Текст книги "Искатель, 2018 №8"

Автор книги: Станислав Савицкий

Соавторы: Марина Нежельская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Настенька, это касается всех нас. В городе, возможно, завелся серийный убийца, и наша задача – задача прессы, свободной от ига консерваторов, – по возможности предотвратить новые преступления. Только прошу вас, об этом никому ни слова. Иначе в городе поднимется паника.

Настенька распахнула глаза и долго не могла сказать ни слова. Наконец, затаив дыхание, она прошептала:

– Понимаю. Сегодня же обязательно напечатаем.

Так в «Вестнике» появилось обращение к гражданам указать на подозрительные лица в связи с таинственными убийствами в деревне Кочки.

Такое обращение к гражданам могла пропустить только свободная пресса с неопытной девушкой во главе.

«Кажется, небеса сегодня благосклонны ко мне», – подумал Никита.

«Что дальше?» – спросил он себя, выйдя из редакции.

Ответ был прост: – он передаст Сергею свои наработки по поимке убийцы Смагина и Рогова;

– Горыныч, вернувшись из отпуска, наверняка вышвырнет его из газеты за воззвание к гражданам, и никогда больше ему не придется строчить пустейшие заметки о происшествиях в городе и области;

– ему не придется ради другого Горыныча обходить ДЭЗы. Он навсегда освободился от этой дребедени;

– у него есть перспектива и почва под ногами – группа каратэ; с понедельника он начнет с ней работать – занятие, которое ему в высшей степени по душе;

– и, главное, у него есть любимая девушка, с которой он вступит в новую жизнь!

Вперед ей навстречу!

20

– Как прошел день? – спросил Никита, когда они сели на диван напротив телевизора.

Голова Светланы лежала у него на плече.

– Как обычно. В суете, – ответила она. – А у тебя?

– Немногим лучше.

– Но все-таки лучше.

– Ты чем-то расстроена?

– Да нет.

– А все-таки?

Света отстранилась от него и посмотрела ему в глаза.

– Милый, я люблю тебя, но так вечно продолжаться не может. Никита знал, что она имела в виду.

В этом была вся Светлана – честная и прямая.

В школе она озадачила учительницу литературы, когда в сочинении по роману Гончарова «Обломов» написала об Илье Ильиче, что он «был слюнтяй и размазня, прельстившийся обнаженными локтями своей сожительницы».

И ни слова о прекрасной душе.

После этого сочинения учительница настороженно относилась к Светлане и на уроках всегда была в тревожном ожидании, какой новый фортель выкинет ее ученица.

Светлана была в восьмом классе, когда ее родители погибли в автомобильной аварии. Она осталась на попечении бабушки весьма преклонного возраста, и в этой ситуации проявились лучшие черты ее характера. Она тяжело пережила горе, но не сломалась и не распустила нюни. Взяла себя в руки и взвалила себе на плечи ведение хозяйства и заботу о старушке.

Потом бабушка умерла. Светлана осталась одна. Полновластной себе хозяйкой.

По окончании школы она смело пошла по жизни. Нашла интересную работу и поступила учиться в заочный институт.

Она умела все и содержала свой дом в образцовом порядке и при этом не возгордилась и не стала занудой.

А красивой она была всегда. И даже больше того. С шармом, который нельзя выразить в словах и который остается на всю жизнь.

Как было не полюбить такую девушку и не связать с ней всю свою дальнейшую жизнь?

– Светик, завтра же едем подавать заявление.

– Какое заявление?

– Не дури. Ты прекрасно знаешь какое.

Он прижал ее к себе. Она обмякла.

Вечер они провели, планируя свадьбу, и прежде всего решили принципиальный вопрос – свадьба пройдет у нее дома. Никаких ресторанов и кафе.

Под занавес, когда уже нестерпимо хотелось спать, Светлана спросила:

– Кстати, на что ты собираешься содержать семью?

– У меня блестящие перспективы, – живо ответил Никита.

У Светланы сон как рукой сняло.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи.

– Меня уговорили взять группу каратистов.

– Ты собираешься стать тренером? – вытаращив глаза, спросила невеста.

