Текст книги "Наследники Земли"

Автор книги: Шон Уильямс

Соавторы: Шейн Дикс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

1.1.2

Расмуссен – мир, из космоса истинно прекрасный: только зелень и темпера по экватору, с равномерными промежутками между океаном и землей. Оба полюса покрыты льдами и окружены океаном, полным айсбергами. Воздух насыщен кислородом и питает богатую экосистему, производящую большущих насекомых, способных ужалить андроида за несколько метров многими жалами. BSC-5070 – звезда класса G6V – светило несколько более красное, чем Солнце. Расмуссен обращается вблизи центра собственно обитаемой зоны.

«Маркус Чон», отправленный миссией объединенных исследований для изучения системы, прибыл сюда пятнадцатью годами раньше и тогда же установил орбитальный комплекс, с которого и были проведены тщательные биологические и геологические исследования. Ими руководил Роб Сингх, именно благодаря его умениям вмешательство в природу планеты удалось свести к минимуму. Даже во время прибытия Даров первоначальная экосистема осталась практически не тронутой. Судя по всему, здесь был просто рай, что делало выступление Кэрил Хацис особенно трудным, учитывая характер предстоящего заявления.

– В течение пяти дней, – сказала она, сразу перейдя к сути, – эта планета и все, что на ней находится, погибнет.

Собрание слушало ее молча.

– Тремя днями позже, – продолжала Кэрил, – за ними последуют Земина и Деметра, потом наступит очередь Гебы и Сагарси. А затем, – она сделала паузу, и короткий призвук эха отметил всю важность сказанного, – затем в космосе не останется ни одного действующего человеческого поселения. Все, чего следовало достичь миссии объединенных исследований, уже сделано. Все, что останется от человечества, – это пыль и мусор в тех мирах, которые мы уже посетили.

Хацис кожей чувствовала на себе взгляды, реальные и виртуальные.

Собрание было созвано для выработки единого мнения в отношении прибытия Прядильщиков на Сагарси, колонизированный мир из системы BSC-5148, последней в ряду пяти близко расположенных систем, образовавших кластер, известный как Алькаиды. Кластер находился на стороне той сферы, образованной радиусом изученного человеком космоса, что была противоположной месту первого появления Прядильщиков.

Пока загадочные благодетели человечества не поменяли вдруг образа своего действия, Сагарси и остальные системы из Алькаидов оказались последними, где ожидали Прядильщиков, и, следовательно, последними, на кого нападут Морские Звезды. Если человечеству и суждено выжить – именно здесь следовало сделать остановку Кэрил Хацис и ее «сборной команде» из последних уцелевших копий.

Кэрил хотелось кричать, высказать все, что накипело, но она сделала усилие и приготовилась говорить спокойно, с подчеркнутым самообладанием и достоинством.

– Мы пытались связаться с Прядильщиками и не получили ответа. Потом пробовали вызвать на контакт Морских Звезд, но те проигнорировали наш призыв. Мы пытались противостоять врагу и едва не погибли сами. Итак, пора решить, что делать дальше.

– Не сделай мы ничего, – продолжала Кэрил, – и человечество умрет. Все видели, что случилось с поселе-ниями-«страусами» – с теми из нас, кто пытался отсидеться в уже разгромленных системах или там, где еще не было Даров. Все они полагали, что Морские Звезды не станут рассматривать такие колонии как угрозу. Но ошиблись, поплатившись за ошибку жизнями. Имея такую же цель, любая из представленных здесь колоний, избравшая аналогичный путь, должна забыть про Дары и про сверхсветовые коммуникаторы. А если человеческой расе и суждено получить свой шанс, то потребуется положить на это все имеющиеся у нас ресурсы.

Кэрил замолчала, как бы в ожидании реакции на свои слова, но никакой реакции не последовало, да и не могло последовать. Слушатели были ошарашены, даже подавлены грубой реальностью ситуации.

