Текст книги "Искатель, 2018 №8"
Автор книги: Станислав Савицкий
Соавторы: Марина Нежельская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
– Вопрос первый: как вас звать?
Парни переглянулись.
– Ну? – сказал Никита и занес кулак.
– Витек, – сказал один.
– Борька, – промямлил второй.
– Следующий вопрос, Витек и Борька: вы от кого?
– Не знаем.
Никита схватил за грудки каждого и основательно встряхнул. Парни затылками ударились о ящик и невольно сморщились.
– Это начало. Ждать я не люблю. Или вы хотите продолжения?
– Но мы правда не знаем, – взмолился Витек.
– Он подвалил к нам в буфете, когда мы пиво пили, – подхватил Борька.
– И вот так сразу предложил вам меня обработать?
– Не совсем.
– А как?
– Для начала угостил пивком.
– А потом слово за словом.
– Разговорились о том о сем.
– Ближе к теме, – сурово сказал Никита.
– Ну, в общем, предложил небольшое дельце, – сказал Витек.
– Меня избить.
– Ну да… – нехотя подтвердил Борька.
– И вы согласились.
– Пьяные были.
Обычная отговорка в таких случаях. Если она и не снимала ответственности за содеянное, то как бы служила моральным самооправданием в глазах правонарушителей.
– Сколько обещал? – спросил Никита.
– Пять кусков каждому.
– Следующий вопрос: сами откуда?
Парни переглянулись.
– Из Двориков, – ответил Витек.
Еще одна богом забытая деревня.
– До «Русской сказки» путь не ближний. Как добирались?
– Он подвез на машине. Приехал к нам на бензоколонку и забрал нас.
– Опишите его.
Парни переглянулись.
– Да он какой-то… Такой… Непонятный. Невидный, что ли… – сказал Витек.
– Невзрачный, – подтвердил Борька.
– Настолько невзрачный, что вы не смогли рассмотреть его в буфете?
– А там всего одна лампа горела.
– Да и та тусклая. А мы уже пивком набрались.
– Еще до него.
– И потом он нас напоил.
– И после себя четвертинку оставил.
Прижимистый, подумал Никита.
– А в машине? Не разглядели его?
– В машине он за рулем сидел.
– И деньги дал через плечо. Не оборачивался.
– Обратно довез?
– Не…
– Пешком чапали.
– Что за машина?
– «Жигуль», кажется.
– Вопрос третий: чья бензоколонка?
– Без понятия.
– Нас отсюда пока не гонят, и на том спасибо, – сказал Витек.
– А чья бензоколонка – какое нам дело? – поддержал его Борька.
Очередь на бензоколонке рассосалась. Никита пошел к машине, ни разу не обернувшись. Заправившись, он поехал в город.
17
В городе Никита приехал в управу, к Светлане.
У двери в ее кабинет он остановился и не без робости постучал.
Светлана встретила его улыбкой, в которой смешалось все: и радость встречи, и беспокойство – как ты? – и надежда – у нас с тобой все хорошо?
В его глазах она увидела то же самое.
– Кстати, твой Егор Акимыч от нас уходит. Возвращается в ДЭЗ, – сказала она, когда Никита освободил объятия.
– Вот как? Тем лучше. Там он будет на своем месте и снова почувствует себя достойным членом общества. Между прочим, я на его место не претендую.
– А то я не знаю.
– Надеюсь, его уход не связан с моей запиской?
– Возможно, – уклончиво ответила Светлана.
– Поясни.
– Он должен был как-то на нее отреагировать.
– Самым естественным образом – порвать.
– Но он этого не сделал. В тот же день я видела ее на столе архивариуса. Он ее зарегистрировал. А дальше все пошло своим чередом.
– Архивариус передал ее в вышестоящие инстанции, – догадался Никита.
– И там решили, что управляющих компаний достаточно и нечего раздувать бюрократический аппарат.
– Наконец-то. Однако Егор Акимыч трусоватый бюрократ.
– Все такими становятся. Когда боятся потерять тепленькое местечко.
– Что же в нем тепленького?
– Тихая заводь.
– Ничего себе, тихая заводь.
– Была такой, пока ты не пришел со своими новациями. Неудивительно, что он тебя терпеть не может.
– Ну и черт с ним! Простим ему эту слабость. Надо будет зайти к нему.