– Не собираюсь, а на следующей неделе выхожу на работу. Кстати, набираются новые группы. Скоро от них отбоя не будет. В связи с участившимися убийствами и тревогой, которую посеяли безответственные репортеры своими необдуманными публикациями.

– Не будем уточнять их имена, – сказала Светлана.

– Не будем, – согласился Никита. – Кстати, в финансовом отношении в перспективе я только выиграю.

– Не это главное.

– А что?

– Блестящие перспективы. Где они? Или ты всю жизнь будешь тренером?

– Ни в коем случае. У меня большие планы. Я буду расти профессионально. То есть в два года заочно окончу институт физкультуры, а дальше, имея опыт ДЭЗов, буду расти в административной среде.

– Ну-ну… Руководителем спорта областного значения, – задумчиво сказала Светлана.

– Кто знает, кто знает…

В эту ночь Светлана не сразу заснула.

А утром на выходе из Дворца молодоженов она сказала:

– Боже мой, за кого я выхожу замуж.

– За кого?

– За Шалтая-болтая.

– Считай, что тебе повезло.

– Это чем же?

– Скучать не придется.

«Но я тебя приучу к порядку», – подумала она, но вслух этого не сказала.

Никита проводил Светлану на остановку и с ней дождался автобуса.

Черт! Как жизнь прекрасна и удивительна!

И погода под стать.

Он шел не спеша знакомыми улицами, не озабочивая себя тем, куда придет. Ноги привели его в редакцию.

Здесь царило нервозное оживление.

– В чем дело? – спросил он пробегавшую мимо Лидию Ивановну, сорванную с «больничного».

– Ах, Никитушка, извините, сейчас не до вас. Горыныч вышел на работу. Всем устраивает разнос. Сейчас моя очередь, – сказала она и скрылась в кабинете, словно ее проглотила ненасытная пасть главного редактора.

Никита прошел в соседнюю комнату. Там сидела в слезах очаровательная Настенька.

– Что случилось, ненаглядная ты наша? – спросил он.

– У Горыныча была, – всхлипывая, ответила девушка, прижимая к глазам голубенький платочек с красными сердечками по кайме. – Чемоданы его не нашлись, но есть надежда, что их в Анталье забыли отправить, и может быть, там отыщут и вернут.

– Понимаю, это эпохальное событие, но все-таки оно не стоит твоих слез.

Настенька высморкалась и сделала неубедительную попытку приободриться.

– И ты тоже попала под раздачу?

Настенька кивнула.

– А ты за что? Такая исполнительная и трудолюбивая.

– За обращение к сознательным гражданам города. Вы помните его?

Никита его помнил и не раз успел о нем пожалеть.

Сознательные граждане откликнулись на призыв и бесперебойно звонили в редакцию. В подавляющем большинстве случаев подозрительными оказались тещи. В остальных – соседи.

И ни одного звонка по существу.

– Ты уж прости меня, Настенька, что я втянул тебя в это дело, – сказал Никита.

– Ничего, Никита Константинович, – утирая слезы, сказала девушка.

– Зато мы с тобой сделали хорошее дело, – решил приободрить ее Никита. – Ведь с тех пор не произошло ни одного убийства. Так что мы с тобой первые, поступившие как сознательные, ответственные люди перед гражданами нашего города.

– А сознательным в этом мире тяжелее всех приходится, – вздохнула девушка.

– Улыбнись, Настенька. Ты такая хорошенькая. У тебя вся жизнь впереди. А этот вздор вместе с Горынычем перемелется и выпадет в осадок. Ты быстро про это забудешь.

– Правда? Впервые лицо Настеньки озарилось надеждой.

– Ну конечно же!

– Спасибо вам, Никита Константинович.

– За что?

– С вами легко становится. Вы даете надежду.

«Лишь бы ты не обманулась в своих надеждах, – подумал Никита. – Да хранит тебя Господь!»

Никита нагнулся и поцеловал ее в щечку. Девушка расцвела.

И тут же спохватилась.

– Как же я могла забыть!

– Что именно?

– Вас спрашивал человек по объявлению. С очень странным голосом.

– Да ну?

– Обещал перезвонить. В двенадцать.

До двенадцати еще оставалось время, а Никите некуда было спешить. Он решил дождаться звонка.

В двенадцать раздался звонок. Трубку взяла Настенька и, выслушав, протянула ее Никите.

