Текст книги "Выживание (СИ)"

Автор книги: Софья Непейвода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)

Вечер – ночь 183 суток.
Пустыня

Хорошо, что у меня быстрая регенерация. К тому времени, как жара спала, ожоги успели практически пройти, а верхний слой кожи начал шелушиться и облазить, обнажая еще не загоревшую молодую ткань. После отдыха голова прояснилась, и я смогла, наконец, проанализировать произошедшее. Даже если, предположим, погибнуть люди способны почти мгновенно, то для достижения такого состояния, какое я видела, одного часа мало. Нет, в некоторых случаях тело может изуродоваться быстро, при попадании в огонь, например, но при этом его владелец не продолжает ходить и говорить, как ни в чем ни бывало. Это во-первых. Во-вторых, возьмем того же дракона: в «мертвой» зоне он кажется мумией, а после выхода в нормальную – живым и даже здоровым, по крайней мере, на первый взгляд. И, наконец, что-то мне последние события сильно напомнили рассказ Аллы. Может, ее бурная фантазия ни при чем и она действительно видела мертвецов? Вон, я еще недавно испытывала абсолютную уверенность, что все посвященные погибли. А что, если они живы? Задним числом я понимала, что они не нападали и не проявляли агрессии. Скорее вели себя, как нормальные люди, встретившиеся с неадекватным поведением уже привычной соседки… Если так, то дело не в них, а во мне. Но не похоже, что я видела простую галлюцинацию: слишком все систематически, слишком много прослеживается закономерностей. Возможно, где-то недалеко в воздух попадает некое отравляющее вещество. Откуда? Ну, например, из подземного источника, если судить по аналогии с событиями в горах у Аллы. От отравления прямо посреди дня у меня включилось искаженное «ночное» зрение, причем почему-то не в цветном, а в черно-белом варианте. Что это именно «ночное», сомнений не возникало, поскольку оно слишком сильно разнилось с «дневным», чтобы можно было спутать. Возможно, миражи возникли оттого, что оба типа зрения функционировали одновременно? Хотя нет, вряд ли, ведь при смене времени суток тип зрения менялся не резко, а постепенно, так что некоторое время работал и один, и другой. В любом случае, отравление спровоцировало изменения в восприятии формы и цвета окружающего мира, да еще и исказило обоняние, что, вкупе с приступом ужаса и заставило меня покинуть плот. А народ, наверное, до сих пор недоумевает, что же это на меня вдруг нашло.

Возможно, стоит попытаться догнать караван, чтобы проверить предположение. Вот только страшно. Слишком уж яркие картины встают перед глазами. Впрочем, есть способ прояснить ситуацию! Включив компьютер, порадовалась, что по привычке, сохранившейся со времен одинокой жизни в кронах, все полученное от керелей наследство постоянно ношу с собой (впрочем, учитывая его небольшое количество, это не составляет никакого труда).

Надежда оправдалась: Игорь сидел в аське.

– «Вы в порядке?» – на всякий случай спросила я.

– «В полном. А ты?»

– «Теперь – да,» – я задумалась: сомнения, хотя и уменьшились, но все равно оставались.

– «Тут Дет спрашивает, собираешься ли ты нас догонять и, если да, предлагает не затягивать.»

– «Как там Дима?» – не спеша отвечать, написала я.

– «Говорю же: нормально. Скучает,» – нет, дело все-таки во мне. Это не может не радовать.

– «Прости, тут Росс грозится компьютер отобрать и сам написать, если я не передам его слова. Он спрашивает, жива ли Рысь и просит, если что, сохранить тело для вскрытия.»

Я поспешила заверить Игоря, что дочь жива, и Россу ничего не достанется, после чего сообщила, что намерена догнать, если получится, и, попрощавшись, отсоединилась. Поев, на мгновение заколебалась, как лучше поступить: отправиться в путь сразу или все же проверить одно предположение. Пара часов в данном случае ничего не решает, а зная о еще одной своей особенности и встреченной аномалии больше, в следующий раз смогу повести себя адекватнее. Решено – возвращаюсь.

