Текст книги "Безнадежный некромантик (ЛП)"
Автор книги: Шайло Браяр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Шайло Браяр
Безнадежный некромантик
ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Данный перевод является любительским и не претендует на профессиональный. Все права на оригинальный текст принадлежат автору и правообладателям. Ответственность за скачивание, хранение и распространение несет сам читатель.
Просьба не выкладывать руссифицированные обложки и текст в социальные сети (Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и др.)! Приятного чтения!
Глава первая
Сикрас
Конечно, все вокруг утверждали, что готовы на всё ради возвращения почившего любимого человека, но лишь потому, что не могли представить себе всех последствий. Если только у вас не отсутствовало обоняние или не было странной склонности к аромату разложения, нежить редко становилась приятным компаньоном на долгий срок. «Но, о, – говорили люди, – я вовсе не хотел, чтобы они вернулись в виде нежити. Я хотел, чтобы они были живы, точно такими же, как прежде».
Очень жаль.
Как бы сильно кто ни желал, ни надеялся и ни молился о том, чтобы дорогой человек вернулся живым – по-настоящему живым, – лучшее, на что мог рассчитывать труп, – это стать чуточку менее мертвым, чем был до этого.
И именно здесь на сцену выходил Сикрас «Кошачий глаз» Никабод.
Некромантия, безусловно, не была самой благородной профессией в королевстве Ниллмас, да и вообще во всей Сиафаре. Если быть до предела честным, некромантия технически даже не считалась «профессией», скорее – незаконной возможностью для магов с сомнительными моральными принципами заработать на жизнь, вырывая души из Эноса и запихивая их обратно в тела, примерно так же, как люди набивают хлебными кубиками выпотрошенную тушку курицы.
Но это оплачивало счета. Пускай и нелегально. Люди могли возмущаться, голосить и организовывать любые протесты, какие им вздумается, но на каждого горожанина, причитающего о «правах мертвецов», находились двое-трое, которые уже стояли на пороге Сикраса, умоляя воскресить дедушку или того, кто там у них имел неосторожность отдать концы на выходных.
По этой самой причине, когда Сикрас учуял знакомый запах засохшей крови и гниющей плоти снаружи, за богато украшенной дверью своего особняка, он не удивился. Это означало одно из двух: либо на пороге дожидается необычайно самостоятельный прислужник-нежить, либо у него новый клиент.
Сикрас даже не пошевелился, чтобы открыть дверь, когда с той стороны раздался стук; вместо этого он продолжил изучать игровое поле перед собой – единственный безупречный предмет в этой огромной комнате, полной хлама и пыли. И только передвинув вырезанную из оникса фигурку на границу золотого круга, начертанного на доске, он поднялся.
– Я сделал свой ход, Бенджамин. Твоя очередь.
– Наконец-то, – донесся голос из дальней комнаты. – Я чуть было не умер от старости.
– Считай, что тебе повезло. Естественные причины – отличный способ покинуть этот мир.
Стряхнув пыль с плеч и одернув рукава, чтобы разгладить складки, Сикрас подошел к двери и распахнул её.
По ту сторону его дожидался мужчина, державший на руках безжизненное тело. Никакой неожиданности. Сикрас склонил голову и подверг труп беглому осмотру.
Взрослая. Человек. Женщина. Видимые, жуткие раны. Колотые повреждения, выпавшие кишки – полный комплект, всё как полагается. Мертва от силы семь-восемь часов. Началось трупное окоченение, и, судя по всему, оно делало её весьма неудобной ношей, поскольку мужчина, державший её, – вид у него был крайне травмированный – кряхтел всякий раз, когда пытался перехватить этот мертвый груз поудобнее.
Неловкое молчание растягивало секунды в часы, и, судя по тому, как незнакомец открывал рот, не в силах выдавить ни слова, ожидать от него связной речи в ближайшее время не стоило.
– Позвольте мне угадать, – сказал Сикрас, чтобы разрядить обстановку, и слегка ткнул пальцем в одну из колотых ран. – Орда корончатых гремлинов? В последнее время они подбираются всё ближе к черте города. Дьявольские тварюшки, надо признать.
