Текст книги "Второй шанс на рассвете (СИ)"

Автор книги: Сова Люськина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

глава 9

Бесшумно Элая отворила дверцу клетки, стараясь не издать ни единого звука, который мог бы привлечь внимание чужаков. Влажные от пота ладони скользили по шершавым прутьям. К счастью, ее побег остался незамеченным. Диким зверем, выпущенный на волю, она метнулась в непроглядную темноту, в манящую и пугающую неизвестность. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая лихорадочный ритм страха и надежды. Она бежала, не разбирая дороги, повинуясь лишь инстинкту самосохранения. Куда? Она не знала. Но знала наверняка, что должна бежать.

Лес был незнаком и казался враждебным. Деревья, одетые в траурные одежды ночи, тянули к ней свои корявые ветви, пытаясь схватить и вернуть обратно в плен. Шорохи и вздохи, издаваемые лесными обитателями, превращались в зловещий шепот, который преследовал ее на каждом шагу. Но страх лишь подгонял вперед, придавая сил и решимости. Элая не останавливалась, стиснув зубы и сжав кулаки, полная решимости вырваться из этого кошмара. Она чувствовала, что где-то впереди, за этой темной завесой, ее ждет свобода. Когда силы начали покидать ее, она упала на колени у подножия старого дуба. Ее дыхание было тяжелым, а глаза полны слез. Она снова попыталась позвать богиню, но ответа не было. Только ветер шелестел листьями, как будто насмехаясь над ней.

– Ты слышишь меня? – прошептала она, глядя на звезды. – Я была глупа. Я не слушала. Но я готова исправить все. Прошу, вернись ко мне.

Собрав остатки воли в кулак, ринулась прочь от преследователей, не замечая тень, крадущуюся за ней по пятам. Крисан наблюдал за ней, но не решался подойти, боялся спугнуть. Он не хотел отпускать, но и не хотел держать в неволе. И просто ждал.

Элая, спотыкаясь о корни деревьев и продираясь сквозь колючие кустарники, добралась наконец до равнины, где в серебристом свете луны раскинулась водная гладь озера. До боли знакомая, она видела его в своих снах. О нем предупреждала Латифика, предостерегая от обманчивой красоты и таящихся опасностей. Но, отбросив все сомнения, Элая, ведомая жаждой и отчаянием, направилась к озеру и опустилась на колени, начала жадно пить, глотая прохладную воду, как эликсир жизни.

Вода вливала в нее новые силы. Вдохнула жизнь в уставшее, исстрадавшееся тело, иссушенное страхом. Она сбросила на землю свой сарафан, ставший символом заточения, пропитанный едким запахом клетки и безысходности. Ночной воздух приятно холодил разгоряченную кожу, когда она, затаив дыхание, ступила в воду, на зыбкую лунную дорожку, ведущую в неизвестность.

Вода, прохладная и шелковистая, нежно обнимала плечи Элаи, когда она с головой ушла в омут тишины. На мгновение мир вокруг исчез, оставив лишь приглушенные отзвуки реальности. Затем она появилась на поверхности, судорожно вдыхая живительный воздух, который пропитался запахом диких трав. В теле разливалась блаженная истома после короткой, но такой желанной передышки.

Крисан, скрытый тенью прибрежных деревьев, завороженно наблюдал за ней. Обнаженное девичье тело, будто сотканное из лунного света и речной пены, вызвало в нем волну неподдельного восхищения. Он застыл, зачарованный, не в силах отвести взгляд от этого дивного видения. Однако вскоре желание оказаться рядом и разделить с ней прохладу воды пересилило первоначальный ступор. Сбросив с себя одежды, Крисан бесшумно скользнул в воду.

Когда Элая в очередной раз вынырнула, откинув мокрые пряди волос с лица, она наткнулась на незнакомый взгляд. Его глаза изучали ее с неприкрытым любопытством. В сердце вспыхнул ледяной ужас. Она отпрянула, пытаясь вырваться, но незнакомец успел удержать ее за плечо, его пальцы сжали нежную кожу.

– Кто ты? – прошептал он, его голос был низким и бархатистым, с оттенком удивления. – И откуда в моих землях?