– Вас, Никита Константинович. Он.

– Слушаю.

Голос действительно оказался странный.

Он проскрипел:

– Ты хотел узнать о подозрительных людях в связи с убийствами Смагина и Рогова?

– Ну, хотел, – ответил Никита, одновременно думая о том, как человеку удается изменить свой голос до неузнаваемости.

Ну да, конечно! Для этого есть специальные приспособления, и не приходится самому пыжиться. Он не раз видел это в кино.

– Я могу дать списочек всех лиц, причастных к этим убийствам.

Надо же! Целый список.

– Секундочку. Я возьму карандаш и лист бумаги, – сказал Никита и не шелохнулся.

Еще накануне он похоронил для себя эту тему.

– Это не телефонный разговор, – резко возразил неизвестный.

– Хорошо. Приходите к нам в редакцию.

– Не-ет, – с очевидной издевкой возразил он. – Придешь ты.

– Куда?

– Пивную знаешь, где семерка делает круг?

Никита понял, речь идет о трамвае 7-го маршрута. О его конечной остановке.

– Ну?

– Будь там завтра в это же время.

– Хорошо. Буду.

За этим последовали короткие гудки. Никита недоуменно посмотрел на трубку и вернул ее Настеньке.

У девушки было напряженное лицо.

– Это о том? – спросила она.

– Да, похоже.

Никита ушел из редакции в тревожном состоянии. Весь день он думал о том, как поступить.

Идти или не идти? Почти гамлетовский вопрос.

С одной стороны, его подстегивало любопытство. С другой стороной было хуже.

А вдруг это розыгрыш и он станет предметом насмешек?

Уволенный репортер криминальной хроники, несостоявшийся инспектор по ДЭЗам и теперь простофиля, клюнувший на примитивную наживку. Не слишком ли много?

Никита решил все выбросить из головы.

Не получилось. Новые мысли досаждали ему.

А если это убийца и придет он на встречу единственно за тем, чтобы с ним разделаться? Что тогда?

Теперь он обязан думать не только о себе, но и о Светке тоже. Не оставаться же ей вдовой, не вступив еще в брак!

Чем ему грозит их встреча с этой точки зрения?

В этой пивнушке на заводской окраине всегда полно народа. А где еще трудовому люду коротать время, свободное от работы? Казалось бы, ему там ничто не угрожает.

Есть только одно «но»: он Никиту знает, Никита его – нет.

Он может пырнуть его ножом и в сутолоке скрыться.

Может, предупредить Серегу?

А если это розыгрыш?

Он обхохочется.

Никита пришел домой – его домом стала квартира Светланы – и удивился, увидев ее там задолго до окончания рабочего дня. Она готовила обед на кухне.

– Ты ничего рассказать мне не хочешь? – спросила Светлана, войдя в комнату.

Никита пожал плечами.

– Нечего.

– Ну-ну… Кстати, как у тебя завтрашний день?

– А что?

– Мне нужна будет твоя помощь.

– Когда?

– С утра.

– Извини, с утра я буду занят. У меня встреча по работе.

– Во сколько?

– В двенадцать.

– Когда думаешь освободиться?

– Думаю, к часу буду свободен.

– Ну и отлично. Тогда созвонимся.

Светлана повеселела. Вечером они пошли в кино.

21

В этой пивнушке он не был давно. За это время она успела преобразоваться в пивной павильон. Здесь стало заметно опрятнее и чище. Но та же публика и те же столы, возле которых все так же нужно было стоять, нивелировали эффект преобразований.

Никита с кружкой пива и порцией креветок встал в углу у стола, очень кстати освободившегося от компании из трех человек. Весь зал был у него на виду.

Пиво оказалось вполне приличным. И креветки превосходили убогий размер, заплывавших сюда ранее.

К нему никто не спешил подойти.

Была половина первого, когда уборщица положила перед ним сложенный пополам лист бумаги.

– Просили вам передать, – сказала она.

На листе каракулями было написано: инфо в туалете возле складов, под раковиной.

«Опять туалет, – подумал Никита. – Что за пристрастие к ним?»

Он нагнал уборщицу у входа в служебное помещение.

– Кто просил передать?

Она повертела головой.

