Текст книги "Второй шанс на рассвете (СИ)"

Автор книги: Сова Люськина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

глава 13

Тихие дни текли медленным ручьем по гладким камням. Элая постепенно отпустила мысли о возвращении. Образы родного дома стали размытыми, как утренний туман над рекой. Лишь горький осадок обиды остался где-то глубоко внутри, напоминая о себе редкими уколами. «Как могли они просто... забыть обо мне?» – этот вопрос всплывал в сознании, но тут же тонул в теплых объятиях Крисана.

Однажды вечером, когда багряные отблески костра танцевали на стенах их скромного убежища, Крисан неожиданно нарушил привычную тишину:

– Нам пора в поселение, – голос звучал мягко. – Мы живем здесь, как два лесных духа, а меж тем зима не за горами.

Элая невольно сжала край своего платья, пальцы слегка дрожали:

– Я боюсь... – прошептала она, глядя в огонь. – Для них я всегда останусь чужой.

Крисан осторожно взял хрупкую руку в свои, его ладонь была теплой и шершавой:

– Не все племена похожи на твое, – сказал он, проводя большим пальцем по плечу. – Твои сородичи прячутся в тени своих тайн, как совы днем. Но другие умеют встречать рассвет вместе.

– Они жестоки, – голос Элаи дрогнул, и она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. – Они могли бы спасти меня... но предпочли оставить. Латифика никогда не прощает непокорности.

В глазах Крисана вспыхнул тот самый огонь, который она уже научилась узнавать: смесь ярости и решимости.

– За каждую твою слезу, – произнес он тихо, но так, что каждое слово жгло, как уголь, – я бы заставил их заплатить. Даже если бы пришлось бросить вызов самой богине.

Он поднял ее подбородок, заставив встретиться взглядом. В его глазах она увидела не просто гнев – а обещание. Обещание защиты, которое было крепче любых стен.

Их губы встретились в страстном поцелуе. Элая почувствовала, как ее тело мгновенно откликнулось на его прикосновение. Мурашки пробежали по коже, дыхание участилось. Руки Крисана скользнули по спине, прижимая ближе, и она ощутила каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды.

Крисан медленно опустил Элаю на мягкие шкуры у очага, его губы скользнули по шее, оставляя горячие поцелуи на нежной коже. Элая вздохнула, тело дрожало от каждого прикосновения, будто она впервые познавала эту близость.

– Ты так прекрасна, – прошептал он между поцелуями, голос был хриплым от желания.

Руки Крисана скользнули вниз, исследуя каждый изгиб ее тела через ткань платья, пока не достигли завязок на плечах. Одним плавным движением он освободил от одежды, и Элая почувствовала, как прохладный воздух касается обнаженной кожи. Элая закинула голову назад, когда его губы нашли ее сосок, пальцы вцепились в золотистые волосы.

– Крисан... – его имя сорвалось с губ как мольба, когда его рука скользнула ниже, поглаживая внутреннюю сторону бедра.

Она чувствовала, как дрожит под прикосновениями, как тело само тянется к нему, забыв все страхи и сомнения.

Он медленно вошел в нее, давая время привыкнуть, янтарные глаза не отрывались от ее лица, ловя каждую эмоцию. Когда их тела окончательно соединились, Элая почувствовала, как что-то внутри нее щелкнуло, будто нашла часть себя, о существовании которой даже не подозревала.

Их движения сначала были медленными, нежными, но постепенно ритм ускорялся. Элая обняла его за плечи, чувствуя, как напряжение нарастает где-то глубоко внутри. Когда волна наслаждения накрыла ее, она вскрикнула, вцепившись в него, а он, потеряв контроль, последовал за ней через мгновение.

Они лежали переплетенные, дыша в унисон, губы Крисана нежно касались ее лба. В этом моменте не было прошлого, не было будущего – только они двое и тихий треск огня в очаге, освещающем их счастливые лица.

– Нам запрещено было вступать в связь, – Элая запрокинула голову и рассмеялась, вспоминая все как нелепую шутку.

Она нежно коснулась щеки Крисана губами, оставляя легкий, дразнящий поцелуй.

– До посвящения. А потом нас ставили перед фактом, выбирали пару, не спрашивая согласия. Меня хотели выдать за воина Вира.