– Одна из возможностей: примкнуть к Юлам и идти с ними и их путем – по следам Прядильщиков. Мы в состоянии, используя те же Дары, устроить достаточно широкие проходы во внепространстве, способные пропустить с нами все наше материальное достояние, оборудование для изготовления собственных копий и все, на чем хранятся записанные еще на Земле «слепки» энграмм. Теперь мы умеем объединять сверхсветовые корабли и, так же, как Юлы, способны идти от системы к системе, неся все свое с собой, полностью обеспечивая собственный флот. Если верить Практику, наши новые знакомые идут таким путем две с половиной тысячи лет – и я не вижу причины, почему мы не можем следовать той же стратегии.

Это реальная возможность спасения, хотя, на мой взгляд, не самая привлекательная. Знаю, многие из вас все еще не приняли как факт то, что Земля была уничтожена в войне более ста лет тому назад. Я уже показала вам, что случилось, и вы уже знаете, как Морские Звезды повели себя, попав в Солнечную систему.

Наступая на пятки Питеру Эландеру, – добавила она про себя, не в состоянии подавить остатки жгучего сожаления – хотя сама, глубоко внутри, понимала: дело не только в личной ошибке Питера.

– Там нас не ждет ничего, и все же это еще наша родина. Потому я вовсе не склонна забыть о ней навсегда, – вслух продолжила Кэрил.

У нас остается несколько дней, причем мы располагаем ресурсами Даров. Возможно, есть еще что-то, о чем мы не подумали, что следует сделать для выживания. Наконец, мы можем найти иное решение – в последний момент, – увидеть то, что укажет путь к выживанию и к восстановлению утраченного нами достояния.

Мы здесь, чтобы решить: воспользуемся мы последним шансом или нет. Мы – единственные выжившие представители человеческой расы, и на наших плечах лежала и продолжает лежать ответственность за будущее нашего вида. Необходимо вместе найти путь к согласию, или нам придется разделиться.

Думаю, вам следует иметь в виду: жить, как сейчас живут Юлы, – означает не передать будущим наследникам ничего. Ничего, кроме страха и покорности. Нам суждено уйти от величайшего из вызовов истории, и с этого момента отступление станет единственным законом нашей жизни. Но если сегодня, сплотившись, мы сможем отыскать другой выход – возможно, тогда потомки унаследуют от нас еще кое-что. Выжив в эти несколько дней, мы сможем возвратить себе Солнечную систему и восстановить наш род, а наши потомки унаследуют от нас новую, возрожденную Землю.

С этими словами, подхваченными многократным эхо и заполнившими зал виртуального собрания, Кэрил Хацис отступила от ярко освещенного круга, с облегчением избавляя себя от участия в дальнейшем обсуждении. С эмоциональной стороны выступление выглядело искренним и вполне основательным, но в глубине души она еще не знала, какой именно выбор сегодня был бы лучшим.

Сбежать из уже освоенной части Вселенной и стать галактическими скитальцами, оказавшись в ловушке между чуждыми человеку созданиями из двух космических рас, – звучит как приговор, не оставляющий ни единого шанса на избавление. Но что хуже – оказаться взаперти или погибнуть сразу, при первой попытке смертельного противостояния?

Сол вполне разделяла точку зрения Эландера, она сама устала от бесконечных стычек, ежеминутных требований и контртребований, мелких взлетов и ожесточенной борьбы. Сол хотелось, чтобы ее более высокая сущность – создание, погибшее вместе с Винкулой в разрушенной Солнечной системе, волшебным образом оказалось бы на ее месте. Та Кэрил, должно быть, знала что делать. С ресурсами посттехнологической эры, наступившей в XXII веке земного человечества, нынешние человекоподобные энграммы могли обрести хотя бы малый шанс к спасению.

Все же – тут она остановилась в своих фантазиях – это не смогло помочь людям в Винкуле. Пришельцы вскрыли оборону людей, войдя в нее, словно горячий нож в масло. Воспоминания о разрушенном доме были «выжжены» в памяти Сол и ныли почти физически, как незажившая рана.

– Мы не можем уйти отсюда! – настаивал кто-то. – Здесь наш дом!