– Его здесь нет. Видно, ушел.

– Как он выглядел?

Уборщица окинула взглядом Никиту и равнодушно сказала:

– А вы для меня здесь все на одно лицо.

Туалет перечеркивал план действий Никиты. Но отступать было поздно. Допив пиво, он вышел из пивнушки и пошел к складам.

В туалете было несколько кабинок, за которыми были две раковины. Над дальней из них висело зеркало.

Никита подошел к ней и присел на корточки, повернув голову так, чтобы видеть, если кто зайдет к нему со спины. Больше подобной оплошности он не допустит.

Он провел ладонью по низу раковины, ожидая найти там конверт, приклеенный скотчем. Но там ничего не оказалось. Никита перешел ко второй раковине, и с тем же результатом.

«И все-таки это был розыгрыш, – подумал он. – Хорошо, что я никому не рассказал о нем».

Никита распрямился и пошел к выходу. В шаге от него он услышал, как за спиной скрипнула дверь. Оглянувшись, увидел, что из кабинки вышел человек с обезображенным лицом. Никита невольно отвернулся и потянулся к ручке на двери.

Его спасли шапочка, интуиция и мгновенная реакция. Он успел уклониться, и удар получился вскользь. За ударом последовала подсечка, и Никита головой ударился о кафельный пол.

В глазах у него завертелись круги. Он сделал слабую попытку подняться, но руки согнулись в локтях, и он распластался на полу, получив удар ногой по затылку.

Теряя сознание, он услышал – или ему показалось, что услышал, – шум борьбы и ненормативную лексику.

Они сидели на лавочке в сквере с чугунной решеткой, за которой стояла «скорая помощь» и рядом с ней автозак. Петро Гребенка вел к нему за шкирку арестованного в наручниках.

– Архивариус, архивариус… – вздохнул Никита. – Кто бы мог подумать. Но почему у него было такое лицо?

– Маска Фантомаса, – сказал Сергей, сидевший рядом с ним.

– Да… Хороший выбор.

– Обнажает его сущность, – сказала Светлана, расположившаяся по другую сторону от Никиты.

Петро втолкнул архивариуса в автозак.

– Вон твой спаситель, – сказала Светлана.

Сергей улыбнулся. Никита насупился.

– Не дуйся, – сказала Света. – Он в самом деле тебя спас.

– Опоздай он на полминугы, и неизвестно, чем бы все кончилось, – подхватил Сергей.

– А «скорая» зачем?

– Тебе же были нанесены телесные повреждения. Да и Петро слегка помял архивариуса.

Никита провел рукой по затылку и нащупал шишку. Сергей заметил это и сказал:

– Ничего серьезного. Черепно-мозговой травмы нет.

– Так вот сразу определили, что травмы нет? – недовольным тоном спросил Никита.

– Да нет, конечно. Еще снимок сделаешь. Но врачи уверены: в общем, ты легко отделался. Если не считать пары царапин и шишки. До свадьбы все заживет.

– Хотелось бы.

– А зачем? Так тебе больше к лицу. На героя похож, – сказала Светлана.

– Поздравляю. Нашла достойный объект для иронии, – проворчал Никита.

Обе машины – «скорая» и автозак – уехали. Толпа рассеялась, и снова стало пустынно и тихо.

– Насколько я понимаю, я был у вас все утро под колпаком, – сказал Никита.

– И не только утро, – сказала Светлана. – Сережка приставил к тебе Петро после твоего вояжа на Болтовское шоссе.

– Ты и об этом знаешь?

– А как же. Я работаю в управе и должна все знать, – улыбнулась Светлана. – И к тому же я твоя невеста.

– Значит, у меня все это время был телохранитель. Не знал, что я такая важная шишка. – Никита невольно провел рукой по затылку. – Одновременно был подсадной уткой. Вдруг убийца клюнет.

На лавочке промолчали. Никита повернулся к Светлане.

– А как ты узнала про эту встречу?

– Мне позвонила Настя и обо всем рассказала.

– Ох Настя, Настя…

– Молодец она! Сразу заподозрила неладное и мне сообщила.

– Остальное было делом техники, – сказал Сергей.

– А вот над техникой вам надо поработать, – проворчал Никита. – По твоим же словам, опоздай Петро на полминуты, и неизвестно, чем бы все кончилось.

