Текст книги "Искатель, 2018 №8"

Автор книги: Станислав Савицкий

Соавторы: Марина Нежельская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Никита отчалил от гостеприимного стола.

Его уход остался почти незамеченным. Один только Петька кивнул ему на прощанье и снова включился в общий разговор.

12

Светлана пришла домой с головной болью, приняла две таблетки и сварила кофе. В ушах у нее до сих пор стоял визг непосредственного начальника Никиты Егора Акимовича. Увидев Светлану в коридоре, он схватил ее за руку и буквально втащил к себе в кабинет. Опешив от такою обращения, Светлана стояла, прижавшись спиной к стене, и растерянно смотрела, как Егор Акимович бегал из угла в угол, визжал и топал ногами.

– Ты что мне подсунула?! – орал он на всю управу. – Это же диверсант! Фашист!

Он тряс у нее под носом лист бумаги, подписанный Никитой.

– Ты полюбуйся, что он нацарапал в так называемой Записке. Написать эту пакость он не поленился, а как работать – так его нет. Заявится, как красно солнышко поутру в контору, и потом его только и видели! Ни слуху ни духу. Если не считать вот эту гадость.

Светлана хотела взять листок с размашистой подписью Никиты, но Егор Акимович отдернул руку.

– Умник без году неделя! Без понятия в голове, а все туда же лезет! Других учить. А вот работать, так его нет. Так что, уважаемая Светлана Александровна, прежде чем давать советы другим, ему бы самому научиться работать. И прежде всего с людьми. А человек у нас непростой. Ой какой непростой.

Егор Акимович трясущейся рукой схватил графин с подоконника и налил себе полный стакан.

«Чтоб ты захлебнулся», – подумала Светлана, глядя на его дергающийся кадык.

– Нет, ты только подумай, – продолжил Егор Акимович, обтерев губы ладонью, – работали себе люди преспокойненько, так вот тебе на! Появился самый умный, самый грамотный и самый… трудолюбивый, – Егор Акимович расхохотался. – И все раскритиковал. Он, оказывается, лучше всех знает, как и что надо делать. Новатор… – Егор Акимович посмотрел на Светлану и закончил: – Хренов.

Щеки у Светланы пылали. А Егор Акимович сел в кресло и обхватил голову руками.

– Ну и что ты мне прикажешь делать с твоим протеже? – спросил он, подняв на Светлану глаза.

Светлана взяла себя в руки, откашлялась и сказала:

– Я ничего не могу сказать, пока не ознакомлюсь с документом.

– Пожалуйста. Знакомься, читай. Подожди. Где-то еще должен быть листок. Одного ему показалось мало. Писака.

Второй листок Егор Акимович нашел у себя под столом.

Схватив оба листка, Светлана выскочила в коридор и оперлась о стену. В висках у нее стучало, ноги подкашивались. Прошло несколько минут, прежде чем она отдышалась и чуть ли не по стенке пошла к себе в кабинет.

Читать опус Никиты у нее не было сил.

С работы она ушла раньше времени, сославшись на невыносимую головную боль.

После кофе боль утихла. Она села в кресло под торшером и положила на колени злополучные листки.

На верхней строке красовалось: «Служебная записка».

Чуть ниже: «Отчет о проделанной работе и предложения по улучшению работы ДЭЗов».

Светлана принялась читать злополучную записку Никиты.

В ней репортер криминальной хроники поделился своими соображениями о том, как сделать тендеры на уборку домов, дворов и улиц более прозрачными; как внести ясность в оплату работы сантехников и электриков, сделанной по заявкам рядовых граждан в их квартирах; как сделать так, чтобы краска в подъездах не отваливалась через месяц после ремонта и т. д. и т. п.

«Ах, Никита, Никита, никогда не быть тебе начальником над ДЭЗами», – с равнодушием бессилия подумала Светлана.

Она сложила листки пополам и задумалась.

В этот вечер между ними впервые произошла настоящая размолвка.

Увидев Светлану, задумчиво сидевшую на тахте, Никита спросил:

– Что случилось?

– А разве могло что-то случиться?

Никита промолчал.

– Поздравляю, – сказала Светлана. – Ты нажил себе еще одного врага.

– Акимыча, что ли? – вмиг сообразил он.

В его словах сквозило пренебрежение.