– И кроме того, нужно обязательно связаться с ними, нужно договориться, – встревал кто-то еще.

– Морским Звездам все безразлично, – быстро отвечали им. – Оставшись, мы обрекаем себя на уничтожение – посмотрите, что произошло в Солнечной системе.

– Кто сказал, что Солнечная система разрушена полностью? – спрашивал очередной участник дебатов. – Мы располагаем лишь словами Кэрил Хацис. Может, это трюк, придуманный, чтобы избавиться от нас и освободить поселение в ее личных интересах?

Так или иначе, все сказано. Так или иначе, существуют лишь три возможности ответить на ситуацию. Сообщество человеческих существ может отвергнуть суровую реальность – тогда оно обречено на гибель. Оно может выжить, если научится ловить «пулю» врага на лету. А еще они могут остаться с сомнениями: а реален ли сам предмет собрания? Последнее особенно характерно для молодых поселений, которые еще не встретились с Прядильщиками и не могли видеть с борта собственного корабля, какова сила пришельцев. Это вполне можно понять. Затаиться – куда более легкий выбор в сравнении с осознанием реальности настоящего ужаса геноцида.

К счастью, численное превосходство в зале оставалось за колониями, выжившими после атак Морских Звезд. Из тысячи присутствовавших примерно восемьсот энграмм потеряли свои жилища и своих товарищей в результате нападений чужих. Хотя они могли и не видеть самого нападения, а это довелось испытать и выжить совсем немногим из делегатов, все же у большинства не было сомнений в отчаянном положении еще оставшихся от человечества энграмм.

Бежать или умереть, – думала Кэрил. – Это вовсе не выбор, это ультиматум, предъявленный нам судьбой.

Сквозь размышления она внезапно услышала голос. Голос, читавший вслух ее мысли, – и он звучал пугающе. Кэрил постаралась определить, где именно находится обладатель голоса. Бесполезно.

– Все потому, что меня нет здесь, Кэрил, – голос Фрэнка-Топора звучал весело, – и еще потому, что никто не может слышать меня, только ты. Видишь ли, сейчас мне важно знать только твое мнение.

– Предполагается, что я должна чувствовать себя польщенной, Фрэнк?

Она услыхала что-то, похожее на тихий смех.

– Неужели ты испытываешь враждебность?

– Не знаю, Фрэнк. Почему я обязана таить что-то плохое по отношению к тебе?

Она не могла удержать сарказма.

– Твоя неудачная шутка, запущенная в дело у Бейда, нас в общем-то не зацепила.

Говоря так, Кэрил подняла на максимум темп своего процессора, стараясь выиграть эту партию у собеседника, принесшего столько смерти и разрушений людям и их союзникам. Однако голос сказал правду: Фрэнка не было в зале собрания. Следов его присутствия не было ни в ассамблее, ни в сетях, подключенных к сети зала. В системах кораблей, пришвартованных к докам на орбите Расмуссена, его следов также не было – как не было их и в сетевом окружении Даров. Единственно возможным местом для входа был стоявший на орбите «Маркус Чон», выглядевший теперь старой коробкой и антиквариатом в сравнении со сверхсветовыми кораблями, построенными по технологиям Прядильщиков. Он висел на сравнительно небольшой высоте, мерцая боками в солнечных лучах.

– Вот ты где, – сказала Хацис, обращаясь и к себе, и к собеседнику.

Сигнал Фрэнка шел непосредственно из старого корабля, давно уже заброшенного, со времен прибытия Прядильщиков и их Даров.

– Думаешь, я так глуп, Кэрил? – парировал Эксфорд. – Это просто ретранслятор. Я могу быть где угодно в системе.

– Ты недалеко – сигнал довольно слабый.

– И что ты предполагаешь сделать, когда найдешь меня? Достанешь меня? Ведь я лишь один из многих, не так ли? Окажешься против сотни-другой копий Фрэнка Эксфорда.

– Звучит как угроза, Фрэнк.

– Кэрил, либо ты выслушаешь меня, либо я ухожу.

Его голос был невозмутим.