Элая, охваченная паникой, отчаянно затрясла головой, пытаясь вырваться из его хватки. В этот момент ее взгляд упал на приближающихся к озеру людей, тех самых, которые лишили ее свободы. Их силуэты, искаженные сумерками, казались еще более угрожающими.

– Ты их боишься? – спросил Крисан, заметив ее испуг.

В голосе прозвучало сочувствие, смешанное с нескрываемым интересом. Элая, не в силах произнести ни слова, лишь судорожно кивнула. Крисан едва заметно улыбнулся, принимая какое-то важное решение. Он разжал пальцы, освобождая ее плечо, и, развернувшись, уверенно направился к берегу, навстречу опасности. Его движения были плавными и грациозными, как у дикого зверя, готового к схватке.

Он вышел из озера, не таясь своей наготы, как дикий бог, возрожденный из глубин. Капли воды, как россыпь звезд, мерцали на его бронзовой коже, подчеркивая каждый изгиб мускулистого тела.

– Верховный, – пробормотал один из воинов, инстинктивно склоняя голову в знак почтения, но Крисан поднырнул под его руку и выхватил из ножен меч.

Лезвие блеснуло в темноте, очерчивая напряженное выражение лица Верховного.

– Сражайтесь со мной! – тихо приказал он.

Крисан нанес удар, молниеносный и яростный, вложив в него всю свою ярость.

Непонимающие воины, ошеломленные внезапной вспышкой гнева своего предводителя, нерешительно начали изображать нападение. Они колебались, не смея нанести настоящий удар, но Крисан был неумолим. Он двигался так, словно танцевал со смертью. Его меч кружил в воздухе, отбивая удары с поразительной легкостью и точностью.

– Отступайте! – прошипел друид.

Вскоре он прогнал всех и, тяжело дыша, отбросил меч в сторону. Он чувствовал, как пот стекает по его спине, смешиваясь с остатками воды. И восторженно взглянул на Элаю, застывшую в озере. Вода колыхалась вокруг нее подобно прозрачной ткани, прикрывающая ее нежную грудь. В ее глазах, широко распахнутых от удивления и испуга, он увидел надежду.

глава 10

Между ними повисло молчание. Их взгляды встречались и вновь расходились, как два ручья, не решающихся слиться в один поток.

– Я не причиню тебе вреда, – произнес Крисан и протянул открытую ладонь в жесте, лишенном какой-либо угрозы.

Его голос звучал мягко, как шепот листвы в вечернем лесу.

– Но твои преследователи могут вернуться с подкреплением.

Элая стояла, как испуганной птичке, готовая в любой миг обратиться в бегство. Ее ладони прикрывали наготу, и девушка ощущала себя ещё более уязвимой под его взглядом.

Крисан, успевший облачиться в простые холщовые штаны, широким жестом распахнул свой походный плащ, предлагая укрытие, и отвернулся. Его профиль в этот момент казался высеченным из камня.

Как дикое существо, приручаемое к доверию, Элая сделала осторожное движение. Каждый шаг был размерен и осмотрителен, будто земля под ногами могла в любой момент разверзнуться. Она быстро накинула сарафан.

– Ты можешь заболеть, – промолвил он с той заботливой интонацией, которой матери успокаивают расшалившихся детей.

Взгляд янтарных глаз скользнул по худым дрожащим плечам, но не задержался.

– Как тебя зовут?

Тишина была ответом – упрямым и гордым.

– Я Крисан, – продолжил он, будто беседуя с пустотой. – Охотник. Я не припоминаю, чтобы видел тебя в этих краях прежде.

С величайшей осторожностью, словно ступая по хрупкому льду воспоминаний, он сделал шаг. Каждый мускул тела напрягся, движение было выверено и замедленно, рассчитано так, чтобы дать ей время отпрянуть, ускользнуть в тень, если вдруг его присутствие окажется нежеланным. Однако девушка осталась стоять на месте, неподвижная, как статуя, высеченная из лунного камня. В глазах плескалась настороженность, но не страх.

– Элая, – наконец произнесла она имя.

– Элая, – повторил Крисан, пробуя имя на вкус, словно глоток терпкого вина.

Импульсивно, повинуясь внезапному порыву, он оказался рядом, укутал ее своим просторным плащом, стремясь оградить от холода и опасности.

