипами боли, а мое дыхание становится прерывистым от жажды большего. Рука болит от напряжения, с которым я оставляю следы на изгибах её задницы, бедер и спины, окрашивая их в красивый оттенок ярко-красного.

Бросив плетку, я хватаю кожаный кнут. Обычно я не тороплюсь и смакую нарастающее напряжение, но сейчас я цепляюсь за остатки рассудка. Каллиопа отравила мой разум и взяла надо мной контроль. Попытка преподать ей урок станет моей погибелью. Одним плавным движением я пробую кнут об пол, и от его треска женщина вздрагивает. Я хмурюсь, видя, как ее тело дрожит от страха.

Какое разочарование.

Все эти женщины одинаковы. Они с готовностью бросаются на предлагаемые мной деньги, способные изменить их жизнь, но вскоре ломаются. Я делаю вид, будто их слабость не имеет значения, но это не так. Каждый раз, когда я вхожу сюда, во мне теплится крошечная надежда. Мне хочется найти ту единственную женщину, которой это будет нравиться так же сильно, как и мне, которой это будет необходимо. Я сомневаюсь, что такая вообще существует, не говоря уже о том, что она может оказаться в дорогом борделе, но это не мешает мне мечтать. В какой-то момент каждая из этих женщин уничтожает мою надежду, оставляя внутри пустоту. Но разочарование лишь сильнее подталкивает меня причинять им ещё больше боли в качестве наказания.

Любая женщина, входящая в эту комнату, понимает, на что подписывается, но в какой-то момент каждая начинает жалеть о своем решении. Амелия дает им список того, что я потенциально могу сделать. Она яростно и подробно объясняет, чего ожидать. И все же они никогда не бывают готовы по-настоящему. Уже сам факт их нахождения здесь выдает их сущность. Все они – жадные суки, соблазненные убаюкивающим зовом богатства. Они не ценят боль. Для них она всего лишь средство добраться до обеспеченной жизни. Соглашение о неразглашении не дает им заговорить, а деньги помогают забыть. Деньги, деньги, вечно эти гребаные деньги.

Я отвожу руку вправо, не сводя глаз с ягодиц женщины. Дернулась бы Каллиопа? Понравилось бы ей это? Одним быстрым движением я взмахиваю рукой поперек груди, и хлыст молниеносно рассекает воздух, точно ударяя женщину по ягодицам.

Ее пронзительный крик разрывает воздух; голова опускается, а пальцы сжимаются в кулаки в кожаных наручниках. Судя по сильной дрожи я не сомневаюсь, что у нее на глазах выступили слезы. Она тихо всхлипывает, пока на месте удара проступает ярко-красная полоса. Позже я вотру в эти следы свою сперму, но не сейчас.

Женщина не в силах это вынести, но и остановить меня не может. Я опускаю хлыст еще девять раз: еще три удара по ягодицам, три по бедрам и три по спине. Последний удар оставляет рваную рану, из которой сочится кровь, и я с удовлетворенным стоном слушаю, как она кричит и корчится от боли.

Я даю ей немного успокоиться, прежде чем обойти ее и встать лицом к лицу. Она красива, выглядит почти невинной. Слезы катятся из слишком золотистых глаз. Темный ободок вокруг радужки выдает контактные линзы. Форма глаз не та, и ее лицо не идет ни в какое сравнение с красотой Каллиопы. То, что она узнает меня, рождает в ней еще более сладкий страх.

Как бы ни были очевидны ее недостатки, ее слезы все равно принадлежат мне.

Я хватаю ее за волосы, поворачиваю голову и провожу языком по щеке, слизывая соленую влагу. Она тихо всхлипывает, и я улыбаюсь. Вот оно – сожаление. Увидев чудовище, они уже не могут скрывать свои чувства. Я не остановлюсь. Она подписала контракт, и это – последствие ее поступка.