Крисан, услышав имя, утробно зарычал, его мускулы напряглись. Ревность, темная и всепоглощающая, охватила его сердце. Он рефлекторно прижал Элаю к себе еще сильнее, опасаясь, что ее могут вырвать из его объятий.

– Не отпущу, не отдам, – прорычал он, всматриваясь взглядом в ее встревоженное лицо. – Найти бы способ обуздать эту… эту вашу покровительницу. Чтобы не смела решать за вас. Разве у нее нет слабых сторон? Неужели она всесильна?

– У каждого они есть, – Элая вздохнула, в глазах вспыхнул огонек мести. – Она боялась чужаков. Поэтому и наслала вещий сон на жрицу, которая приказала отцу изгнать их. А затем потребовала сделать поклоняющихся ей. Посвященным ставится руна луны на спине. С этого момента они становятся частью души луны, ее продолжением и именуются искусницами снов, хотя чаще их зовут просто пряхами судеб.

В голове Крисана мелькнула безумная, но многообещающая идея. Его глаза загорелись предвкушением.

– А если заключить эту руну в оковы, – прошептал он, склонившись к самому уху девушки, – можно ли ограничить ее власть? Подчинить? Сделать так, чтобы она… слушалась?

Элая молчала, обдумывая услышанное.

– Я не знаю, – наконец прошептала она, – но… я бы попробовала и пошла бы добровольно.

Крисан опешил.

– Ты? Рискнула бы?

– Да, – твердо ответила Элая. – Я благословлена Луной при рождении, поэтому только моя кровь взовет к Латифике. Только я смогу… обуздать ее.

– Я не хочу рисковать тобой, Элая, – в голосе Крисана слышалось искреннее колебание.

Он почувствовал, что боится потерять возлюбленную.

– Я хочу отомстить, Крисан, – в глазах Элаи бушевала буря. – Чтобы она запомнила меня навсегда. Унизить ее так, как она унизила меня. Заставить ее почувствовать… эту беспомощность, этот ужас, – зло выплюнула она, сжимая кулаки.

глава 14

Крисан чувствовал, как в его душе разрываются два неистовых желания. Элая была тем самым ключом, что отопрет перед ним врата всевластия – той самой силы, о которой он грезил долгие годы. Но вместе с тем в его холодном, расчетливом сердце поселилось что-то новое – теплое и тревожное. Впервые за всю свою жизнь он не просто жаждал – он боялся. Боялся потерять ее.

Каждый раз, возвращаясь в хижину, он ловил себя на том, как учащенно бьется сердце при виде ее улыбки. Как его пальцы непроизвольно тянутся к ее волосам, а мысли, обычно занятые войной и властью, вдруг заполняются ею одной. Но он не просто мужчина – он Верховный Друид, повелитель земель, судья и воин. Сила Луны необходима ему.

Губы его дрогнули, когда он притянул Элаю к себе крепче, будто пытаясь удержать не только ее, но и ту хрупкую, незнакомую нежность, что пустила корни в его душе.

– Клянусь тебе, – прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала не только твердая решимость, но и страх. – Я сокрушу тех, кто посмел причинить тебе боль. И сделаю это так, чтобы ни одна тень не коснулась тебя.

Он не знал, возможно ли это. Но впервые за долгие годы хотел верить, что возможно.

На следующее утро, когда холодный рассвет едва успел развеять ночные тени, Крисан вошел в поселение. Воздух был свеж, пропитан запахом дыма и влажной земли, но в его груди бушевало что-то тяжелое, не дававшее покоя. Он шел целенаправленно, не обращая внимания на редких путников, уже начавших свой день, кланяющихся ему.

В одной из хижин, где царил беспорядок разбросанная одежда, пустая бутыль из-под вина, следы вчерашнего веселья его соратник спал, крепко обняв худенькую девушку с черными, растрепанными волосами. Она почувствовала чужой взгляд первой, резко дернулась, широко раскрыла глаза и инстинктивно рванулась в сторону, но Эмерс, даже не проснувшись до конца, грубо притянул ее обратно.

– Тише… – пробормотал он хрипло, – Это Верховный пришел.

Только тогда он разомкнул веки, мельком взглянул на Крисана и, не проявляя ни удивления, ни страха, лениво поднялся. Девушка прижалась к стене, кутаясь в одеяло, а Крисан на мгновение задержал на ней взгляд – не с интересом, а с холодной оценкой.

