Текст книги "Теперь ты меня видишь"

Автор книги: Шэрон Болтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

91

Я инстинктивно выключила фонарик. За голосом последовал трескучий звук рвущейся бумаги. А может, помехи полицейской рации. Нет. Меня не могли тут найти. Наверняка звук проник сверху, с улицы, через вентиляционную решетку.

Вот только решеток там не было и в помине. Я была уже в подвале, а они остались в туннеле.

Господи, я же так старалась! Как они меня выследили? Они ведь даже не искали меня. Все то оборудование, которым снабдил меня Джосбери, вышло из строя после падения в реку. И ничего нового мне не выдавали.

Кроме телефона.

Если бы я не подозревала, что кто-то может меня услышать, то непременно заревела бы в голос. В больнице мне дали новый телефон, специальный телефон для офицеров, которые отправляются на опасные задания. Почти весь день телефон был выключен, и я наивно полагала, что этого достаточно. Но вдруг Джосбери установил внутри датчик, который работал постоянно?

Я осторожно вытащила телефон из кармана – и последние сомнения исчезли. Неподалеку от меня кто-то ступил в воду.

ОБОТП не нужно было меня искать, они и так знали, где я. Весь день. С того самого момента, как я выскочила из машины Джосбери, сославшись на тошноту. Они следили за мной. И я сама их сюда привела.

Я готова была сдаться. Просто включить фонарик и окликнуть их. Но почему-то не стала. Нет, подумала я, это еще не конец.

У южной стены подвала я нагнулась и неслышно положила подлый телефон на землю. А потом, одной ладонью ведя по кирпичной кладке, пошла дальше, пока не очутилась на углу. Мне несказанно повезло: левой рукой я нащупала проем в стене, который выведет меня в западный лошадиный туннель. На свой страх и риск мигнув фонариком, я полезла в проем. Еще один поворот, еще пара метров – и я смогу войти в хранилище подъемников на уровне верхней галереи. Насколько я поняла, Луэлин поджидала меня на противоположном конце, у лестницы. Если нет, ситуация кардинально менялась.

Я притаилась за углом, прислушалась. Вокруг не было видно ни зги. И я вошла в хранилище.

Рядом снова текла вода. Много воды. Пол хранилища всегда подтоплен, и мы десять лет назад соорудили свои жалкие домишки на верхней галерее, что тянется по трем сторонам из четырех.

Я двигалась предельно осторожно и молилась, чтобы пол подо мной не просел. За десять лет многое могло измениться. Галерея была сто семьдесят метров длиной. Сотни аккуратных шажков хватит, чтобы перейти на верхний этаж восточной бойлерной. В бойлерных меньше пространства, но и меньше сквозняков; во времена моей скитальческой юности за эти места разворачивалась самая завзятая борьба. Наверняка Луэлин держит Джоанну именно там.

Воду я, конечно, не видела, но слышала, как она журчит внизу, плещется и булькает, а запах ее выстелил мне уже все горло. Сейчас тут, наверно, еще глубже, а раньше было добрых десять футов. Если я перегнусь с края галереи, то смогу зачерпнуть воды. Я как будто бы шла над громадным подземным бассейном, и чувство это, доложу я вам, лишало меня присутствия духа.

Нащупав угол, я бочком спустилась по ступенькам. Когда рука наткнулась на висящий кусок полиэтилена, я поняла, что это вход в бойлерную. Отодвинув занавеску и перешагнув через порог, я что-то услышала.

В бойлерной было темно хоть глаз выколи, но я прекрасно помнила это помещение. Я не раз ходила здесь в густом мраке, хотя сейчас понимала, что густой мрак – это еще не кромешный. Десять лет назад тут горела свечка, лампадка или хотя бы керосинка. Теперь же кто-то мог смотреть мне прямо в глаза – а я об этом и не знала. Выбор невелик: или заговорить, или зажечь фонарь.