Когда я отпускаю ее волосы, голова бессильно падает вперед, а слезы капают на каменный пол у нас под ногами. Я подхожу к резному деревянному шкафу в углу, на ходу снимая рубашку. Открыв маленький ящик, достаю заранее приготовленный шприц, кладу его на столешницу и снимаю остальную одежду. Мой член вырывается на свободу, жаждущий разрядки. Я ждал достаточно долго.

Кровь капает из раны на ее спине, и ей становится все труднее удерживаться на ногах. После моего ухода Амелия выходит ее, и с теми деньгами, которые она получит, эта женщина сможет больше никогда не возвращаться к работе в этой индустрии.

Я встаю рядом с ней и откидываю ее волосы в сторону. Запах аммиака выдает краску для волос, и я мысленно отдаю Амелии должное за изобретательность. Парик не пережил бы моих грубых забав, и она не захотела рисковать, что бы что-то пошло не так после моего прихода. Женщина судорожно втягивает воздух, когда я вонзаю иглу ей в шею, и через тридцать секунд ее тело безвольно обмякает.

После того как мы заменили наших родителей, я нашел экспериментальную формулу в исследовательских данных отца Лелантоса, и эта сыворотка стала идеальным инструментом в моем арсенале. Тело этой женщины принадлежит мне, и она ничего не может сделать, чтобы меня остановить. Самое захватывающее в том, что она теперь заперта в собственном сознании, полностью осознавая всё происходящее. Она испытает всё удовольствие, но также и каждую каплю боли.

Я быстро освобождаю ее руки и ноги, подхватываю ее хрупкое тело и переношу на кровать. Укладываю ее на спину, и рыжие волосы скрывают ее черты лица. Обычно я с нетерпением убрал бы их, желая видеть ее лишенное эмоций лицо, пока она принимает мой член. Но не сегодня. Сегодня я хочу сохранить обман. Это Каллиопа.

На прикроватном столике лежит все, что мне нужно. Я бросаю смазку на кровать, затем беру маленький вибратор-пулю и достаю презерватив. Женщин проверяют на ЗППП, и они пользуются контрацепцией, но я никогда не рискую. Меньше всего мне нужно, чтобы через несколько лет на моем пороге появился маленький Атлас. Я не трахаюсь без защиты, как бы сильно ни жаждал этого ощущения.

Вернувшись к кровати, я раздвигаю ноги женщины, обнажая ее покрасневшую розовую киску. В конце концов, кое-что из того, что я с ней делал, ей понравилось. Ее лоно блестит от возбуждения, но я хочу большего. Включив вибратор, я подношу серебряную пулю к ее клитору, одновременно проталкивая палец в ее дырочку.

– Твоя киска плачет по мне, Каллиопа, – мой хриплый тон выдает мое возбуждение. Не могу вспомнить, когда я в последний раз был так заведен.

Я медленно вынимаю палец, прежде чем добавить второй, а затем и третий. Моя рука ускоряется, двигаясь с новой силой, пока я представляю Каллиопу в постели, извивающуюся от подобного вторжения. Стала бы она сопротивляться? Боже, надеюсь, что да.

Вынув пальцы, я наклоняюсь над ней, упираясь руками по бокам ее беспомощного тела, и шепчу ей на ухо:

– Я смотрел, как ты спишь. Я чуть не трахнул тебя. Ты этого хотела. Я знаю, что хотела.

Я всаживаю свой член в ее влагалище, заставляя его растянуться вокруг меня. Я стону от удовлетворения и грубо хватаю ее за груди. Я впиваюсь в них пальцами, оттягивая и скручивая. Мое желание оставить на ней метку граничит с насилием, но мне это необходимо. Я закрываю глаза и представляю Каллиопу. Жар в ее глазах, когда я провел ножом по ее коже. Она любит боль.

– Блядь, – рычу я.

Оставив ее груди, я сжимаю ее горло, перекрывая кислород. Женщина, запертая в коматозном теле, сейчас, должно быть, паникует, кричит о помощи. Это пронзает меня дрожью восторга, особенно когда ее лицо медленно меняет цвет.