Эмерс натянул штаны и тунику, небрежно провел рукой по лицу, словно смахивая остатки сна, и вышел наружу. Крисан последовал за ним.

– Собери совет.

– Для чего? – прищурился Эмерс. – Ты же терпеть не можешь, когда тебе что-то предлагают.

– На этот раз дело серьезное. – Крисан остановился, поставил ногу на старый пень, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. – Нужно понять, как подчинить серебряную душу… и не сломать при этом Элаю.

Эмерс внимательно посмотрел на Крисана.

– Ты думаешь, это возможно?

– Да.

– А при чем здесь Элая.

– Ее кровь станет проводником.

– Ты же можешь ей навредить.

– Она сама жаждет мести.

– А ты ей все рассказал? – Эмерс резко повернулся к нему, и в его голосе впервые прозвучало напряжение. – Или, как обычно, предпочитаешь держать ее в темноте?

Крисан стиснул зубы.

– Некоторые вещи лучше не знать заранее.

– Крисан… – голос Эмерса понизился до шепота, но в нем была сталь. – Ты собираешься принести ее в жертву? Первой, на кого обрушится гнев богини, будет она.

– Знаю. – В его ответе не было колебаний, но пальцы непроизвольно сжались. – Поэтому я и хочу это предотвратить. Она будет на совете вместе со мной.

– И как ты ей это объяснишь? – Эмерс резко выдохнул. – Ты же понимаешь, что она не дура? Она почует подвох.

– Это моя забота.

– Твои наместники соберутся через два дня, – Эмерс бросил взгляд на небо, будто проверяя время. – У тебя два дня одуматься. И они могут не одобрить.

– Мне не нужно их одобрение. – Крисан повернулся, и его плащ резко взметнулся за спиной. – Мне нужно их знание.

Эмерс молча смотрел ему вслед, а потом плюнул на землю. Он знал, что-то идет не так. Но Крисан уже не слушал.

Тяжелые шаги Крисана глухо прозвучали на пороге хижины. Внутри было тепло от очага, от ее присутствия. Элая сидела у огня, и свет пламени играл в ее волосах. Она обернулась, и в глазах вспыхнуло что-то теплое.

Крисан не сказал ни слова, просто шагнул вперед и крепко обнял, вжав лицо в ее шею, вдыхая знакомый запах. Она пахла травами, дымом и чем-то своим особенным, свойственным только ей.

– Ягодка моя… – голос был глух, словно он говорил не ей, а самому себе. – Готова ли ты к мести?

– Крисан?

Она попыталась отстраниться, чтобы взглянуть ему в лицо, но он не отпускал.

– Если нет, так и скажи.

Тогда она мягко, но настойчиво отодвинулась и приложила ладонь к его груди, прямо над сердцем.

– Я чувствую… что-то гложет тебя. Расскажи.

Он закрыл глаза:

– Ягодка… я не все тебе рассказывал. Боялся, что испугаешься.

Элая не ответила. Просто смотрела на него спокойно, без упрека, но и без страха.

– Я не простой охотник. – Он медленно опустился перед ней на колени, словно раб перед своей госпожой. – Я повелитель этих земель. А твоя месть… даст мне возможность приручить твою богиню.

Его губы коснулись тонкого запястья – горячего, живого, с тонкой сетью вен под кожей.

– Я владею силой, но она исходит от Солнца. А оно… не любит делиться. – Голос его стал тише, почти шепотом. – Серебряная Душа отражает его свет, и тогда энергия становится податливой. Прости… что не сказал раньше.

Тишина, и вдруг звонкий, почти безумный смех. Элая расхохоталась, схватив его лицо ладонями, заставив поднять взгляд.

– Ох, Крисан… – ее глаза сверкали, в них не было ни капли страха, только азарт. – Я давно поняла, что ты не так прост. Я чувствую твою силу, она жжется, как угли под пеплом. А Эмерс… – она усмехнулась, – он всегда говорит с тобой так, будто держит во рту острые камни. Но я не стала спрашивать. Мне просто… было хорошо с тобой.

Она наклонилась ближе, и ее дыхание обожгло его губы.

