Текст книги "Безнадежный некромантик (ЛП)"

Автор книги: Шайло Браяр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Сикрас… – Её голос был натянутым, тонким. – Я…

Что бы она ни собиралась сказать, слова так и не прозвучали. Сикрас ждал терпеливо, с надеждой, но когда её губы остались плотно сжатыми, он сам подтолкнул её:

– Это тот момент, когда ты говоришь мне, что всё это – ужасное недоразумение. И я поверю тебе, когда ты это скажешь, потому что я ошибаюсь во многих вещах, Хелс, но я не ошибаюсь в людях. Я не ошибся насчет тебя.

Тишина. Непролитые слезы заблестели на поверхности её живого глаза.

– Я… я не знаю, что тебе сказать. Я не знаю, что сказать самой себе. Так много людей гибнет. Жители Ниллмаса. Я просто хотела стать героем для своего королевства, для своего дома.

Её признание достигло его ушей, но не нашло отклика.

– Ты действительно готова была рискнуть и отправить Бенджамина на смерть?

Его вопрос прозвучал как тихий шепот, не как гневное требование, и все же показалось, что он оглушил её до физической боли.

– Нет. Да? Я… я не знаю.

– Правда? – Сикрас отвел взгляд и уставился на снег. Это единственное слово растворилось в пустоте, став скорее безэмоциональной констатацией факта, чем криком неверия. Ну, значит, вот так. Отлично. Ясно. – Похоже, ты была права. Может, я не так хорош в чтении людей, как думал.

Онемение усиливалось, разливаясь от груди к кончикам пальцев. Он развернулся и пошел прочь.

– Сикрас, пожалуйста…

Её мольба звучала так далеко. Так чуждо. Он продолжал идти.

Хелспира рванулась вперед и выкрикнула:

– Я не такая, как ты! Я не могу выбирать одну или две жизни вместо целого королевства так же легко, как то, что съесть на ужин. Речь идет о семьях – таких же семьях, как моя – а он убивает их. Ты не можешь винить меня за то, что я разрываюсь!

Что-то в её словах пробило его стену отстраненности и заставило замереть на месте. Перед ним в хаотичном размытом мареве собирался поток стальных тел. Позади него – человек, которого, как он думал, он знал. Каким же идиотом он был. Насколько хорошо он мог знать кого-то, с кем познакомился меньше недели назад? Только дурак мог так быстро привязаться.

Только дурак обернулся бы.

И всё же…

Сикрас медленно развернулся и встретил её умоляющий взгляд.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать – то ли продолжить оправдываться, то ли предложить объяснение – он не был уверен. Он даже не знал, сможет ли она сказать хоть что-то, чтобы облегчить эту боль. Но всё, что Хелспира намеревалась произнести, потонуло в её же крике при виде стрелы, вонзившейся ему в плечо.

А ведь он думал, что внутри него всё умерло. Что он слишком онемел, чтобы что-то чувствовать. Знаете, что было очень легко почувствовать? Чертову стрелу в плече.

Мучительный стон вырвался сквозь стиснутые зубы, когда он упал на колени.

– Сикрас! – Хелспира бросилась вперед, взметнув снег, и скользнула по земле рядом с ним.

Мир закружился, когда адреналин хлынул в кровь. На мгновение не осталось ничего, кроме ослепительных белых пятен и оглушающего эха в ушах. Когда осознание ударило по сознанию и ясность вернулась, Сикрас выгнул спину, и второй стон боли с трудом прорвался сквозь горло.

– Стрела? Серьезно? – Сикрас инстинктивно потянулся, чтобы коснуться её, вырвать из плеча, но тут же оставил эту затею, когда прикосновение к древку пустило волну агонии по всему торсу. – Твою мать, я думал, «армия» Вессика состоит из угнетенных бедняков, а не из искусно обученных воинов, знающих толк в проклятой стрельбе из лука!

– Это был не искусный лучник, – Хелспира осторожно положила руку ему на плечо и осмотрела стрелу. – Будь это мастер, он использовал бы наконечник с зазубринами, и ты бы сейчас истекал кровью от перерезанной артерии. Похоже, она не задела ничего жизненно важного.

Сикрас подавил еще один стон. Ему совсем не казалось, что она промахнулась мимо жизненно важных органов. Ощущение было таким, будто она умудрилась пронзить их все сразу, словно собираясь зажарить их на вертеле над открытым огнем.