Она искоса взглянула на него, смущенно и недоверчиво, не привыкшая принимать помощь от чужих. В темных глазах промелькнула искра любопытства, смешанная с опаской.

– Пойдем со мной, я хочу помочь тебе, – тихо произнес Крисан, стараясь, чтобы в его голосе не звучало приказного тона.

Он протянул руку, ожидая, не зная, примет ли она его предложение, доверится ли незнакомцу, предложившему покровительство в этом враждебном и непредсказуемом мире.

Элая робко вложила свою маленькую ладошку в большую, загрубевшую. Его прикосновение, одновременно сильное и осторожное, вселяло странное, непривычное спокойствие. Крисан слегка потянул за собой. Он уводил прочь от успокаивающего плеска волн озера, туда, где тени леса сгущались.

Они шли молча, лишь шелест листвы под ногами нарушал тишину. Элая чувствовала, как тревога постепенно отступает, уступая место любопытству. Вскоре сквозь деревья показался небольшой охотничий шалаш, искусно сплетенный из ветвей и укрытый пожухлой, сухой травой.

– Это твой дом? – тихо спросила Элая, с надеждой глядя на Крисана.

– На время, – уклончиво ответил Крисан.

Он не хотел, чтобы она почувствовала себя в западне, хотя понимал, что именно в его руках сейчас находится судьба девушки. Крисан знал, что по краям земель всегда можно найти такие укромные убежища, кем-то забытые и заброшенные, и ему просто повезло наткнуться на одно из них. Оно станет их временным пристанищем, пока не придумает, что делать дальше.

Крисан приподнял полог, и они зашли внутрь, где пахло землей и хвоей. Друид поспешил развести небольшой огонь в очаге, сложенном из камней. Искры весело заплясали, освещая их лица мягким теплым светом. Элая с интересом наблюдала за его движениями, как завороженная.

А после Крисан развязал свой мешок и достал из него вяленое мясо и кусок черствого хлеба. Нарезав ломтиками, он протянул еду Элае, которая с жадностью набросилась на нее. Крисан с грустью наблюдал за ней, понимая, как много пришлось пережить девушке из-за его действий.

– Расскажи, откуда ты? – мягко спросил он, пытаясь установить хоть какую-то связь, стать другом, заслужить доверие.

Элая молчала, не поднимая глаз от еды. Казалось, она не слышала вопроса. В молчании чувствовалась какая-то глубокая, невысказанная боль.

– Не хочешь – не говори, – понимающе произнес Крисан, стараясь не давить на нее.

Он понимал, что для того, чтобы залечить ее раны, потребуется время и терпение. Друид готов ждать, ведь в ее больших, испуганных глазах он видел что-то такое, что тронуло его сердце, что-то, что заставило его почувствовать себя ответственным.

– Отдохни, я постерегу, чтобы плохие люди не пришли, – прозвучал голос Крисана, теплый и уверенный, как щит, готовый отразить любую опасность.

Элая почувствовала, как тяжесть усталости медленно отступает, уступая место благодарности.

– Мне надо домой, – она подняла на него заплаканные глаза, полные потерянности и отчаяния, – но я не знаю, в какой он стороне.

– Как так вышло? – притворно удивился Крисан.

В глубине души его грызло сожаление, терзало воспоминание о совершенном, но ледяная логика, выкованная долгими годами планирования, не позволяла раскаяться. Перед ним маячила цель, и он должен достичь ее, невзирая на любые преграды, любые жертвы. В глубине его взгляда мелькнула тень, которую Элая, охваченная горем, не заметила.

– Чужаки похитили и увезли, – начала говорить Элая с придыханием, каждое слово причиняло невыносимую боль.

Слезы, словно прорвавшаяся плотина, хлынули из глаз, размывая и без того туманные воспоминания. В каждом всхлипе звучал крик о помощи, мольба о спасении.

Крисан, почувствовав ее слабость, сел рядом и обнял, притянул к себе ближе. Объятие казалось теплым и безопасным, но в нем чувствовалась едва уловимая фальшь, будто паук опутывал жертву нежной, но смертоносной паутиной.

– Расскажи мне все, и я смогу помочь, – прошептал он с фальшивой заботой.