По самому краю берега (так что ноги иногда смачивали набегающие на песок волны) я неспешно пошла вверх по течению, и меньше чем через четверть часа Рысь подняла тревогу. Резко повернув и удалившись на безопасное для дочери расстояние, я оставила ее в корзине, а сама отправилась к «мертвой зоне», прихватив по пути два камня средней величины. Как только пересекла границу – остановилась и, присев на корточки, быстро сгребла ближайший песок в кучку, водрузив на нее один из камней. Хотя перебороть накатывающий при вхождении в «мертвую зону» страх не получается, но и он не лишает меня контроля над телом. Конечно, остается вероятность того, что чем дольше я там пробуду, тем меньше разумного начала во мне останется, но пока ситуация гораздо лучше, чем, например, при том же «жоре». Кивнув своим мыслям, оглядела уже знакомый, но от этого не менее пугающий пейзаж и пошла обратно. Едва зрение вернулось в норму, я воздвигла вторую такую же кучку песка. Теперь осталось подождать некоторое время и проверить, сместятся ли границы аномалии. Если они сдвинутся всего на несколько сантиметров, я, конечно, вряд ли замечу – не так уж точно поставлены холмики, – но при большей разнице смещение станет очевидным.

Кстати, похоже, кратковременное воздействие не так вредно. По крайней мере, хотя в «мертвой зоне» казалось, что кровь выходит прямо через кожу, выбравшись в «нормальную», я не обнаружила никаких следов кровотечения. Да и у Рыси, когда она поднимала тревогу, ничего такого не происходило. С другой стороны, рисковать и травиться длительное время все равно не стану, даже для проверки. Вернувшись к дочери, отдохнула, а заодно набрала небольшой запас фиго-фиников. Потом быстро побежала в сторону меток. «Мертвая зона» началась там же, где и в прошлый раз. Обогнув дальний камень, я, не сбавляя скорости и не останавливаясь, бросилась обратно, и у второго камня ее воздействие меня оставило. Еще подождав, вновь, на сей раз неспешно, отправилась к границе. Она так и не сдвинулась. Медленно досчитав до двухсот и едва сдерживаясь, чтобы не ускориться, я повернула назад. Все, с меня хватит.

Успокоившись, пошла вниз по течению, предварительно вытащив из корзины и посадив себе на загривок Рысь. Спешить не стоит, ведь если течение не замедлится, догнать караван я все равно не смогу. Но хоть немного замедлю отставание, к тому же, не так замерзну ночью.

Итак, что удалось выяснить? «Мертвая зона» за три часа эксперимента не сдвинулась (или сдвинулась незначительно). Независимо от времени пребывания граница места, где состояние возвращается в норму, не смещается, то есть эффект воздействия не накапливается. С наступлением ночи направление ветра изменилось, но граница осталась на прежнем месте. Ядовитый газ так себя вести не может, по крайней мере, под воздействием воздушных течений граница как факт должна была сместиться. Значит, предположение насчет газа неверно. Ко всему прочему, меня очень беспокоит далекий черный смерч. Я его видела каждый раз, и каждый раз казалось, что именно от него исходит опасность. Даже если на самом деле это не смерч, что-то же создало такую картину. Впрочем, не стоит сразу же подозревать галлюцинации: во-первых, не так уж много известно о «ночном» зрении, мало ли какие нюансы могут открыться, а, во-вторых, очень уж сильно некоторые мои видения пересекаются с таковыми у Аллы и ее знакомых.

Через некоторое время, когда на землю опустился холод, я ускорила шаг, делая небольшие привалы лишь чтобы поесть. А уже ближе к полуночи увидела далеко впереди стоящий у берега плот.

Ночь 184 суток.
Пустыня – река

– Ну наконец-то! – недовольно поприветствовал меня зеленокожий. – Долго же ты добиралась! Эй, народ, гулящая вернулась, можно отчаливать.

– А где остальные? – не обнаружив других плотов, спросила я.

– По-твоему, все твое высочество дожидаться должны? – прищурился Росс. – Мы, между прочим, из-за тебя отстали!

На этот раз ехидный тон зеленокожего не вызвал раздражения. Скорее наоборот. Они ради меня отделились от каравана и почти сутки ждали. А ведь могли бы этого и не делать. Приятно.

– Спасибо, – благодарно кивнула я.

Из дома, зевая, вылезли остальные просыпающиеся посвященные, и мы все вместе оттолкнули плот от берега. Поприветствовав народ, я устроилась у костра, греться, а заодно проверила Диму и Рысь. Пока занималась детьми, Сева о чем-то тихо говорил с Россом – наконец, последний махнул рукой и подошел к костру.

– Хочешь пополнить коллекцию? – спросил зеленокожий.

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, ты же вроде как этих уро… полукровок коллекционируешь, – пояснил Росс, указывая на Диму. – Нужен еще один… точнее одна?

– Откуда?!

– Росс приволок, – сказал подошедший Сева. – Еще на утренней остановке, как раз перед тем, как остальные уплывали, а мы решили отделиться, временно, разумеется.

– Ну я все-таки не такой слабосильный, чтобы «волочь», – обиженно заявил зеленокожий, после чего обернулся ко мне. – Двойняшки родились, одна мертвая – скелет делаю, а вот вторая пока жива. Уже всем нашим предлагал – никому не надо.

– А сам? – поинтересовалась я, шокированная необычным «подарком».

– Честно? Мне живьем тоже не надо. Точнее, я бы не отказался, – Росс бросил лукавый взгляд на Севу. – Только вот некоторые резко протестуют против вскрытия еще живого ребенка.

– Но все же, где ты их взял? – все еще недоумевая, перефразировала вопрос я.

– Где, где – у матери, где же еще!

– Он их купил, за корзину фиников, – пояснила Юля. – С правом делать с детьми и их телами все, что угодно.

– Сделка заключена при трех авторитетных свидетелях не с нашего плота, – добавил зеленокожий. – Поэтому никаких претензий возникнуть не может.

– Может! Хотя бы у меня. Как тебе вообще в голову стукнуло детей покупать? – заявил Дет. – Они ведь не вещи и даже не животные, а разумные существа!

– С другой стороны, если мать все равно собиралась избавиться от девочки, то даже Росс для нее не худший вариант, – неожиданно принял сторону зеленокожего инженер. – И продавать детей, на мой взгляд, ничуть не хуже, чем убивать. Так у нее есть хоть небольшой шанс, – он с намеком покосился в мою сторону.

– Все равно такое поведение Росса создало опасный прецедент, – возразил Дет.

– Вот ведь, – возмущенно пробурчал зеленокожий. – Я для них стараюсь, прогресс двигаю, а никакой благодарности!

– Не понял? – недоуменно сказал Сева.

– Что непонятного? Вы все еще в первобытно-общинном строе живете, а я пытаюсь перейти в рабовладельческий!

Нестандартная точка зрения Росса заставила улыбнуться.

– Ну Росс… – хмыкнул Илья. – Повеселил.

– Так что решила? – когда общее веселье утихло, повернулся ко мне зеленокожий. – Берешь или второй скелет делать?

Я вздохнула и почесала лоб. С одной стороны, жалко ребенка, особенно учитывая, что ни у Димы, ни у Лорда никаких признаков троллизма пока не наблюдается, а с другой – дети отнимают много сил. Хотя, если честно, Рысь меня выматывает гораздо больше полукровки, если девочка будет такая же спокойная…

– Только при одном условии, – решительно заявила я. – Ты присоединяешься к тандему кормящих мужчин. У меня на двоих-то молока не хватает, если бы не Игорь, не знала бы, что и делать, а на троих и подавно не хватит. А вы вон какие полногрудые, вот и нечего отлынивать.

Росс глубоко задумался.

– Ладно, – наконец выдохнул он. – Но – только кормить. И не когда я сплю.

– Согласна, – кивнула я. – Ох, чувствую, скоро здесь целый детский сад будет…

Девочка выглядела, да и весила меньше, чем когда-то Дима, что, впрочем, понятно, учитывая, что в утробе матери она находилась не одна. Покормив – аппетит у нее оказался хороший – я с разрешения Севы устроила еще одну колыбель в уже третьей по счету корзине. Потом вернулась к костру. К моему удивлению, спать до сих пор никто не лег.

– Итак? – обратился ко мне Дет.

– Что?

– Это мы должны спросить, – улыбнулся Маркус. – Почему ты вдруг сбежала, и что там вообще произошло?

Я нерешительно пошевелила угли обгорелой веткой.

– А вы совсем ничего не чувствовали?

– Что именно?

– Ну вообще, хоть что-то странное?

– Кроме того, что ты сбежала – ничего, – развел руками Сева.

– Кое-что все-таки было, – подумав, возразил Росс. – У меня вскоре после твоего побега голова заболела, как будто давление подскочило. Несильно и прошла быстро, минут за пятнадцать. Наверное, просто перенервничал.

– Кто-нибудь еще? – уточнила я и радостно заулыбалась на отрицательный ответ. Есть, есть зависимость! Насколько я помню, зеленокожий единственный, кто выглядел еще живым, кроме, разумеется, меня и дочери. И единственный, кто испытал дискомфорт. Объяснив причину моего побега, рассказала о том, что произошло потом, отдельно остановившись на проведенных экспериментах и моих догадках.

– Что же ты раньше молчала? Я думала, что у тебя тепловое зрение, – Надя с таким интересом присматривалась к моим глазам, что я начала испытывать раздражение и на всякий случай отодвинулась подальше.

– Да, на газ не похоже. Может, там какое-то поле, – предположил Маркус. – Ну, там, электромагнитное, или есть источник излучения радиоволн или… Надо вернуться и посмотреть! Вдруг там артефакт!

– Без меня! – резко отреагировала я.

– А я бы тоже не отказался исследовать, – влез Росс.

– Против. Ладно мы, но мало ли как это место на детях скажется, – возразила Надя.

– Согласен, – поддержал ее Сева. Разгорелся жаркий, но короткий спор, в результате которого состоялось голосование. К моему облегчению, с перевесом в два голоса приняли решение продолжать путь.

– Ладно, когда-нибудь потом сходим, – оптимистично заявил Маркус. – Лишь бы до нас артефакт не увели.

– Да мне такой «артефакт» и даром не нужен, – вполголоса пробурчала я.

После разговора народ успокоился, и все, кроме дежурящего зеленокожего, отправился на боковую. Поворочавшись, я поняла, что пока не засну и подсела поближе к костру.

– Кстати, в твоей теории кое-что не сходится, – тихо сказал Росс.

– Что именно?

– Если ты и Алла видели схожие картины, значит у нее тоже есть «ночное» зрение. А ведь она Homo oculeus, как и мы. И у нас «ночного» зрения нет.

Он прав – не сходится. Я надолго задумалась.

– Ты точно уверен, что у вас его нет? – жалко, если такая стройная теория развалится.

– Ну, я не замечал, – пожал плечами зеленокожий.

– Я тоже не сразу заметила, что теперь не человек, – на всякий случай указала я. – А уж, что хожу не так, вообще, только когда другого Homo nebulosus встретила.

Росс рассеяно погладил свою короткую бороду.

– Знаешь, а я ведь тоже, – признался он. – Только сейчас, задумавшись, понял, что на Земле не было людей с зеленой кожей, как, впрочем, и с ярко-желтой, как у золотого мальчика. Да и глаза оранжевые или фиолетовые мне не встречались.

– Тогда есть вероятность, что на самом деле и «ночное» зрение у вас есть. Хоть какой-то, ослабленный, вариант.

– Надо проверить, – кивнул Росс.

Я с готовностью вскочила, но тут же остановилась, задумавшись. Как же проверить? В ясном ночного небе виднелись не только крупные звезды, но и пять спутников: не самых крупных и ярких, но создающих, по словам зеленокожего, достаточное освещение. А для чистоты эксперимента чем темнее, тем лучше. Посовещавшись, мы с Россом сгребли сено наших лежанок в одну большую кучу, в которую он и закопался.

– Ну что, видишь что-нибудь? Светится? – с надеждой спросила я.

– Да какое светится, темень кромешная, – раздалось из-под сена.

Я разочарованно прикусила губу. Хотя… сено ведь и для меня достаточно темным выглядит. Осторожно просунула кулак внутрь.

– А теперь?

– Кулак вижу, нечего его мне под нос совать. Но смутно. И он не светится. Ты, наверное, снаружи света напустила, вот и вижу.

– Хм… – я огляделась и, решившись, взяла корзину с Димой и осторожно, чтобы не разбудить, засунула ее внутрь стожка. – А теперь?

Росс промолчал, а вскоре вообще вылез наружу, вытащив за собой корзину. Поставив ее на место, прошел к краю плота.

– Ну? – требовательно спросила я, убедившись, что сын спит так же спокойно, как и раньше.

– Он выглядел темнее чем ты, хотя должно быть наоборот, – признался зеленокожий. – Хотя тоже не светился. Честно говоря, я вообще его не смог разглядеть.

– Значит, оно есть.

– Похоже, но только черно-белое, – кивнул Росс. – Возражение против теории снимается.

– Ну, тогда спокойного дежурства, – зевнув, пожелала я. – А то, судя по тому, что берега зеленеют, завтра опять драконов гонять придется.

– Приятных снов, – откликнулся Росс и совсем тихо добавил. – Я сейчас подумал: а сколько еще из того, что мы считаем естественным и само собой разумеющимся, может оказаться совсем не таким, как на Земле…

Уже в полусне я вспомнила еще кое-что, а именно испытанный мной в самом начале новой жизни приступ ужаса. Тогда окружающий мир тоже казался черно-белым и ощущения очень схожими. До кровотечения, к счастью, не дошло, но все-таки…

184 – 198 сутки

Жизнь быстро вернулась в привычное русло. Чтобы нагнать остальной караван, мы делали только одну трехчасовую остановку ранним утром или вечером, когда жара спадала. Почти всю прибрежную землю снова занимали драконы-огородники, которые все так же интересовались проплывающим мимо «удобрением», поэтому днем мы по очереди, парами, служили пугалами на крыше. Девочка, названная Диной, много времени не отнимала, да и проблем почти не создавала – вела себя так же спокойно, как и другие полукровки.

Большинство народа не поверило нашим с Россом заверениям, что и у них есть «ночное» зрение, так что на следующую ночь пришлось ставить массовый эксперимент. На сей раз подстилку пожертвовали все участвующие, благодаря этому стог получился гораздо больше и куда лучше задерживал свет ночных светил и едва тлеющего костра. Выборка в двенадцать человек позволила сделать выводы достоверней. Цветного «ночного» зрения не оказалось ни у одного, а вот черно-белое – у всех. Причем если у меня «ночное» зрение работало почти постоянно, возможно исключая только по-настоящему светлое время суток, то Homo oculeus начинали замечать его действие только тогда, когда становилось не просто темно, а очень темно, то есть, чем темнее, тем лучше. После того, как эксперимент завершился и стог разобрали на подстилку, физик сказал:

– А я и раньше им пользовался. В джунглях по ночам, когда тучи затягивали все небо. Вот только не думал, что это какое-то особенное зрение, мне оно казалось обычным.

– Да, мне тоже, – кивнул Сева.

– Кстати, еще вопрос: если ты видела зомби и Алла их видела, то почему с нами не произошло то же самое? – задумалась Надя.

– Скорее всего, разный порог чувствительности к аномалии: например, Рысь реагирует на «мертвую зону» раньше, чем я. Может, пойди вы в охоту за «артефактом», через некоторое время и вы увидели бы то же самое.

– Эх, какой жизненный опыт пропал! – с искренним сожалением потянул Маркус. – Всегда мечтал увидеть ходячих мертвецов!

– Нашел о чем страдать, – поморщилась я, вспомнив неприятную картину.

– Успеешь еще, – рассмеялся Росс.

– Может и нет, – вздохнул физик. – Троллей уже давно не видели, так что кончится пустыня, выберем место, где поселиться… и все. Дом, семья, хозяйство. И никаких путешествий к аномальным зонам.

– Маркус, ты что? – удивилась я. – Прямо сам не себя не похож.

– Просто дурацкая мысль в голову пришла. Детей ведь еще воспитать надо. Ну, пусть даже десять местных лет на это пойдет…

– Десять много, – живо возразил Игорь. – Ты их что, до двадцати семи Земных собираешься воспитывать?

– Десять, – упрямо повторил Маркус. – По-твоему, мне и любимым хватит по одному ребенку? Нет, у моих красавиц в планах не меньше, чем по пять каждой нарожать!

– Ну ты гигантоман, – пораженно выдохнул Сева.

– Так что десять – это еще минимум, – продолжил Маркус. – Дальше. Пусть мне сейчас двадцать по Земному. Через десять местных будет уже сорок семь. Не факт, что в таком возрасте мне будет до длительных и тяжелых путешествий.

Я понимающе вздохнула.

– Ерунда, – рассмеялся зеленокожий. – Не неси чушь.

Физик раздраженно фыркнул.

– Где ты чушь-то увидел?

– А ты что, сам не понимаешь? – насмешливо прищурился Росс. Обвел наши недоумевающие лица взглядом и закашлялся. – Что, неужели никто не понял?

– Кхм… А что конкретно мы были должны понять? – язвительно поинтересовалась Лиля.

– Обалдеть, – зеленокожий схватился за голову. – Вы что, даже этого не узнали?! Ну даете!

– Ну и?.. – так и не дождавшись продолжения, требовательно спросил Сева.

– Мы бессмертны, – успокоившись, сказал Росс. – Нет, конечно заболеть или погибнуть от ран можем, но от старости – нет.

– Все? – на всякий случай уточнила я.

– Все, – кивнул Росс.

Новость была шокирующей. Нет, я, конечно, выясняла, сколько проживу при благоприятных обстоятельствах, но удовлетворившись ответом, что больше пятидесяти местных лет, перешла к другим, более важным вопросам. А вот как оказывается…

– Зато теперь я понял, от чего, скорее всего, погибли керели, – торжественно заявил Сева и, убедившись, что привлек наше внимание, добавил. – От банального перенаселения. Представьте, что каждая из женщин нарожает хотя бы по десять детей, это за длинную жизнь совсем немного. Половина, то есть пять девочек нарожает в свою очередь по десять… Короче, надо строго ограничивать рождаемость.

– Не обязательно, – неожиданно мягко и даже с ноткой сочувствия возразил Росс. – Мы бессмертны. Но только мы. Нулевое поколение. Наши дети – уже нет.

– Но почему? Это же несправедливо! – возмутилась Надя, и я с ней согласилась. Каково это: видеть не только, как твои дети растут и взрослеют, но и как стареют и умирают. Опыта такого у меня, к счастью, еще нет, но не думаю, что это приносит хоть какую-то радость.

– Жизнь вообще несправедливая штука, – вздохнул Сева, глядя на сияющего Дета. – Например, часто тот, кого ты считал дурным, оказываются лучше махрового эгоиста, скрывающегося под маской.

– А вот и нет, – непонятно почему обиделся Росс. – Я тоже считаю, что не стоит расстраиваться. Все равно ничего изменить мы не можем, так чего зря страдать? Если кто-то захочет совершить демонстративную акцию протеста против возможности вечной жизни, пожалуйста, река вот она, рядом, топитесь! Или лучше завещайте свое тело науке, тогда я сам с удовольствием помогу избавиться от опостылевшего существования.

– Расстраиваться действительно не стоит, – подумав, согласился Илья. – Но и радоваться особо нечему. Сколько уже погибло «бессмертного» народа и сколько погибнет еще? Жизнь, она все равно не вечная.

– Но времени на исследование аномальных зон должно хватить, – возвращаясь к своему обычному, ехидному тону, добавил Росс.

Недавние события подали мысль поподробнее изучить особенности зрения всех трех видов. Решив использовать для этого доступные высокие технологии, я долго уговаривала математика сделать мне специальную программу, чтобы потом, используя широкий спектр цветов и оттенков, протестировать не только своих, но и выложить ее в Интернет.

– Ладно, но только на твоем компьютере, – поняв, что оправдания «я же не программист» мной игнорируются, согласился Игорь.

Я кивнула. Требование совершенно справедливое, учитывая, что общий компьютер практически не простаивал, используясь по очереди. Честно говоря, последние дни я даже подумывала разрешить пользоваться моим всем, разумеется, с условием, что у меня останется первый приоритет. Сообщив это математику, передала ему кулон и, показав, как включается, отправилась ловить рыбу.

– Пантера, у меня что-то не работает, – через пару минут подозвал меня Игорь.

С обидой посмотрев вслед воспользовавшейся мимолетным замешательством и сбежавшей добыче, вернулась к костру.

– Вот так, – еще раз медленно, для наглядности, продемонстрировала способ включения. Математик добросовестно повторил мои манипуляции, но, к моему удивлению, кулон на него не реагировал. – Ну и ладно, – пробормотала я себе под нос, включая компьютер и настроив так, чтобы виртуальная клавиатура покоилась на дне перевернутой корзины. Однако смутное предчувствие не позволило мне сразу уйти и, как оказалось, не зря. Даже во включенном состоянии компьютер отказывался реагировать на Игоря. – Да что такое?

– Может защита какая-то? – предположил математик.