– А какое мне – или кому-то еще – дело, уходишь ты или нет? В прошлом от тебя не было ничего, кроме ущерба: ты лишь воровал в наших колониях, прикрывая свои грабежи делами Морских Звезд, и наконец выставил Юлов перед смертельной опасностью.

– И спас вашу «общественную» задницу, – отрезал Эксфорд. – А вы даже не узнали об этом.

Хацис рассмеялась его последнему замечанию.

– Должно быть, я пропустила что-то. Наверное, была увлечена атакой Морских Звезд, ведь это ты так удачно направил их прямо на нас?

– Кажется, вы сделали дело, и неплохо.

– Боже, Фрэнк, ты хотя бы знаешь, сколько людей мы положили из-за тебя?

– Знаю, конечно. Я наблюдал за вами. И информация, которую я собрал во время боя, имеет достаточно большую ценность.

– Приятно, что эта бойня дала тебе новые ощущения.

– Да ну тебя, Кэрил! Отложи свои колкости и просто выслушай, что скажу я. Мы все водной лодке. Если потонем, то вместе.

– Значит, слова о твоем уходе были ложью?

– Теперь ты нужна мне почти так же, как и я тебе, – сказал Эксфорд. Затем продолжил: – Через несколько дней мы все уйдем в бега, спасая себя, и начиная с этого момента возврата уже не будет. Поверь, я твой единственный выстрел – то, что еще способно отвлечь внимание от Морских Звезд.

Возврата не будет. Слова Эксфорда эхом отозвались у нее в голове – вместе с горьким осознанием смысла сказанного. Юлы ушли в никуда, мигрируя среди звезд, и действительно смогли остаться в живых, но превратились в падальщиков, постепенно скатившись до состояния жалких пиратов. Они следовали по одному пути, все равно с кем – то ли с Прядильщиками, то ли с Морскими Звездами, обобщая их даже в названии: «Двуличие». Такая ли участь ожидает теперь человечество?

– Хорошо, Фрэнк. Я тебя слушаю.

– Но готова ли ты к восприятию моих советов?

Кэрил вздохнула.

– Если ты подразумеваешь новую атаку против Морских Звезд…

– Борьба – наш единственный шанс на выживание, Кэрил.

– Ты видел, что случилось после твоей прошлой провокации?

– Послушай, Кэрил, я не настолько глуп. И знаю, что нет ни малейшего шанса, выступи вы, как один, против их сверхмощного орудия. Имейте в виду, их новый корабль, «Трезубец» – огромен, и его можно было бы использовать, поджаривая Луну на вертеле. Нельзя даже толком понять, способны ли мы сопоставить собственные возможности с таким объектом? Солнечная вспышка могла быть сопоставимой ему силой, но Дары ничего не говорят нам о возможности генерировать такие вспышки. Как не дают и средства подставить корабль подобного «Трезубцу» класса под этот удар.

– Фрэнк, что бы ты ни пытался мне представить, все пахнет одинаково дурно. В любом случае, разве ты не излагаешь информацию, заведомо известную?

– Если ты все знаешь, то для чего устроена эта встреча? К чему тратить время на дебаты по поводу выбора пути, если знаешь заранее все шансы собственного выбора?

Презрение в его голосе жгло, словно соль на открытой ране.

– Не потому ли эти речи, что решение не могло быть принято мной одной?

– Оно не должно было принадлежать им… Боже, Кэрил – они же просто обезьяны! Хотя половина из них все еще верит, что дух человеческий преодолеет все трудности сам по себе! Но мы-то с тобой знаем, что Морские Звезды сметут все со своего пути, уничтожив по дороге последние следы человечества. Они даже не остановятся взглянуть на останки – на что это мы еще наступили?

Тяжелая усталость овладела Кэрил. Роковая предопределенность личной ничтожности была как раз тем ощущением, что всегда шло поперек ее сути.

– Что предлагаешь делать, Фрэнк? В чем твой собственный план, о величайший из спасителей человечества?

– Само собой разумеется, мы заставим Морских Звезд заметить нас.

