Текст книги "Эверблейз (ЛП)"

Автор книги: Шеннон Мессенджер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

– Потому что их лидер – Пирокинетик. Он оставил ожоги на запястьях Софи... ожоги, изучение которых заняло практически час.

– Час? – повторила Софи.

Она-то решила, что он рассматривал их, пока она была без сознания на Парижской улице, после того, как он вызвал ее новые способности. Но она никогда не предполагала, что он пробыл с ними час.

– Я никогда не видел ничего настолько мерзкого, – сказал мистер Форкл, его голос внезапно стал хриплым. – И я поклялся в тот день сделать все, что в моих силах, чтобы удостовериться, что он платит за свои преступления. Вот почему мне нужно, чтобы ты, Киф, притворялся. – Он вытащил другой пузырек из своего кармана – синий на сей раз с пульверизатором – и распылил мерцающий туман на руки Кифа.

Немедленно красное сияние потускнело, и в течение нескольких секунд его кожа вернулась в норму.

– Аромарк все еще там, – предупредил его мистер Форкл. – Я только убрал ревелдаст, таким образом, никто не будет знать, что ты обнаружил его. Ты должен будешь сделать то же самое со своей булавкой... если она действительно будет сиять красным. Ты сможешь сделать это? И ты сможешь держать это в секрете до нужного времени?

Он предложил Кифу оба пузырька.

Киф отступил, закрыв лицо руками и дрожа так сильно, что Софи пришлось крепко обнять его.

– Мой папа – Эмпат, – прошептал он. – Как мне это сделать? Как это вообще происходит?

– Если это верно, то ты должен соврать также, как врешь любому другому Эмпату, – сказал ему мистер Форкл. – Ты должен использовать одну ложь, чтобы скрыть другую.

– Какую ложь?

– Да, действительно, какую ложь? – Мистер Форкл бродил по двору, глядя на свои распухшие ноги, когда они хлюпали по сырой траве. Он прошел три раза, прежде чем сказал. – Мы используем Силвени.

– Как? – спросила Софи, не готовая поставить драгоценного аликорна под угрозу... даже для чего-то настолько важного.

– На самом деле она не будет вовлечена. Мы просто заставим их думать, что она задействована... так как мы знаем, что Невидимки интересуются ей. На самом деле, это блестяще. – Он подошел к Кифу и повел его от Софи. – Я знаю, что прошу об очень сложном. Но это может быть то, чего мы ждали. Если ты скажешь своему отцу, что Черный Лебедь попросил, чтобы ты помог переместить Силвени в совершенно секретное место, то это объяснит, почему ты кажешься возбужденным и отвлеченным, и даст нам лучший способ заманить его в ловушку.

– Заманить его в ловушку? – Голос Кифа звучал так, будто ему очень плохо.

– Да, заманить его в ловушку, Киф. И как можно больше из его собратьев-повстанцев. Мы заставим их думать, что мы даем им возможность украсть Силвени, которую они так ждали. Но вся ситуация будет подстроена так, чтобы схватить их.

– Таким образом, Софи и Киф снова будут вашей приманкой, – перебил Сандор.

– Мне плевать на это, – влезла Софи. – Я волнуюсь о Кифе. Посмотрите на него!

Киф сел и раскачивался, держась руками за голову.

– Вы смогли бы сделать то, что просите от него? – спросила она мистера Форкла, когда села на корточки около Кифа и крепко обняла его. – Вы смогли бы предать собственного отца?

– Я делал вещи и похуже, – прошептал мистер Форкл. – Правильная дорога редко – легкая дорога. И никакая война никогда не велась без жертв.

– Так это она? – спросила Софи. – Война?

– К сожалению, да. Тихая война, чтобы не дать разбушеваться громкой. Ты можешь ненавидеть меня за эту просьбу, но это холодная реальность, с которой мы все сталкиваемся. Мы не можем контролировать действия других людей, ни остановить их от неприятных нам. Мы можем только использовать гнев и боль, чтобы подпитать нас, чтобы подняться выше.

Резкие слова едва ли походили на подбадривающий разговор, необходимый Кифу. И все-таки, Киф встал, сжав челюсти и с сухими глазами.