– А чем он хуже других? Вполне достойный вражина.

– Не лучше, не хуже. Так…

– Напрасно, Никита, напрасно. Такие люди бьют наотмашь и со спины.

– Я за спину себе никого не пускаю.

Светлана усмехнулась.

– И как ты собираешься жить дальше, Никита? На своей карьере у нас ты можешь поставить крест.

– Свет, ты читала мою записку?

– Читала.

– Ну согласись, что я прав.

– Никита, мало быть правым. Надо еще уметь отстаивать свою правду.

Никита промолчал. Подняв глаза, он поймал на себе задумчивый взгляд Светланы.

– Ты что? – спросил он.

– Да я вот думаю, того ли я выбрала.

Это был удар хлыстом.

Никита опешил, а потом решил, что с него довольно.

Он встал.

– Ты куда? – спросила Светлана. – Я сейчас приготовлю поесть.

– Не буду мешать тебе думать. Да, кстати, мой босс еще не уволил меня?

– Нет. Не имеет права. У тебя в запасе как минимум еще неделя, – ответила Светлана.

– Ну и прекрасно.

Никита вышел из комнаты. Светлана за ним не пошла.

В подъезде тугая пружина хлопнула дверью, и в притихшем дворе в предвечерний час это прозвучало как знак отчаяния.

«Только этого мне не хватало, – подумал Никита. – Мелодраматических жестов».

Погода испортилась. Небо затянуло покрывалом сплошных облаков, посеял мелкий осенний дождь.

Никита шел под ним, подняв воротник и втянув голову в плечи.

Как никогда раньше, ему захотелось напиться. Он достал заветную кубышку и отсчитал приличную сумму.

13

Никита поехал в «Русскую сказку». Он давно слышал про этот загородный ресторан и решил, что это будет самое подходящее место, где он сможет утопить свою печаль.

Ресторан оказался двухэтажным зданием из крупных бревен, со створками на окнах и с замысловатой крышей с петушками, которые, помимо декора, служили еще и флюгерами.

На входе Никиту встретил рослый парень в косоворотке, перетянутой кушаком.

– Чем могу вам служить? – спросил он.

– Столиком, – ответил Никита и добавил: – На одного.

– Будет сделано.

Его посадили не в самое престижное место – рядом с оркестром. Зато одного. Никита быстро пробежал глазами меню и заказал самое дешевое, что в нем было. Официант туг же исчез.

В ожидании заказа Никита ленивым взглядом обвел публику.

Через минуту он ошеломленно смотрел на столик возле огромного окна, за которым открывался лесной пейзаж. За ним сидела Анька Крылова.

Никита не поверил своим глазам. Она сидела с Лагоевым! Заметив Никиту, этот мерзавец скривился в усмешке и показал вилкой в его сторону. Анька обернулась.

Выражение лица у нее тут же сменилось с любопытного на враждебное, как только она узнала Никиту. После недолгого замешательства Анька отбросила салфетку и направилась к нему.

Она села без приглашения и вместо приветствия сказала:

– Какого черта ты сюда приперся?

Ее всегда отличал решительный характер. За то время, что они не виделись после школы, она ничуть не изменилась.

– На тебя посмотреть, – усмехнулся Никита.

– Давай без этого дерьма.

– Давай без него. Я пришел сюда поужинать после напряженного рабочего дня. Надеюсь, простому смертному это не возбраняется?

– Брось трепаться. Несчастному репортеру криминальной хроники из задрипанного таблоида дежурный ланч здесь не по карману, не говоря уж об ужине.

Что правда, то правда, мысленно согласился Никита.

– Кстати, о каком напряженном рабочем дне ты бормочешь? Тебя вышвырнули с работы.

Фу, как грубо.

Но хуже было другое. Если Анька об этом знает, теперь уж точно об этом знает весь город.

– Кстати, не уволили. – возразил Никита. – Просто я перешел на внештатную работу, чтобы развязать себе руки. Клетка с прутьями не место для вольного сокола.

– Брось трепаться.

Никита бросил и подцепил на вилку кусок ростбифа.

Анька выдержала паузу и, приняв его молчание за признание поражения, возобновила атаку:

– Если ты здесь по своим репортерским штучкам, то не вздумай полоскать имя Лагоева и встать у меня на пути к счастью! На этот раз тебе так просто это не сойдет.