– Уже пробовали. Помнится, не сработало.

– Потому что вы не старались, как следовало.

– Сказать легко. А чем располагаешь ты сам и что можешь сделать, кроме сотрясения воздуха и пустой критики?

– Есть одна идея, но я не уверен, что тебе она понравится.

– В любом случае, говори.

– Прекрасно, – продолжил Эксфорд. – Ты уже пробовала транслировать послания в направлении Морских Звезд. Пыталась оставлять спутники в особенно уязвимых системах, те самые, что излучали сигналы во всех направлениях и использовали любые коды и носители сигнала. Ты жертвовала даже сверхсветовыми кораблями, рассылая информацию через их коммуникаторы. И несмотря на все свои старания, не получила в ответ ничего, ни малейшего – хотя бы электромагнитного – импульса.

Полагаю, причина в том, что ты обращалась не к тем, к кому следовало. Их куттеры – не более чем беспилотные снаряды, средство нападения и только. Они глухи ко всему, кроме собственной программы: убивать. То есть стирать все признаки разума в той системе, в которой последние и были обнаружены. Может, я излишне склонен к антропоморфизму, но именно таким представилось мне их поведение. Морские Звезды – это простые солдаты, пехота и пушечное мясо. Кэрил, да они – если хотя бы имеют разум – просто не те, кто принимает решения!

– Конечно, следует говорить с теми, кто отдает приказы, но, как я вижу, мы еще нисколько не приблизились к этой цели.

– Что скажешь насчет «Трезубцев»?

– Возможно, мысль правильная, но на данном этапе нельзя сказать ничего определенного как об одной версии, так и о любой другой. Вот что я действительно поняла: судя по всему, они даже не догадываются о нашем существовании и не имеют причин его обнаружить. Они так же слепы по отношению к нам, как мы по отношению к насекомым в земле, по которой ходим. Они не ищут нас, следовательно, не могут и увидеть.

– Так в чем же твой план?

– Честно говоря, это не мой план. Со мной кое-кто связался, преподнеся эту интригующую идею.

Кэрил хотелось поинтересоваться, что за личность стоит за этим, но времени уже не было – участники собрания устремились в болото пустословия и личных выпадов, что настоятельно требовало ее возвращения в гущу дискуссии. Она спросила:

– И что же?

– Да все очень просто. Если Морские Звезды не хотят прийти к нам, то мы сами просто обязаны направиться к ним.

1.1.3

Эта редкая встреча произошла в пространстве, среди виртуальных стен сверхсветового корабля. Изображение Лючии Бенк нашло Питера Эландера впервые за сто десять Планковских, со смещением, лет. Она выглядела так же, как и в день старта экспедиции; он, напротив, изменился – и явно, и неуловимо, от волос до цвета кожи; от видимого внешне возраста – казалось, чересчур молодого, моложе, чем тогда, на Земле, даже с учетом использованных им средств против старения, – до манеры двигаться. В нем было что-то, что, как решила Лючия, отличало его от знакомого ей некогда Питера Эландера.

Но, несомненно, это был сам Питер. И только это обстоятельство имело значение. Лючия воспринимала его, чувствуя через все тончайшие сенсоры корабля, рассматривая под разными углами одновременно, анализируя все вибрации его тела. Это была красочная, кубистская абстракция, изображавшая личность, разобранную на составляющие, а затем – воссоздаваемую пошагово, в каждую секунду и наносекунду до тех пор, пока ее новые чувства прощупывали тело Эландера. Теперь взору Лючии открылись его биологические структуры – те, что свойственны телу андроида, и другие, не имевшие аналогов в человеческой анатомии. Что это такое на самом деле, она не знала.

Его адамово яблоко усиленно задвигалось. Сложная работа желез выдала подсознательное напряжение, вызванное образом женщины. Еще несколько секунд Питер смотрел на нее в напряженном молчании, затем медленно, наклонив голову, проговорил:

– Как ты здесь…

– Меня нашла Тор. Вытащила с «Чанга-5», а потом загрузила код моей энграммы в сеть своего корабля.