– Сказать последнее прости?
– Некоторым образом.
– Только прошу, сделай это посдержаннее.
– Обещаю.
Егора Акимыча Никита застал за письменным столом.
– Ты, – с ненавистью в голосе сказал бывший начальник, увидев Никиту у себя в кабинете, куда он вошел не постучав. – Выжил-таки меня. Я с самого начала понял, кто ты и зачем, и не хотел тебя видеть. Но у тебя был такой ходатай, такая поддержка, что было не устоять.
Никита швырнул ему на стол заявление об уходе.
– На, утри свои сопли и никому никогда не хами. А если хоть раз поднимешь голос на Светку, я тебе башку сверну. Понял?
– Думаешь, на тебя управы нет? Ошибаешься. Очень даже есть.
– Смотри, не обломай зубы, – сказал Никита, выходя из комнаты.
– Еще посмотрим, кто кого, – услышал он в спину.
Никита с легким сердцем вышел из здания управы.
Теперь было самое время заехать в полицию за Ефимом Ильичом.
Даже в тусклом свете фонарей он сразу узнал знакомую фигуру судмедэксперта.
– Ефим Ильич, – окликнул он в приспущенное окно.
Старик встрепенулся, узнал его и засеменил к машине.
– А я, признаться, забыл про наш уговор, – сказал он, усевшись рядом с Никитой.
– Куда прикажете: универсам, гипермаркет?
– Сегодня у меня выходной. Все закупил вчера.
– Значит, малым ходом на Березовый бульвар?
– Именно малым ходом. Ведь ты не затем приехал сюда, чтоб отвезти меня домой. Выкладывай, что тебя интересует.
– От вас ничего не скроешь, Ефим Ильич. Не перестаю удивляться вашей проницательности.
– Давай без лишней риторики, Никита, – поморщился судмедэксперт. – У меня и так был тяжелый день. Ну так?
– Ефим Ильич, что вы думаете об убийстве Василия Рогова?
– Думаю, преступник был совсем не дурак, – не спеша ответил судмедэксперт. – Он ловко пытался замаскировать убийство под несчастный случай.
– Ну да! Пожар из-за непогашенной сигареты, – подхватил Никита.
– И не только. Плюс к этому, я думаю, он сознательно сдвинул кровать покойного как раз под балку. Это было видно по царапинам на полу.
– Почему вы не следак, Ефим Ильич?
– Предпочитаю тишину лабораторий.
– Жалко. Потеря для следственного отдела.
– Не льсти, Никита. Ты знаешь, я этого не люблю.
– Больше не буду. А сдвинул он кровать под балку, чтобы, прогорев, она размозжила Рогову череп!
– Именно. Но это не все, – продолжил Ефим Ильич. – Ты не был в доме, а я там был. И должен сказать, в нем все перевернуто вверх дном.
– Преступник что-то искал. Вот только нашел ли он это? Вот в чем вопрос. Как вы думаете, Ефим Ильич, удалось ему это найти?
– Вот уж чего не знаю, того не знаю.
– Придется поискать самому.
– Насколько я знаю, дом Рогова опечатан.
– Помимо двери есть окно.
– Вот что значит частный детектив. Ему законы не писаны, – улыбнулся Ефим Ильич.
– Зато в полиции на следователя работает целый штат сотрудников, – парировал Никита.
– Не могу с этим не согласиться, – сказал Ефим Ильич и, глядя в окно, добавил: – Вот мы и приехали.
Никита остановился у подъезда.
– Большое вам спасибо, – сказал он, протянув руку Ефиму Ильичу.
– За информацию?
– Нет, не за это. За ваше доброжелательное ко мне отношение.
– А… Всегда рад тебе помочь. Успехов тебе, Никита. Ты домой?
– Да нет… Думаю проветриться.
– Ну да. В дороге с ветерком лучше думается. Адью, – на прощание сказал судмедэксперт.
Никита выехал на Болтовское шоссе, упиравшееся в одноименную деревню в двадцати километрах от города и там обрывавшееся. Дальше начинались сплошные леса.
Эта деревня была известна своей птицефермой, и днем по шоссе в обоих направлениях сновали «газели» и пикапы, развозившие ее продукцию. Вечером оно становилось абсолютно пустынным. Именно поэтому Никита выбрал этот маршрут.
Вышедшая из облаков луна залила серебром мокрый после дождя асфальт. Справа и слева от дороги тянулись поля, казавшиеся в темноте бескрайними, и только черная полоса леса ограничивала их.
Никита съехал на обочину и достал мобильник. Сергея он застал на работе.
– Серега, прошу тебя как друга и в последний раз: пробей мне имя и адрес одного деятеля по номеру его машины.
– Обещаешь, что в последний?
– Обещаю, – твердо ответил Никита.
Через две минуты у него был адрес неизвестного из крематория.
Никита завел мотор и не успел тронуться с места, как впритирку с ним пронеслась легковушка, чуть не сбив ему зеркало, и растворилась в темноте.
– Уроды, – проскрежетал Никита. – Даже габариты не включили.
Через сотню метров фары его машины вырвали из темноты необычную картину: та самая легковушка стояла поперек дороги. Передняя дверь была распахнута, и, насколько мог видеть Никита, в салоне никого не было. Габариты машины все так же не горели.
«Жигуль», – навалившись на баранку, подумал Никита.
Не тот ли самый, что подвез двух уродов в «Русскую сказку»?
Не могут угомониться?
Объехать машину не позволяло узкое шоссе в две полосы и глубокий кювет по обе стороны.
Снова кювет. Как у Смагина.
Никита вышел на дорогу и пошел к машине.
За спиной он услышал чьи-то шаги и обернулся. Позади него стоял человек, невысокий и плотный, в надвинутой на глаза кепке. В руках держал обрез охотничьего ружья, направленный на Никиту.
– Не подходи, – сказал он низким, грубым голосом.
«Не уверен в себе, – пронеслось в голове у Никиты. – И это с обрезом в руках! Трусоват».
Ни о чем другом Никита не успел подумать. В голове у него все поплыло, и он рухнул на дорогу.
Его схватили и потащили в поле, в сторону леса.
Никита быстро очухался и начал извиваться что было сил.
– Не дергайся, сволочь, – услышал он тот же голос и получил чувствительный удар ногой по спине.
Судя по тому, как его держали, их было трое: один ухватил за ноги, другой за пояс и третий под мышки.
Никита напрягся и подтянул колени к груди. Помешать ему не смогли. Набрав полные легкие воздуха, он резко распрямился.
Державший за ноги, выронил его, и ноги Никиты оказались на земле, второй стоял на коленях, а третий едва держал его, но хватка ослабла.
Никита ударил его между ног.
– Сволочь! – завопил он и выронил Никиту.
Тишину ночи прорезал вой полицейской сирены и выстрел.
Никита встал. В свете луны он увидел три неясных силуэта, убегавших в сторону леса. Отказавшись от мысли догнать их, он побрел к шоссе.
Полицейская «Нива» стояла на обочине.
– А «жигуль» где? – спросил Никита, подойдя к ней.
– Если был, то уехал, – ответил полицейский, стоявший у кювета. Пистолет он убирал в кобуру.
– Что случилось, Никита? – спросил второй полицейский, сидевший в машине.
Его узнали. Это были парни из Серегиного Управления. Значит, самое позднее завтра утром ему все будет известно.
– Да так… Ничего особенного, – ответил он.
– Ничего особенного? А мы видели, как тебя тащили полем, – сказал полицейский, сидевший за рулем.
– Резвились, – ответил Никита.
– Ну извиняй, что помешали. Заяву писать будем?
– К черту!
– Тогда бывай.
Полицейская «Нива» резво набрала ход, и красные огоньки довольно быстро растворились в темноте.
Чем его оглушили?
Никита развернул машину и фарами осветил часть полосы, обочину и кювет. Выйдя из нее, он прошел вдоль шоссе, надеясь найти обрез, и нашел лопату. В кювете. Обычную, ничем не примечательную. Такой картошку копают на дачных участках. Обреза не было.
Неужели он должен был рыть себе могилу?
Да… Дело, кажется, принимает серьезный оборот.
У него есть улика – лопата. Что кроме нее? Опять «жигуленок»!
Не откладывая, Никита поехал в Дворики.
На Объездное шоссе нескончаемым потоком шли тягачи с фурами и контейнерами. Он вписался в этот поток и через двадцать минут увидел дорожный указатель «д. Дворики. 0,5 км».
Деревню было видно с шоссе: с десяток домов, стоявших вкривь и вкось вдоль грунтовки, уходившей в лес.
Метрах в пятидесяти от указателя находился придорожный буфет.
– Вот и приехали, – сказал Никита себе под нос.
В буфете никого не было, если не считать очевидного завсегдатая – старого забулдыгу, одиноко торчавшего у окна и с задумчивым видом созерцавшего дорогу, опершись о столик. Перед ним стояла полупустая кружка. Стульев в буфете не было.
Рационально, подумал Никита. Нечего рассиживаться.
Буфетчица, женщина лет сорока пяти с ярко накрашенными губами и с золотой коронкой во рту, была на рабочем месте, за прилавком.
– Здравствуйте, – сказал Никита.
Буфетчица с любопытством посмотрела на него и с наклеенной на лице улыбкой ответила:
– Здравствуйте. Что будем брать?
Выбор был небогатый: пельмени или сосиски с горошком. Пиво бутылочное или в банках. Отказаться от предложения означало бы обидеть буфетчицу и не войти с ней в контакт.
– Сосиски с горошком, – сказал Никита.
– Пиво?
– Не могу. За рулем.
– Понимаю. А вот сосиски придется подождать. Пока сварятся. Но это недолго. А пельмени есть прямо сейчас. Горяченькие.
От пельменей Никита отказался. Они плавали в большой кастрюле на плите, и вид у них был малоаппетитный.
Буфетчица оказалась словоохотливой.
– Вы проездом али как? – спросила она.
– Али как, – улыбнувшись, ответил Никита.
Буфетчица застыла в немом ожидании, когда он расшифрует, что означает «али как». Или просто ждала, когда сварятся сосиски.
– Думаю домик в деревне купить. Два парня из местных, из Двориков, говорили мне, что здесь можно купить недорого вполне сносный дом. Этакий приют для одинокого отшельника.
– Да? – удивилась буфетчица. – Здесь? Кто же эти парни, что вам такое насоветовали? Я сама из Двориков и всех знаю.
– Витек и Борька.
Буфетчица удивилась еще больше.
– У нас все парни на учете. Их раз-два и обчелся. Но Витька с Борькой среди них нет. Может, вы спутали с кем?
– Да нет… Ну, такие ребята… Невысокие, кряжистые, – принялся описывать их Никита. – В бейсболках ходят. Лет по двадцать пять – двадцать семь.
Буфетчица задумчиво покачала головой.
– Они были у вас на днях. Пивком набрались. К ним еще мужик подвалил. Угостил их водярой. Постояли, потолковали.
– Не было такого. У меня пивком набираются только местные. Но Витька с Борькой – да еще в бейсболках – среди них уж точно нет. Остальные – как вы, проездом. За рулем. Им не до пива.
– Может, того мужика помните? – без всякой надежды спросил Никита и услышал ожидаемый ответ.
– Да не было никакого мужика, – с раздражением сказала буфетчица и повернулась к сосискам. – А чтоб чужой мужик подвалил да еще угостил водярой – такого сроду здесь не было. Пить что будете? Чай или кофе? – спросила она, не оборачиваясь.
Какой может быть кофе в придорожной забегаловке? К черту его! А чай Никита пил только у Светки. Зеленый. Заваренный по особому рецепту.
– Спасибо. Ничего не буду.
– Как хотите, – равнодушно сказала буфетчица.
Сосиски оказались сносные, а горошек был мелкий и желтый. Никита к нему не притронулся.
Вот какие парни оказались Витек и Борька. Тертые калачи. Совсем не деревенские лохи. Значит, сюжет закручивается круче, чем он предполагал. Никита не доел сосиски и, кивнув на прощание буфетчице, вышел на улицу.
Развели его два отморозка. Развели, как лоха.
18
Утром Никита поехал в фитнесс-клуб.
В раздевалке к нему подошел Михаил, в прошлом его сослуживец, а ныне владелец этого клуба. Никита здесь находился в привилегированном положении, то есть занимался на тренажерах и молотил по грушам бесплатно.
– Старик, – сказал Михаил, – намечается славная халтурка. Набирается группа любителей каратэ. Им нужен тренер. Светят неплохие бабки.
– А ты?