– Джоанна, – прошептала я, понимая, что голос не выдаст меня так безбожно, как свет.

Снова какое-то движение, какой-то шум. И тот безошибочно узнаваемый звук, который издают женщины с кляпом во рту.

– Тихо.

Она еще что-то простонала, и я примерно поняла, где она находится. Всего в трех метрах.

Шажок за шажком, пока носок кроссовки не уперся во что-то мягкое. Снова стон.

Я опустилась на колени.

Выпустить фонарик я не осмелилась: вдруг потом не найду? Я протянула руку и коснулась ее ноги. Нейлоновые колготки. Бедняга небось продрогла до костей. Я провела рукой до самых лодыжек и поняла, что они связаны скотчем. Когда я полезла в рюкзак за ножом, она поджала ноги и лягнула меня.

Падая, я непроизвольно взвизгнула. Встать-то я встала, но где находилась, уже не понимала. Где фонарик и Джоанна – тем более. Я замерла и прислушалась.

Темнота казалась плотной, она словно давила на меня со всех сторон. А потом – два отчетливых звука: чирканье подошвы о камень совсем рядом и чьи-то шаги в отдалении. Прежде чем я успела развернуться, тьму прорезал луч мощного фонаря. Я успела заметить Джоанну – перепачканная с ног до головы, она лежала, свернувшись калачиком, как испуганный ребенок. В следующий миг кто-то схватил меня сзади и силой поднял на ноги.

– Виктория Луэлин, – сказал мне кто-то на ухо, заламывая руку за спину, – вы арестованы за похищение Джоанны Гроувс, а также за убийства Джеральдины Джонс, Аманды Вестон, Шарлотты Бенн и Карен Кертис.

92

Джосбери держал меня одной рукой, поэтому я сумела высвободиться и отпрыгнуть в сторону. А мне, подумать только, казалось, что хуже быть уже не может…

Я не могла сказать ничего вразумительного и только взвыла:

– Марк, не…

– Ничего не говори.

Джосбери приближался ко мне с фонарем в руке. Голос его оглушительно резонировал в пещерном своде.

– Марк, уходи отсюда!

– Лучше не оказывай сопротивления при…

Что это? Шаги?

– Марк, послушай, ты не понимаешь…

– …ты потом пожалеешь… в суде… может быть использовано…

– Перестань!

– Ложись.

– Марк, умоляю…

– На пол!

Я затравленно озиралась. Фонарь у него, конечно, был мощный, но полностью мрак им не рассеешь.

– Я тебя по-человечески прошу.

Я упала на колени.

– Марк, умоляю тебя…

– И слышать не желаю, Флинт. – Он тоже опустился на колени и повалил меня на пол. За руки он меня схватил гораздо грубее, чем следовало. – Хотя какая ж ты Флинт?! Пора бы привыкнуть. – Он с силой придавил меня лицом к бетону. – Я целый день шел за тобой по пятам, сучка ты безмозглая! – выпалил он мне на ухо. – Я все это время знал, где ты. Я ведь хотел дать тебе шанс. Несколько часов ждал, пока появится кто-то другой, но это же вранье. Сплошное вранье. Все это делала ты.

Он так и оставил меня лежать на голом бетоне. Проведя секунду в неподвижности, я вскочила на колени. Запястья были прочно скованы наручниками. Джосбери уже шел к Джоанне, скулящей сквозь слои липкой ленты. В одной руке он нес фонарь, в другой – рацию. Он пытался связаться с управлением, а я молилась, чтобы ему ответили. Нам срочно нужна была помощь. За себя я не беспокоилась. Черт, да мне одной тут не угрожала мгновенная смерть!

Джосбери, выругавшись, положил рацию в карман. Мы находились слишком глубоко под землей. Он присел на колени возле Джоанны и тихо сказал:

– Все в порядке, не бойся. Дай сниму.