– Так ты находишься в… – Питеру было трудно подобрать слова. – Не знаю, пробовал ли кто-нибудь такое.

– Да уж, – засмеялась Лючия, – видно, я первая.

– Ну, ты ведь всегда была энтузиастом, – кивнул Питер.

Ей не было нужды смотреть в глаза Питеру, чтобы понять – за его ответом стояло нечто большее, чем простое изумление.

– Питер, мне искренне жаль, что пришлось уйти. Но это именно так.

Лючия постаралась воспроизвести собственное рационалистическое объяснение и чувства, сопутствовавшие давно сделанному решению. Чувства казались немыслимо далекими – и не только потому, что все произошло много лет назад, даже по субъективной шкале времени.

– Когда-то давно, у нас дома, наши оригиналы были вместе, так почему же имеет значение сделанное мной только после этого? Ты знаешь, ведь я была одной из многих, из сотен таких же, как я и ты.

– Но вы приняли одинаковые решения, – ответил ей Питер.

Вдруг посерьезнев, она кивнула.

– Тор мне рассказала. Очень жаль.

– Знаю, ты сделала так не из желания меня ранить. Тебе ведь и следовало действовать только так, исходя из собственных представлений.

Питер снова ушел в раздумья, неловко пожав плечами.

– Должно быть, ты не могла знать и о случившемся там, на Земле – о безумии Спайка и прочих событиях?

Снова кивок.

– Спаслась только Кэрил Хацис. Что, пожалуй, ужасно само по себе.

Лючия с трудом извлекла это слово из своего подсознания: «ужасно».

Питер засмеялся:

– Забавно. Думаю, если Кэрил услышит о такой трактовке событий – она должна обрадоваться. Я того же мнения. Правда в том, что она и в самом деле последняя из рода людского. И еще вот в чем: она – все, что у нас есть. Возможно, она продукт биомодификации, и вполне вероятно, что ей около полутора сотен лет. Но именно Кэрил Хацис – идея, с которой каждое утро поднимается из постели огромное число человеческих копий. Если эти люди уже не представляют собой ничего, кроме виртуальной реальности или наборов путаных программ с просроченными гарантийными сроками, то у нас больше нет повода для дискуссии. Кэрил – человек и она реальная личность, а не виртуальная, в этом и состоит разница.

В течение всего разговора Питер переминался с ноги на ногу; очевидно, устал или нервничает. Его тело было хорошо сложено, с мягкими линиями и четкими поверхностями, хотя и не имело выраженных следов мускулатуры. Что-то в нем было особенным – не совсем человеческим. Ее собственное изображение – призрак, созданный программным путем на основе энграммы, – нельзя было даже полностью проконтролировать, и поминутно оно то исчезало, то появлялось снова, почему-то со скрещенными на груди руками.

– Ты сам кажешься мне довольно реальным, – сказала ему Лючия.

Питер оглядел самого себя, только теперь осознав, что стоит голый. Схватив с кровати простыню, завернулся в нее.

– Я не такой, как они, – заявил он, стараясь сразу же вскрыть суть вопроса. – Никто, я уверен, не станет сражаться из-за меня. Я – неудачный эксперимент с нестабильным программным кодом, худшим из возможных. Я – копия одного мудака с Земли, который воображал, что вся галактика вращается вокруг него одного, а теперь вовсе не может мыслить самостоятельно или здраво. Меня разбирали на запчасти и снова собирали в одно целое много раз – так много, что теперь не знаю сам, представляет ли мое «Я» хоть какую-то личность.

– А вот мое мнение, Питер: думаю, ты личность. – Каждый нерв ее виртуального тела говорил именно так. – Если ты не принадлежал прошлому, значит, возможно, эта личность – часть будущего.

Шумно выдохнув, он издал странный звук, что-то среднее между смехом и скептическим мычанием:

– Тогда неудивительно, что Прядильщики выбрали меня для установления контакта. Определенно, у них есть чувство юмора.