– Какому счастью? – недоуменно спросил Никита.

– К браку с Лагоевым.

– И это ты называешь счастьем? – ошеломленно пролепетал он.

– А что ты называешь счастьем? – ехидно спросила Анька. – Жить на иждивении у Светки?

Никита чуть не поперхнулся.

– До сих пор не могу понять, что она в тебе нашла, – сказала Анька, продолжив измываться над Никитой.

«А в самом деле, что Светка нашла во мне?» – подумал он.

– В любви нет логики, – парировал Никита. – А где она есть, там нет любви. Из чего следует…

– Ничего не следует, – оборвала его Анька. – И не лезь в мои дела.

– И не думал, – возмутился Никита.

– Кстати, почему ты один? Без Светки.

Никита отвел глаза.

– Да так…

– Понятно. Ничего. Милые бранятся, только тешатся.

– Знаешь по опыту? – в свою очередь съязвил Никита.

Анька пропустила колкость мимо ушей и посмотрела на бутылку «Столичной».

– Только не напивайся. С горя. Хотя для тебя бутылка водки, что слону дробинка.

Никита решил перехватить инициативу.

– Светка нашла во мне то, чего нет в Лагоеве: молодость, красоту и здоровье.

– Да… Самомнения тебе всегда было не занимать.

«Вот уж неправда», – подумал Никита.

– Особенно насчет красоты.

«А что? Я не так уж и плох», – подумал Никита, но спорить не стал.

– Ты посмотри, Аня, – он кивнул в сторону Лагоева, не сводившего с них настороженного взгляда, – он тебе в отцы годится. Если не в деды.

– Лучше бы в деды, – вздохнула Анька.

– Неужели ты не могла найти себе молодого хорошего парня?

– Могла. Только все они нищие. Как ты. А Лагоев мне устроит красивую жизнь. Если только из-за таких прохвостов, как ты, его за задницу не схватят.

– Аня, подумай о нем не сквозь призму своего жизненного устройства, а спокойно и непредвзято.

– Ну и что?

– Да он же травит людей!

– Не говори глупости.

– Скупает просроченную продукцию, перефасовывает ее и продает под девизом «Эта свежесть просится к вам на стол». Ничего себе свежесть. Недельной, а то и месячной затхлости. И люди по незнанию скупают просроченный продукт, который не стоит и сотой доли своей цены, и кладут его на стол.

– Никто еще от этого не умирал.

– А ты сходи на кладбище.

– Не будь идиотом. Их убило другое.

– Что именно?

– Жизнь.

Никита был поражен глубокомыслием Аньки и не знал, что ответить. Зато она знала, что сказать.

– В общем так: ужинай спокойно, но не вздумай потом делиться в прессе своими язвительными замечаниями о здешней кухне. Впрочем, можешь. Но при одном условии: если это будут хвалебные отзывы.

– С какой стати я буду писать хвалебные отзывы об этом пищеблоке?

– Потому что это ресторан Лагоева.

Никита чуть не поперхнулся. Знай он об этом раньше, ни за что бы не пришел сюда. Отдавать свои кровные этому ворюге!

Анька ушла с претензией на величие царствующей особы этого пищеблока. Единственно ее сан подвели излишне виляющие бедра.

Она села, и настороженно-злобное выражение лица у Лагоева сменилось на елейно-сладкое. Его можно было понять. Анька была молода и красива, ее замечательные формы подчеркивало вечернее платье в обтяжку, а глубокий вырез на груди заставлял судорожно биться сердце старого ловеласа.

Официант принес бутылку шампанского брют.

– Я этого не просил, – сказал Никита.

– Это вам от Артура Рафаиловича, – сказал официант. – Вам открыть?

– Валяйте. Надеюсь, там яда нет.

Официант недоуменно посмотрел на него.

– Шутка, – сказал Никита.

– А… Понимаю, – сказал официант и натянуто улыбнулся.

Никита поднял бокал и повернулся к Лагоеву. Тот держал в руке аналогичный бокал с таким же напитком. Оба натянуто улыбнулись и приветствовали друг друга приподнятыми бокалами.

Шампанское в бокалах они выпили до дна, не сводя друге друга глаз. Судя по выражению лица у Аньки, она не поверила в этот знак примирения.