Снова скулеж, а потом – резкий вопль: это Джосбери сорвал скотч у нее со рта. Ножиком вроде моего он срезал ленты с ее запястий и лодыжек.

– Надо убираться отсюда. Ты можешь идти?

Он встал и помог подняться Джоанне. Опершись на Джосбери, чтобы не упасть, она схватила его за руку и направила луч фонаря в мою сторону. На какой-то миг я совершенно ослепла.

– Это не она, – сказала Джоанна. – Это не она меня сюда привела.

Луч опустился. Я часто заморгала и вскоре снова смогла их увидеть. Джоанна уже держалась за Джосбери обеими руками.

– Тут есть еще одна девушка. И она вот-вот вернется. Она никогда не уходит далеко.

Бедняжка прилипла к Джосбери, боясь отступить хоть на шаг. Как маленькая девочка, которая верит, что взрослый дядя ее защитит. Маленькая девочка, которая боится чудовищ.

Марк непонимающе уставился на нее. Да уж, ну и реакция!

– Сними с меня наручники, – попросила я, поднимая руки. Фонарь снова светил мне в лицо.

– Какого… – растерянно пробормотал он, впрочем, без тени страха. – Кто ты вообще такая?!

Я не могла ему ответить, потому что сама уже не знала. Понимала я лишь одно: кому-то из нас придется контролировать ситуацию.

– Сними с меня наручники, – повторила я. – Нам надо срочно бежать отсюда. Надеюсь, ты вооружен?

– Она вооружена, – сказала Джоанна. – Вторая девушка. У нее есть пистолет. Она завела меня сюда под дулом пистолета.

Марк подошел ко мне, Джоанна не отставала. Он осторожно отстранил девушку и передал ей фонарь, после чего извлек из кармана ключ.

– Выкинешь коленце – убью на хрен! – пообещал он, как только щелкнули пружины.

– Она ждет возле главной лестницы, – сказала я, подбирая с земли свой фонарь. – Если нас еще не заметили, мы сможем вернуться той же дорогой, что и пришли.

– Кто? Как ее зовут?

Я схватила Джосбери за плечо и заставила посмотреть мне в глаза.

– Если она тут появится, тебе несдобровать. Мы с Джоанной нужны ей живыми. А вот тебя нужно будет устранить.

– Ясно. Ладно, пошевеливайся.

И я повела их из бойлерной. На входе в галерею я пошарила фонариком во мраке. Сейчас эта колоссальная пещера напомнила мне храм. Вдоль стен одна за другой шли кирпичные арки, и каждый выступ отражался в темной воде.

– Если мы сможем здесь перебраться, не все еще потеряно. Ты иди посредине.

Он покачал головой.

– Ты первая.

И я пошла. Какая-то жалкая сотня футов – и мы вернемся в туннель. А там уже рация сможет поймать сигнал. Но примерно на двадцатом футе заиграла музыка. «Вот что я люблю».

Мы остолбенели.

– Откуда это? – спросил кто-то. Возможно, даже я сама, ведь никто другой не осознавал всей важности этой песни.

Музыка играла тихо, но зловеще, отражаясь от стен и колонн. Определить источник было невозможно. Я уже готова была поверить, что она играет в моей голове, скованной ужасом. Марк посветил по сторонам, но дальних стен луч не достигал.

– Откуда-то сзади, – пробормотал он.

В этот миг музыка прекратилась и женский голос сказал:

– Привет, Лэйси. Давно не виделись.

Планета на миг перестала вращаться. Наступил конец света. Луч фонаря беспомощно суетился в темной пещере, потом остановился на галерее напротив, футах в восьмидесяти от нас.

– А я тебя уже заждалась, – произнес голос сквозь мглу.

Мы увидели стройную девушку лет двадцати пяти с самым миловидным личиком на свете. Золотистые волосы доходили до плеч; черное каре, о котором мы столько слышали, очевидно, было париком. Глаза оказались голубыми, с вкраплениями карего. Я знала это лицо не хуже своего собственного.