Отпустив ее горло, я представляю, как Каллиопа хватает ртом воздух и пытается сопротивляться. Она захотела бы ударить меня в ответ. Может, когда я и вправду возьму ее, я дам ей нож, чтобы по-настоящему поднять ставки. Схватив ее за бедра, я вдалбливаюсь в нее с дикой яростью. Мои пальцы все глубже впиваются в кожу женщины, оставляя синяки. Моя разрядка близка, я теряю контроль, но не хочу кончать так скоро.

Я вытаскиваю член из её киски и переворачиваю её, ставя на колени, так что её тугая дырочка становится полностью видна. Схватив смазку, я щедро выдавливаю ее на задницу женщины, а затем втираю прохладную жидкость внутрь. Судя по ощущениям, это не первый ее раз, что тоже разочаровывает, но не удивляет. Мне еще не попадалась шлюха с нетронутой задницей. Все равно будет тесно, учитывая, что в этом плане я не обделен. По крайней мере, болеть она у нее будет еще несколько дней.

Я приставляю свой член и с силой всаживаю его, входя до самого основания, так что мои яйца упираются в ее киску. Каллиопа необъяснимо управляет мной. Обычно я делаю это насухую и использую их кровь в качестве смазки, но от мысли причинить ей такую боль у меня мурашки бегут по коже. Я не хочу уничтожать Каллиопу, даже если она уничтожила меня.

Ее задница сжимает мой член, заставляя меня снова застонать.

– Эта задница принадлежит мне, Каллиопа. Как и это.

Я проталкиваю два пальца в ее киску и нащупываю себя сквозь тонкую стенку.

– Ты принадлежишь мне.

Я вынимаю руку и вонзаюсь в неё со всей силой, с рыком беря то, что мне полагается. Мои пальцы скользят по красивому порезу на ее спине, а затем вдавливаются в разорванную плоть. Я представляю, как женщина кричит от боли в своей голове, умоляя свое тело пошевелиться, чтобы она могла сбежать, и от этой мысли мой член пульсирует.

Мои яйца сжимаются, поэтому я резко вынимаю член из ее тугой дырочки и срываю презерватив. Густые нити спермы падают ей на спину, пока я рычу, кончая. Я втираю эту массу в ее рану, смешивая свои жидкости с ее кровью. Женщина, вероятно, плачет в своей тюрьме, проклиная себя за то, что вообще согласилась на это, и одной этой мысли достаточно, чтобы я снова затвердел.

Она навсегда запомнит, кто оставил на ней метку.

Толкнув ее обмякшее тело вперед, я слезаю с кровати и иду в ванную. Я должен смыть с себя ее запах. Она не Каллиопа, даже не близко. Мои желания утолены, но надолго ли? Эта женщина не достойна даже того, чтобы её называли бледной имитацией. Мне нужна настоящая. Одного раза должно хватить, чтобы избавиться от этого наваждения. Каллиопа – это и болезнь, и лекарство. Она будет моей, потому что я всегда получаю то, что хочу. Никаких контрактов подписывать не придется, потому что Каллиопа заслуживает все, что получит.

ТРИНАДЦАТЬ

КАЛЛИОПА

После того как Перс оставляет меня в комнате, я засыпаю, но меня встречает не кромешная тьма бессознательного. Вместо этого мой разум пронзают яркие сны и воспоминания: платиновые волосы, визги, плач и кровь, так много крови.

Я просыпаюсь, судорожно хватая ртом воздух. Одежда липнет к промокшей от пота коже. Сердце колотится, а в ушах звенят душераздирающие крики сестры. Мужчины на записи схватили ее, и я ничего не могла сделать, только смотреть. Холод пробирает мокрую кожу, и я дрожу, пытаясь выровнять дыхание. Это были сны. Ничего не случилось. Это не по-настоящему.

Но могло бы быть.

Когда я встаю с кровати, в голове пульсирует боль, напоминая о недавнем срыве. Я позволила врагам сломить меня, использовать мою главную слабость против меня. Я не просто расстроилась. Я полностью расклеилась.