Мужчина, казалось, немного успокоился, услышав умиротворяющие нотки, которые Сикрас придал своему голосу.
– Прошу прощения. Я… я всё ещё в шоке от случившегося. Никогда не думал, что мне придется посетить этот особняк.
– Могу вас заверить, это далеко не самая популярная туристическая достопримечательность Вайнпула, – Сикрас отступил в сторону. – Вносите её. Бенджамин покажет, где можно уложить тело.
– Бенджамин? Т-тут, должно быть, ошибка. – Руки мужчины дрожали от напряжения, пока он изо всех сил старался удержать тело. – Я пришел к легендарному некроманту, «Сияющему кошачьему глазу во тьме смерти». Кто такой Бенджамин?
В дверном проеме показался человеческий скелет.
– Привет.
– Милосердная Адалин! – Мужчина отшатнулся, оступился и повалился на спину, оказавшись придавленным тяжестью мертвой женщины.
– Бенджамин, – Сикрас жестом пригласил его подойти. – Идеальный момент. Ты сделал ход?
– Мне хватило двух секунд, – ответил Бенджамин. – Тебе стоит у меня поучиться эффективности.
Сикрас отвесил шутливый поклон, а затем покосился на ошеломленного незнакомца, распростертого на ступенях.
– Это правда. Бенджамин – чемпион по «Разгрому и руинам». Играете?
– Ходячий скелет?! – мужчина перехватил дыхание, в голосе послышался хрип. Он спихнул с себя труп и пополз назад.
– Ходячий. Говорящий. – Сикрас поднял палец. – Только не просите его танцевать. Он-то станцует, но зрелище получится так себе. Зато он чертовски хороший музыкант. Уверяю вас, вы еще не встречали никого, кто управлялся бы с лютней так, как этот малый.
Бенджамин упер руку в бок, и по комнате разнесся сухой стук костей.
– Вообще-то, я умею танцевать. Ну, в некотором роде. Не всем же нам, знаешь ли, репетировать хореографию с прислужниками-нежитью, как некоторым.
– О, да. Нежить. – При хлопке в ладоши с рукавов Сикраса вспорхнуло облако пыли. – Раз уж мы заговорили об этом, подбирай свою покойницу и тащи её внутрь. Кто это у нас? Жена? Любовница? Сестра? Коррумпированная домовладелица, которую ты хочешь воскресить ради чистого удовольствия понаблюдать, как она умирает дважды?
– Ж-жена, сэр. – В глазах мужчины отразилось сомнение, когда он наклонился, чтобы подхватить тело. – Мне что, верить, что вы и есть тот самый некромант, которого я ищу?
– Судя по вашему тону, полагаю, в это трудно поверить?
– При всем уважении, сэр, вы не совсем… То есть, вы не выглядите как некромант-вундеркинд, о котором поют барды нашего королевства.
– Во-первых, барды Ниллмаса оставляют желать лучшего. Во-вторых, я ведь не так уж сильно запустил себя, верно? – Сикрас склонил голову набок и посмотрелся в огромное зеркало, висевшее криво на стене рядом, но толстый слой пыли лишил его главной функции. Он запустил пальцы в спутанную копну своих слегка вьющихся волос, словно это могло сделать его хоть немного презентабельнее.
Бенджамин задумчиво постучал себя по подбородку.
– Готов поспорить, дело в темных кругах под твоими глазами. Или в безжизненном оттенке кожи. Может, в неестественно седых волосах? Постой, нет, в атрофированных мышцах. О, или в осунувшемся лице. – Он повернулся к клиенту. – Дело в его лице, да?
– Во всем этом, да. – Мужчина кивнул, его кадык судорожно дернулся при попытке сглотнуть. – И вы выглядите таким… обычным. На портретах местных художников вы гораздо выше.
Сикрас усмехнулся.
– У меня есть пара сапог, которые добавляют мне до пяти футов одиннадцати дюймов. Мне надеть их до того, как я воскрешу вашу жену, или после?
– Н-никаких сапог не нужно, сэр.
Бенджамин легонько подтолкнул Сикраса локтем.