– А еще… однажды мое любопытство уже стоило мне свободы. Я научилась ждать, пока правда сама не вылезет наружу.

Крисан замер. Он ожидал страха, гнева, непонимания, но не этого. Не этой радости.

– Так что… – ее пальцы впились в его волосы, – ты получишь свою серебряную душу. А я свою месть. И, кажется… – голос стал тише, почти шепотом, – мы оба получим куда больше, чем ожидали.

Крисан не сдержался. Его губы нашли ее, горячие и требовательные, а она ответила с такой же яростью, будто и правда была создана для него. Они оба задыхались, когда наконец разомкнули объятия.

–Совет… – Крисан провел рукой по ее щеке, – будет через два дня.

Элая нахмурилась.

– И как я туда попаду? Я не вхожа в ваш круг, Крисан. Я – никто.

Он улыбнулся медленно, почти хищно.

– Ты ошибаешься. – Он обхватил ее запястье. – Ты будешь моей женой. Моей повелительницей.

Она замерла, глаза расширились.

– Ты… предлагаешь…

– Я предлагаю тебе власть, – голос Крисана звучал низко, как гром перед бурей. – Ты войдешь не как гостья, а как моя избранница. И никто не посмеет сказать тебе «нет».

Элая рассмеялась звонко и безудержно, как будто Крисан только что раскрыл перед ней все тайны мира.

– Ну что ж… – она прикусила губу, глаза сверкали. – Похоже, мне придется научиться повелевать…

– Ты справишься, – прошептал он, целуя ее снова.

Это был не просто поцелуй, это была печать. Договор. Начало новой игры.

глава 15

Крисан не стал долго ждать и привел Элаю в поселение. Они шли по тропе, освещенной золотистым светом, и даже воздух вокруг, казалось, дрожал от предвкушения. Он не стал тянуть время, не стал скрывать ее от соплеменников. Крисан знал, что с этого момента их судьбы переплетены навеки.

Когда они вошли в поселение, люди обернулись, прервав свои дела. Кто-то замер с корзиной в руках, дети перестали играть, старейшины подняли взгляды. Все почувствовали, что сейчас произойдет нечто важное.

Крисан остановился на центральной площади, где обычно собирались для оглашения решений. Его рука крепко сжимала пальцы Элаи.

– Слушайте все! – голос Крисана звучал громко, властно, заполняя собой пространство. – Сегодня я привел в наш дом ту, что станет моей женой, моей кровью, моей судьбой. Элая – моя избранница!

Тишина повисла на мгновение, а затем взорвалась гулом голосов. Одни радостно перешептывались, другие улыбались, но все поклонились.

Элая стояла, опустив глаза, но не от стыда, а от переполнявших чувств. Ее пальцы дрожали в руке Крисана, но она не отводила взгляда. Когда подняла лицо, все увидели в темных глазах твердую решимость.

Эмерс медленно подошел к ним. Его проницательный взгляд скользнул по их сплетенным рукам, затем остановился на лице Крисана.

– Ты уверен в своем выборе? – спросил он, как требовал ритуал.

– Так же, как в том, что солнце взойдет завтра.

Эмерс повернулся к Элае.

–А ты, чужестранка, готова принять наш дом, наш народ, как свой?

– Если Крисан ваш, то и я теперь ваша, – ответила она без колебаний.

Тогда Эмерс обернулся и высоко поднял руки.

– Да будет так!

Гул оживления разлился по поселению, как только разнеслась весть, что сегодня вечером будет свадьба.

В доме женщин, где готовили Элаю к церемонии, царила суета. Платье из белого льна – простое, но безупречное – лежало на дубовом сундуке, мягко переливаясь в свете заходящего солнца. Ткань была тонкой, почти воздушной, сотканной руками умелых мастериц. Без вышивки, без украшений, только чистый, непорочный белый цвет – символ нового начала.

Элая стояла неподвижно, пока женщины оправляли складки, подвязывали пояс из сплетенных полевых трав и распускали ее волосы по плечам, чтобы ветер благословил, как говорили в этих краях.

– Ты похожа на утренний свет, – прошептала одна из девушек, поправляя складки на рукавах.

– Нет, я создание ночи, – Элая улыбнулась.

Она не была рождена здесь, но теперь ей предстояло стать частью нового мира.