– Ну это ты скажешь ему, своему спасителю.

– Да, скажу ему: Петро, ты будешь у нас на свадьбе почетным гостем.

22

Близких родственников у Светланы с Никитой не было, и на свадьбу пришли только близкие друзья. Все прекрасно знали друг друга, и никому не пришлось знакомиться.

Светлана поразила всех кулинарным искусством, обилием закусок и жарким.

За алкогольную часть программы отвечал Никита.

Он тоже не подкачал.

А днем раньше он появился с шампанским и двумя тортами в редакции «Вестника».

– Ты у нас герой, оказывается. Не знал, не знал, – сказал Горыныч и постарался изобразить на лице улыбку. Она получилась кривой. – О тебе весь город говорит.

Это было явное преувеличение. «Скорее всего продиктованное завистью», – подумал Никита.

– Где уж тебе вести скромную колонку происшествий в нашем скромном издании, – продолжил главред.

Никита промолчал.

– Теперь этим займется Настя, – сказал он и усмехнулся. – Если ты не против, конечно.

– Я рад за Настеньку.

Никита пошел к двери и на полпути остановился.

– Приглашаю вас на торт с шампанским. В общую комнату. По случаю моего предстоящего бракосочетания.

– К сожалению, я не смогу присутствовать при этом столь замечательном событии, – сказал Горыныч и с ходу придумал: – У меня важная деловая встреча. Надо к ней подготовиться.

Об аресте архивариуса знали – если не весь город, то по крайней мере читатели «Вестника» – благодаря пространной статье, написанной замечательной Настенькой, и сарафанному радио, без которого не обходится ни одно сколько-нибудь значительное событие.

Настенька не пожалела красок, описывая роль Никиты, незаурядного журналиста их газеты, в задержании матерого преступника. Расставание с сотрудниками прошло без Горыныча в теплой атмосфере, окрашенной ностальгическими нотками.

Никиту любили в редакции. Ему на память подарили большую хрустальную вазу. А как выпили шампанского, так сразу принялись вспоминать разнос, устроенный Горынычем за головотяпство. То есть за публикацию обращения, написанного Никитой.

Это казалось смешным и забавным по прошествии нескольких дней, а тогда Настеньку спасло то, что в ее должности понижать ее было некуда. Лидия Ивановна прикрылась больничным листом, а внештатного Никиту, к сожалению Горыныча, уволить было невозможно, и он компенсировал это обстоятельство письменным приказом, запрещающим печатание любого материала, исходящего от него.

– А рекламировать этому голодранцу нечего! – гремел он на весь кабинет среди притихших сотрудников.

В тот день его успокоили валидолом.

Ближе к полуночи из гостей остались только Сергей и Петро. Жена Сергея после первого тоста в честь молодоженов убежала к малышу. С ним посидеть согласилась соседка, но ненадолго.

Общими усилиями они убрали все лишнее, и на столе остались коньяк для мужчин и десертное для Светланы. Чуть поодаль лежали остатки огромного свадебного торта.

Сергей повернулся к Никите.

– А теперь настало время для сюрприза.

– Ну-ка, ну-ка… – оживилась Светлана.

– Любопытно, – насторожился Никита.

– Озвучь, – сказал Сергей, обращаясь к Петру.

– В общем, так, – начал тот явно подготовленное заявление, – у нас в Управлении в свете твоего журналистского опыта и связей в мире газет и прессы решили предложить тебе возглавить отдел по связям с общественностью. Уф, – выдохнул Петро после обременительного многословия.

Светлана захлопала в ладоши и выкрикнула: «Ура!»

Никита не поверил в ее искренность. Наверняка она все знала и обговорила с Серегой.

– Согласен ты работать у нас? – спросил тот.

– А почему нет? – для видимости поколебавшись немного, ответил Никита..

– Вот и отлично, – не ожидая другого ответа, сказал Сергей. – Когда сможешь приступить к исполнению служебных обязанностей?

– Сразу же по истечении медового месяца.

– Мы сократим его до трех дней, – сказала Светлана. – Значит, со вторника.

– Ты согласен? – Сергей посмотрел на Никиту.

– Естественно. Медовым месяцем рулит мой Светик.