В его голове уже плелся сложный план, где Элая должна была сыграть ключевую роль.

Элая, сломленная горем и доверчивостью, прижалась к нему, ища утешения. И начала рассказывать все без утайки, выплескивать свое отчаяние, как грязную воду из переполненного колодца.

– Тише, ягодка, – погладил он по ее волосам, чувствуя, как девушки тело содрогается от рыданий, – сейчас тебе не о чем беспокоиться. Я не дам тебя в обиду.

В этих словах звучала клятва, сердце Крисана дрогнуло, а Элая беззаботно уснула на его плече.

глава 11

Крисан осторожно отстранился, стараясь не потревожить хрупкий сон Элаи. Непослушный локон, лежащий на щеке, раздражал его взгляд своей мимолетной небрежностью. Он бережно убрал его, освобождая нежную кожу, и наклонился, чтобы оставить легкий, как прикосновение бабочки, поцелуй на губах. Элая не проснулась, лишь на лице промелькнула едва заметная улыбка, будто чувствовала его близость даже в царстве грез. Крисан еще немного полюбовался ею, запоминая каждую черту, каждый изгиб, боясь, что этот момент никогда больше не повторится. А потом выскользнул из хижины, оставив девушку в тепле и безопасности.

Рассвет только начинал окрашивать горизонт робкими мазками розового и золотого, когда из клубящейся предрассветной темноты отделилась высокая, напряженная фигура. Сквозь сумрак проступили жесткие черты лица Эмерса. В его глазах плескалось нескрываемое недовольство и глухая тревога.

– Чего ты этим добился? – прошептал он.

Крисан ухмыльнулся, в его взгляде мелькнула хищная искра. Усталость от ночного бдения и внутренней борьбы испарилась, уступая место самоуверенности и твердой решимости.

– Она доверяет, – произнес он, наслаждаясь растерянностью на лице Эмерса. – Распорядись, чтобы мне принесли еду. Пусть достанут украшение и одежду, достойную ее красоты.

Эмерс нахмурился, понимая, куда клонит Крисан.

– Что собираешься делать?

Крисан выдержал паузу. В его голосе прозвучала неприкрытая жажда жизни.

– Жить.

– А потом? – настаивал Эмерс, чувствуя подвох.

Крисан прищурил глаза, оценивая реакцию собеседника.

– Оставлю себе, – произнес он, вынося окончательный приговор.

Эмерс скривился, не веря своим ушам. Лицо исказил гнев.

– Я… я не ослышался? – прохрипел он, чувствуя, как в горле пересохло.

– Она мне нравится, – спокойно, даже с какой-то неприкрытой гордостью произнес Крисан, не обращая внимания на друга. – Владеет силой… огромной силой. Элая… она достойная спутница. Настоящий бриллиант, который мы ограним.

– Элая? – переспросил Эмерс, не веря в реальность происходящего.

– Да, – подтвердил Крисан, голос звучал теперь холодно и отстраненно. – Она назвала настоящее имя. Поддалась… доверилась. Наивная девочка.

– Но… ты обманул ее, – возмутился Эмерс.

Крисан, до этого сохранявший внешнее спокойствие, в ярости схватил Эмерса за шею. Его пальцы сжались, перекрывая доступ воздуха. В глазах сверкнула неконтролируемая ярость.

– Замолчи! – прорычал он сквозь зубы. – И выполняй приказ! Скоро… очень скоро мы станем непобедимы. Она предаст свою богиню… богиню, которая покинула ее. И тогда… тогда нам не будет равных.

– Защити нас, лес, – промолвил Эмерс, задыхаясь и отчаянно вырываясь из мертвой хватки Крисана. Сердце бешено колотилось, адреналин хлестал в кровь, а в глазах плескался первобытный ужас. – Ты безумен, Крисан! Что ты творишь?

– Прекрати, – отмахнулся Крисан, его голос звучал глухо и неприступно.

Во взгляде не читалось ни тени сомнения, лишь решимость.

– Но почему она тебя не узнала? – не унимался Эмерс, пытаясь уловить смысл происходящего, найти хоть какую-то логику.

– Ты же сам искажал наши потоки, Эмерс, и твердил, чтобы мы держались в тени, были осторожны. Твоя трусость, как ни странно, пригодилась, – ответил Крисан.