Эмоции – это слабость. Я повторяла это как мантру каждый день, пока сидела в колонии, приучая себя к этому. У меня не было другого выбора, кроме как запереть все это дерьмо глубоко внутри, не открывшись даже Кою, когда вышла на свободу. Титаны с легкостью пробивают эти барьеры, и это выбивает из колеи. Не потому, что я плакала – я все еще отчасти человек, – а из-за свободы, которую это принесло. Облегчение от того, что отпустила, прекратила борьбу, сдалась, – этого я не ожидала.

Я захожу в ванную, и мое отражение привлекает внимание. На меня смотрят опухшие, красные, неузнаваемые глаза. Жалкое зрелище. Так сказал бы мой отчим. Я ненавидела этого человека. Я убила этого человека. Так какого черта я до сих пор слушаю его призрака? В его присутствии я не могла контролировать свои эмоции, и он использовал эту слабость против меня. Если я не буду осторожна, Титаны поступят так же.

Вне зависимости от моей внутренней борьбы, я должна защитить Клио. Мой нынешний план не сработает. Клио зависит от меня, даже если сама этого не осознает. Титаны не шутят, и мне тоже нельзя. Атлас сказал, что я заслужу свободу, если завоюю его доверие. Единственное, что мне остается, – это поверить ему. В конце концов, что сложного в том, чтобы приготовить пару блюд и держаться подальше от Титанов? Эта работа… нет, тюремный срок, не требует ничего большего. В этом доме достаточно комнат, чтобы избегать их было относительно просто. Если я не могу использовать свою подготовку, чтобы убить их, я уж точно, черт возьми, могу использовать ее, чтобы их избегать.

Сидеть в своей комнате дни и ночи напролет – верный путь к скуке. А обычно, когда мне становится скучно, гибнут люди. Я не до конца уверена, что не нападу на удерживающих меня мужчин, хотя и знаю, что это плохая идея. Я ни при каких обстоятельствах не должна убивать одного из Титанов. Я должна убить всех троих одновременно. Но пока что мне нужно держаться от них подальше.

В голову приходит мысль о библиотеке, а вместе с ней и волнение, которое я подавила. Гора книг отвлекает внимание, и это будет не первый раз, когда я использую художественную литературу, чтобы сбежать от реальности. Без книг колония превратилась бы в кровавую баню. Там было несколько подростков, которые, я уверена, были порождениями Ада, а у меня так и чесались руки от них избавиться. Чтение занимает меня достаточно, чтобы хоть как-то избегать неприятностей.

Судя по приложению с расписанием, которое изменилось, для ужина я больше не нужна. В следующий раз мои услуги понадобятся Титанам завтра. Сейчас самое подходящее время, чтобы привести в действие мой новый план.

Миссия «Избегать мудаков, владеющих этим домом» начала выполнение.

Моя рука лежит на двери, придерживая ее открытой, пока я осматриваю комнату. Убедившись, что в библиотеке никого нет, я вхожу и делаю глубокий вдох. Меня окутывает древесный, землистый аромат. Напряжение, сковывавшее мышцы, ослабевает, а пульсирующая боль в голове утихает. Просматривая ассортимент книг, я провожу пальцами по корешкам, украшающим стены. Эта комната идеальна.

– Какого хрена.

Я вздрагиваю, когда понимаю, что литература расставлена по алфавиту, а не по жанрам. Какой больной ублюдок будет расставлять библиотеку по алфавиту?

«Макбет», «Менеджмент финансов», «Может, стоит нанять». Как они могут так жить? Шекспировская трагедия, деловая литература и любовный роман – все вместе, на одной полке. Внутри поднимается желание переставить все в комнате, но я его подавляю. Я не планирую провести в этом доме столько времени, чтобы это стоило усилий, и хотя перестановка, вероятно, взбесила бы кого-то из них, моя задача – избегать, а не мучить.