– Как же я люблю тебя.

Светлана прильнула к Никите и поцеловала его.

– Прекрасно, – сказал Сергей и поднялся. – А теперь позвольте огласить тост.

– А то нет! – весело сказала Светлана и подвинула рюмки.

Никита наполнил их.

– Никита, скажу просто: я рад за тебя. Рад тому, что ты наконец займешься серьезным делом. Успехов тебе.

Часть 2

Дознание. Сергей

1

У Никиты не было проблем с тем, чтобы вписаться в новый трудовой коллектив. Его там все знали. Правда, в первый день он опасался, что Сергей, с его добросовестным отношением ко всему и с пониманием долга, продиктованным чувством дружбы, возьмет шефство над ним, но этого не случилось.

Сергею хватало своих забот.

С начальником РУВД полковником Корзиным он столкнулся в коридоре, когда шел к себе в кабинет.

– О, весьма кстати, – сказал полковник. – Идем ко мне, расскажешь, как вы задержали Гусева.

– А в чем дело, Иван Иванович?

– Сейчас узнаешь.

Они вошли в кабинет полковника.

– Садись.

Прежде чем сесть самому, Корзин приоткрыл створку окна проветрить помещение.

– Ну так что вы там сотворили в туалете с добропорядочным гражданином Гусевым? – спросил он, когда сел в кресло за своим столом.

Сергей рассказал, как прошло задержание.

– А теперь почитай про этот же эпизод в изложении задержанного.

Полковник Корзин пододвинул к Сергею лист бумаги. Это было заявление от пострадавшего Гусева Владимира Михайловича. В нем он обвинял сотрудника полиции Петра Гребенку в том, что тот безосновательно избил его, в результате чего он, Гусев В. М., оказался в больнице.

– Н-да… Поворотик, – сказал Сергей, не ожидавший ничего подобного. – И когда он успел настрочить?

– В свободное от процедур время. Или ты надеялся, что избиение хилого архивариуса пройдет для вас бесследно?

– Не такой уж он хилый этот архивариус. Вполне крепкий мужик.

– На что жалуется?

– На все.

– Это Гребенка с ним так разобрался?

– Да нет. Он просто симулянт. Все врачи в один голос говорят об этом. А кто действительно пострадал, так это Никита Хмельнов. И «скорую» вызвали для него. А Гусев быстро смекнул, как ею воспользоваться. По всему видно, тертый калач. И потом, Иван Иванович, где вы видели хилого архивариуса, разгуливающего с кастетом? Да еще в рабочее время.

– Это ты у него спросишь, когда он выйдет из больницы.

– Пусть подольше полежит. Подлечится.

– Что так?

– У нас будет больше времени собрать на него материал.

– Напряженка с ним?

Сергей промолчал.

– Понятно. В общем, так: на заявление мы должны отреагировать. Что думаешь по этому поводу?

Сергей положил перед полковником свой лист бумаги. Пока Корзин доставал очки, Сергей объяснил:

– Это заявление от Гребенки. Просится обратно в спецназ.

– Вот как? С чего это вдруг?

– Не для него работа опером. Так он решил.

– А как он у нас оказался?

– Была вакансия. Решили его попробовать. Выдернули из спецназа.

Полковник посмотрел на Сергея поверх очков.

– Но ты останешься без опера.

– Если вы не против, я бы взял к себе Никиту Хмельнова. Он в теме.

– Твой протеже?

Сергей кивнул.

– Хорошо. Я не против. Вместе кашу заварили, вместе вам расхлебывать. Все. Больше не задерживаю.

На заявлении Гребенки полковник Корзин написал «Не возражаю» и передал его Сергею.

– Отдашь в кадры.

Из кадров Сергей зашел к Никите.

– Идем ко мне.

– Случилось что?

– Да.

У себя в кабинете Сергей сказал:

– Гусев телегу накатал. Якобы Петро избил его.

Никита присвистнул.

– Хорош гусь. Не случайно фамилия у него Гусев. Только непонятно, на что он рассчитывает. Напал на меня с кастетом. Это холодное оружие. К тому же…

– Стоп, – перебил Никиту Сергей. – Начнем с кастета. В суде он подтвердит: да, у меня был кастет, но как без него обойтись, если уже полицейские нападают на беззащитных граждан? И где? В туалете, куда он зашел по нужде. Дальше больше. Ты говоришь, он напал на тебя, а Гусев будет утверждать обратное – это Петро напал на него. И заметь, свидетелей нет.