– Надеюсь, ты прав, – выдохнул Эмерс, чувствуя, как постепенно отступает паника, уступая место горькому привкусу беспокойства.

Он хотел отступить, уйти подальше от этого безумия, но в этот момент, приподняв полог, из хижины вышла девушка. Она испуганно замерла на пороге, как перепуганная птичка, угодившая в капкан. Ее большие глаза были полны растерянности и страха. Крисан мгновенно оказался рядом и бережно обнял ее за плечи, защищая от всего мира.

– Элая, это Эмерс, мой друг. Мне нужно отлучиться, подожди здесь. Ни о чем не волнуйся.

– Но… если те люди вернутся? – робко прошептала она, в ее голосе слышалась дрожь.

– Они ушли на север, – вмешался Эмерс, против воли поймав себя на мысли, что любуется этой хрупкой девушкой.

Ее невинный взгляд, ее нежная кожа, казалось, излучали свет.

– Не выходи из хижины, я ненадолго. Нужно зайти в поселение. Узнать, что происходит, – сказал Крисан, глядя Элае прямо в глаза.

Элая робко кивнула, доверчиво вглядываясь в твердые, но такие по-своему добрые черты лица Крисана. Тот привычным движением закрепил на поясе меч, последовал за Эмерсом.

Когда они отошли на достаточное расстояние, позволяющее говорить без опаски быть услышанными, Эмерс обернулся. Элая все еще стояла в дверях хижины, ее худая фигурка казалась призрачной и уязвимой. Она провожала их взглядом, в котором читалось одновременно и беспокойство, и надежда на скорое возвращение.

Эмерс был тронут. Девушка вызвала в нем волну противоречивых чувств. В сердце, привыкшем к хитростям и лишениям, зародилось необъяснимое, терпкое чувство. Это была смесь жалости к потерянному цветку, нежности к этой юной душе и чего-то большего, глубокого и пока еще не осознанного, что заставляло его смотреть на Элаю совсем иными глазами. Что-то напоминало Эмерсу о родном доме, о спокойствии и мире, которого он так давно был лишен. Желание защитить ее, укрыть от всех бед росло в нем с каждой секундой.

глава 12

Тихие дни текли медленным ручьем по гладким камням. Элая постепенно отпустила мысли о возвращении. Образы родного дома стали размытыми, как утренний туман над рекой. Лишь горький осадок обиды остался где-то глубоко внутри, напоминая о себе редкими уколами. «Как могли они просто... забыть обо мне?» – этот вопрос всплывал в сознании, но тут же тонул в теплых объятиях Крисана.

Однажды вечером, когда багряные отблески костра танцевали на стенах их скромного убежища, Крисан неожиданно нарушил привычную тишину:

– Нам пора в поселение, – голос звучал мягко. – Мы живем здесь как два лесных духа, а меж тем зима не за горами.

Элая невольно сжала край своего платья, пальцы слегка дрожали:

– Я боюсь... – прошептала она, глядя в огонь. – Для них я всегда останусь чужой.

Крисан осторожно взял хрупкую руку в свои, его ладонь была теплой и шершавой:

– Не все племена похожи на твое, – сказал он, высвободив руку провел большим пальцем по плечу. – Твои сородичи прячутся в тени своих тайн, как совы днем. Но другие умеют встречать рассвет вместе.

– Они жестоки, – голос Элаи дрогнул, и она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. – Они могли бы спасти меня... но предпочли оставить. Латифика никогда не прощает непокорности.

В глазах Крисана вспыхнул тот самый огонь, который она уже научилась узнавать: смесь ярости и решимости.

– За каждую твою слезу, – произнес он тихо, но так, что каждое слово жгло, как уголь, – я бы заставил их заплатить. Даже если бы пришлось бросить вызов самой богине.

Он поднял ее подбородок, заставив встретиться взглядом. В его глазах она увидела не просто гнев – а обещание. Обещание защиты, которое было крепче любых стен.

Их губы встретились в страстном поцелуе. Элая почувствовала, как ее тело мгновенно откликнулось на его прикосновение. Мурашки пробежали по коже, дыхание участилось. Руки Крисана скользнули по спине, прижимая ближе, и она ощутила каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды.