Никита с остервенением принялся за ростбиф. Он был замечательно вкусным, и Никита сосредоточился на еде, регулярно сдабривая ее, как конвейер, рюмками водки.

Вскоре ему стало душно. Он решил выйти на улицу продышаться и заодно заглянуть в туалет.

В туалете никого не было. Он набрал пригоршню воды и ополоснул лицо.

Распрямившись, Никита увидел в зеркале по обе стороны от себя двух парней. Крепыши – да. Но не более того.

Он не придал им значения.

И напрасно.

Еще в десантом училище инструктор сказал ему: «Ты неплох в рукопашных боях. У тебя есть все данные. Но нет в тебе главного: инстинкта убийцы. И концентрации. Расхлябанности в тебе много». Но это не помешало Никите вернуться из армии со знаками отличия за участие в спецоперациях на южной границе страны. Дома он их задвинул в комод и никогда никому не показывал.

В этот вечер отсутствие инстинкта и расхлябанность подвели Никиту.

Он повернулся к тому, что стоял слева от него, когда тот сказал:

– Извини, мужик. Не передашь мыло?

Никита удивленно посмотрел на полку под зеркалом тут же получил удар под дых от стоявшего справа.

Это был чувствительный удар. У Никиты сперло дыхание.

– Ничего личного, – нашел нужным сказать ударивший его.

Следующий удар был по затылку. Никита упал на пол. Избиение продолжалась недолго. Несколько ударов ногами пришлись ему в живот и по почкам. Работали оба. С обеих сторон.

Сквозь пелену, в затуманенном сознании он увидел, что кто-то склонился над ним. Затем услышал:

– Ну как он там?

– Очухается. Еще тот бычина.

– Да… Другому пришлось бы «скорую» вызывать.

– Да еще неизвестно зачем. А вообще-то, старик, – услышал Никита у себя над ухом, – зла не держи. Так легче забыть. Это пожелание от нас. А тебе просили передать конкретно: не возникай.

Никита слышал, как хлопнула дверь.

Он поднялся с трудом и посмотрел на себя в зеркало.

Лицо обрело землистый цвет. Под глазами появились мешки. Но не было ни единой ссадины. Как же смогли его вырубить одним ударом? Он бывал не в таких переделках, но чтоб оказаться на полу… Никогда!

Он вышел из туалета. Голова кружилась, в ногах была слабость. Он с трудом вернулся к себе за столик, провожаемый недоуменными взглядами. Несколько раз чуть было не завалился на чужие столики. За своим столом он погрузился в состояние близкое к забытью и не видел, что Анька не сводила с него вытаращенных глаз.

Никита очнулся, почувствовав, что его трясут за плечо. Это была она.

– Как ты? – спросила Аня.

– Нормально, – ответил Никита. – Сейчас уйду.

– Никуда ты не уйдешь. Я тебя отвезу.

– Не надо. Я возьму такси. Я видел их на стоянке.

– Ты хоть знаешь, сколько здесь они дерут?

– Нет.

– Тем более что примут тебя за пьяного.

– Что же делать? – равнодушно спросил Никита.

– Молчать и слушаться меня.

– Я должен расплатиться.

– Не надо. За все уплачено.

Никита скривился в усмешке. За все уплачено.

– Лагоев? – спросил он.

– А тебе-то что? Идем.

Аня посадила его на лавочку у ресторана и ушла, предварительно сказав:

– Сиди и не дергайся. Я за машиной.

– Не буду. Дергаться.

В машине Анька села рядом с ним. Обдуваемый ветерком, Никита оклемался и время от времени искоса поглядывал на Аню. Сосредоточенное выражение не сходило у нее с лица. Всю дорогу они молчали.

Минут через сорок подъехали к его дому. Аня повернулась к нему и сказала:

– Ну?

– Спасибо.

Он наклонился и поцеловал ее в губы.

– А ведь знаешь… Я был влюблен в тебя.

Это была полуправда. Одно время она действительно ему нравилась, как не может не нравиться очень красивая девушка. Но так уж случилось, что Светка оказалась главнее.