– Это она? – сквозь зубы спросил Марк.

– Да, – ответила я, не сводя с нее глаз. – Это Луэлин.

– Я ее помню. Это горничная Джеральдины Джонс. Стеннинг однажды приводил ее в бар.

Она смотрела только на меня.

– Капельки дождя и розы… – пропела она. – Помнишь, Лэйси? Помнишь нашу игру?

Она улыбнулась. Ни капли волнения. Лишь легкая тень удивления – как будто она случайно встретила давнюю подругу на вечеринке. В левой руке она держала непонятный предмет (я рассмотрела только черную ленту). В правой однозначно был пистолет.

– Отпусти их! – крикнула я через разделявшую нас пропасть. – Они нам больше не нужны.

Она задумчиво посмотрела на мужчину, стоявшего рядом со мной, и я впервые отвела взгляд.

– Марк, забирай Джоанну и уходи. Она вас отпустит. Так ведь? – спросила я, снова глядя на нее. – Пожалуйста, отпусти их.

– Никуда я не пойду, – заявил Джосбери.

– Пройдите вперед и бросьте фонари в воду! – приказала Луэлин.

Мы не сдвинулись с места, и лицо у нее скривилось, как у обиженного ребенка.

– Если через три секунды не выбросите фонари, я застрелю твоего любовника.

– Хорошо, – сказала я, поднимая руку.

Джосбери схватил меня за плечо.

– Не наигралась еще? – крикнул он. – И не думай, что я пришел сюда один. Возле каждого входа дежурит по вооруженному полицейскому. Как только я дам знак, они войдут.

Неисправимое трепло!

– Марк, по-моему, это не…

– Тогда у нас совсем мало времени, – сказала Луэлин. – Бросайте фонари.

– Марк, пожалуйста…

– В темноте в нас совсем легко будет попасть, – шепнул он мне на ухо.

– Я здесь лучше ориентируюсь, чем она, – тихо ответила я. – Мы сможем выбраться и в темноте. Как только зажжется свет, мы увидим, где она. Все, бросай свой ненаглядный фонарь, берись за меня и отступай к стене.

Он пробормотал что-то невнятное, но утвердительное, и оба наших фонаря полетели во мрак. Через секунду они булькнули в воду. Джосбери держал меня за плечо. Мы отошли от края галереи. Он что-то шептал Джоанне. Все, мы уперлись спинами в стенку. Я нащупала ладонь девушки и стиснула ее в своей.

– Не спешите. И стойте рядом, – велела я.

– Она видит в темноте, – сказала Джоанна. – У нее есть какой-то прибор ночного видения. Она все равно нас видит.

Чья-то рука вдавила мне голову в плечи.

– Давай быстро. И не высовывайся, – горячо зашептал мне на ухо Джосбери. – Вперед!

Два раза повторять не пришлось. Согнувшись пополам, одной рукой упираясь в кирпичную стену, а другой волоча за собой Джоанну, я двигалась настолько быстро, насколько хватало смелости. С той галереи Луэлин не сможет попасть в лошадиный туннель. Ей придется сделать крюк через северную сторону, пройти все здание насквозь, и только тогда она попадет в бойлерную. И только оттуда сможет последовать за нами по восточному ответвлению. Если Луэлин и впрямь способна видеть в темноте, то сможет двигаться быстрее, чем мы. Зато у нас будет фора по времени.

Перемещаться на такой скорости беззвучно нельзя. Три пары ног топали о деревянный настил, и разобрать, не гонится ли кто за нами, было невозможно. Я заставила себя продолжать путь даже тогда, когда впереди была одна чернота. В конце галереи я остановилась перевести дыхание.

– Живее! – велел Джосбери.

Я повиновалась. Через десять футов придется выбирать. Можно свернуть налево и попасть в подвал под старым товарным двором, а можно пойти прямо и добежать до металлических ворот, которые ведут на бечевник. Если мы их отопрем, то будем в безопасности. Если нет, окажемся в ловушке.