Сняв с полки любовный роман, я уютно устраиваюсь в кожаном кресле у незажженного камина. Зимы в этой комнате, должно быть, божественны. Я могу представить потрескивающий огонь, пока я, свернувшись калачиком, сижу под одеялом с книгой в руке. Это умиротворение – полная противоположность реальной жизни и то, чего я никогда не испытаю, но меня это устраивает. Иногда мечта лучше реальности.

Проходят часы, а я полностью поглощена романом, когда тяжелая деревянная дверь открывается, вырывая меня из истории. Мое тело напряжено от сексуального возбуждения, вызванного пикантными словами, и появление Лелантоса в дверном проеме не особо помогает исправить ситуацию.

– Мейсон уже оттрахал Клэр? – ухмыляется Лелантос, переводя взгляд на книгу у меня в руках. Похоже, это и есть ответ на вопрос, кто из Титанов читает пошлятину.

– Ты что, следишь за мной? – Моя попытка выразить раздражение проваливается. Вместо этого вопрос срывается с губ хрипло и почти умоляюще.

Гребаная шлюшья киска.

– Слежу – нет. Отслеживаю – да. – Он шевелит пальцами в воздухе.

– Ты можешь видеть, где я, по дверям, через которые я прохожу. – Осознание, разочарование и недовольство тут же разгоняют мои похотливые мыслишки.

Вот вам и попытка избегать Титанов.

– Я хотел проверить, как ты, после… – Лелантос замолкает, отказываясь закончить фразу, так что я помогаю ему.

– После того как вы угрожали моей младшей сестре?

– В семнадцать, почти восемнадцать, она уже не совсем ребенок. И винить тебе стоит только себя.

Я бросаю на него взгляд, который должен был бы убить его на месте. К сожалению, не убивает, но Лелантос вскидывает руки в знак капитуляции.

– Атлас тебя предупреждал. Он не шутит, и тебе тоже не стоит. Сила бывает разной, даже когда все внутри требует драться. Иногда самый трудный путь – это понять, когда нужно остановиться.

– Мне не нужны твои советы. Мы не друзья.

Я сосредотачиваюсь на книге, но слова расплываются на странице и становятся нечитаемыми.

– Маленькая Муза, ты бы не узнала друга, даже если бы он подошел и засунул тебе член в глотку.

Я закатываю глаза, глядя на его мальчишескую ухмылку, и с трудом сдерживаю улыбку. Признаю: из этих троих ублюдков Лелантос раздражает меньше всех.

Между нами затягивается молчание, пока я делаю вид, что читаю. Лелантос маячит рядом, как дурной запах, убивая всякую надежду, что он поймет намек и уйдет. Фыркнув, я бросаю роман на стол и смотрю на него с откровенным безразличием. Приняв это за приглашение – хотя это вовсе не так, – он опускается в кресло напротив.

– Услуга за услугу. Ты можешь спросить меня о чем угодно, и я отвечу честно, но взамен хочу того же.

Я обдумываю его предложение. Мне хочется кое-что выяснить, но могу ли я позволить себе что-то дать ему в ответ?

– Я первая? – спрашиваю я.

– Меня устраивает. Я как открытая книга. – Он подмигивает и разводит руками.

В комнате воцаряется тишина, пока я лихорадочно подбираю вопрос. Такой, на который Лелантос не захочет отвечать. А когда он мне солжет, наша маленькая игра закончится, и я смогу вернуться к книге, сохранив свои тайны при себе.

– Что хранится в картотечных шкафах у тебя в кабинете?

По тому, как резко он втягивает воздух, я понимаю, что попала в точку. Его зеленые глаза изучают мое лицо, пока он решает, отвечать или нет, а я уже отворачиваюсь, готовая отказаться от этой игры.

– Информация, компромат, секреты. Что-то мы можем использовать против врагов, а что-то – против нас самих.

Я и так это подозревала, и по выражению его лица видно, что он совсем не рад был выдать мне этот кусочек информации. Я нащупала слабое место.

– Теперь моя очередь. Ты попала в колонию для несовершеннолетних за убийство отчима, но я видел фотографии. Ты его не просто убила. Ты его разделала. Что он сделал, чтобы это заслужить?