Его рука дрожала, когда он брал пузырьки, которые мистер Форкл предложил ему. Но его голос был тверд, когда он сказал:

– Я думаю, что нам пора.

Мистер Форкл схватил Кифа за руку, когда тот достал свой домашний кристалл.

– Иди, только если ты уверен, что сможешь справиться с этим.

– Я смогу с этим справиться. – Киф глубоко вздохнул и повернулся к Софи. – Я собираюсь сделать все правильно, хорошо?

– Это не твоя вина, Киф.

– Я все еще собираюсь исправить это. Независимо от того, что он сделал... я не позволю ему выйти сухим из воды.

– Даже при том, что это твой отец? – спросил Сандор, выглядя так, будто он хотел быть тем, кто выведет Лорда Кассиуса на чистую воду.

– Особенно учитывая то, что он мой отец.

– Ты должен будешь подтвердить нашу правоту, – сказал мистер Форкл, когда Киф поднял свой кристалл к свету уличного фонаря. – Если это так, скажите Софи фразу «лебединая песня». Она передаст сообщение мне, и я вернусь с деталями нашего плана. Мы должны будем двигаться быстро... на все про все у нас не больше недели. Больше скрывать ложь будет невозможно. – Он придвинулся поближе и взял Кифа за плечи. – Это будет самой трудной неделей в твоей жизни, но я уверен, что ты переживешь это. Я видел, что ты победил мятежников у входа в наше укрытие... ты был абсолютно определившимся. Ты должен обратиться к той самой эмоции снова. И вспомни, за что мы боремся.

Киф кивнул.

– Подождите... а что если это не так? – влезла Софи. – Что тогда ему сказать?

– Все так, Софи, – прошептал Киф. – Что еще это могло быть?

– Я не знаю. Но мы и раньше ошибались. Какое кодовое слово для «это ошибка»?

– Кодовое слово не нужно, – решил мистер Форкл. – Просто назначьте другую встречу, так как я уверен, что будет, о чем поговорить.

Киф покачал головой.

– Этого не произойдет. Все хорошо, Софи. Я уверен, как только все закончится, я буду эпически психовать. Но пока что... я в порядке.

Мистер Форкл переместил одного из гномов, заставив воздух снова замерцать, когда Киф подарил Софи душераздирающую, печальную улыбку и ушел во вспышке света.

– Он не в порядке, и вы это знаете, – сказала Софи мистеру Форклу, разрушая повисшую тишину.

– Конечно, не в порядке. А кто из нас?

Он собрал гномов и отнес их обратно на клумбу с сорняками, где выстроил их в прямую линию, будто солдат.

– Почему «лебединая песня»? – спросила Софи.

Она знала, что фраза значила для людей, но она надеялась, что это значило что-то другое для эльфов.

– Это традиция среди нашей группы, восходящая к нашим самым ранним дням. Мы знали, что курс, который мы выбрали, будет труден. Таким образом, мы решили, что в любое время, когда один из нас вынужден брать на себя большой риск или приносить большую жертву, мы хотим предупредить других, объявляя это нашей лебединой песней. Таким образом, мы все знаем, что нужно подготовиться к грядущим плохим дням.

Ком застрял в горле Софи, и она сглотнула, чтобы спросить:

– Вы когда-нибудь говорили эту фразу?

– Много раз. И по многим поводам.

Он переместил одного гнома, отделив его от других.

– Прентис произнес ее за день до того, как его схватили, – добавил он спокойно. – Я все еще не выяснил, как он узнал, что это произойдет.

– Совет теперь никогда не одобрит его исцеления. Вы понимаете это, да? – прошептала Софи.

– Да. Мы этого ожидали. И мы работали над планом. Но после твоего инцидента с Королем Димитаром... – Он что-то пробормотал шепотом, что начиналось со слов «вы, детишки», – ... мы приостановили тот план. Лучше всего позволять пыли осесть перед тем, чтобы снова начать что-то делать. Кроме того, у нас есть более срочные вещи, на которых нужно сосредоточиться. Тебе нужно будет не спускать глаз с Кифа. Вина и гнев, которые он будет испытывать в течение недели, будут судьбоносными. Ему будет нужен надежный друг.