Слишком рискованно. Лучше вернуться тем же путем. Я повернула налево. Джосбери снова попытался включить связь, но сигнал не поступал.

Через стометровый подвал в кромешном мраке можно было пробраться только вдоль южной стены.

Считаные минуты обернулись вечностью. В какой-то момент Джоанна поскользнулась и упала в зловонную лужу вниз лицом. Пришлось поднимать ее и уговаривать продолжать путь. Потом раздались какие-то животные звуки.

– Все в порядке, – сказал Джосбери. – Пожарный лифт. Идем.

И снова – полный вперед, одной рукой держась за стену, а другой – за Джосбери. Идти здесь было опасно: бетонный пол был завален обломками кирпичей и строительным мусором, в нем зияли дыры, и приходилось взвешивать каждый шаг.

– Лэйси, погоди, – сказал Джосбери, когда до следующего отрезка туннеля, по моим прикидкам, оставалось не более десяти метров. – Прислушайся.

Тишина. А потом – тихое треньканье о воду.

– Нельзя останавливаться, – сказала я.

Снова тишина. Тихие всхлипы Джоанны.

– Идемте, – распорядился Джосбери. – Только медленно и тихо. Мы, похоже, здесь не одни.

Следующий отрезок туннеля составлял неполных тридцать метров в длину. Я уже начала на что-то надеяться. Катакомбы под складом по площади не больше моего сада. Там будет светло. И прыжок в канал на сей раз принесет блаженство.

Темнота понемногу отступала, черный был уже разбавлен до серого. Я различала столбы, и отражения в воде у наших ног, и оранжевый свет вдалеке, где одной лампочки хватало на целое здание.

– Привет!

Мы замерли. Луэлин стояла впереди, метрах в пяти. На лбу у нее были очки ночного видения. В левой руке – фонарь. В правой – все тот же пистолет. Если игрушечный, то нам ничего не грозит, Джосбери одолеет ее одной левой. Даже я одолею. Но если нет…

Джосбери заставил Джоанну пригнуться, а я вышла вперед. Его руки легли мне на плечи.

– Отойди, Лэйси, – сказал он, пытаясь заслонить меня собой.

Я не шелохнулась.

– В меня она не выстрелит, – шепнула я, не сводя глаз с Луэлин. – Тебе конец. Ты же слышала: возле каждого выхода стоит по полицейскому. Я останусь с тобой, только Марка и Джоанну отпу…

Я не смогла закончить, потому что перепуганная Джоанна кинулась наутек. Не думая о последствиях, я побежала за ней, и Джосбери оказался на мушке. Раздался такой грохот, как будто обрушился потолок. Марк отпрыгнул, я зажмурилась, а когда открыла глаза, он, ударившись о колонну, уже оседал на пол. Справа на рубашке расползалось красное пятно, подсвеченное фонарем Луэлин. Глаза его были открыты. Какой-то шорох сзади – и Джоанна оказалась рядом с нами.

– Надень ей наручники! – скомандовала Луэлин. – Быстро. Время поджимает.

Для Джосбери так точно. Его трясло, воздух со свистом выходил изо рта.

– Прости, – прошептала я.

Из раны на его груди хлестала кровь. Я зажала ее своей курткой и попыталась придавить ладонями.

Луэлин не сводила с нас ни взгляда, ни пистолета. Джоанна, дрожа и плача, сидела, прислонившись к соседней колонне. Я подошла, завела ее безвольные руки за спину и застегнула замок. Потом вернулась и прикоснулась к щеке Джосбери. Уже слишком холодной щеке. И посмотрела на девушку с пистолетом.

– Пожалуйста, не дай ему умереть.

В глазах у нее мелькнуло что-то вроде любопытства. Она присела на корточки и пошарила в темноте.