– Отлично. Шашлык из меня сделал бездарный, хотя и удачливый стрелок. Если так пойдет дальше… – он издал короткий болезненный выкрик, втыкая косу в землю и поднимаясь на ноги, – …то я почти жалею, что встал.

Жгучая боль или нет, но лучше было оставить древко торчать из тела, как криво забитый гвоздь. В любом случае, правильный протокол лечения ран от стрел ускользал от него, а времени выуживать эти знания из глубин памяти, если они там вообще были, не имелось. Он двинулся в сторону суетящейся толпы солдат Красного Стража, осматривая ряды.

Он услышал, как Хелспира поспешно вскочила на ноги позади него.

– Куда ты идешь?

– Я должен найти Бенджамина.

– Тебе нужно найти лекаря, – бросила она.

– Нет времени.

– Если то, что ты сказал – правда, враг будет здесь с секунды на секунду. Тебе нужно…

– Мне нужно найти Бенджамина, – пробормотал Сикрас, впиваясь пальцами в ладони. – Оказывается, наши враги все это время были здесь, а теперь к ним идет подкрепление.

Сикрас окунулся в хаос готовящихся к бою мужчин и женщин, и мольбы Хелспиры потонули в лязге кольчуг и стали. Он дернул за воротник; раздражающая струйка пота стекала по виску. Когда он вытер влагу, кожа оказалась холодной. Липкой. С каждым шагом казалось, что давление падает, но он продолжал идти сквозь море суетящихся тел, которые двигались словно в замедленной съемке.

Панические крики, звон мечей и противный металлический привкус во рту атаковали его чувства. Он шел, чувствуя головокружение как от физической боли, так и от войны, развернувшейся между его разумом и эмоциями. Как он мог допустить такой чудовищный просчет? Это было искусство читать людей. Единственный навык, в котором, как он думал, он стал мастером.

Сикрас отложил самобичевание на потом, когда вдалеке заметил Бенджамина, все еще завернутого в свой кроваво-красный плащ и алый шарф Хелспиры. Тот обнажил меч, уперся ногами в землю и смотрел в сторону вражеских солдат – как живых, так и мертвых, – которые прорывались сквозь визжащие деревянные ворота, раскрывающиеся, словно лепестки медленно распускающегося цветка.

Скелеты-воины, от простых костей до еще разлагающейся плоти, двигались впереди живых бойцов, державших над головами щиты из обломков досок и ржавую сталь. Часть Красных Стражей встретила их в лоб, остальные в панике пытались натянуть доспехи и найти свое оружие посреди засады.

Звон металла о металл слился с криками потрошимых людей; тела падали направо и налево. Казалось, на каждого поверженного врага из распахнутых ворот Пика Стоу выходили двое новых.

Сквозь кровавую кашу Сикрас пробирался к Бенджамину, его пульс был быстрым, но слабым.

Он застал его за тихой молитвой своему богу:

– Дион, направь мою руку. Пусть мой клинок обретет твою точность, а мои удары – милосердие твоей сестры.

Молитва Бенджамина оборвалась за секунду до того, как его меч пронзил живот мужчины средних лет, который тут же рухнул, окрашивая снег кровью.

Прежде чем Бенджамин успел снова поднять оружие, Сикрас схватил его за руку.

– Мы должны уходить.

Бенджамин развернулся, каким-то образом умудрившись выглядеть недоверчиво, несмотря на отсутствие мимики.

– Ты, должно быть, шутишь.

– Я серьезно.

– Ты хочешь бросить Красный Страж? Бросить Ниллмас? Снова? – его голос дрогнул, в нем закипала ярость. – Как долго это будет продолжаться?

– Ты не понимаешь. Красный Страж хочет, чтобы ты был мертв. Они…

– Я мертв уже четыре чертовых года!

Четыре года подавленного гнева. Четыре года мук. Четыре года страданий – всё это вырвалось наружу в одном яростном крике, от которого птицы вспорхнули с веток, а звон стали на мгновение утих. Остолбенев, Сикрас вцепился в свою косу, не в силах сделать ничего, кроме как смотреть на Бенджамина широко раскрытыми, неподвижными глазами.

– Меня тошнит от этого застоя, Сикрас. Зачем мне дали второй шанс, если я продолжаю ничего с ним не делать? – Бенджамин вытер кровь с клинка о плащ. – Я принес клятву помогать своему королевству. Нашей королеве. Саэлин – наш друг. Если хочешь бежать – иди, но я не могу сидеть сложа руки еще четыре года, притворяясь, что жизнь, состоящая из настольных игр и музицирования в пустых комнатах, чего-то стоит.