Крисан медленно опустил Элаю на мягкие шкуры у очага, его губы скользнули по шее, оставляя горячие поцелуи на нежной коже. Элая вздохнула, тело дрожало от каждого прикосновения, будто она впервые познавала эту близость.

– Ты так прекрасна, – прошептал он между поцелуями, голос был хриплым от желания.

Руки Крисана скользнули вниз, исследуя каждый изгиб ее тела через ткань платья, пока не достигли завязок на плечах. Одним плавным движением он освободил от одежды, и Элая почувствовала, как прохладный воздух касается обнаженной кожи. Элая закинула голову назад, когда его губы нашли ее сосок, пальцы вцепились в золотистые волосы.

– Крисан... – его имя сорвалось с губ как мольба, когда его рука скользнула ниже, поглаживая внутреннюю сторону бедра.

Она чувствовала, как дрожит под прикосновениями, как тело само тянется к нему, забыв все страхи и сомнения.

Он медленно вошел в нее, давая время привыкнуть, янтарные глаза не отрывались от ее лица, ловили каждую эмоцию. Когда их тела окончательно соединились, Элая почувствовала, как что-то внутри нее щелкнуло, будто нашла часть себя, о существовании которой даже не подозревала.

Их движения сначала были медленными, нежными, но постепенно ритм ускорялся. Элая обняла его за плечи, чувствуя, как напряжение нарастает где-то глубоко внутри. Когда волна наслаждения накрыла ее, она вскрикнула, вцепившись в него, а он, потеряв контроль, последовал за ней через мгновение.

Они лежали, переплетенные, дыша в унисон, губы Крисана нежно касались ее лба. В этом моменте не было прошлого, не было будущего – только они двое и тихий треск огня в очаге, освещающего их счастливые лица.

– Нам запрещено было вступать в связь, – Элая запрокинула голову и рассмеялась, вспоминая все как нелепую шутку.

Она нежно коснулась щеки Крисана губами, оставляя легкий, дразнящий поцелуй.

– До посвящения. А потом нас ставили перед фактом, выбирали пару, не спрашивая согласия. Меня хотели выдать за воина Вира.

Крисан, услышав имя, утробно зарычал, его мускулы напряглись. Ревность, темная и всепоглощающая, охватила его сердце. Он рефлекторно прижал Элаю к себе еще сильнее, опасаясь, что ее могут вырвать из его объятий.

– Не отпущу, не отдам, – прорычал он, всматриваясь в ее встревоженное лицо. – Найти бы способ обуздать эту… эту вашу покровительницу. Чтобы не смела решать за вас. Разве у нее нет слабых сторон? Неужели она всесильна?

– У каждого они есть, – Элая вздохнула, в глазах вспыхнул огонек мести. – Она боялась чужаков. Поэтому и наслала вещий сон на жрицу, которая приказала отцу изгнать их. А затем потребовала сделать новых жриц. Посвященным ставится руна луны на спине. С этого момента они становятся частью души луны, ее продолжением и именуются искусницами снов, хотя чаще их зовут просто пряхами судеб.

В голове Крисана мелькнула безумная, но многообещающая идея. Его глаза загорелись предвкушением.

– А если заключить эту руну в оковы, – прошептал он, склонившись к самому уху девушки, – можно ли ограничить ее власть? Подчинить? Сделать так, чтобы она… слушалась?

Элая молчала, обдумывая услышанное.

– Я не знаю, – наконец прошептала она, – но… я попробовала бы и пошла бы добровольно.

Крисан опешил.

– Ты? Рискнула бы?

– Да, – твердо ответила Элая. – Я благословлена Луной при рождении, поэтому только моя кровь взовет к Латифике. Только я смогу… обуздать ее.

– Я не хочу рисковать тобой, Элая, – в голосе Крисана слышалось искреннее колебание.

Он почувствовал, что боится потерять возлюбленную.

– Я хочу отомстить, Крисан, – в глазах Элаи бушевала буря. – Чтобы она запомнила меня навсегда. Унизить ее так, как она унизила меня. Заставить ее почувствовать… эту беспомощность, этот ужас, – зло выплюнула она, сжимая кулаки.