– Уверен, он не хотел вас обидеть. Сказочные герои должны быть божественными, сияющими созданиями. Знаешь, я тебя обожаю, но в нынешнем виде ты немного похож на труп, который кто-то слишком долго продержал на солнце.
– Твоему поэтическому дару нет предела, Бенджамин. Вот почему ты – музыкант, а я – всего лишь танцор. – Без тени обиды Сикрас окинул взглядом своего покровителя и отвесил саркастичный поклон. – Вопреки внешнему виду, да, я именно тот великий некромант, которого вы ищете, и я предоставлю вам услуги высочайшего качества. А теперь, скиньте этот мусор с обеденного стола и взгромоздите туда свою благоверную, идет?
Мужчина замешкался, разинув рот, не в силах принять решение. Издав обреченный кряхтящий звук, он переступил порог, проследовал за Сикрасом и Бенджамином в столовую и взвалил труп жены поверх куч рассыпанных пергаментов и пустых тарелок.
– Вы были правы насчет того, что сказали раньше, – пробормотал он, отходя в сторону, как только закончил её укладывать. – Это была стая корончатых гремлинов, что убила её, пока она собирала травы.
Сикрас резко развернулся на каблуках, впившись в мужчину пристальным взглядом.
– Мерзкая смерть. Я удивлен, что вас не распотрошили вместе с ней.
– Я смог убежать и спрятаться, сэр. Адалин меня хранила.
– Почитатель Адалин, значит? – Сикраса передернуло, плечи его дрогнули. – Должно быть, она пропустила молитвы вашей жены о пощаде. Может, они потонули в душераздирающих криках? Скажите мне, э-э… как вас зовут?
– Билсби, сэр.
– Билсби. Как давно ваша жена мертва?
– Около восьми часов.
Сикрас одобрительно кивнул:
– Свежая. Хорошо. Это повышает шансы на то, что её душа всё ещё в Эносе и богиня Адалин не утащила её в те чертоги загробного мира, что создала для своих почитателей. Прежде чем мы начнем, мне нужно, чтобы вы подписали кое-какие бумаги. Бенджамин?
Бенджамин с трудом выдвинул ящик и достал заранее подготовленный пергамент. Помучившись с поиском свободного места на заваленном столе, он перехватил руку покойницы.
– Прошу прощения, мисс, – сказал он, после чего отодвинул её конечность в сторону.
– Перо и чернильница вон там, – пробормотал Сикрас, указывая в сторону. – Я бы посоветовал вам прочитать пергамент, но мы оба знаем, что вы этого не сделаете.
Это замечание, по-видимому, задело Билсби – он надул грудь, а щеки его покраснели.
– Мне не нужно читать. Неважно, что там написано. Я бы отдал…
– Всё что угодно, чтобы вернуть её. Да-да, где-то я это уже слышал. Столь же благородно, сколь и оригинально, уверяю вас. – В словах Сикраса сквозило равнодушие, пока он постукивал пальцем по пергаменту. – Этот контракт подтверждает, что я разъяснил, или, по крайней мере, попытался разъяснить риски, связанные с воскрешением усопшего любимого человека, включая, но не ограничиваясь: тошноту, рвоту, головокружение, острое чувство сожаления, ментальные и эмоциональные потрясения, проклятия в мой адрес, проклятия в адрес богов, а также любой ущерб, причиненный вам или вашему имуществу, если вы вдруг решите пасть на колени, голосить, рвать на себе одежды, и так далее, и тому подобное. Кроме того, заметьте, что подписание этого документа освобождает меня от любой ответственности в случае вашей удовлетворенности или неудовлетворенности оказанными услугами.
– Дайте мне это чертово перо, – огрызнулся Билсби, поспешно ставя свою подпись.
Сикрас скрестил руки на груди:
– Не забудьте поставить инициалы. И, пожалуйста, оплата вперед – заранее благодарю.
Весь ощетинившись, Билсби полез в карман жилета. Дрожащей рукой он выложил на стол кожаный кошель с монетами.
– У вас тут подозрительно много бумажной волокиты для того, кто работает вне закона.
– Эти бумаги не для суда. Они нужны для того, чтобы, когда вы неизбежно вернетесь позже жаловаться на мою работу, я мог ткнуть вас носом в доказательство вашего же наплевательского отношения к моим предостережениям.