– Точно! – его слова освежили память. Я ведь у каждой вещи просила встроить настройку на хозяина, то есть меня и защиту, чтобы ими не мог воспользоваться первый встречный. – Наверное, где-то в настройках.

Мои поиски никаких положительных результатов не дали. Под руководством Игоря также ничего изменить не удалось, даже пустить на мой компьютер удаленного администратора с общего ноутбука. Измученная неприятными подозрениями, я с тяжелым сердцем попросила Игоря попробовать воспользоваться моим ножом и кольцом. Первый сначала отказывался выниматься из ножен, а когда его все-таки удалось достать, оказался бесформенным и совершенно тупым куском металла, а кольцо вообще не подавало признаков жизни. Смущенно оглядев собравшийся во время наших экспериментов народ, я виновато развела руками.

– Ничего не поделаешь, похоже, я сама себя перехитрила. Дело в том, – пояснила я в ответ на высказанные вопросы, – что я взяла очень хорошие вещи и очень боялась, что их могут отобрать, поэтому попросила максимальную защиту, чтобы ими не мог воспользоваться кто-то другой, не подумав, что есть не только враги. Перепараноила.

– Ах ты зараза, – потянул Росс. – Пыталась застраховаться, чтобы тебя не убили… Только вот знаешь, – ехидно добавил он, прищурившись, – почему-то мне кажется, что убийцы-грабители сначала тебя прикончат, а только потом разбираться с вещичками станут.

Я пожала плечами.

– Ладно, с кем не бывает, – оптимистично хлопнул меня по плечу Игорь. – Только вот с тестом придется самой разбираться, – радостно сказал он и тут же добавил, заметив мое огорчение. – Но я могу проконсультировать, если что.

– Зато уж точно никто больше не будет выпрашивать у тебя нож. Просто потому, что толку от него никакого, – цинично заметила Лиля.

В результате от программы я отказалась, решив обойтись обычным тестом, который и разрабатывала несколько последующих дней. После чего выложила его в Интернет и, пройдя сама, отправилась опрашивать остальных посвященных. К моему огорчению, выяснилось, что проверить особенности «ночного» зрения на компьютере не представляется возможным: он просто отказывается показывать в «ночном» диапазоне. Но и ограниченных возможностей хватило, чтобы получить интересные результаты. Например, что диапазон видимых волн у моего вида (или, по крайней мере, у меня) почти такой же, как и у лесных людей, у Homo alterus он несколько уже, причем как с красной, так и с фиолетовой стороны спектра. А вот насыщенности и яркости для того, чтобы различить цвет, Homo oculeus требуется больше, чем мне и родичам троллей. Так что каждый из трех видов видит по-своему. Например, цвет, который мы с Николаем считали светло-розовым, тот же Игорь называл белым, а другой, приятный, немного похожий на фиолетовый, виртуальный собеседник квалифицировал как черный.

Зеленокожий несколько дней мастерил скелет, забрав для этой цели кусок лески из волос. Как рассказала Юля, еще когда посвященные совершали дневную стоянку, дожидаясь меня, Росс, кое-как отделив мягкие ткани и найдя неподалеку муравейник, положил плохо очищенные кости прямо посреди муравьиной тропы, после чего целый день следил, чтобы никто крупнее их на его подарок не позарился. Насекомые обрадовались неожиданному угощению и уже к вечеру полностью очистили скелет. Теперь зеленокожий не спеша прокручивал дырки в каждой косточке, чтобы с помощью лески скрепить их друг с другом в нужном порядке. Костей было много, поэтому работа отняла немало времени, но и результат впечатлял. Закончив, Росс торжественно повесил наглядное пособие у себя над постелью, невзирая на возражения девушек.

Примерно через неделю пустыня стала сдавать позиции: хотя местность вокруг по-прежнему оставалась засушливой, кактусы постепенно уступали место кустам жесткой травы, а деревья теперь росли не только у берегов. Кроме того, долинный ландшафт с каждым днем все чаще нарушали возвышающиеся то тут то там скалы. Драконы-огородники в этих местах не селились, так что в дневном дежурстве отпала необходимость, и мы смогли больше времени посвящать другим занятиям. Сева с Маркусом, например, вплотную занялись ремонтом плота. Причем все изменения они сначала согласовывали между собой на миниатюрной (примерно метровой) модели, которую я, когда увидела впервые, приняла за детскую игрушку.