– Я под завязку загружен. А ты вроде как свободная личность. Хмель, это начало. Дальше дело раскрутится. Отбоя не будет. Завязывай свою ерундистику с газетами и ДЭЗами. Сам будешь в форме и при деньгах. Чем не жизнь?
– Но им нужно каратэ, – заметил Никита.
– А ты спец в боевых единоборствах. Если б ты знал, кто тренирует так называемое каратэ, тхэквандо и прочее, ты бы со смеху помер. Особенно у детишек.
– Дай мне пару дней.
– Лады.
После этого разговора Никита в приподнятом настроении дубасил по грушам и оттачивал приемы боевого самбо, схожие с каратэ.
Из клуба он вышел с чувством приятной усталости и свежего взгляда на жизнь.
Дальше он наметил встречу с Кораблевым Юрием Викторовичем. Так звали человека в перетянутом макинтоше, которого он видел в крематории.
Никита поехал на встречу с ним без предварительного звонка, поскольку по телефону легче отказаться от встречи, что было более чем вероятно, имея в виду недружелюбное поведение Кораблева в крематории.
Через десять минут Никита подъехал к пятиэтажному панельному дому. Судя по номеру квартиры, Юрий Викторович жил на пятом этаже в последнем подъезде.
Это была единственная дверь на лестничной площадке, сохранившаяся с того момента, как в дом въехали жильцы. Остальные двери были заменены на новые, железные, отделанные коричневым или черным дерматином.
Никита нажал кнопку звонка и услышал пронзительную трель.
Ему никто не открыл, но чутким ухом он уловил осторожные шаги и понял – его рассматривают в глазок. Нажав на кнопку еще раз, Никита отступил на шаг.
– Кто вы? – услышал он глухой голос.
– Я журналист, – сказал он. – Меня зовут Никита Хмельнов. Мы с вами виделись в крематории на похоронах Смагина.
– Что вам нужно?
– Видите ли, я собираю материал о том, как преступным образом богатели люди в девяностые годы. У меня создалось впечатление, что вы были знакомы или просто сталкивались со Смагиным. Не могли бы вы мне помочь?
Чем помочь, Никита не сказал. Он сам толком не знал, чем может ему помочь человек, явно не горящий желанием с ним познакомиться.
Наконец ему открыли.
Кораблев оказался моложе, чем он показался Никите в крематории, но лицо в морщинах, напоминавшее моченое яблоко, и всклокоченные седые волосы старили его. Одет он был небрежно: засаленные брюки, заношенная фуфайка, протертая в локтях, и байковая рубашка под ней. Это был более чем затрапезный вид.
– Идемте, – сказал он.
Никита пошел за ним и оказался в просторной кухне, обычной для однокомнатных квартир в панельных домах. Форточка на кухне, очевидно, не открывалась, и воздух здесь был спертый.
– Итак, – сказал хозяин квартиры, усевшись на табуретку у замызганного стола, сохранившего следы недавнего завтрака.
В мойке лежала грязная посуда.
Не дождавшись приглашения, Никита сел сам.
– Юрий Викторович, я очень надеюсь на вашу помощь.
– Откуда вы знаете мое имя и адрес?
Вполне естественный вопрос. Никита решил не темнить. Честность и искренность могли расположить к нему хозяина дома.
– Как я уже сказал, я журналист. Работаю в газете «Вестник». Веду колонку происшествий. По роду своей деятельности у меня, естественно, есть связи в полиции. Да, простите меня, я воспользовался ими.
Кораблев промолчал. Никита продолжил:
– Видите ли, меня заинтересовало…
Он хотел сказать «убийство», но тут его, как молнией, пронзила мысль: «Черт! А не спешу ли я называть это убийством? Ведь я ничего не знаю об этом человеке, а он явно не испытывал к покойному дружеских чувств».
– Меня заинтересовала гибель Смагина, – поправился Никита.
– Чем заинтересовала? – спросил Кораблев.
– Все по той же причине. Я собираю материал о крутых девяностых, а Смагин, поданным полиции, был крутым авторитетом в криминальных кругах.
Юрий Викторович залился смехом. Складки обвислой кожи на подбородке и шее у него затряслись, рот растянулся в подобии улыбки, обнажив мелкие желтые зубы.
– Какой там авторитет! – замахал он руками. – Отпетый негодяй – да. Авторитет – нет.
– Что ж поделаешь, – вздохнул Никита. – И в полиции бывают промашки. Но вы же не станете отрицать, что Смагин был бандит?
– Нет! Не стану!
Очевидно, для убедительности Кораблев ударил сухоньким кулачком по столу, и лежавшая на нем ложка подпрыгнула.
Никита выдержал паузу, надеясь, что он раскрутит эту тему. Но Кораблев не клюнул и молча уставился на него.
Очередной ход был за Никитой. Кораблев держал оборону. Надо было задеть его за живое.
– Он многим людям испортил жизнь.
– Не просто испортил! Он убийца!
– Как это? – опешил Никита.
– Об этом я говорить не буду. Это глубоко личное.
– Юрий Викторович, я ни в коем случае не хочу влезать в чужую личную жизнь. Тем более ворошить болезненные воспоминания. Но то, что Смагин убийца, для меня новость. По моим сведениям, он был вор, грабитель, но не убийца.
Кораблев скривился и запустил пятерню в свои лохмы. Очевидно, приведя их таким образом в порядок, он вздохнул.
– Таких, как он, называли быками. Тупыми орудиями чужого вымогательства.
– То есть вы хотите сказать, что за ним стоял и другие и при этом оставались в тени?
– Понимайте как хотите.
– Но ведь кто-то за ними стоял? – проявил настойчивость Никита.
– Стоял, стоял, – хитро прищурившись, ответил Кораблев.
– Кто были эти люди? Это был шантаж? Рэкет?
– Не знаю. Справьтесь в полиции. Вы ведь журналист криминальной колонки. И в полиции у вас связи есть.
– А в полицию никто из пострадавших не обращался? – спросил Никита, пропустив реплику мимо ушей.
– А зачем? Все вы одной ложью мазаны. Что полиция, что вы, журналисты. У вас правды не было и нет.
Кораблев уже не говорил, а шипел, как змея подколодная.
– А вы никого не знаете из его подельников?
– Я их всех знаю!
– Тогда назовите, – снисходительно сказал Никита и пожал плечами.
Он шел на откровенный вызов и надеялся этим раззадорить негостеприимного хозяина, теряющего над собой контроль.
– Пожалуйста! – воскликнул Кораблев. – Смагин! Рогов!
– Но они убиты, – разочарованно сказал Никита.
– А вы думали, я вам все карты на стол выложу? – усмехнулся Кораблев.
Никита понял: здесь ему ничего не добиться, и впереди его расследованию светит тупик. У него нет ресурсов полиции. И Серега ему не помощник.
В этот момент раздался звонок в дверь. На этот раз хозяин дома хлопнул по столу ладонью и решительно сказал:
– Все. На этом аудиенция закончена. Ко мне идут люди.
Он посмотрел на Никиту в упор застывшим взглядом и поднялся.
– Идемте. Я вас провожу.
Он открыл дверь, и Никита увидел на лестничной площадке невысокого полного человека с открытым лицом. Он улыбался.
– Юрий Викторович, дорогой, – приветствовал он Кораблева.
– Аркадий Семенович.
Юрий Викторович несомненно обрадовался его приходу. Они обнялись.
– А кто этот молодой человек? – весело спросил Аркадий Семенович, повернувшись к Никите.
– Это так… Случайная личность, – ответил Кораблев. – Прощайте, – сказал он Никите, словно вбил гвоздь по самую шляпку.
Никита вышел на лестничную площадку. За ним захлопнули дверь.
19
Спускаясь по ступенькам, Никита мысленно прокрутил их разговор. Он закончился словами Кораблева: «Ко мне идут люди».
«Попробую их вычислить», – решил Никита.
Это оказалось проще, чем он ожидал. В следующие десять минут в подъезд Кораблева вошли, с небольшим интервалом, трое мужчин. Из машины, удачно стоявшей на пригорке в некотором удалении от дома, было видно, как они поднялись на пятый этаж.
Что же там намечается? Криминальная сходка? Но она как-то не вязалась с вполне респектабельным на вид Аркадием Семеновичем.
«Подождем, увидим, что будет дальше», – подумал Никита.
Ждать пришлось около часа. Зато вознагражден он был сполна.
Первым, и в одиночестве, из подъезда вышел Аркадий Семенович. Никита завел мотор.
– Аркадий Семенович, – сказал он, подъехав к нему.