Они – Света с Аней – были самые красивые девушки в школе и учились в одном классе. Они словно дополняли друг друга: у одной были русые волосы другая была брюнетка с иссиня черными волосами. Между ними сложились странные отношения – полудружба, полусоперничество. Никита учился тремя классами выше. Он познакомился с ними, когда в школе создали театральную студию и при ней изостудию. Так Никита стал художником-оформителем, а Света с Аней актрисами. Вместе они участвовали в постановке «Двенадцати месяцев» под Новый год.

– Я сейчас от умиления расплачусь от твоего признания, – насмешливо сказала Аня.

– Ань, он не стоит тебя. Он дрянь, а ты хороший человек.

– Может, и был хороший. До школы. Да весь вышел. Еще в первом классе. А теперь надо жизнь устраивать Все. Вали отсюда.

Никита вышел и в спину себе услышал:

– Да… Кстати, Лагоев ни при чем. Он мне поклялся. И машина эта его.

«Я это уже понял», – подумал Никита.

А клятвы Лагоева… Чего они стоят.

Он хотел что-то ответить, но машина сорвалась с места.

– Спасибо, Аня, – сказал он, глядя ей вслед.

14

Дома Никита вытянулся на диване и уставился в потолок. На душе было скверно.

Он думал о Лагоеве. Неужели он мог приревновать его к Аньке и подослать двух уродов избить его?

Неужели ему показалось мало того, что его выкинули из штата за неуклюжую статью о его махинациях?

Неужели он такой мстительный? А если не он, то кто?

У Никиты не было ответов на эти вопросы, и он от них отмахнулся. Он поднялся с дивана, чтобы расстелить постель, но звонок заставил его пройти в прихожую.

Он открыл дверь и увидел… Свету!

Никита настолько опешил, что стоял как вкопанный.

– Может, пригласишь меня войти? – после заминки спросила она.

Никита взял ее за руки и нежно и бережно, пятясь, ввел в дом и прижал к себе.

– Как я рад тебе, – сказал он.

Это была награда за все, что он пережил задень.

– Я люблю тебя.

Света стянула косынку и встряхнула головой. Волосы рассыпались у нее по плечам. Она автоматически поправила их.

– Лучше расскажи, что с тобой случилось.

«Лучшие мгновения жизни так скоротечны, – подумал Никита. – Их вытесняет повседневность с ненужными вопросами».

– А что могло случиться? Ничто не случилось, – сказал он и для убедительности пожал плечами.

– И все-таки? Я тебя таким еще никогда не видела.

– Каким «таким»?

– Не знаю, как сказать. Каким-то прибитым, что ли. Тебя что, действительно избили? – спросила Света, всматриваясь в его лицо.

Она не увидела ни синяков, ни ссадин.

Очевидно, ей было трудно или не хотелось поверить, что его, такого большого и сильного, могли избить.

– С чего ты взяла, что меня избили? – спросил он, и вдруг ему в голову пришла спасительная мысль – надо переключить внимание Светки на другую тему, – Извини, если это прозвучит грубо, но что тебя побудило прийти ко мне? – спросил он и тут же убедился, что это был неудачный вопрос. Во всяком случае, ему хотелось услышать другой ответ.

– Мне позвонила Анька.

– Да? Откуда у нее твой телефон?

– Перед выпускным вечером в школе мы все обменялись телефонами. И с тех пор иногда созваниваемся.

– И с Анькой тоже?

– Нет. Она впервые позвонила мне.

– И что она сказала?

– Что, проезжая на машине, увидела тебя на лавочке.

– И все?

– Нет. Ты как-то странно сидел. Какой-то потерянный, с полностью отсутствующим видом. «Так может сидеть только человек, с которым случилось что-то серьезное» – это слова Ани.

«Какая же молодец она. Не заложила меня», – подумал Никита.

– А с каким еще видом я мог сидеть после того, как мы с тобой расстались?

– Только не говори мне, что ты сидел на лавочке до полуночи из-за меня. Ты выпил? – спросила Светлана.

– Возможно, – ответил Никита. – Пойдем.

– Куда?

– Не вечно же мы будем стоять в прихожей.

Они прошли в комнату.

– Что будешь? Чай или кофе?

– Не отвлекайся. Я хочу знать, что у тебя случилось.

– Не узнаешь. Потому что ничего не случилось.

– Как я ненавижу твое упрямство.

– А как мне так хочется тебя угостить. Надеюсь, ты не считаешь это упрямством?