Сердце колотится у меня в груди. Я могу положить конец этой игре и отказаться отвечать, но тогда упущу шанс добыть столь нужную информацию. Я не сомневаюсь, что он читал материалы дела, так что мою версию защиты он знает. Возможно, он надеется, что я снова сломаюсь, пересказывая грязные подробности, но меня гнетут не воспоминания. Меня гнетет то, что я не смогла защитить свою сестру.

– С того момента как он появился, моя жизнь превратилась в сущий ад. Мать и пальцем не шевельнула, чтобы остановить ежедневные издевательства. Часто она их даже поощряла, а по особым случаям и сама принимала участие. Она ненавидела меня и винила в том, как сложилась ее жизнь. А он этим пользовался.

Я делаю прерывистый вдох и продолжаю.

– Я выживала, избегая их, но когда появилась Клио, мне пришлось ее защищать.

Меня пронзает чувство вины, но я подавляю его и мысленно возвращаюсь в тот день, когда застала отчима за просмотром «Банд Нью-Йорка». Я прокралась в комнату и спряталась за диваном. Меня захватила сцена, где один из персонажей начал метать ножи в другого. Та власть, которую он имел над женщиной, тот страх, что она испытывала… Я захотела обладать такой же силой, такой же способностью. Я взяла на кухне несколько ножей, вышла во двор и начала тренироваться.

Я поднимаю глаза и вижу, что Лелантос внимательно смотрит на меня, ожидая продолжения.

– Наша мать умерла от передозировки, и тогда мой отчим явил свою истинную чудовищную сущность. Без нее его нападки приобрели сексуальный характер.

Лелантос резко вдыхает, а на его лице проступает явный гнев. Костяшки его пальцев белеют, когда он крепче сжимает подлокотник кресла. Мне потребовалось время, чтобы это понять, но реакция Лелантоса – нормальна. А вот то, что взрослые насилуют детей, – это ненормально, хотя мой старт в жизни диктовал обратное.

– Я принимала на себя любое наказание, любую омерзительную дрянь, которую он хотел сотворить, лишь бы уберечь от него сестру. Я должна была стать ее щитом, но я не справилась. Через четыре месяца после смерти матери Клио отправили из школы домой, потому что она заболела. Я узнала об этом слишком поздно.

Мои руки начинают дрожать от нахлынувших воспоминаний.

Светлые волосы, ее всхлипы, его довольная ухмылка. Ты уже слишком взрослая, Каллиопа.

– Я напала. Я не слышала криков сестры, когда она смотрела, как я кромсаю ее отца, ни воя сирен, когда она вызвала копов. Аргумент о самообороне отпал сам собой, когда двое офицеров оттаскивали меня от его изуродованного трупа.

– Он легко отделался.

Воспоминания поглотили меня, поэтому голос Лелантоса заставляет вздрогнуть. Мне не нравится, как он на меня смотрит. Последнее, что мне нужно, – это его восхищение. Я выпаливаю первое, что приходит в голову.

– Легко тебе говорить, когда ты живешь вот так, – я развожу руками в стороны, указывая на обстановку. – Я не могла спрятаться за властью или деньгами. Мои поступки имели последствия. Я потеряла сестру и семь лет своей жизни.

– Думаешь, мы не страдали из-за нашего богатства? Ты понятия не имеешь, кем были наши родители и на что они были способны, – выплевывает в ответ Лелантос, и внутри меня шевелится искорка вины.

Я отгоняю это чувство и беру свои эмоции под контроль. Я не позволю ему манипулировать мной, но могу использовать его боль против него. Любая информация может сыграть мне на руку.

– Расскажи мне.

Лелантос встает, и на мгновение мне кажется, что он уйдет. Но вместо этого он поворачивается к небольшому бару в углу и наливает два бокала. Когда он снова садится и протягивает мне хрустальный стакан с янтарной жидкостью, его напряженные плечи и нежелание встречаться со мной взглядом говорят о многом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю