Текст книги "Второй шанс на рассвете (СИ)"

Автор книги: Сова Люськина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

глава 17

Крисан проснулся первым. Лучи рассвета едва пробивались сквозь ставни, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Элая спала, свернувшись калачиком у его бока. Он улыбнулся, нежно коснувшись губами ее виска, ощущая под ними теплую кожу и тонкий аромат полевых трав, который всегда витал вокруг нее.

Осторожно высвободившись, он натянул штаны и вышел наружу, где воздух был еще свеж. Грудь расширилась от глубокого вдоха. Сегодня предстоял важный день.

На ступенях, закутавшись в шерстяной плащ с вытертыми узорами, сидел Эмерс. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, а в руках он медленно перебирал старый нож, будто отвлекаясь от тяжких дум.

– Я думал, ты нашел себе девушек по душе и уединился, – хохотнул Крисан, опускаясь рядом.

Эмерс лишь хмыкнул, но в его глазах не было привычной насмешки.

– Наместники начинают прибывать.

Крисан почувствовал, как в животе зашевелилось знакомое напряжение.

– Ты хорошо поработал.

Эмерс встал, отряхнув плащ, и на мгновение задержался, глядя на Крисана. В его взгляде читалось что-то неуловимое. То ли предостережение, то ли… гордость? Поклонившись чуть ниже, чем обычно, он медленно удалился, растворяясь в утреннем тумане.

Элая открыла глаза от странного чувства пустоты рядом. Рука потянулась к остывшему месту, где еще недавно лежал Крисан, и она нахмурилась. Но долго грустить не пришлось на улице слышались голоса.

Она вскочила с кровати, ловко накинув платье, и подошла к окну. Двор уже кипел жизнью. Крисан вошел в комнату, его глаза сразу же нашли Элаю, и в них вспыхнули знакомые искорки.

– Ягодка моя, – прошептал он, обнимая ее так, что дух перехватило.

Губы коснулись макушки, а сильные руки сомкнулись на ее талии. – Сегодня вечером соберется весь совет. Скоро все будут здесь.

Элая прижалась к его груди, слушая ровный стук сердца.

– Когда все закончится, – сказала она, глядя куда-то вдаль, – я хочу вернуться в Салум. Рассказать всем правду о Латифики. Разорвать эту паутину лжи, которую она плела столько лет.

Крисан отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Его пальцы нежно провели по ее щеке, смахнув непослушную прядь волос.

– Мы сделаем это вместе, – пообещал он. – Ты больше не одна.

У Элаи на мгновение перехватило дыхание от такой преданности, отчего она быстро приняла роль жены вождя и стала принимать гостей соответственно со статусом. Они с мужем расположились во дворе на тронах застеленными шкурами. Эмерс сел чуть в стороне.

Первым прибыл в поселение Валь, северный наместник. Он слез с коня и шел тяжелой поступью приблизился. Наместник был высок, как сосна, его борода, заплетенная в железные кольца, звенела при каждом шаге. За ним, выстроившись клином, шли его люди. Крепкие, молчаливые, с топорами за спиной.

– Верховный, да будет солнце светит всегда. Я прибыл, – голос Валя гремел, как обвал в горах.

Он не кланялся, лишь слегка склонил голову, и железные кольца в его бороде звонко стукнули друг о друга.

Элая улыбнулась, а Крисан поднял руку в знак приветствия.

– Отдохни с дороги. Твоя мудрость понадобиться на совете.

Валь кивнул, его люди рассыпались между столами, которые были приготовлены заранее, чтобы накормить гостей.

Недолго заставил ждать себя и восточный наместник. Уже к полудню его тонкий силуэт появился в черном плаще. Его взгляд остановился на Элае, так поспешила отвернуться.

– Восточные земли приветствуют тебя, Верховный, – его голос был тих.

Он коснулся пальцами груди жест уважения.

– Сераф, – кивнул Крисан. – Я слышала, твои степи полны волков в этом году.

– Волки приходят и уходят, – ответил он, не моргнув. – Но земля остается.

Крисан довольно улыбнулся и указал на столы. Сераф с людьми занял один.

После появился рыжебородый наместник юга. Он шел впереди, хлопая всех по плечам и раздавая шутки. Его люди хохотали и успевали спеть песню. Но перед Крисаном все разом замолчали.

– Верховный, не передать радости, что в здравии и обзавелся красивой избранницей, —расшаркался он с преувеличенным поклоном, но в его глазах светился острый ум.

– Торгрим, а ты так же услужлив, – хохотнул Крисан, – располагайся. Долго я вам отдыхать не дам.

Наместника и людей не надо было уговаривать.

Когда сумерки начали сгущаться. Появился старик. Он едва держался в седле, а когда спешился, двое его людей под руки вели его к Крисану. Но никто не смел усмехнуться.

– Верховный, по первому зову я явился, – прохрипел старик, опускаясь на скамью, принесенную для него. – Прости, что не стою. Ноги уже не те.

– Енар, – Крисан вскочил с места и обнял старика, – ты же знаешь я даю тебе много воле.

Он ухмыльнулся.

– Тогда давай выпьем вина за встречу, пока я еще жив! Кто твоя избранница, что покорила сердце самого Верховного.

– Сильная, непокорная… ее …она из таинственного Салума.

У Енара удивленно расширились глаза.

– Тебе удалось?

– Пока нет, – ухмыльнулся Крисан, – за этим я вас и позвал. Мы должны обрести могущество. А теперь отдохни со своими воинами.

Пятьдесят человек сидели за столами. Люди Валя молча резали мясо, бросая косые взгляды на южан. Сераф сидел в тени, ни с кем не заговаривая. Торгрим уже обнимал кого-то, пел и разливал мед. Еран подозвал Элая. Та кротко села рядом с ним.

– Ты не похожа на других, – тихо сказал он. – В тебе есть что-то… древнее.

Элая опустила взгляд, но губы дрогнули в улыбке.

– Ты чувствуешь силу?

– Да. И она в тебе дикая.

– Ничего. Вы все здесь для того, чтобы ее усмирить.

Енар резко рассмеялся, но в его смехе не было веселья, только оскал, будто перед схваткой.

Эмерс наблюдал за ними из тени, пальцы нервно постукивали по рукояти кинжала. Место для совета было готово, но в груди бушевали два чувства. Страх, острый и леденящий, и всепоглощающая мания величия, которая раздувалась, как пламя, затмевая разум.

глава 18

Когда солнце скрылось за горами, окрасив небо в багровые и золотые тона, недалеко от поселения на открытой поляне разожгли огромный костер. Пламя, будто живое существо, взмывало ввысь, языки лизали темнеющий воздух, отбрасывая дрожащие тени на серьезные лица собравшихся.

Наместники образовали тесный круг, заняв места согласно рангу. Их взгляды, тонущие в отблесках огня, были тяжелы. Ни шуток, ни привычных перешептываний, лишь напряженное молчание, густое, как дым костра.

И вот в огненное кольцо шагнули Крисан и Элая. Он, облаченный в темные одежды с накидкой из волчьих шкур, которая при каждом движении казалась живой. Его избранница в платье цвета кровавой зари, облегающем ее стан. Распущенные волосы, темные, как сама ночь, казалось, впитали искры костра, и, когда она повернула голову, в глазах вспыхнули вертикальные зрачки.

Валь первым ударил кулаком в грудь в знак признания и верности.

– За вами! – прогремел его голос.

Остальные последовали его примеру. Удары один за другим наполнили ночь. Эмерс стукнул в грудь последним.

Совет начался.

– Сегодня мы собрались здесь не для пустых речей, – Крисан медленно обвел всех взглядом, – мы здесь, чтобы понять, как подчинить серебряную душу.

Тишина стала глубже.

– Моя избранница, Элая, из народа Слаума, – он сделал шаг в сторону, давая всем разглядеть девушку. – Ее племя веками живет под покровительством Луны. Их магия не борьба, как у нас. Она течет в их крови, подобно свободной реке.

Элая стояла неподвижно, ее лицо не выражало эмоций.

– Они видят прошлое, будущее и настоящее. Их сила безгранична. – Голос Крисана понизился, став почти звериным рыком. – И теперь она будет нашей.

В кругу пробежал ропот.

– Речи твои сладки, Крисан, – резко встрял Валь, скрестив руки на груди. – Но кто поручится, что мы не понесем наказания? Луна как и Солнце. Она не прощает ошибок.

Крисан холодно усмехнулся.

– Если кто сомневается. Я не держу.

Тогда старик Енар поднял дрожащую руку.

– Прежде чем решать что-то, надо понять природу этой силы. – Голос хриплый, как скрип старого дерева, заставил всех прислушаться. – Расскажи нам, Элая. Говорят, этой магией можно вернуть молодость. И мужскую силу.

В тусклых глазах вспыхнул голод. Элая медленно повернула голову.

– Латифика… – прошептала она, и имя это прозвучало как печать, сорванная с запретного свитка. – Лунная Душа не подчиняется. Она избирает.

Ее пальцы скользнули по пустоте, и вдруг искры костра замерли, повиснув в воздухе, словно пойманные в паутину незримых сил.

– В час посвящения, – голос ее стал глубже, наполняясь отзвуками забытых ритуалов, – каждой из нас на спину наносят круг. Знак повиновения. С этого мгновения мы ученицы. Латифика ведет нас, но ее шепот проникает в сны и раньше. Она лжет. Говорит, что помогает, но на самом деле питается нами. Чем больше жриц, тем она сильнее. Мужчины… – здесь губы ее искривились в жестокой усмешке, – пьют нашу кровь после обряда и обретают неуязвимость.

– А что ты сама умеешь? А если Луна отвергнет тебя, – вырвалось у Серафа.

Элая не ответила. Вместо этого воздух вокруг нее дрогнул, и там, где только что стояла девушка, теперь высился зверь. Могучий тигр, он оскалил клыки, и Крисан засмеялся, наблюдая, как бледнеют остальные. Когда же Элая вновь стала собой, Енар поднялся.

– Руну Луны мы нанесем, но ее надо заключить в иную, – произнес он.– Так, чтобы Луна приняла нас за своих.

– Силой не выйдет, – Валь провел рукой по лицу. – Разбудим лишь ее гнев. А свет… – он бросил взгляд вверх, – все равно просочится через клетку.

– Ублажить надо, – Тогрим развел руки, и его тень расползлась по земле хищной змеей. – Как девицу в постели. Пусть поверит, что мы жаждем ее, а не ее силы.

– Руна любви, – Енар провел пальцами по бороде, и в его глазах вспыхнул холодный расчет.

– Лучше руна жизни, – Сераф резко встряхнул головой.

– Жизнь лишь напоит ее сильнее, – Крисан стиснул зубы.

Элая молчала, ее пальцы непроизвольно сжались. Она не знала тонкости рун, но верила в успех. Верила в Крисана.

– Сорвем листья, – предложил Валь. – Зимой Луна всегда путается в ветвях, как будто в сетях.

– Она примет это за любовь, – Крисан усмехнулся, и в его улыбке не было ни тепла, ни света, – но на деле это будет клетка.

– И будет пребывать в неведении, – Енар прикрыл глаза, его голос стал тише, но от этого лишь страшнее, – даруя нам свою мощь.

Тени за спинами наместников заколыхались, повторяя каждый кивок своих хозяев. Воздух сгустился от предвкушения грядущего ритуала.

– Все должно быть исполнено безупречно, – вступил в разговор Эмерс.

– Так и будет! Луна станет полной через четыре ночи, – произнесла Элая, – тогда и надо совершить ритуал.

– Мы обретем мощь! – Крисан торжественно прорычал, он крепче сжал ладонь девушки, – моя избранница истинная владычица! Она будет со мной до конца… как и я с ней!

– За Элаю! – Валь резко вскинул кулак, и тень его руки превратилась в когтистую лапу, готовую разорвать ночь.

Гул одобрения прокатился по поляне, сливаясь в единый рев – голодный, алчный, почти животный. Даже Эмерс, обычно холодный и сдержанный, не устоял. Его губы дрогнули в редкой улыбке, а глаза вспыхнули азартом.

Элая кивнула, ее улыбка казалась спокойной, но в глубине души плясало торжество.

– У нас все получится, – прошептала она, и это было как обещание, похожее на проклятие.

глава 19

Последующие дни пролетели в напряженной суете. Все были поглощены подготовкой к ритуалу. Поляна, где должно было состояться таинство, постепенно преображалась. Землю расчистили от веток, по кругу расставили чаши с травами, а в центре водрузили массивный валун из мягкого песчаника. Его добыли в дальнем карьере, с трудом прикатили сюда, а затем долго обтесывали, пока не получился алтарь с глубоким желобом, куда должна была стекать кровь.

Когда работы закончились и люди разошлись, Элая осталась одна. Тишину нарушал лишь шелест травы и тревожный крик птиц. Она медленно подошла к камню, пальцы дрогнули, когда коснулись шероховатой поверхности. Под ладонью ощущались неровности, следы ударов инструментов. Сердце сжалось от тяжелого предчувствия. Этот алтарь вскоре наполнится жизнью или смертью.

– Страшно? – голос прозвучал тихо.

Элая вздрогнула, словно ее коснулось лезвие, и резко обернулась. Перед ней стоял Эмерс. Его глаза сейчас были серьезны.

– Да, – призналась она. – Не люблю боль.

– Так откажись, – он сделал шаг ближе.

Элая покачала головой.

– Ты такая же, как Крисан, – прошептал Эмерс, проводя пальцами по холодной поверхности камня. – Идешь вперед не оглядываясь.

– Так поступают истинные правители.

– Главное, чтобы все получилось, – Эмерс стиснул челюсти.

– Ты же тоже хочешь силы, – Элая фыркнула.

– Да, – он резко повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнул огонь. – Но я хочу, чтобы ты осталась жива. Я еще помню ту напуганную девушку. Твои глаза… твои приоткрытые губы…

Он приблизился вплотную, и его пальцы скользнули по ее щеке.

– Ты слишком труслив для меня, – она откинула голову, и на ее губах расцвела надменная ухмылка.

Ярость, острая и пьянящая, ударила Эмерсу в виски. Он резко притянул ее к себе, ощутив, как ее тело на мгновение поддалось, прежде чем напрячься. Его губы грубо прижались к ее – горячо и требовательно. Он пьянел от ее вкуса, от сладкого аромата кожи, смешанного с запахом трав и магии.

Но она уперлась ладонями в его грудь и резко отстранилась. Глаза ее горели.

– Ах ты… – ее голос дрожал от ярости. – Да тебя Крисан…

– Элая, – перебил он, и в его словах звучала почти мольба. – Давай сбежим. Ты не такая. Это все Крисан затуманил твой разум.

– Нет! – она отшатнулась, как от удара. – Я люблю его, и скоро мы станем великими. А ты… – ее взгляд стал ледяным, губы искривились в злобной усмешке. – Благодари Солнце, что ты нужен. Иначе я бы лично выпустила твою кровь наружу.

Она резко развернулась и пошла прочь. Эмерс с тоской смотрел ей вслед. Боль, острая и жгучая, сдавила грудь. Он был трусом. Всегда был. И поэтому подчинялся.

Когда сумерки сгустились, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона, все было готово к ритуалу. Наместники, чьи лица были серьезны и полны скрытого напряжения, заняли свои места по кругу, образуя живое кольцо вокруг места предстоящего действа. Их люди, молчаливые тени, притаились за их спинами. Костры горели, отбрасывая причудливые пляшущие тени на лица собравшихся. Огонь трещал и извивался, будто живое существо, предвкушая грядущее. Рядом, в большой бадье из темного дерева, неподвижно покоилась вода, отражая мерцание звезд и отблески пламени. Все ждали, когда Луна взглянет в эту темную гладь, давая знак к началу.

В этот момент, как луч света, Элая вступила в круг. Она шла гордо и уверенно, не выказывая ни тени сомнения или страха. На ней был надет белый простой сарафан, сотканный из тончайшей ткани, чуть прозрачный в свете огня. Открытая спина придавала уязвимость, но в то же время и особую силу. Крисан вел ее за руку, оберегая от невидимых опасностей. В глазах плескалась гордость. Они остановились возле холодного камня, возвышавшегося в центре круга.

– Да свершится торжество! – провозгласил Крисан, вскинув руки к темному небу.

Эмерс, с непроницаемым выражением лица, приблизился к нему и протянул тонкий серебряный нож. Лезвие недобро сверкнуло, отражая зловещий отблеск костра.

Элая холодно взглянула на него, в ее глазах не было ни страха, ни колебаний. Лишь решимость и твердая уверенность в правоте своего дела.

– Сегодня вы все обретете небывалую мощь! – произнесла она, обращаясь ко всем собравшимся.

С этими словами она легла лицом вниз на камень, готовясь к великому свершению. Тишина стала оглушительной, нарушаемая лишь потрескиванием костра и тихим шепотом ветра. Все замерли в ожидании, затаив дыхание.

Как только бледный лик Луны отразился в зеркальной глади, Эмерс кивнул Крисану.

– Пора, – напряженно прошептал он.

Крисан с решимостью в глазах склонился над Элаей, чье лицо, освещенное лунным светом, казалось неземным. Он достал ритуальный нож с лезвием и плавным движением сделал неглубокий надрез на ее коже, очерчивая ровный круг. Девушка, стиснув зубы до боли, не издала ни единого звука, в глазах плескалось смирение и тревога. Кровь, темная и густая, тонкой струйкой потекла в желоб. Затем, с особой тщательностью и благоговением, Крисан стал изображать переплетенный ствол дерева, заключающий Луну в клетку. Элая почувствовала, как ее покидают силы, вцепилась в камень мертвой хваткой, пальцы побелели от напряжения.

– Свершилось! – воскликнул Крисан, торжествующе подняв окровавленное лезвие вверх.

На мгновение, в ответ на его слова, Луна приобрела зловещий алый оттенок, и тихий вздох пронесся по рядам собравшихся. Крисан, не обращая внимания на это странное явление, быстро наполнил чаши кровью, обильно стекающей с камня, на котором лежала Элая.

Первым глоток сделал Крисан, ощущая, как по венам разливается горячая волна, зажигая внутренний огонь. Не колеблясь, испил Эмерс. После них к чашам потянулись остальные участники ритуала, жадно впитывая в себя живительную магию.

– Я чувствую мощь! – вскричал Валь, его голос дрожал от восторга.

– Сила наполняет тело, – прорычал Енар, его глаза горели безумным огнем, он казался опьяненным внезапно обретенной властью.

Один за другим они пили кровь, их лица искажались в гримасах экстаза и преображения. В их движениях появилась уверенность, а взгляды стали острыми и проницательными. Каждый ощущал, как древняя магия проникает в каждую клетку тела, превращая их в нечто большее, чем они были прежде. Они становились сосудами силы.

– Получилось! – с облегчением и радостью в голосе воскликнул Крисан и повернулся к Элае, чтобы разделить с ней момент триумфа.

Но тут же его лицо исказила тревога. Что-то шло не так. Кровь, вопреки всем ожиданиям, продолжала литься рекой из небольших порезов на теле. Она текла быстрее и обильнее, чем во время ритуала. Он попытался смахнуть ладонью, но она продолжала сочиться, будто из неиссякаемого источника.

– Элая, – с тревогой позвал он по имени, голос дрогнул от страха.

– Мне холодно, – еле слышно прошептала девушка, губы побледнели, а взгляд стал затуманенным.

– Почему она не останавливается? – испуганно проговорил Эмерс, наблюдая за происходящим с ужасом.

Крисан, не раздумывая, сорвал с себя плащ и приложил его к ранам Элаи, пытаясь остановить кровотечение. Ткань мгновенно пропиталась, став тяжелой и липкой.

– Она не простила, – с трудом выговорила Элая, и слабая усмешка тронула ее губы, а в глазах уже читалась покорность судьбе.

– Ее надо увезти! – запаниковал Эмерс и хотел подхватить девушку на руки, чтобы унести прочь от проклятого места.

– Подожди! Попробую вылечить, – отчаянно проговорил Крисан.

Он провел руками над ранами Элаи. На мгновение кровотечение замедлилось, раны начали затягиваться. Но это было лишь иллюзией. В следующее миг кровь хлынула с новой силой, насмехаясь над его потугами. Магия, которой он так гордился, оказалась бессильной перед гневом древних сил.

глава 20

Сердце Крисана рассыпалось на тысячу осколков, каждый из которых вонзался в грудь с новой, невыносимой болью. Он чувствовал, как его собственная сила, только что полученная из ее крови, теперь превращалась в яд, отравляя изнутри.

Наместники застыли в молчании, их глаза, еще минуту назад пылающие от восторга, теперь отражали лишь растерянность и страх. Кто-то неуверенно переступил с ноги на ногу, кто-то сжал кулаки, но никто не осмелился произнести ни слова.

Крисан подхватили Элаю. Тело казалось невесомым, как лист, обреченный упасть. Эмерс последовал за ним. Правитель перенес избранницу в дом, уложил на мягкие шкуры, но даже их тепло не могло остановить холод, исходивший от нее.

– Элая, прошу... живи... – голос Эмерса дрожал, его пальцы сжимали маленькую ладонь, пытаясь удержать ускользающую жизнь.

Крисан склонился над ней, его руки светились бледным магическим сиянием. Он пытался зашить раны, остановить кровь, но чары рассыпались, как песок сквозь пальцы.

– Почему так?! – его рык был полон ярости и отчаяния.

Элая медленно открыла глаза.

– Ты стал ее возлюбленным... – голос едва слышен. – Она дала тебе свои силы... но теперь убивает меня... из ревности...

– Что... что это значит?! – Крисан схватил ее за плечи, но тут же отпустил, увидев, как она морщится от боли.

–Любимый... берегись Солнца... пейте чужую кровь иначе сила иссякнет, – ее губы, уже синие, дрогнули в слабой улыбке. – Она не простит... Это не сила... Это проклятие...

Слово повисло как приговор. Крисан почувствовал, как тьма сжимает его сердце.

Элая отдала ему свою кровь, свою магию, но вместе с ними и гнев древнего духа. Луна, алчная и ревнивая, не могла простить, что ее избранник выбрал другую. И теперь она забирала Элаю.

– Элая, прошу... – Крисан прижал ее руку к своему лицу.

Но она уже не слышала. Ее дыхание становилось все тише. А за окном Луна смеялась кровавым светом.

Крисан не помнил, как прошла ночь. Время растеклось вязкой черной массой, где каждая секунда была наполнена хрипами Элаи и тяжелым запахом крови. Он все сидел на коленях у ложа, сжимая ее холодные пальцы.

– Она ушла, – прошептал Эмерс.

Его голос звучал чужим, раздавленным. Крисан не ответил. В его груди бушевало отчаяние и бессилие. Он чувствовал. Чувствовал, как проклятие пускает корни в его плоть, как чужая магия шевелится под кожей, живая и чуждая.

Первые лучи солнца коснулись земли, и мир будто вздохнул, золотистый свет разлился по траве, заиграл на крышах домов. Но вместо утренней свежести воздух наполнился тяжелым. И тогда раздался первый крик. Пронзительный, полный боли. Крисан и Эмерс выскочили на крыльцо, и в тот же миг их кожа вспыхнула.

– Аааргх! – Эмерс в ужасе отпрянул, сжимая предплечье, где плоть моментально покрылась красными волдырями.

Крисан ощутил, как его лицо горит, будто его облили кипящим маслом. Он рванулся назад, в спасительную тень, и только там боль начала стихать, оставляя после себя жгучую пульсацию. Вокруг царил хаос.

Те, кто вчера пил кровь Элаи, теперь метались, как затравленные звери. Валь с ревом катался по земле, закрывая лицо руками, из-под которых валил едкий дым. Енар, еще вчера хохотавший от избытка силы, теперь визжал, пытаясь забиться под крыльцо, его кожа покрывалась черными пятнами.

– В тень! Все в тень! – заорал Крисан, голос тонул в общем вопле.

Он видел, как один из воинов, не успев добежать до сарая, рухнул на землю. Его тело дымилось, плоть пузырилась и слезала с костей, словно воск.

Эмерс, прижавшись к стене, тяжело дышал. Его глаза, полные ужаса, встретились с взглядом Крисана.

– Это проклятие... – прошептал он. – Она сказала... берегись Солнца...

Крисан сжал кулаки. Они получили силу. Но какой ценой? Теперь день стал для них врагом. Теперь они были любимцами Луны.

Все разбежались, прячась в темных углах.

– Что мы наделали? – прошептал Эмерс.

– Это было нужно, – прорычал Крисан.

– Ты мог прожить с ней счастливую жизнь…

– Замолчи…я не хочу слышать…

Он просидел рядом с Элаей, пока ночь не опустилась на землю. Из всех щелей и укрытий выползали уже не люди, но еще не монстры и направились к своему предводителю. Их кожа бледно светилась в темноте, глаза отражали лунный свет, как у хищных зверей.

Крисан вышел, неся на руках безжизненное тело Элаи, между наместниками пробежал шепот. Ее лицо было бледным, как лунный свет, губы синими, но в этом не было ничего от смерти. Казалось, она просто спит.

– Что теперь? – спросил Валь, отводя взгляд от мертвой девушки.

Крисан медленно оглядел собравшихся. Его взгляд был тяжелым.

– Это проклятие, – произнес он, – но это и дар. Теперь мы принадлежим ночи. Теперь мы можем жить только в тени.

Эмерс резко поднял голову:

– Жить? Это называется жизнью? Прятаться как крысы? Бояться рассвета?

Крисан повернулся к нему, и в его глазах вспыхнули молнии.

– Мы стали сильнее. А когда придет время... – он посмотрел на восток, где за горизонтом пряталось ненавистное солнце, – мы научимся и днем ходить. Но для этого нам нужно больше силы. Больше крови.

– Вздор! – Эмерс впервые в жизни посмел перечить при всех.

– Проклятье рано или поздно спадет. Найдется тот, кому не будут подвластны чары. Я не против провести вечность во тьме. После ритуала я полон сил. Да, мы не продумали и потеряли нашу повелительницу, но эта жертва во благо, – Енар расплавил плечи.

– Но как мы заживим раны от Солнца, – возмутился Сераф.

– Кровь. Теперь наш источник жизни, – произнес Крисан.

– Чтобы люди нас еще больше боялись? – Эмерс горько усмехнулся, его взгляд скользнул по лицам собравшихся, искаженным страхом и ненавистью. – Все вы заблуждаетесь. Дни открытой силы прошли. Теперь, чтобы выжить, нам надо научиться жить в тени. Иначе обычные люди, движимые страхом и жаждой мести, найдут наши убежища средь бела дня и просто убьют. И убьют нас. С меня хватит! – его голос сорвался на крик. – Я и так был трусом, всегда подчинялся, пора начать жить… по-настоящему жить.

Лицо Крисана побагровело от ярости.

– Жить как трус? – прорычал он.

Эмерс выпрямился, отбросив остатки страха.

– Я не хочу больше служить тебе! Кто со мной?

Он отошел в сторону. В его душе боролись надежда и леденящий страх. Он знал, что пока Крисан держит Элаю, тот не бросится на него. Но что будет дальше? Развернувшись, он пошел прочь от проклятого места, от власти безумца, от тьмы, поглотившей их души. Через несколько шагов его догнали еще люди. Воины наместников, сломленные, испуганные, не хотели оставаться с Крисаном.

Эмерс остановился, оглядывая своих немногочисленных последователей. В их лицах он видел отражение собственной боли и решимости.

– Идя за мной, вы можете умереть, – Эмерс не хотел давать пустых обещаний, зная, что впереди их ждет долгий и опасный путь.

Один из воинов, молодой мужчина с платиновыми волосами, шагнул вперед.

– Лучше уж так, – прохрипел он, – чем гнить во мраке, дожидаясь смерти, которую нам приготовил Крисан.

В словах звучала правда, которую почувствовал каждый из них. И в этот момент Эмерс понял, что он больше не один. У него есть те, кто готов идти за ним даже в самый темный час. И эта мысль давала ему силы двигаться дальше, в неизвестность, в надежде найти новый путь, новую жизнь, где не будет места страху и насилию.