– И мы окажемся в патовой ситуации: его слово против нашего.

– Именно.

Сергей ударил сжатым кулаком по столу.

– Да, мы знаем, Гусев напал на тебя, но в суде этого не знают. Вот скажи мне, с какой стати он напал на тебя?

– Хоть убей, не пойму. Может, он киллер?

– Не слышал про киллеров с кастетом.

– Может быть, он новатор?

– С твоими «может быть» в суд не пойдешь. А если киллер, то от кого заказ? Рассказывай, чем отличился в последнее время.

– Единственно тем, что на «Полицейской Волне» услышал сообщение об усопшем в кювете Смагине и чисто из профессионального любопытства проявил интерес к этому событию.

– Вопрос ставлю по-другому: кому ты мог досадить?

Над этим вопросом Никита задумывался не раз. Из всех вариантов самым очевидным казался Лагоев. Он тиснул о нем анонимную статью, но ушки вылезли, и Никиту практически уволили. Под давлением Лагоева.

Неужели ему мало было мести с увольнением? Или дело в Аньке, которую он мог безосновательно приревновать? Тогда он идиот. Тем более что два отморозка напали на Никиту в его ресторане по горячим следам.

Нет, идиотом Лагоев не был. Но ревность способна затмить рассудок.

– Что еще замечательного было в твоей жизни? – спросил Сергей. – Не стесняйся. Рассказывай.

Никита рассказал о том, как два дня спустя натолкнулся на обоих отморозков на бензозаправке и о том, как они его развели. О том, что он с ними разобрался, Никита умолчал.

– Сегодня же сделаем фотороботы обоих и разошлем участковым, – сказал Сергей. – Может, отыщутся твои отморозки. Дальше.

– Дальше было нападение на Болтовском шоссе. Ноты о нем знаешь.

– Это все?

– Еще была угроза от бывшего начальника по ДЭЗам, Егора Акимыча. Но по-моему, это было сказано сгоряча.

– И тем не менее возьмем на заметку. На Болтовском шоссе могли быть три крепких сантехника.

– Могли, – согласился Никита. – Кроме них был шофер за рулем скорее всего «жигуленка». Я позвоню Светке.

Положив трубку, он сказал:

– Есть у Акимыча старенький «жигуленок». Чуть ли не его ровесник, Почти все время в ремонте. Он редко приезжал на нем на работу… Кажется, все, – закончил Никита.

– Ты можешь описать напавших на тебя?

– Нет.

– Свидетелей тоже нет. Глухо, – сказал Сергей глядя в окно. Повернувшись к Никите, он спросил с улыбкой: – Обиженных мужей тоже нет?

– Ты шутишь? У меня Светка.

– Значит, все, что у нас есть, – это сам Гусев без очевидного мотива.

– Надо его раскручивать.

– Надо. С чего начнем? О нем нам известны только паспортные данные: возраст и адрес. Работает в архиве управы. Вот, собственно, и все.

– К этому можно добавить, что он не местный.

– Вот как? – удивился Сергей.

– Ну да. Перебрался к нам из Питера в поисках спокойной жизни.

– Любопытно будет узнать, что он называет спокойной жизнью.

– А в базе данных он не засветился?

– Нет… Но Петро пробивал его по нашей базе. Проверю-ка я базу министерства.

Сергей влез в компьютер и через две минуты щелкнул пальцами.

– Вот оно! А Гусев-то отсидел срок за кражу компьютеров. И было это именно в Питере…

Неприятность с Володей Гусевым случилась на первом курсе коммерческого юридического института – он попался на краже компьютеров в родном вузе.

Он не был наивным юношей и, прежде чем похитить компьютеры, устроился лаборантом в компьютерный класс и в первый же день убедился, что ветхая сигнализация на окнах давно вышла из строя и служила единственно для отвода глаз.

Остальное было делом техники. Поздним вечером под проливным дождем он, по сговору с приятелем, подогнал машину к окну компьютерного класса на первом этаже, у которого оставил открытым запор, и, проникнув внутрь, передал приятелю десять компьютеров, а тот загрузил их в машину.