Тем временем площадь перед домом правителя преображалась. Столы, сколоченные из крепких досок, уставлялись хлебами, медом, жареным мясом и кувшинами темного ячменного пива. Дети рассыпали под ноги лепестки полевых цветов, а мужчины устанавливали факелы, которые должны были зажечь с первыми звездами.

Крисан, облаченный в белую тунику и темно-серый плащ с оторочкой из волчьей шерсти – знак его статуса, наблюдал за приготовлениями. Его взгляд был спокоен, но пальцы слегка постукивали по рукояти ножа: привычка, выдававшая нетерпение.

– Повелитель, все готово, – доложил один из воинов, склонив голову.

Крисан кивнул.

– Пусть начинается.

Когда солнце коснулось верхушек деревьев, раздался низкий звук рога. Сигнал к началу.

Элая вышла, и толпа замерла. Она шла босиком по усыпанной цветами тропе, и белое платье колыхалось вокруг нее, как легкое облако. В руках пучок полыни и мяты, чтобы отгонять злых духов.

Крисан встретил ее у священного камня. Древнего, испещренного рунами, перед которым скрепляли все важные клятвы. Его ладонь была твердой и теплой, когда он взял ее руку.

– Ты пришла, – тихо сказал он.

– Я пришла, – ответила она, и больше ничего не требовалось.

Эмерс воздел руки, и народ замолчал.

– Крисан, Повелитель этих земель, и Элая, избранница.

Эмерс взял их руки и соединил над чашей с вином.

– Кровь земли и кровь сердца смешаются сегодня. Кто осмелится разорвать этот союз?

– Никто и никогда, – твердо ответил Крисан, не отводя взгляда от Элаи.

– Никто и никогда, – повторила она, и ее голос звучал так же уверенно.

Жрец опустил их соединенные руки в чашу, и темно-красное вино обагрило их пальцы.

– Пусть ваши судьбы отныне текут как одна река. Пусть ваш союз будет крепче стали и нежнее утреннего ветра.

Затем он взял нож и провел по их ладоням быстро. Капли крови упали в огонь, и пламя взметнулось вверх, окрасившись на мгновение в багровый цвет.

– Огонь принял вашу клятву. Теперь вы – одно целое.

Толпа взорвалась ликующими криками. Женщины запели свадебную песню, мужчины ударили в барабаны, а дети пустились в пляс, кружась вокруг костра.

Крисан не стал ждать окончания обряда. Он притянул Элаю к себе и прижал губы к ее губам. Горячо, властно, без тени сомнения. Она ответила ему с той же страстью, забыв обо всех вокруг.

Когда они наконец разомкнули объятия, народ уже начал пир. Но Крисан и Элая не спешили присоединиться к веселью. Они стояли, обнявшись, и смотрели, как последние лучи солнца уступают место звездам.

– Это только начало, – прошептал он.

– Нашего пути, – закончила она.

И где-то вдалеке, за холмами, будто в ответ, завыл волк. Эмерс печально покачал головой.

глава 16

Толпа гудела, как растревоженный улей. Огонь костра вздымался высоко в небо, рассыпая искры, будто звезды.

Женщины в ярких нарядах кружились в танце, браслеты звенели на их запястьях, а мужчины подбадривали их ударами в барабаны. Смех, крики, звон чарок – все сливалось в единый гул ликования.

Но Крисан и Элая оставались в стороне. Их мир теперь был ограничен лишь друг другом. Он провел пальцами по ее щеке, и она прикрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по коже.

– Пойдем, – сказал он тихо, и его голос звучал как приказ и мольба одновременно.

Она кивнула, губы ее дрогнули, но ничего так и не произнесла.

Крисан провел ее через порог, и Элая замерла на мгновение, оглядываясь. Она впервые была в его доме. Скромная хижина, где она бывала прежде, теперь казалась далеким воспоминанием. Этот дом дышал властью и достатком. Тяжелые дубовые балки, резные ставни, ковры, смягчающие каждый шаг. Но больше всего поражала постель – широкое ложе, утопающее в мягких шкурах, зовущее к покою и страсти одновременно.

Элая провела ладонью по меху, ощущая, как нежная шерсть ласкает кожу. Где-то в глубине души шевельнулось смутное волнение.