– Любые ваши предостережения неуместны, – фыркнул Билсби. – Я просто хочу вернуть свою жену.
– Разумеется, хотите. И хотя я могу вернуть её, божественная нить, скрепляющая её воспоминания, её характер, её манеры с телом, продержится лишь до тех пор, пока…
– Просто верните её мне! – Его тон стал таким властным, что это совершенно не вязалось с образом приземистого, дрожащего посетителя, который еще мгновение назад трусливо жался на пороге. – Я бы не тащил её сюда через всё королевство, нарушая законы Ниллмаса, скрываясь от Красного Стража и пропитываясь её кровью, если бы не был чертовски уверен, что хочу её вернуть. Я заплатил вашу цену, я подписал вашу бумагу, а теперь делайте то, что вы, люди вашего толка, обычно делаете.
– «Люди моего толка»? Некроманты – это едва ли… впрочем, знаете что? Забудьте. – Подавив любые внешние проявления эмоций, Сикрас спрятал деньги в карман и дунул на чернила, чтобы они высохли, прежде чем передать документ Бену. – Подшей это к остальным для меня, хорошо?
Лишенные глаз глазницы Бенджамина лишь на миг уставились на бумаги, прежде чем он швырнул их на пол, в общую кучу несистематизированных контрактов, которые Сикрас собирал годами.
– Всё подшито.
– Идеально, благодарю. Что ж, приступим. – Сикрас хрустнул костяшками пальцев и размял плечи. – Отойдите. Сейчас начнется самое интересное.
Артрит, или туннельный синдром, или еще какой-нибудь досадный недуг, совершенно неподобающий мужчине средних лет, делал оттачивание необходимых жестов для заклинания самой раздражающей частью воскрешения. Тем не менее Сикрас справился, выкручивая запястья и пальцы в вихре заученных движений.
Атмосфера изменилась, пропитавшись потусторонней энергией, пульсирующей запретной силой. В комнате заклубились струйки дыма, когда Сикрас произнес вербальный компонент заклинания:
– An’stisei tus necrouz.
Она появилась. Словно лента, привязанная к распоротой груди женщины, проступила нить её жизни, её сущность – первобытная энергия, оживляющая тело. Капля пота защекотала висок Сикраса, стекая к самой челюсти.
Хорошо, сущность поймал. Половина дела сделана. Осталось лишь достать душу.
Сикрас мысленно протянул руку, и, хотя физически он оставался в своей столовой, его сознание метнулось в Энос.
Беззвучная страна чудес, изобилующая странной флорой, раскинулась перед его внутренним взором. Триллионы мягко светящихся растений уходили к невообразимо далекому горизонту. Он узнал эти растения – так выглядела в загробном мире человеческая сущность; каждое из них было одновременно осязаемым и эфемерным, настоящий сад человеческих жизней самого Мрачного Жнеца. Над различными цветами и лианами парили крошечные шары света, похожие на светящиеся частицы пыли, пойманные в поток солнечного света. Души. Души, что задержались в Эносе в ожидании, пока выбранное ими божество заберет их и принесет на свой личный план, чтобы они могли провести вечность в том загробном мире, который сотворили для них их бог или богиня.
Сикрас потянулся вперед, ощупывая, разыскивая, пока не почувствовал вторую половинку, принадлежавшую женщине, распростертой на его обеденном столе. Её душа отделилась от остальных, притянутая к нему, словно магнитом, и хотя в Эносе у него не было обоняния, его пронзило ощущение запаха розовой воды и хлопка.
Душа в руках, он моргнул, выпадая из Эноса обратно в своё тело, в свою столовую. Ритмичный стук сердца участился, дыхание стало поверхностным, когда из его ладоней извергся черный туман, окутав труп волнующимся саваном тьмы. Свет души женщины боролся с ним, сияя достаточно ярко, чтобы отбрасывать тени на стены.
Внезапный холод вытянул всё тепло из комнаты – весьма удобный побочный эффект воскрешений в летние месяцы. Сикрас частенько поднимал мертвецов в невыносимые сезонные жары просто ради того, чтобы охладить жилые помещения. Сегодня, однако, когда на горизонте маячила зима, это прогнало по его рукам неприятную дрожь. К счастью, ритуал был близок к завершению.