– И чем ты можешь меня угостить? У тебя же в доме хоть шаром покати.

Никита почесал затылок.

– Ты посидишь, пока я сбегаю в магазин? Он рядом и работает круглосуточно.

– Проще пойти ко мне. Ну? Что ты молчишь?

– Света, я тебя очень люблю. Но сейчас я не могу. Мне нужно кое в чем разобраться.

– Опять… Как его там?

– Смагин, – подсказал Никита.

– Вот уж не думала, что какой-то Смагин встанет между нами.

– Свет, мне нужно выяснить некоторые обстоятельства.

– Ну давай, выясняй.

Светлана пошла к двери.

– Ты куда?

– Домой.

– Я тебя провожу.

– Не надо.

– Почему?

– Я не хочу, чтоб на обратном пути с тобой опять что-то случилось.

– А что со мной может случиться? Город у нас тишайший.

– Только не для тебя.

В прихожей они встали друг против друга. Никита, не отрывая глаз от любимой, на ощупь нашел замок и после паузы опустил руку. Светлана дверь открыла сама. С лестничной площадки она посмотрела на него долгим взглядом и медленно пошла по ступенькам.

Неужели это был прощальный взгляд?

Дома Светлана позвонила Сергею.

– Извини, что так поздно.

– Да ничего. Мы еще не спим.

– Малыша не разбудила?

– Да нет. Люба его никак уложить не может. Что-то он разбушевался.

Какая ж она счастливая. Ей так легко и просто с Сергеем, подумала Светлана.

– Так я слушаю.

– Никиту избили.

– Как избили? Кто?

– Разве он скажет?

– Не представляю себе, кто мог его избить.

– Тем не менее. Сережа, мне становится страшно за него.

– То есть? – ничего другого Сергей не нашел сказать.

– Он влез не в свое дело.

– Светка, я говорил ему об этом не раз. Но ты же знаешь, какой он упертый.

– Знаю. Так что делать? Он ведь не остановится.

– Понимаю. А что делать, не знаю.

– Сереж, прошу тебя об одном: не помогай ему. И постарайся его как-то отвадить от этого, будь оно неладно, расследования.

– Ты думаешь, нападение на Никиту связано с этим?

– А с чем же еще? Никто на него не полезет драться. Ты об этом сам только что сказал. А он провоцировать других не станет. Знает, чем это для них кончится. Обещай ему не помогать в его самодеятельности.

Нет ничего хуже, чем связывать себя обещаниями.

– Обещаю, – буркнул Сергей.

Был Никита репортером, хлопот с ним хватало, а теперь еще больше стало, подумал он, вешая трубку.

15

Никита решил закрыть жилищно-коммунальную тему и больше не обходить ДЭЗы. Завтракая, он наметил план дальнейших действий: во-первых, узнать у Сергея адрес неизвестного в крематории; во-вторых, навестить дядю Васю в Кочках. (Он же, предположительно, Василий Рогов с Первомайской.)

Для этого понадобится машина. Хватит с него автобусов. Наездился.

В мастерской его ждал приятный сюрприз – крыло у машины выправили, и дело осталось за покраской. Никита договорился о том, что ее сделают позже, и забрал машину.

Приемник, как всегда, был настроен на «Полицейскую Волну». Передавали очередной концерт по заявкам служащих местной полиции. Никита слушал вполуха, пока его не прервали сводкой новостей.

Первая же новость ошеломила его.

В деревне Кочки при невыясненных обстоятельствах погиб Василий Рогов.

Вторая смерть за несколько дней при сомнительных или невыясненных обстоятельствах! И, конечно, он услышит о совпадении, за которым ничего не стоит.

Черта с два!

Но если Рогов убил Смагина, то кто убил Рогова?

Интересно. Очень интересно.

Никита достал мобильник. Набрав телефон Сереги, он услышал: «Абонент временно недоступен».

Ну и прекрасно!

Раз Серега недоступен, а Петро в служебной командировке, то он, конечно, в Кочках выясняет обстоятельства гибели дяди Васи.

По пути в Кочки Никита заскочил в редакцию «Вестника».

Еще оставалось время до того, как номер будет подписан к печати, и он надеялся тиснуть в него свою заметку. Никита обдумал ее в дороге и в редакции быстренько накатал на бумаге, сидя на подоконнике.