Следствие продолжалось недолго. На третий день оно вышло на похитителя. На балконе в его квартире под брезентом нашли девять компьютеров с вузовскими инвентарными номерами. Один компьютер оказался у его подельника в качестве вознаграждения.

Володя Гусев получил срок. В дальнейшем под следствием он не находился.

– Весьма заурядная история, – сказал Никита.

– Согласен. Слабо для газетной сенсации.

– Что дальше?

– Дальше поработаем с базой данных. А ты пока, если не трудно, организуй нам кофейку, – попросил Сергей.

– О чем речь?

Никита организовал кофе и пару бутербродов. Сергей все это время торчал в компьютере.

На второй чашке кофе Сергей повернулся к Никите.

– Ты не поверишь, что я нашел, – сказал он с изумленным видом.

– Ну?

– Гусев и Смагин сидели вместе на зоне и одновременно вышли на свободу. И что самое любопытное, практически одновременно выплыли у нас в городе. Смагин на родной Первомайской, десять, а Гусев на Гражданской, двадцать восемь.

– Не понял, – сказал Никита. – Я отвозил его домой на Новикова-Прибоя, одиннадцать.

– Человек-загадка. Давай-ка съездим по адресам.

2

На Гражданской, 28 их ждал сюрприз. На месте предполагаемого жилого дома стоял детский садик.

– Идем к заведующей. Разберемся, – сказал Сергей.

Заведующая, полная женщина пенсионного возраста, объяснила двум сыщикам, что жилой дом, стоявший здесь ранее, снесли в конце девяностых и вместо него построили двухэтажное здание. Сначала в нем разместились офисы всевозможных ТОО, но потом его, как считала заведующая, вернули законному хозяину, детскому саду, поскольку на первом этаже старого дома был детский сад под тем же номером.

– Вот так-то, молодые люди. Впрочем, я не удивлена, что полиция узнает об этом в последнюю очередь, – с тонкой улыбкой заметила она.

Никита с Сергеем вышли от нее не то чтобы посрамленные, но с каким-то чувством неловкости.

– Едем по твоему адресу, – сказал Сергей.

– Зачем?

– Может, участковый о нем что-нибудь скажет.

Участковому о Гусеве сказать было нечего. Он просто не подозревал о его существовании.

– Раньше там жила старушка, а как умерла, квартира перешла к внуку. Очевидно он ее сдал.

– Временная прописка есть?

Участковый пожал плечами.

Обычная картина: живет себе человек тихо и неприметно, и никому до него дела нет.

– А этого человека вам не приходилось видеть? – спросил Сергей, показывая фото Смагина.

– Нет, – уверенно ответил участковый.

Точно так же Смагина не опознал никто из соседей Гусева по подъезду.

– Но где-то они должны были пересекаться! И иначе какого черта Гусев променял Питер на наш город? Не в поисках же спокойной жизни в двадцать два года. Едем на Первомайскую. Проведаем участкового. Может, он прольет свет и мы узнаем, что могло связывать Смагина и Гусева после отсидки… Если что-нибудь связывало, – добавил Сергей.

Участковым оказался молоденький лейтенанте глазами, полными энтузиазма, но толком ничего не знавший о своем районе.

– Я здесь вторую неделю, – оправдывался он и с ходу дал наводку: – Вам лучше поговорить с прежним участковым. Он здесь работал как раз в девяностые годы. Может, что подскажет. Зовут его Олег Антонович Синельников.

– Где его найти?

– Да здесь рядом. На параллельной улице. Наверняка у себя в огороде копается. У него хобби огурцы и помидоры.

Сергей с Никитой действительно застали Синельникова на грядках. Он перекапывал землю. Готовился к зиме.

Вытирая пот со лба, старый участковый сказал:

– Отчего ж не поговорить о прошлом и не помочь молодой смене? Идемте в беседку. Потолкуем. Чайку?

– Нет, спасибо.

– Ну как знаете. А яблоками я вас угощу.

В беседке оказалось уютно. От ветра ее защищали кусты жасмина и сирени. Во всем чувствовалась рука заботливого хозяина.

– Так что вас интересует?