Тот остановился и, узнав Никиту, расплылся в улыбке.
– А… Молодой человек. Чем могу вам служить?
– Аркадий Семенович, это я надеюсь оказать вам небольшую услугу. Садитесь. Подвезу вас до дома.
В лице и позе Аркадия Семеновича появилась нерешительность.
Вот так просто сесть в машину к неизвестному человеку, пусть даже к знакомому Юрия Викторовича, он не решался.
Но, очевидно, вера в добрые намерения Никиты взяла верх, и он сел рядом с ним.
– Разрешите представиться. Меня зовут Никита Хмельнов. Я журналист.
– Очень приятно. Как вы уже знаете, меня зовут Аркадий Семенович.
Свою фамилию и род занятий он не назвал. Хотя последнее, очевидно, было необязательно. Он был пенсионер. Его возраст не могли скрыть и гладкие, румяные щеки, и почти полное отсутствие морщин на лбу и в уголках глаз.
– И что же вас привело в дом Юрия Викторовича?
– Видите ли, я веду криминальную колонку в газете «Вестник», и, естественно, в сфере моих интересов все, что связано с преступлениями. Попутно я собираю материал для книги о том, как в лихие девяностые люди составляли себе капитал.
– О… Довольно скользкая тема.
– Не спорю, – согласился Никита. – Но интересная.
– Весьма. Подозреваю, вы рассчитываете на мое содействие, – с хитрым прищуром в глазах сказал Аркадий Семенович. – Не так же просто вы меня ждали.
Никита рассмеялся.
– От вас, я вижу, ничего не скроешь. Приятно иметь дело с умным человеком.
Аркадий Семенович поморщился.
– Давайте обойдемся без лести. Что вы хотите узнать?
– Позвольте сначала ввести вас в курс дела. Несколько дней назад у деревни Кочки был обнаружен труп некогда жителя нашего города Смагина.
– Да, я в курсе.
– Спустя пару дней погиб – скорее всего был убит – человек, приютивший его у себя в этой самой деревне.
– Господин Рогов.
– Вам и это известно? – удивился Никита.
– А как же! От Юрия Викторовича. Будем считать, что вы меня ввели в курс дела. Что дальше?
– Скажу откровенно: я глубоко убежден, что оба, скажем так, происшествия связаны между собой и корнями уходят в девяностые годы, – сказал Никита. – Более того, я убежден, что их гибель не была случайной.
– Возможно, возможно. Но стоит ли копать так глубоко? Все быльем поросло. Люди состарились с тех пор, и некоторые обрели степенность и положение в обществе.
– Необходимо. Иначе не найти возможного убийцу Смагина и Рогова.
– Насколько я понимаю, помощи от Юрия Викторовича вы не дождались.
– Нет, – подтвердил Никита.
– Его можно понять.
– Почему?
– Это глубоко личное дело.
– Это я уже слышал. От него самого. Но когда дело касается жизни других людей, то через личное можно переступить.
– Возможно, вы правы.
Аркадий Семенович задумался. Никита его не отвлекал.
– Я не связан никакими обязательствами, – повернувшись к нему, сказал Аркадий Семенович. – Но все равно обещайте, что мои откровения не попадут ни в вашу газету, ни в вашу будущую книгу.
– Обещаю, – твердо сказал Никита.
– Верю, – посмотрев на него, сказал Аркадий Семенович. – Это давнишняя история. Она действительно уходит корнями в девяностые годы. Давайте припаркуемся вон в том переулке. Там, кажется, нет движения, и никто нам не помешает.
Никита припарковал машину и повернулся к Аркадию Семеновичу.
– Итак, – сказал тот, – начну с себя. В те годы я работал в нотариальной конторе и параллельно учился на юрфаке заочного института. Получил высшее заочное образование. Как раз к моему диплому подоспели перестройка и повальное увлечение бизнесом. Люди как оголтелые бросились создавать всевозможные ООО и ТОО. И мы с приятелем, в ногу со временем, создали свою контору по их регистрации. Именно тогда я познакомился с Виталием Викторовичем.
– Виталием? – переспросил Никита.