В заметке он провел параллель между двумя событиями, казавшимися на первый взгляд несчастными случаями: гибелью постояльца Василия Рогова на шоссе у деревни Кочки и последовавшей за этим гибелью самого Василия Рогова.

«Только близорукие люди не увидят связи между двумя происшествиями», – писал Никита.

Далее он настоятельно рекомендовал полиции обратить внимание на то, что деревня Кочки начинает обретать зловещую репутацию из-за событий последних дней.

«Не рук ли это дело нежданно-негаданно объявившегося в области маньяка?» – патетически восклицал Никита и закончил заметку еще более тревожным вопросом: а не ведут ли нити этих событий в наш город?

– Лидия Ивановна, это как раз то, что вы хотели напечатать, – сказал Никита, войдя в кабинет.

– Да? – удивленно спросила временно исполняющая обязанности главного редактора.

– Ну конечно! Горяченькая новость для раздела происшествий.

Лидия Ивановна прочла заметку и скептически посмотрела на автора.

– Никита, вы становитесь узким специалистом. Снова Кочки. Неужели нет других происшествий?

– Есть. Я намедни поскользнулся, упал, принял ванну и пришел в себя в постели с любимой. Но это вряд ли кому интересно.

– У меня такое впечатление, Никита, что вы преследуете некий личный интерес, сужая свой кругозор до сомнительной деревни, – сказала Лидия Ивановна.

– Совершенно верно, Лидия Ивановна. Именно сомнительной деревни, и потому хотелось бы рассеять туман неопределенности, сгустившейся вокруг нее. Именно в этом состоит мой интерес, и согласитесь, что он носит общественный характер. В частности, мне бы хотелось оборвать эту цепочку смертей.

– А при чем тут наш город?

– Лидия Ивановна, но вам бы тоже не хотелось, я думаю, чтобы она протянулась до нас?

– Ах, Никита. Только из сочувствия к вашему бедственному положению, будем рассматривать ваше произведение как статью.

«Можно подумать, жалкие гроши за нее меня спасут».

Вслух этого Никита не сказал.

Лидия Ивановна пропустила заметку в номер.

Никита устремился в деревню, где был убит Василий Рогов.

В том, что он был убит, Никита не сомневался.

16

У покосившегося забора перед домом Василия Рогова кучковались односельчане и вполголоса обсуждали его неожиданную смерть. В калитке стоял полицейский, всем своим видом давая понять, что посторонним вход запрещен. По другую сторону забора Никита увидел Сергея, сидевшего на лавочке под окном запущенного дома с облупившейся краской. Он что-то писал на листе бумаги, подпертом кейсом. Фуражка у него съехала на затылок, отчего он выглядел нелепо озабоченным.

– Сергей! – окликнул его Никита.

– Легок на помине, – без всякого энтузиазма сказал друг со школьной скамьи, оторвавшись от писанины.

– Соскучился? – крикнул ему через забор Никита.

Сергей дал отмашку, и полицейский впустил его в саде чахлой яблонькой.

– Не так чтобы очень, – сказал Сергей.

– Как убили старого греховодника? – спросил Никита, садясь рядом с ним на лавочку.

Сергей поморщился.

– Прошу тебя, не делай из этого полицейской тайны. Когда обнаружили труп?

– Сегодня ночью. Мужики шли мимо. Увидели, в доме что-то горит. Затушили.

– А что дядя Вася Рогов?

– Лежал на кровати. Думали, дрыхнет с перепоя. Сегодня поутру зашли его проверить, а он не шевелится.

– Рядом не было окурков?

– А как же.

– Значит, все спишется на неосторожное обращение с горящей папиросой.

– Может быть, – пожал плечами Сергей.

На крыльцо вышел Ефим Ильич.

– Я закончил, – сказал он, обращаясь к Сергею.

– Ну и прекрасно. Можете забирать его в морг.

Судмедэксперт вернулся в избу.

– Кто будет вести следствие? – спросил Никита.

– Почему его кто-то должен вести?

– Потому что нельзя будет списать смерть дяди Васи на то, что он в безлунную ночь вышел по нужде под куст крыжовника, споткнулся о его разросшиеся корни, упал на ком земли и проломил себе череп. После чего вернулся в избу, распластался на кровати и отдал Богу душу. Сергей, я предлагаю сотрудничество.