На некоторое время Лючия остановилась в замешательстве, не зная, что и ответить. Сканирование Питера действительно давало совершенно непонятные результаты. Внутренние органы были странным образом симметричны, а в мозгу – или это лишь показалось – выделялась активность нового отдела. Странной, еле видимой мембраной было облечено все его тело; вроде бы жидкая, она не стекала и не испарялась.

– Питер! Что с тобой? У тебя всегда был сильный и прямой характер… И где все это теперь? Я тебя не узнаю.

– Не сомневайся, все здесь, – ответил Эландер, показывая в сторону стоявшей в углу тяжеловесной машины с твердотельной памятью, служившей банком данных миссии объединенных исследований.

Лючия посмотрела на Питера с некоторым недоверием.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты спросила, куда делся прежний Питер Эландер. Как раз сюда Кэрил скопировала файлы с кодами моих программ, не работавшими «как положено». Она их коллекционировала. Кажется, здесь все, начиная с момента разрушения Сотиса. Это хранилище Кэрил называла «кладбищем».

Лючия состроила брезгливую гримасу. В ответ Питер только улыбнулся.

– Это как раз то, о чем я думал, – сказал он.

– Да, но интересно знать, почему она так поступала?

– Понятия не имею. И не уверен, что могу понять. Это как напоминание. Или то, что я уже потерял. Или то, кем я уже не могу быть.

– Почему «это» само не может быть «кем-то»?

Он лишь засмеялся:

– По правде говоря, никогда не понимал этого до конца. И тебе не понять – насколько я могу судить по собственной памяти. В конце концов так уж мы запрограммированы.

– Тор что-то говорила насчет программирования. И если все мои версии столь же плохо проработаны, как я сама, – возможно, что реально дееспособных копий Лючии Бенк совсем не много.

– Давно ли ты путешествуешь?

– Очень давно, – медленно проговорила она. – Отправилась я с Пи-1 Большой Медведицы лет сорок назад. По прошествии времени тактовая частота моего мозга несколько упала, но годы я считать не разучилась.

Воспоминания эти казались Лючии чем-то расплывчатым, словно все произошло с другим человеком.

– Только подумай, я действительно мечтала увидеть иные галактики! Считала, что если мчишься – никто не сможет догнать тебя и остановить. Как наивно!

Мерцание огня прежней личности нашло свой метафорический кислород, и пламя вновь вспыхнуло. Лючия встрепенулась:

– А теперь!…

– Что «теперь»? – неодобрительно отозвался Питер.

– Тор рассказала мне о других пришельцах – Юлах… Говорят, они путешествуют бесконечно – она так и сказала, – перелетая от системы к системе синхронно с Морскими Звездами. Я уверена, они пригласят с собой и нас!

Судя по всему Питер не разделял ее энтузиазма.

– Ну, Питер, что же ты, как ты не понимаешь… Значит, я смогу увидеть галактику – тогда исполнится моя самая заветная мечта! И в то же самое время смогу быть с тобой… Чего мне еще желать?

Мощные составляющие ее разума – информационные пути – мгновенно наполнились всей энергией жизни, которую Лючия смогла вложить в эту мысль. Старая личностная дилемма, мучившая еще оригинал Лючии Бенк: заняться ли изучением звезд или остаться, чтобы жить вместе с Питером – тема, прошедшая позднее сквозь все копии ее личности, – нашла, наконец, решение, и осознание этого факта проникло во все уголки существа Лючии. Да, она всего лишь чья-то копия, утомленная собственным прошлым, энграмма личности, давно исчезнувшей, -но именно она в состоянии преуспеть там, где ее оригинал уже потерпел окончательное поражение. Несомненно, ей суждено еще съесть свой кусок пирога.

– Все не так просто, Лючия…

– Но почему, Питер? Подумай о том, что мы смогли бы узнать, путешествуя с Юлами. И что могли бы увидеть!

Питер сел на край кровати, вид у него был усталый. Казалось, в нем шла какая-то внутренняя работа, он хотел сказать что-то важное.

– Возможно, есть и альтернатива.

– Например?