Софи кивнула.

– Пришло время уходить.

– Подождите! – крикнула Софи, когда он достал заметный синий следопыт. – А что насчет Джоли?

– А что на счет нее?

– Я... я должна знать, кем она была.

– Она была дочерью Грэйди и Эделайн.

– Нет... это не то, что я имела в виду. – Она глубоко вздохнула для храбрости и вытолкала слова. – Я должна знать, кем она приходилась мне.

– Тебе? – Он шагнул ближе, наклоняясь, чтобы оказаться лицом к лицу с Софи. – Ты думаешь, что она была твоей матерью.

– А это так?

Он глянул через плечо, проверив все еще пустую улицу прежде, чем сказал ей:

– Нет.

Сокрушительное облегчение почти сбило Софи с ног.

– Больше не спрашивай меня, кем была твоя мать... эту информацию я не могу раскрыть.

Жесткое выражение его лица ясно показало, что спорить с ним бессмысленно, но теперь, когда она знала, что не была связана с Джоли, она была рада оставить истинную личность своей матери в тайне.

Однако она не была готова позволить ему уйти.

– Что она делала для вас? – спросила Софи, вытащив косметичку с зеркалами, чтобы показать ему. – Я знаю, что она была связана с Черным Лебедем.

Он махнул на косметичку.

– Я не вижу ничего черного. Никакого лебедя.

– А я вижу красивую птицу в небе, – поспорила Софи, указывая на образец созвездия. Она открыла косметичку и показала ему отражения. – И человеческое зеркало.

– Отлично, – сказал он, снова оглядываясь через плечо. – Я не буду рассказывать тебе больше, чем расскажу сейчас. Джоли добровольно предложила проникнуть в ряды повстанцев. Она работала под прикрытием... вот почему у нее не было ничего с символом лебедя.

– Она что-нибудь узнала?

– Должно быть. Мы давно предполагали, что они убили ее из-за этого. Но она умерла прежде, чем передала нам свой отчет, да и любая записка, должно быть, сгорела при пожаре.

– Но...

– Я с самого начала сказал тебе, что отвечу не на все твои вопросы. Я уже поделился большим, чем планировал. Пора идти домой.

Он ушел, оставив Софи и Сандора одних в тусклых сумерках.

– Он прав, – произнес Сандор, когда Софи не двинулась с места. – Без энергетического поля, мы рискуем оказаться в засаде.

Софи кивнула и вытащила свой домашний кристалл... но она застыла, новая мысль пришла ей в голову.

Джоли работала под прикрытием для Черного Лебедя. Значит, она знала об их традиции с «лебединой песней».

Возможно, у нее наконец-то был пароль для Вертины.

Глава 56

– Лебединая песня, – прошептала Софи, чувствуя, как ее надежды разбиваются вдребезги, когда улыбка Вертины исчезла. – Это не те слова, которые тебе нужны?

Вертина вздохнула.

– Нет, не те.

– Ладно, – сказала она медленно. – Итак... разве ты не должны сказать мне что-то?

– Должна.

Секунды шли, и Софи теряла то малое терпение, которое у нее было.

– Просто расскажи мне этот глупый секрет, ладно?

– Если он такой глупый, зачем мне рассказывать его тебе?

– ПОТОМУ ЧТО Я НАЗВАЛА ТЕБЕ ПАРОЛЬ!!! – Софи отступила, зная, что она была опасно близко к тому, чтобы выбросить Вертину из окна. – Пожалуйста, Вертина. У меня нет на это времени.

Киф мог связаться с ней в любую секунду и произнести слова, которые изменят все... и она уже потратила впустую десять минут, уворачиваясь от вопросов Грэйди и Эделайн. Они были очень недовольны, когда она не смогла сказать им, где была утечка, и если бы Сандор не заверил их, что они держат это в тайне на серьезном основании, Софи, вероятно, все еще допрашивали бы.

Вертина наклонила голову.

– Прости. Это просто сложнее, чем я думала. Я так долго хранила секрет... и если бы ты видела ее лицо, когда она говорила мне...

– Я просто пытаюсь помочь ей, – пообещала Софи.

Вертина закрыла глаза, позволив двум солнечным слезинкам исполосовать ее щеки. Потом она прошептала:

– Правда скрывается за стеклом, которое не является окном.

– Стекло, которое не окно, – повторила Софи, желая, чтобы это не была загадка. Было ясно, что Черный Лебедь обучил Джоли говорить загадками.

Но она могла понять это! Она просто должна была подумать о других стеклянных вещах...

Стол?

Кубок?

Или...

– Ты имеешь в виду зеркало? – спросила Софи, вытаскивая косметичку Джоли из ее стола. – Это зеркало?

Вертина хмурилась, когда она изучала его.

– Я действительно помню, как Джоли пользовалась им... и я никогда не понимала почему. Одна сторона была такой нелестной. Но я не думаю, что это то, что она имела в виду. Я подозреваю, что она имела в виду зеркало. Но то, как она сказала это, когда она рассказывала мне, заставило меня думать, что это было определенное зеркало в определенном месте.

– Где? – спросила Софи, стараясь снова поддеть зеркала в косметичке, на всякий случай.

Они все равно не двигались.

– Она никогда не говорила мне, – печально призналась Вертина.

– И это все, что Джоли сказала? Не было ничего иного?

– Это было оно.

– Отлично, – пробормотала Софи, запихивая косметичку в свой карман и направляясь вниз.

Каждая стена в Хевенфилде была сделана из своего рода кристаллов или стекла. Могли потребоваться дни, чтобы проверить каждую часть... тем более что зеркало, которое она искала, должно было быть достаточно маленьким, чтобы никто его не заметил.

– Ты не должен ходить за мной, – сказала она Сандору, когда он потащился за ней по коридору.

Но конечно он этого не сделал, он встал у комнаты Джоли, когда Софи проскользнула внутрь.

– Пожалуйста, будь там, – прошептала она, щелкая пальцами, чтобы включить свет.

Комната выглядела намного более хаотичной, чем она помнила... одежда, обувь, книги устилали весь пол, смешанные с лабиринтом полуупакованных тюков и коробок. Она не помнила, чтобы так грязно было в прошлый раз, когда она была там, но она также поняла – с серьезной долей вины – что она так и не закончила упаковывать вещи Джоли.

Она должна была вернуться к этому. Но прямо сейчас у нее была более важная работа, которой нужно было заняться. Подсказка гласила, что стекло не было окном, и возможно Джоли выбрала ту формулировку, чтобы сказать ей, откуда начинать.

Софи отдернула пыльные занавески, открыв окна от пола до потолка. Тонкие вены золота делили стекло на квадраты, каждое было размером с ее голову.

Их были сотни.

А может и тысячи.

Она двигалась систематично, начала от основания и двигалась вверх, проверяя каждое. Глупое. Стекло. Но к тому времени, когда она достигла другой стороны, она все еще не нашла скрытое зеркало. И, возможно, это имело смысл.

У отдельных панелей была одинаковая глубина. Не было никакого способа скрыть что-либо позади них, если бы только зеркала торчали... это было бы слишком очевидно.

Таким образом, это должна была быть одна из стен.

Но стены были все кристаллическими, а не стеклянными... или нет?

Софи опустилась на пол, прислонилась к кровати и потерла глаза, чтобы хотя бы как-то увлажнить их. Она была вполне уверена, что не моргала более часа, и сейчас ей хотелось сдаться и лечь спать, попробовать еще раз утром, когда ее голова будет яснее, а света будет больше.

Но она была так близко.

Вибрация в кармане заставила ее подпрыгнуть, и ее желудок сжался, когда она вытащила свой Импартер.

– Лебединая песня, – прошептал Киф, совсем не глядя на нее.

Она знала, что это было не очень, но она должна была сказать ему:

– Мне жаль.

– Не нужно. На самом деле... это почти имеет смысл. Я, наконец, понимаю все, что я когда-либо чувствовал о своей жизни. Я имею в виду, это все еще отстой. И я понятия не имею, что мне теперь делать.

– Никто тебя не услышит, верно?

– Да. Они оставили мне записку. Очевидно, моя мама хотела пойти в какой-то необычный ресторан в Атлантиде, таким образом, он повел ее, и они все еще не вернулись. Думаю, что я не должен быть удивлен, что они не сидели дома и не беспокоились обо мне.

– Мне...

– Пожалуйста, не нужно больше говорить, что ты сожалеешь. Это заставляет меня хотеть разбить вещи, и это было бы действительно трудно объяснить... и не потому что я злюсь на тебя, – добавил он. – Это просто... Я не хочу, чтобы ты меня жалела, потому что один из людей, который легко пытался убить тебя, оказывается, мой папа. Каждый раз, когда я думаю об этом, я хочу метать гоблинские звезды во все его любимые вещи. Это опять же будет довольно сложно объяснить.

– Тогда не думай об этом.

– Не буду. Я собираюсь пойти выпить пару чашек дремотного чая и надеюсь, что они вырубят меня до тех пор, пока план не будет готов.

– Мм, это не опасно, да?

Половина улыбка тронула его губы.

– Нет, это просто чай. Моя мама делает для папы, по крайней мере, три чашки за ночь. Теперь я думаю, что знаю, почему ему трудно спать.

Софи прикусила губу.

– Я свяжусь с тобой, как только получу известие от Черного Лебедя.

– Спасибо. Ох, и... Софи?

– Да? – спросила она, удивляясь, что он назвал ее по имени.

– Пожалуйста, не ненавидь меня, хорошо?

– Киф, я никогда не буду ненавидеть тебя.

– Но...

– Никаких «но». На самом деле, я помню, довольно-таки умный человек сказал мне, что наши семьи не решают, кто мы. И это позволяет нам жить дальше. Наши родители не делают нас теми, кто мы есть. Посмотри, насколько ты восстал против своего отца. В глубине души ты всегда знал, что ты не хотел быть с ним. Теперь ты, наконец, знаешь почему.

– Думаю, да, – пробормотал он, потирая глаза... от слез или от усталости, Софи не могла сказать от чего именно.

Она надеялась, что это был последний вариант, поэтому сказала ему:

– Иди, поспи.

Он кивнул и отключился.

– Я схожу, оставлю сообщение, – сказал Сандор, заставляя ее уронить Импартер от испуга.

– Серьезно... как ты крадешься с такими гигантскими ногами?

– Гоблинская тайна. Но прилив слишком силен, чтобы ты присоединилась ко мне. Сможешь удержаться подальше от неприятностей, пока меня нет?

– Единственная опасность для меня – это умереть здесь от скуки. – Она посмотрела на бесконечные кристаллы и стекла, думая, искала ли она в правильном месте.

Джоли могла скрыть зеркало где угодно. Возможно даже в школе...

Нет... это не имело бы смысла. Доступ к элитным башням был только у элиты, и Софи сомневалась относительно того, что Джоли оставила то, что оставила для кого-то из своих одноклассников. Зачем еще ей было оставлять подсказку в своем доме? Плюс, если она хотела бережно сохранить это что-то, почему скрыла его где-то, где были сотни чудес, которые случайно могли наткнуться на него.

Нет, Джоли, должно быть, скрыла его в Хевенфилде. И самое безопасное место – это ее комната.

Софи просто должна была искать умнее.

Она встала на то место, где раньше стояла Вертина, поставила ноги на ширину плеч, смотря в одну сторону. Независимо от того, какое зеркало, имела в виду Джоли, возможно, его не видела Вертина... иначе, Вертина бы знала, где его найти. Это означало, что Софи могла исключить...

Большинство мест, на которые она уже напрасно потратила время, проверяя.

Удивительно.

Она проглотила свое расстройство и повернулась лицом туда, куда Вертина не могла посмотреть, ища место, которое не привлекло бы внимание. В одном углу, казалось, было больше тени, чем света, и там была полоса пространства рядом с книжными полками, скрытая главным образом кружевными занавесками соседнего окна. Она незаметно подкралась к углу... боясь, что звук отпугнет тусклую возможность. И возможно это сработало, потому что, когда она убрала пыльное кружево, то нашла узкий ряд квадратных стеклянных панелей.

Квадрат в центре был зеркалом.

– Нашла, – прошептала Софи, проводя пальцами по краю.

Зеркало чувствовалось немного меньшим, чем другие стекла, и когда Софи нажала на правый верхний угол, зеркало выскочило, качаясь на невидимом шарнире. Ее руки дрожали, когда она отодвинула панель, открыв отделение – достаточно глубокое, чтобы провести кончиками пальцев – с тонким лавандовым журналом, спрятанным внутри.

Обложка чувствовалась холодной, когда Софи водила пальцем по изящным рунам в центре, и ее разуму потребовалась секунда, чтобы перевести слово:

Размышления.

Джоли написала его, используя шифр Черного Лебедя. И все же, когда Софи открыла первую страницу, она нашла ряды аккуратных рун, которые сформировывали не что иное как тарабарщину. Бессмысленные слова смешивались с линиями, загогулинами, точками и черточками. Страница за страницей.

– Вы, должно быть, разыгрываете меня, – проворчала Софи, переворачивая тетрадку, будто это могло все исправить.

Но это было не так.

И все-таки... что-то чувствовалось знакомым в рунах.

Она закрыла глаза, надеясь, что это вызовет воспоминание.

– Что это? – спросила Эделайн, заставив Софи отступить назад и налететь на книжную полку.

– Прости, ты меня напугала, – пробормотала Софи, пытаясь спрятать журнал за спиной. Но она знала, что Эделайн уже его увидела. И когда Эделайн пошла к ней, то Софи поняла, что оставила секретное отделение открытым.

– Как ты это нашла? – прошептала Эделайн, раскачивая зеркало вперед и назад на шарнире.

– Это... долгая история.

– Ну, у меня есть время.

Софи захотелось солгать... или рвануть наверх и запереться в своей комнате. Но... Эделайн была матерью Джоли. Таким образом, она последовала за Эделайн к кровати и рассказала ей о воспоминании Прентиса, косметичке с зеркалами, о подсказке Вертины и о журнале с тарабарщиной.

Эделайн молчала, когда она закончила. Просто взяла журнал и стала листать страницы.

Щелк.

Щелк.

Щелк.

– Мне не нужно было рассказывать это тебе? – спросила Софи, ненавидя тени, которые залегли в глазах Эделайн.

– Нет. Действительно... Я думаю, что Джоли, возможно, пыталась сказать мне. Она внезапно пришла домой, незадолго до пожара. Я могла сказать, что она была взвинчена, но она не сказала почему. И однажды ночью я нашла ее сидящей прямо здесь, глядящей на ту стену. Когда я спросила, все ли с ней в порядке, она спросила меня, «Что, если кто-то был не тем, кем ты думала, что он был?»

– Это сказала Вертина, – прошептала Софи. – Я думала, что она обнаружила утечку Черного Лебедя. Но теперь мы знаем, что у них нет утечки, таким образом... у тебя есть какая-нибудь идея, кого она имела в виду?

Эделайн покачала головой.

– В то время я просто подумала, что она поссорилась с друзьями. Они отстранились от нее после того помолвки, и Джоли делала вид, что не замечает этого. Но я знала, что это разбивало ей сердце. Таким образом, я сказала ей, «Всегда будут люди, которые разочаровывают нас, и наше дело решать, когда прощать их, а когда уходить».

– Она что-нибудь сказала на это?

– Она сказала, «Я люблю тебя, мамочка». И помню, как меня это удивило. Я не была «мамочкой» долгое время. Было так хорошо стать «мамочкой» снова.

Не могло быть более прекрасного момента для Софи, чтобы сказать Эделайн то слово, наконец, пересечь ту линию и начать считать ее родителем, а не только опекуном.

Но момент ускользнул.

– Это был последний раз, когда ты ее видела? – спросила Софи, надеясь, что вопрос не был слишком болезненным.

– Нет. Я видела ее в день пожара. Она внезапно зашла, и я еще подумала, что она выглядела усталой... хотя, конечно, с тех пор я задумывалась, выглядела ли она также напуганной. Она сказала мне, что подумала, что пришло время уйти, и я... я решила, что она имела в виду Бранта. Я решила, что давление плохой пары, наконец, добралось до нее, и я знала, что она никогда не простит себя, если сдастся просто потому, что это было тяжело. Таким образом, я сказала ей никогда не позволять страху вести ее. Я сказала ей...

– Что? – спросила Софи, когда Эделайн не закончила.

Но Эделайн покачала головой и вручила Софи журнал, когда она встала.

– Смотреть в прошлое – опасная игра.

Она повернулась, чтобы направиться к двери. Но прежде чем Эделайн ушла, она прошептала:

– Я не собираюсь пытаться мешать тебе узнать то, во что была вовлечена Джоли. Но я собираюсь сказать тебе, что я должна была сказать ей в тот день. Пожалуйста, будь осторожна. И независимо от того, что тебя преследует, если оно начнет догонять... не уходи, убегай.

Глава 57

Свиток с официальной печатью Совета прибыл следующим утром.

У Софи было ужасное, легкомысленно-гибкое чувство, так как крайний срок, который Король Димитар дал Совету практически истек. Но когда она собрала храбрость, чтобы сломать печать, она нашла приглашение на событие в Ложносвете на тот вечер. Насколько Софи могла сказать, это, казалось, было своего рода гибридом между инаугурацией Магната Лето и официальным собранием Совета... что казалось ужасающей комбинаций. Но Грэйди не выглядел озабоченным.

– Они всегда проводят инаугурацию, когда назначается новый Руководитель, – сказал он, налив себе чашку какого-то странного красного чая. – И Члены Совета всегда там, точно так же, как они присутствуют на Церемонии Открытия. Вспомни, Ложносвет – благородная академия. Совет является частью торжеств.

– Верно, но тут написано... – Она взяла свиток и прочла непосредственно один из параграфов. – «Дальнейшие обновления также будут представлены Советом, и событие завершится важным общественным объявлением.» Это нормально?

– Нет, – признал Грэйди. – Но... это странное время для Совета. Их официальный амфитеатр и их зал трибунала сгорели в Эверблейз. У них также были совершенно новый Член Совета, испуганное население, требующее ответы, Король Димитар, угрожающий войной, город, который нужно восстановить, и где-то там они также должны ввести в должность нового руководителя. Я предполагаю, что они посчитали, что, так как мы все будем собираться, так или иначе, они могли бы совместить одно с другим и решить некоторые вопросы людей.

– Думаю, это так, – пробормотала Софи, все еще глядя на свиток.

– Ты беспокоишься, что они объявят о твоем наказании, да? – спросил Грэйди.

– А не должна? Я имею в виду... разве это не отлично место?

– Да...

Он запнулся, когда потер складку на лбу.

– Послушай, Софи, я не хотел тебе это говорить, но по поводу твоего предстоящего приговора было небольшое количество драмы. Довольно красноречивая группа людей ухватилась за него как за возможность... исключить тебя.

Вся кровь отлила от ее лица.

– Из Ложносвета?

Грэйди кивнул.

– Они знают, что ты была косвенно связана с пожаром... а затем они увидели, как ты почти развязала войну с Королем Димитаром. Они боятся, Софи. А когда люди боятся, они делают сумасшедшие, бессердечные вещи. Такие как, они обвиняют невинную девочку в невозможно сложных ситуациях и пытаются держать ее отдельно от их детей.

Софи уставилась на свой рукав, стряхивая прочь пушинку.

– Думаешь, Совет послушает их?

– Нет, не думаю. Олден несколько раз встречался с ними, и он уверен, что они готовят другое наказание.

– И какое же? – спросила она, больше не способная дышать.

– К сожалению, я понятия не имею. Они чрезвычайно молчаливы, так как они должны удостовериться, что Король Димитар одобрит его, прежде чем предложение будет озвучено. Олден все еще чувствует, что это, вероятно, включит время в Святилище. Но он также предупредил меня, что там может быть что-то еще, кроме этого, и, оценивая это приглашение, я предполагаю, что это будет своего рода общественный выговор.

– Я хочу знать, что это значит? – спросила она, пытаясь не представлять себе государственный долг и кнут.

– В основном они представят твое наказание перед зрителями вместе с суровой лекцией.

– Именно... так?

Грэйди рассмеялся.