– Все зависит от тебя. – Она протянула мне что-то блестящее. – Дубликат, так сказать.

Нож. Не отличимый от того, что я накануне получила по почте.

Я выпустила руку Марка. Нет, так просто мне со всем этим не разделаться.

– Можно было догадаться, – сказала я, вставая с земли.

Нет здесь никаких вооруженных полицейских, Джосбери соврал. Его одного сюда бы никто не пустил. Он тоже ушел в самоволку. Мы предоставлены самим себе. Глупый Марк рискнул, потому что хотел в меня верить, и теперь погибнет из-за своей веры.

– Моя машина стоит возле канала, – сказала Луэлин. – Мы успеем.

Наличие ножа во второй руке никак не повлияло на цепкость той, что держала пистолет.

– Идем отсюда, – сказала я, понимая, что тогда Марк сможет позвать на помощь. И телефон, и рация на этой глубине уже должны были работать.

– У нас еще есть одно дело.

Луэлин взглянула на Джоанну, которая все это время старалась не смотреть на нож. Когда я взяла его, она заплакала. Марк хрипло, надсадно дышал. Я заглянула в его бирюзовые глаза, потемневшие от боли, и сразу поняла, кого выберу.

Если я убью Джоанну и сбегу вместе с Луэлин, Марка еще смогут спасти. Если откажусь, мы останемся в подземелье в качестве заложников и Марк умрет.

– Лэйси, что ты делаешь? – прошептал он.

Я на него даже не посмотрела. Жребий брошен. Надо просто сделать это и забыть обо всем. Я решительным шагом приблизилась к Джоанне, встала на колени и взяла ее за волосы. От страха она не могла даже закричать.

– Лэйси, не смей!

Мне пришлось обернуться. Он умирал прямо на глазах. Лицо его осунулось, тело словно высохло.

– Я не смогу жить, если ты умрешь.

Вот что я сказала сквозь слезы, но вряд ли он меня услышал.

Просто сделай это!

Я отстранилась, удерживая голову Джоанны на расстоянии вытянутой руки. Покрепче взялась за рукоятку и опустила лезвие. Как только оно соприкоснулось с плотью, я закрыла глаза, стиснула зубы и что было силы полоснула.

К своду взмыли сразу три крика. Но только не мой. Мне не хватило бы ни сил, ни дыхания. Боль, словно набивавшая татуировку у меня в голове, была слишком острой, и я думала только о том, как ее пережить. Я выпустила волосы Джоанны, и она отскочила, вся забрызганная кровью. Моей кровью. Я переложила нож в левую руку и прижала лезвие, сверкающее алым, к правому запястью.

– Я это сделаю, – сказала я.

Луэлин бежала ко мне, но вдруг застыла и уставилась на фонтан крови, бьющий из левого запястья. Я вскрыла артерию вертикально, как и подобает решительно настроенным самоубийцам. Прошло всего несколько секунд, а меня уже начала бить дрожь.

– Как ты думаешь, сколько нужно времени, чтобы истечь кровью? Десять минут? Двадцать?

Она все так же смотрела на меня. Молча.

– Тик-так, – сказала я.

На какой-то миг мне показалось, что она рассвирепела. Потом ее передернуло, словно от гадливости. И наконец на самом миловидном личике в мире расплылась улыбка. Она присела, а когда встала, в руке у нее вместо пистолета было что-то вроде полотенца. Она аккуратно обернула мне запястье. Давление ткани слегка приглушило боль. Двигаться я все еще не отваживалась. И только смотрела, как она вынимает из кармана Джосбери рацию и протягивает ее мне. Глаза Марка были по-прежнему открыты. На левой щеке что-то блестело. Как алмаз. Как слеза.

Держись, Марк, ты только держись!

Я думала, что она убежит. Не верила, что она сдастся. Но она спокойно уселась рядом с Джосбери.

– Я люблю тебя, – сказала я, прежде чем вызвать подкрепление.