– Какое?

– Обмен информацией.

– Начинай.

– Нет, ты первый.

– Считай, что наше сотрудничество закончилось.

– Ну почему, почему вы такие упертые?

– Не то что некоторые репортеры.

Мимо них пронесли труп Василия Рогова. За ним прошел Ефим Ильич с озабоченным лицом и с саквояжем в руке. Он кивнул Никите и вышел за калитку. Никита проследил, куда он идет.

– Больше ты мне ничего сказать не хочешь? – нетерпеливо спросил Никита.

– Нет, – отрезал Сергей.

– Ну, я пошел.

– Давай, давай. А то опоздаешь.

Никита нагнал судмедэксперта, когда тот садился в «скорую помощь».

– Есть что-нибудь интересное, Ефим Ильич? – спросил он.

– Интересного в жизни много, Никита. Но только не смерть.

– Ефим Ильич, может, я вас подвезу? – предложил Никита. – Зачем вам трястись рядом с покойником?

Судмедэксперт понимающе улыбнулся.

– Потом, Никита, потом. Сейчас мне не до этого, – сказал он.

– Так, может, я в конце дня подъеду в Управление за вами? Отвезу вас домой, по дороге заскочим в универсам, чтоб не таскать вам сумки.

– Прохиндей ты, Никита.

Это прозвучало как половинчатое согласие, и Никита подхватил его:

– Значит, договорились.

Ефим Ильич захлопнул дверь, и «скорая» тронулась.

Никита подошел к своей машине.

Когда он повернул ключ зажигания, на приборной доске, не мигая, вспыхнул красный огонек. До города ему явно было не дотянуть.

– Послушай, командир, – обратился он к водителю полицейской «Нивы», – не подскажешь, где ближайшая бензоколонка?

– А чего не подсказать? Едешь в город, и первый поворот направо.

– На Объездное шоссе?

– Ну конечно. А там еще тройку километров, и будет тебе бензоколонка.

Недавно построенное шоссе в объезд города освободило его от нескончаемого потока транзитных машин, и АЗС на нем оказалась на бойком месте.

Ожидая своей очереди, Никита наблюдал за тем, как двое парней в бейсболках сновали между колонками. С каждой минутой они все больше приковывали к себе его внимание.

В какой-то момент глаза Никиты встретились с глазами одного из парней, и тот на миг замер с пистолетом в руке.

Да это же урод из туалета в «Русской сказке»! Кулаки у Никиты рефлекторно сжались.

Подъехал тягач, и парень засуетился у его бензобака.

Никита выехал из очереди и поставил машину за углом. Дождавшись, когда парень освободился, он быстро подошел к нему и с ходу нанес удар в челюсть. Парень рухнул. Никита взял его за лодыжку и оттащил за ящик с песком. Там он придавил ему грудь коленом.

Парень открыл глаза, и Никита врезал ему еще раз.

– Кто вас подослал? – спросил он.

– Ты о чем? – с очевидным трудом выговорил парень.

Никита ослабил давление на грудь и занес кулак. Парень зажмурился.

– Не валяй дурака. Отвечай, когда спрашивают.

На этот раз застать его врасплох не удалось. Никита краем глаза увидел, что напарник бежит выручать кореша, и наотмашь ударил своего визави тыльной стороной ладони.

– Не дергайся. А то прибью, – сказал он, вставая.

Никита повернулся лицом к бегущему.

У того сразу убавилось прыти. А когда Никита пошел ему навстречу, он остановился и стал беспомощно озираться по сторонам.

Несколько человек из машин наблюдали затем, что происходит. Но никто не спешил на помощь. У парня обреченно поникли плечи. На него шел верзила, с которым ему было не совладать.

– Ты чего, мужик? – сказал он, когда Никита схватил его за шкирку.

Сначала Никита ударил ему под дых. Потом, когда он сложился, – по затылку. Так он вернул должок.

Парень распластался на земле. Никита отволок его к приятелю.

Подождал, когда они стали проявлять признаки жизни, и отвесил им по парс оплеух. Они вполне очухались.

– Ну, колитесь.

Они сидели на мокром асфальте, прислонившись спинами к ящику с песком.

Как же он с ними не справился в «Русской сказке»? Просто невероятно. Перед ним сидели два беспомощных тюфяка.