– А вот я подумал, что ты будешь паниковать.

– Ну, мне не нравится, что меня буду отчитывать перед всей школой. Но по сравнению с тем, что меня исключат из нее...

– Это определенно лучше, – согласился Грэйди, обнимая ее.

Она положила голову ему на грудь, позволив звуку его устойчивого сердцебиения успокоить свой мчащийся пульс.

Затем Грэйди пришлось испортить момент, добавив:

– Это, вероятно, будет довольно унизительный опыт, правда, Софи. Люди видят в тебе угрозу для мира и безопасности нашего мира. Если Совет не даст им то, чего они хотят, они должны будут обрушиться на тебя, чтобы доказать, что ты под контролем. Я обещаю, что все будет хорошо. Но думаю, что мы должны подготовиться к тому, что сегодняшний вечер будет... очень длинным.

***

Толпа в Ложносвете была еще более многочисленной, чем Софи ожидала.

Она просочилась через декоративные золотые двери в главный амфитеатр – где проводилась инаугурация – и разошлась по травянистому внутреннему двору, сминая кустарники в форме различных талисманов и перекрывая дорожки.

Крошечная, самая малая часть Софи мечтала, чтобы один из вопящих людей случайно нашел один из эффлаксеров и вызвал эпический взрыв вони... особенно, когда она обнаружила Мареллу, стоящую со Стиной.

Между ними был карман пространства, будто одна девочка не хотела стоять близко к другой. Но когда Марелла заметила, что Софи на нее смотрит, она тряхнула волосами и отвернулась.

Сандор держал Софи за запястье, ведя ее прямо к контрольно-пропускному пункту безопасности вне главного входа. Дюжина эльфов в ярко-оранжевых накидках просматривала общие кулоны регистрации и делила приходящих на две группы, одна шла к местам арены, а вторая – на нижний уровень. Только дворянским семьям предоставляли доступ на нижний уровень... но не всем. И насколько Софи могла сказать, казалось, не было никаких причин для разделения.

Ее семью отправили на нижний уровень.

Там толпа была меньше, она главным образом состояла из строго выглядящих эльфов, одетых в очень причудливые накидки. Таким образом, Софи была удивлена найти знакомое лицо.

– Декс? – позвала она, мчась к его месту во втором ряду, около центра. Он сидел прямо позади мест, отмеченных для нее, и вся его семья была с ним... даже тройняшки. Софи никогда не видела Кеслера и Джулин, одетых столь необычным образом... хотя их накидки все еще были намного проще, чем наряды, которые окружали их. – Я не знала, что ты здесь будешь.

– Думала, что я буду в общей зоне, да? – спросил он, его широкая улыбка подразумевала, что он не был против, если она так думала. – Больше нет! Они остановили нас и сказали, что одно из моих изобретений будет показано на собрании, поэтому они хотят, чтобы я был поблизости, на случай если им понадобится моя помощь.

– Это удивительно, – сказала ему Софи, зная, что это была реакция, которую он ожидал.

Но... зачем Совету хотеть продемонстрировать оружие?

Кеслер погладил Декса по спине, его гордость была очевидной... хотя он все еще выглядел так, будто предпочитал быть в своем халате и замешивать какую-нибудь безумную смесь.

– Ох... прежде чем я забуду, – сказал Декс, обернувшись через плечо, когда он полез в карман своей украшенной драгоценными камнями синей накидки. – У меня, наконец, появилось время, чтобы поправить это.

Он передал ее iPod, у которого теперь был небольшой серебряный треугольник, торчащий из основания.

– Я все еще не понимаю, зачем тебе это. Но этот штука примет в значительной степени любой вид сигнала, который ты захочешь. И я сделал несколько изменений того, как это работало, потому что, ну, в общем, человеческая штука была медленной. – Он коснулся экрана, нажал на символ, и немедленно загрузился Интернет. – Это то, что тебе было нужно, верно?

– Это... супер. – Софи запихнула его в свой карман, прежде чем кто-либо смог заметить... хотя Сандор уже увидел и уже глянул на нее «ты действительно думаешь, что сейчас время и место, чтобы показывать всем человеческую технологию». – Ты лучший.