– То, над чем сейчас работает Кэрил. Здесь ведь собрали всеобщую дискуссию.

– Знаю, Питер. Тор и я, мы случайно разминулись с тобой на Йоте Волопаса. Там мы узнали, где и когда назначено собрание. Но скажи, какое еще решение могут принять?

Он заколебался, отводя от нее свой пристальный взгляд.

– Что происходит, Питер? Что именно ты не хочешь мне рассказать?

Он вздохнул.

– Есть много того, что нам следовало бы обсудить. Но ты появилась здесь лишь несколько минут назад, да и…

– Питер, я мечтаю о путешествии к звездам с тобой.

– Скажи мне, Лючия, как ты добралась сюда? – проговорил Питер внятно и медленно.

– Я уже сказала. Меня нашла Тор и…

– Я спрашиваю, как ты оказалась на этом корабле. Подключена ли «Жемчужина» к нему, или ты смогла вложить свой код в сообщение, отправленное Тор?

– Я сама себя загрузила. – Почему он спрашивает? Неужели для него это имеет какое-то значение?-Дело в том, что я научилась перемещаться между сверхсветовыми кораблями.

– Знает ли о твоем местонахождении Тор?

– А нужно ли ей знать, где я? Я свободный агент и могу делать, что хочу.

– «Клото», сбрось все внешние соединения с Расмус-сеном, – приказал Эландер. – Разреши прием входящих сообщений и не отвечай ни на что без моего разрешения.

Внезапно Лючия почувствовала, как ощущения окружающего ее пространства изменились; оно как бы обхватило ее, и довольно плотно.

Ее голова оказалась словно в тисках, хотя реально никакой головы быть не могло – ведь все, что представляла собой Лючия, находилось в этот момент в одной из областей памяти центрального процессора корабля, точнее, в зоне семантики.

– Питер, что ты со мной делаешь?

– Тор не понимала степени ответственности, разрешая тебе свободно перемещаться, – ответил он. – У тебя комплекс, а у энграмм только так и проявляются симптомы старения.

– И что?

– То, что ты не способна к рассуждениям. – У него вырвался вздох сожаления. – Слушай меня, Лючия. Я не тот Питер Эландер, которого ты встретила на борту «Линде». И я не Питер, некогда живший на Земле. Я, – он помедлил, – кто-то еще.

– Я знаю, Питер!

– Нет, не знаешь. – Он опустил голову. – Я уже имел счастье познать твой характер много раз, в других твоих ипостасях: ты видишь меня так, как этого хочет твое «Я», и никак иначе.

Лючия была почти готова запротестовать, но Питер опередил ее:

– Скорее всего ты поступаешь так неосознанно, в той же степени, в какой нельзя осознать механизма работы собственной программы. Я-то знаю, как это происходит. И поверь, сам был в таком положении. Зациклившись, программа всегда идет по кругу, а все, что видишь ты, – это одна прямая линия. Только глядя со стороны, можно понять очевидную безвыходность твоей ситуации.

– Что такое? Ты больше мне не доверяешь?

Он поправил простыню.

– Ситуация меня беспокоит. Полная свобода довольно опасна для тебя самой, раз уж ты способна перемещаться куда угодно, но не сознаешь правды собственного положения. Вот и все. И здесь нет ничего личного.

– И что, по-твоему, я собой представляю?

– Точно сказать затрудняюсь – в том-то и проблема. Откуда мне знать, не решишь ли ты оставить меня без кислорода или овладеть еще одним кораблем?

Питер осторожно взглянул на ее изображение, которое, как оба заметили, тряслось и было сильно искажено, словно от воздействия мощного электромагнитного поля.

– Лючия, если хочешь знать мое мнение – прежде чем мы продолжим нашу беседу, тебе стоит пройти подробное обследование.

– Я в отличной форме, – продолжала настаивать она, не обращая внимания на усилившиеся помехи на экране и дефекты своего изображения. – Можешь мне верить.

Однако Питеру было все равно.

– «Клото», подтвердить мой полный контроль над системами корабля.