Ткань планов между миром живых и мертвых содрогнулась, когда две разорванные части – нить сущности, прикрепленная к трупу, и душа, вырванная из Эноса, – сплелись воедино.
Тело на столе конвульсивно дернулось, спазм жизни прошил её конечности.
Сикрас отозвался на её дрожь, когда треск магического отката пронесся по его собственному телу. Цена колдовства. Кровь и кости – это жгло так, словно тысячи крошечных игл вонзались в его кожу. Задыхаясь, он смахнул пот со лба и подался вперед, чтобы осмотреть движения внутри сосуда, что еще недавно был безжизненным. Мерцание света, тусклое и хрупкое, зажглось в глазах женщины, когда они резко распахнулись.
В комнате воцарилась тревожная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием – и Сикраса, и воскрешенной женщины. Она села прямо, медленно и осознанно; внутренности всё еще были обнажены, кожа всё так же бледна от потери крови. Она выглядела в точности так же, как и в тот момент, когда Билсби приволок её на порог дома Сикраса, разве что стала более подвижной.
– Билсби? – Дрожащие руки женщины ощупывали её тело, лицо, словно прикосновения к самой себе могли унять её смятение. – Г-где я? Что случилось?
– Она… Она… – Билсби попятился, выражение ужаса исказило его лицо. – Она какая-то не такая. Вправьте ей кишки обратно, зашейте, сделайте хоть что-нибудь! Боги, человек, она всё еще выглядит так, будто она мертва!
– Ну же, негоже так разговаривать с женой. – Сикрас небрежно отмахнулся тыльной стороной ладони от Билсби и поймал взгляд женщины. – Он всегда с вами так разговаривает?
– Вы обещали вернуть её! – заикался Билсби, брызжа слюной.
– И я вернул. Я некромант, сэр, а не портной. Если хотите, чтобы её зашили, рекомендую «Модные штучки Карпина». Правда, я не был в городе уже года четыре, но, насколько мне известно, Жизель – мастер своего дела.
– Я… я не могу так. Какой от неё толк в таком состоянии? Я не могу быть женат на… на монстре. Это не моя жена, это сущее отродье! – Обвиняющий, дрожащий палец уперся Сикрасу прямо в лицо. – Пошел ты к черту, бездушный демон!
Сохраняя невозмутимый вид, Сикрас стер капельку слюны, прилетевшую с губ Билсби прямо ему на лицо.
– Бенджамин, пожалуйста, проводи мистера Билсби к выходу. Он подает очень тонкие намеки на то, что хотел бы уйти.
– Направо, сэр. – От скелета исходила невозмутимая аура профессионализма, когда он указал в сторону двери. – Благодарим за доверие и надеемся видеть вас снова.
Раненый олень удирал в безопасное место с большей грацией, чем бедняга мистер Билсби. Его сапоги скользили по разбросанным бумагам, он едва не падал, торопясь к выходу. Вскоре от него не осталось ничего, кроме изможденного голоса, эхом разносившегося в тумане снаружи:
– Смерть вам всем, проклятые ублюдки!
– Не забудьте порекомендовать нас друзьям и близким! – крикнул вслед Сикрас, а затем повернулся к женщине, стоявшей с отвисшей челюстью. – А он, кажется, милый парень.
– Он придурок! – выпалила она, и грудь её тяжело вздымалась при каждом неестественном вдохе. – Почему он… как я… очутилась здесь?
– У вас наверняка полно вопросов. У меня где-то был буклет, но, боюсь, он затерялся в этом хаосе. Давайте присядем там, где поменьше столовых приборов. – Сикрас взял её за руку и помог соскользнуть со стола, нахмурившись, когда один из её органов выпал из зияющей дыры в животе. – О боже. Он вам ведь больше не нужен, правда? Бенджамин может отряхнуть его, если хотите.
– Никаких проблем, миледи. – Не теряя ни секунды, Бенджамин подобрал орган и очистил его от мусора.
С опухшими глазами, на грани слез, она покачала головой.
– Что-то мне подсказывает, что это – самая меньшая из моих проблем.
– Ну же, тише. Подумаешь: вы слегка мертвы, находитесь в доме совершенно незнакомого человека, а ваш муж сбежал с криками, обозвав вас монстром? Поверьте, милочка, я видал вещи и похуже. – Поддерживая её хрупкую фигуру, Сикрас проводил её к пыльному креслу с мягкой обивкой. – Реакция Билсби не так уж необычна. Фантазия о воскрешении любимого человека часто куда милее, чем реальность.
– Любимого? Ха. Скорее, его финансовая опора. – Её нижняя губа задрожала, на глазах выступили слезы. – Я просто… я не могу в это поверить. Я помню страх, боль, этих гремлинов. А Билсби… он просто побежал. Оставил меня умирать.
– Да, он, кажется, мастерски умеет убегать.
Она посмотрела на Сикраса широко распахнутыми, блестящими глазами. Смятение – а возможно, и первые признаки разложения – мешало ей говорить.
– Я видела Смерть. Я переступила порог, войдя в Энос. Я была в покое, ожидая, когда богиня Адалин заберет меня в свой рай. А потом… я услышала ваш голос.
– Значит, Смерть была там? – Сикрас поморщился, устраиваясь в соседнем кресле. – Уверен, скоро мне от неё достанется. Она ненавидит, когда я вожусь в её садике.
– А мне нравится Смерть, – сказал Бенджамин, пожав плечами. – Мне кажется, она милая. И фигура у неё… О да, сэр.
Сикрас приподнял бровь:
– Откуда тебе знать? Ты ведь даже не видишь её. И не слышишь.
– Ну, нет, но она вечно спрашивает обо мне. Мне кажется, у Мрачной Жницы небольшая влюбленность в старого доброго Бенджамина Риза.
– А почему бы и нет? – Сикрас усмехнулся, глядя на женщину. – Только посмотри на лицо Бенджамина. Безупречно, не так ли?
Казалось, она была совершенно невосприимчива к их перепалке, единственное движение, на которое её хватало, – это покачивание головой.
– Так вот оно что? Быть замужем за этим жалким, мерзким человеком двадцать лет, едва ли насладившись хоть днем нормальной жизни, а теперь мне не позволено даже насладиться смертью?
Сикрас уловил всю глубину отчаяния в каждом мучительном звуке её срывающегося голоса; он слышал это бесчисленное множество раз. Положив руку на её ладонь, он одарил её улыбкой, которая, как он надеялся, выглядела мягкой.
– Как вас зовут?
Она шмыгнула носом:
– Канида, сэр.
– Канида. Позвольте мне стать первым, кто приветствует вас в мире живых, пусть и ненадолго. – Он ободряюще, по-платонически сжал её руку. – Как я и пытался объяснить вашему мужу, прежде чем он столь доблестно сбежал, вы будете собой лишь до тех пор, пока ваш мозг, скажем так, остается жизнеспособным. Как только начнется разложение и целостность синапсов нарушится… увы, вынужден огорчить: вы превратитесь в бездумный, ходячий труп.
Тяжесть этого признания, сколь бы мягко оно ни было преподнесено, отозвалась печалью в её поникшей позе.
– Ясно.
– Не те новости, на которые вы рассчитывали, уверен. Пусть ваш муж и не остался, чтобы разделить с вами эти последние часы, но мы с Бенджамином составляем отличную компанию, когда больше не из кого выбирать. Может, вам налить выпить? Вина? Медовухи? Виски? Не обещаю, что вы почувствуете хмель, учитывая состояние вашего тела, но, говорят, даже сам процесс приносит облегчение.
Наступило молчание – жуткая, тяжелая тишина женщины, которая пытается осознать свою смерть, своё воскрешение, предательство мужа и грядущий второй финал. Её спина выпрямилась, она сделала глубокий, пустой вдох и медленно выдохнула.
– Выпить – это было бы чудесно.
– Сейчас сделаю. – Бенджамин нырнул в соседнюю комнату и вскоре вернулся с зеленой бутылкой, покрытой инеем, и одним стаканом. – Для вас, миледи.
Слабая улыбка тронула сухие, потрескавшиеся губы Каниды.
– Настоящий джентльмен. Благодарю.
– Для нашей почетной гостьи – всё что угодно, – отозвался Бенджамин.
Проигнорировав стакан, Канида схватила бутылку и приложилась к горлышку: выпивка хлынула в её глотку одним махом. Когда янтарная жидкость вытекла через дыру в брюшной стенке и пропитала обивку кресла, она ахнула.
– О боже. Простите. Я…
Сикрас отмахнулся от её извинений небрежным жестом:
– Поверьте, это не самое худшее, что видело это кресло за свой век.
Короткий, но искренний смешок помог ей немного развеяться, и она потрясла бутылкой.
– Составите мне компанию?
– Нет, благодарю. Я не пью.
– В нынешние дерьмовые времена? Боги, как вы вообще справляетесь?
– Весельный юмор и гора отрицания пока что работают вполне неплохо.
– Тогда мне достанется больше. – Канида сделала еще один глоток и откинула голову на высокую спинку кресла. Она уставилась в украшенный лепниной потолок, поджав губы. – А ведь он был дерьмовым мужем, знаешь?
Сикрас усмехнулся.
– Первое впечатление он произвел не самое лучшее, но, справедливости ради, он всё-таки притащил ваш труп сюда через все земли. У него наверняка были какие-то достоинства.
– О да, – пробормотала Канида. – И он более чем охотно делился ими с местной цветочницей, пекарем, да и Адалин знает, с кем еще. Вот почему всё это чертовски сбивает с толку. Зачем умолять проклятого некроманта вернуть меня, если он едва ли вообще хотел видеть меня рядом? Готова поспорить на тот орган, что я уронила, что он хотел видеть меня живой только потому, что мои родители присылают нам серебро каждый месяц, чтобы компенсировать тяготы жизни.
Делая вид, что не чувствует тяжести золота Билсби, оттягивающего карман, Сикрас пожал плечами:
– Деньги – порочный мотиватор, не так ли?
– Полагаю, что да. – Канида вздохнула. – Впрочем, теперь это уже не имеет значения, верно? Удивительно, как быстро пролетает жизнь. Хотя я прожила вполне сносную. Если о чем я и жалею, так это о том, что мне не удалось расквитаться с этим ублюдком за его неверность.
– О? – Сикрас приподнял бровь. – Маленькая месть заставила бы вас почувствовать себя лучше, да?
С бутылкой в руке Канида подалась вперед, уперевшись локтями в колени.
– Я всю свою жизнь была терпеливой и понимающей женщиной. Адалин свидетель, он того не заслуживал. Я стану плохим человеком, если хоть раз в жизни позволю себе немного мелочности?
Сикрас покачал головой:
– Вовсе нет. Только уточню: это одно из тех заявлений, что вы действительно имеете в виду, или это одна из тех вещей, что говорят вслух просто ради удовольствия самого процесса?
– Милый, если бы это означало отплатить Билсби той же монетой, я бы позволила всему Красному Стражу делать со мной всё, что им вздумается. А после? Я бы спала как котенок у камина. – В тяжелом взгляде её глаз промелькнула искра озорства. – Что скажешь? Ты поднимаешь мертвых, а как насчет того, чтобы поднять мой дух и помочь умирающей женщине?
Игнорируя детское хихиканье Бенджамина, Сикрас выдавил из себя вежливую улыбку.
– Насколько… далеко?
Канида рассмеялась.
– Мне не обязательно разжевывать это для тебя, правда? Секс всё еще под запретом, если я лишь «отчасти» мертва?
Сохраняя улыбку, Сикрас прочистил горло и положил руку на грудь.
– Я польщен, Канида, и хотя я обожаю бунтарские акты мести, моё сердце принадлежит другому.
– Мужчина, который серьезно относится к своим обетам? Где же вы оба были два десятилетия назад, когда я выходила за Билсби?
– Что ж, мне было тогда лет пятнадцать или шестнадцать, так что, вероятно, я впервые влюблялся. Примерно в это же время я встретил свою жену.
– Очаровательно. – Бутылка звякнула, когда Канида поставила её на ближайший столик. – Ничего страшного. Сама виновата. Мне следовало расквитаться с Билсби, пока я была жива. Где эта ваша особенная леди? Я бы с удовольствием с ней познакомилась.
Тишина продлилась не дольше удара сердца, прежде чем Сикрас улыбнулся:
– Её здесь нет.
– Что ж, она удачливая женщина.
– Ей случалось везти и больше, – пробормотал Сикрас.
– Простите? Я не совсем расслышала.
Задвинув жалость к самому себе в дальний угол сознания, где она могла преспокойно гнить вместе с остальными его ментальными проблемами, Сикрас вскочил на ноги.
– Я сказал, возможно, Бенджамин сможет помочь вам в вашем последнем квесте. Он всегда был своего рода дамским угодником.
– Этот скелет? – Канида озадаченно перевела взгляд на Бена. – Без обид, но у вас нет ни одного органа, не говоря уже о том, что мне сейчас нужно.
– О-хо-хо, мадам Канида, поверьте мне… – Бенджамин принял героическую позу: грудь колесом, руки в боки, – …я знаю кое-что о том, как…
Поднятая рука Сикраса резко оборвала фразу.
– Бенджамин, ты же знаешь, я люблю твои каламбуры про кости не меньше других, но у мисс Каниды время на исходе.
– Справедливо. – Бенджамин предложил Каниде локоть – открытое приглашение. – Вы забудете, что у вас вообще был муж, когда я с вами закончу, и вовсе не потому, что ваш мозг медленно разрушается.
Канида уставилась на предложенную руку, выражение её лица колебалось между сомнением и нерешительностью, пока она не вскочила с кресла:
– Знаете что? А к черту всё!
– Именно таков и план. – Бенджамин похлопал её по руке, когда она проделала свою в то, что осталось от его локтя. – Прошу сюда. Если повезет, Сикрас действительно сделает свой ход в «Разгроме и руинах» раньше, чем мы вернемся.
Пока парочка скрылась в уединенной спальне в конце коридора, Сикрас направился к выходу. Как бы ему ни хотелось доиграть партию в «Разгром и руины», подслушивание за внеклассными занятиями Каниды и Бенджамина занимало едва ли не последнее место в списке его желаний. Возможно, бодрая прогулка по территории пойдет ему на пользу. В конце концов, это поможет прогнать навязчивые мысли о собственной жене.
Задыхаясь после воскрешения, он подхватил высокую, эфирную косу, прислоненную к стене, и нежно погладил её древко.
– Привет, красавица.
Вопреки внешнему виду и мастерству исполнения, которые могли бы убедить в обратном, оружие было почти невесомым. Сикрас без усилий покрутил его в пальцах и упер тупой конец древка в пол. Как и большинство заклинателей, он не умел обращаться с оружием, чтобы спасти собственную жизнь, но коса Смерти служила чертовски удобной тростью, когда его еще мутило от магического отката.
Только он потянулся к дверной ручке, чтобы выйти, как с той стороны раздался стук.
– О, посмотрите-ка, – пробормотал он, – мистер Билсби уже вернулся, чтобы обозвать меня обманщиком и вором, и на всё про всё у него ушло пять-десять минут? Должно быть, это новый…
Петли двери взвизгнули, когда он её распахнул.
– …рекорд. – Сикрас моргнул, ошарашенно уставившись на незнакомку перед ним.
В ответ на него смотрели два несочетающихся глаза: один – вполне человеческий, другой – с ярко-красной радужкой, заключенной в черную склеру. Она излучала безмолвное, потустороннее очарование, дополненное мягким цветом кожи. Из копны розовых волос, собранных в небрежный пучок, торчала пара закрученных рогов, и, хотя они редко покидали свою родину, Хтонию, у него не было сомнений: перед ним стоит демон. На шее у нее был намотан приметный малиновый шарф, добавлявший яркости нейтральным тонам кожаной брони.
Этот шарф он узнал бы где угодно. Она была не просто демоном – она состояла в рядах Красного Стража.
И, честно говоря, Сикрас не знал, что из этого сулило больше вреда его здоровью.