Крисан стоял рядом, его янтарные глаза неотрывно следили за ней, читая каждую эмоцию. Он не торопил, давая привыкнуть, освоиться. Но в тишине между ними уже звучало нетерпение – глухое, горячее, готовое вот-вот прорваться наружу.

Крисан не спешил. Его пальцы скользнули по платью с почтительным трепетом. Каждый освобожденный участок кожи он встречал нетерпеливыми поцелуями.

Сначала шея. Ее солоноватый от пота вкус, тонкий аромат полевых трав, которыми она мыла волосы. Он чувствовал, как под его прикосновениями мурашки бегут по спине избранницы, как прерывисто вздымается грудь.

Потом плечи. Осторожно, почти благоговейно он стянул ткань ниже, обнажая хрупкие ключицы. Его язык обрисовал их изгиб, и Элая резко вдохнула, ногтями впиваясь ему в предплечья.

– Ты дрожишь… – его шепот был густым, как мед, но в нем слышалось напряжение.

Крисан сам балансировал на грани контроля.

– Это не от страха… – голос Элаи сорвался, когда его ладонь скользнула ниже, вдоль бедра.

Кожа там оказалась неожиданно нежной, почти бархатной, и он не удержался, сжал пальцы, ощущая, как мышцы под ними напрягаются в ответ.

Она не отстранилась. Наоборот, вцепилась в него, притягивая ближе, боясь, что ослабит хватку. Ее губы нашли его жаркие.

Когда он вошел в нее, мир сузился до вспышек за закрытыми веками. Волна нарастающего жара. Каждое движение будто высекало искры. Бедра Элаи приподнимались навстречу, пальцы цеплялись за шкуры, Крисан не давал ей закричать, ловил звуки своими губами, пил их, как умирающий от жажды. Ее ноги обвились вокруг его поясницы, пятки впивались в спину, подстегивая ритм. Шкуры скрипели под ними в такт их движениям. Их тела сплелись в едином порыве – страстном и неистовом. Каждое прикосновение оставляло след, будто выжигая память на коже.

Когда волны удовольствия отступили, оставив после себя лишь легкую дрожь в теле, Элая приникла к его груди. Сердце Крисана стучало под ее щекой бешено и неровно, будто после битвы.

– Ты моя… – его пальцы запутались в ее волосах, темных, как крыло ворона в лунном свете.

– И ты мой… – она провела рукой по его боку.

За окном продолжался праздник. Смех, крики, дробь барабанов. Но здесь, в этой комнате, царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием.

А где-то вдалеке, за холмами, снова завыл волк. Будто предупреждая. Будто оплакивая.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели ставней, рисовал на их телах серебристые узоры.

– Я счастлива... – голос девушки звучал тихо, но в нем дрожала неподдельная радость. – Латифика лгала нам. Она твердила, что за пределами Слаума нет ничего, кроме боли. Но я нашла тебя...

Крисан провел ладонью по ее плечу, ощущая теплую кожу.

– Мы станем могущественными, – его слова звучали твердо, как клятва, высеченная на камне. – Сильнее, чем сейчас. Мы заставим ее подчиниться. Луна, судьба, весь этот мир – все будет нашим.

В глазах Крисана горела непоколебимая уверенность, и Элая верила ему. Она верила так сильно, что сердце сжималось от этого.

– Никто не сможет нас остановить, – прошептала она, касаясь его губ кончиками пальцев.

Он поймал ее руку, прижал к губам, оставив на запястье горячий поцелуй.

– Никто.

Их губы снова встретились. На этот раз медленно, сладко, будто закрепляя этот обет.

Остаток ночи они провели в объятиях друг друга. То нежно, то страстно, то с почти яростной жаждой.

Крисан исследовал ее тело, как карту неизведанных земель. Элая отвечала ему тем же. Ее ладони скользили по сильным рукам, твердому животу, шрамам, оставленным битвами.

Они не говорили о завтрашнем дне. Не вспоминали больше о врагах. В эту ночь существовали только они, их дыхание, их тепло, их ненасытное желание чувствовать, помнить, принадлежать.

А за окном луна медленно плыла по небу, освещая их убежище. И если бы кто-то взглянул на нее в этот миг, то, возможно, увидел бы, что ее свет стал холоднее. Будто даже она начинала бояться того, что может произойти от необдуманного решения, от глупости и тщеславия.