– Да, именное Виталием. Старшим братом Юрия Викторовича. Чем занималось его ООО, я перечислять не буду. Можно сказать одним емким словом – всем. Он сотоварищи был посредником. Как и большинство новоиспеченных бизнесменов. После регистрации его ТОО я не видел Виталия несколько лет, но слышал, что дела у него шли прекрасно. Мыс партнером и думать о нем забыли, пока в один прекрасный день – право, не знаю, для кого прекрасный, – он не пришел к нам на консультацию. Что побудило его обратиться именно к нам, я не знаю. Могу только предполагать: по старой памяти. Или просто не хотел привлекать внимание к своим делам новых, тем более неизвестных ему людей.
– Был наезд? – спросил Никита.
– Да. С обычными угрозами.
Аркадий Семенович тяжело вздохнул.
– Естественно, мы с коллегой, в традициях еще памятного славного советского времени, посоветовали Виталию Викторовичу обратиться в милицию… А через неделю узнали, что он был жестоко избит и скончался.
Аркадий Семенович сделал паузу. Никита искоса посмотрел на него. Сидевший рядом с ним человек теперь уже не казался ему таким моложавым.
– Так-то вот… Тогда я поклялся не лезть в чужие дела и никому ничего не советовать. Я вернулся к скромной нотариальной деятельности.
– Но связь с Кораблевым у вас сохранилась.
– Да. Но, естественно, теперь уже с Юрием Викторовичем, – улыбнулся Аркадий Семенович. – Но никаких советов я ему не давал.
– Сколько лет прошло после гибели Виталия Кораблева?
– Дайте-ка вспомнить… Да уж лет двадцать пять – двадцать семь. Никак не меньше.
– И тем не менее он с вами до сих пор поддерживает весьма дружеские отношения, – заметил Никита.
– О да. Чтобы понять это, надо знать особенности натуры Юрия Викторовича. Он очень одинокий человек и, наверно, поэтому очень привязчивый. Он просто обожал своего брата. Его гибель была для него страшным ударом, – вздохнул Аркадий Семенович. – Не знаю почему, но ему казалось, что милиция недостаточно ревностно ищет убийцу его брата, и он развел бурную деятельность по самостоятельному розыску. Одновременно всячески досаждал тогдашнему следователю. Некоему господину Вязову, насколько мне помнится. Подстегивал его постоянно.
Никита провел параллель с собой и улыбнулся.
– И каков был результат? – спросил он.
– Право, не знаю. Я скромно нотариалил до пенсии. Единственно могу сказать, что следак… извините, следователь, был впоследствии убит. О нем ходили разные слухи. Помнится еще приезжала комиссия из Москвы. Но меня все это обошло стороной.
– Понятно. А кто те три человека, что пришли к нему сегодня?
– А… эти. Так… Один бывший соучредитель фирмы Виталия Кораблева. Двое других тоже в прошлом весьма успешные бизнесмены… и тоже пострадавшие от наездов бандитов. Они довольно часто встречаются и что-то обсуждают. В общем, живут воспоминаниями. Одним словом, пенсионеры.
– Кто знает, кто знает… Пенсионеры пенсионерам рознь. И сейчас они тоже что-то обсуждают?
– Надо думать, – уклончиво ответил Аркадий Семенович.
– Но вы от обсуждения уклонились, насколько я понял?
– Это не для меня. К тому же я не пью.
– И что? Крепко они пьют?
– Да нет… Ну что вы. Так… кровь разгоняют при встрече. А в мирное время ни-ни. Режимят. Более того, заядлые члены местного фитнес-центра.
– Часто вы с ними общаетесь?
– Весьма редко. Но когда звонит Юрий Викторович и приглашает к себе, а мне нечем заняться, то почему не навестить старого знакомого и проделать заодно небольшой моцион?
– Понимаю, – сказал Никита.
– А раз понимаете, – улыбнулся Аркадий Семенович, – то позвольте откланяться и разрешите возобновить моцион.
– Премного благодарен вам, что нашли для меня время в рамках вашего моциона, – сказал Никита, и они распрощались.
Следующим пунктом его маршрута стала редакция «Вестника».
Там его ждал приятный сюрприз: багаж Горыныча затерялся, и он занят его поисками.
Второй сюрприз был менее приятный, но облегчавший задачу Никиты: Лидия Ивановна заболела, и вместо нее газету к выпуску готовила молоденькая Настя, девушка славная и абсолютно неопытная.
Никита наскоро набросал обращение к сознательным гражданам города и положил его на стол перед славной девушкой.