Вокруг них кричали Красные Стражи. Вместе с ними кричали и манипулируемые жители Пика Стоу. Клинки вонзались в плоть, тела падали на землю, и внезапно боль в плече отошла на второй план по сравнению с болью в груди.

Но кто был мастером подавления нежелательных чувств лучше, чем Сикрас «Кошачий Глаз» Никабод? Не говоря ни слова, он встал рядом с Бенджамином, одной рукой сжимая косу, а другой готовясь к заклинанию.

– Что ты делаешь? – спросил Бенджамин, и в его голосе вдруг проскользнула застенчивость.

– Разве не видно? Убиваю крестьян вместе со своим шурином.

– Просто так?

– Если не упаду в обморок.

– Ты выглядишь пугающе бледно, – признал Бенджамин. – И это что, стрела торчит у тебя из плеча?

Сикрас повернулся к нему с уверенной ухмылкой:

– Даже море стрел не заставит меня перестать стоять плечом к плечу с тобой.

Из горла Бенджамина вырвался низкий, рокочущий смех.

– Ценю жест, но, может, лучше ты встанешь за моей спиной?

Снег вокруг них задрожал, и из-под белого покрывала, словно ростки – маниакальные, кровожадные ростки, – начали подниматься волны погребенных мертвецов.

– Как он поднимает так много? – прорычал Сикрас, бормоча заклинание теневых клинков и отступая, чтобы избежать вялого взмаха руки полуживой женщины. – Это не имеет никакого смысла.

– Может, нас и окружили, и у них преимущество внезапности, – Бенджамин одним плавным движением рассек торс гражданского, – но в мастерстве мы всё еще сильнее.

Оставалось надеяться, что Бенджамин прав. Вглядываясь в растущее число врагов, Сикрас понял: мастерство – это единственное, что у них было. Битва продолжалась, и волны магического отката прошивали его тело насквозь; Сикрас морщился от боли, стискивая зубы.

Всякая уверенность в том, что Вессик сдастся, таяла с каждым упавшим телом. Как бы больно ему ни было это признавать, нужно смотреть правде в глаза: если он ошибся насчет Хелспиры, возможно, он ошибся и насчет Вессика. Где бы ни сгинула добрая часть его дорогого друга детства, она, судя по всему, оказалась слишком глубоко – слишком глубоко для того, чтобы Сикрас мог его оттуда вытащить.

Глава пятнадцатая

Хелспира

Выражение предательства на лице Сикраса выжгло клеймо в её памяти. Хелспира запихнула свитки в сумку и зажмурилась. К несчастью, это лишь дало волю мысленному образу его опустошения, который крутился в голове снова и снова.

Она не могла долго держать глаза закрытыми. Не сейчас, когда враг наступал.

Её клинок вошел в живот женщины, державшей самодельное копье. Когда Хелспира выдернула лезвие, на лице женщины на миг промелькнуло осознание и страх. Похоже, заклинание ментального контроля, под которым она находилась, развеялось за мгновение до её последнего вздоха.

Не было времени на скорбь. Хелспира подавила смешанные чувства и бросилась вперед.

Сколько их? Примерно четыре дюжины. На каждое тело, поверженное стражами, приходилось новое, словно восстающее из снега. Баронет Роуэн прорубался сквозь толпу, уродуя трупы до неузнаваемости, отбрасывая отрубленные головы и руки как можно дальше от туловищ. То, что казалось дикой жестокостью, было печальной реальностью их боевой стратегии. Трупы, которые не могли найти свои конечности или головы, становились непрактичными миньонами. Если стражи лишали их полезности, шансы Вессика на их реанимацию уменьшались.

Темно-зеленый туман проник в ноздри живого нападающего перед ней. Он охнул, подавился, вцепился в горло, когда его глаза закатились. Смерть от теневого клинка. Это могло означать только одно.

Хелспира обвела взглядом поле боя, потрясенная тем, что Сикрас не сбежал. Его движения были вялыми, он выглядел бледнее, чем когда-либо, а стрела все еще торчала из его плеча, но он остался. Бен практически приклеился к его боку, рубя и убивая любого, кто осмеливался подойти слишком близко, но Сикрас перекричал шум схватки:

– Найди клирика и обезопась его! Если мы хотим, чтобы кто-то из этих придурков выбрался живым, нам нужно убедиться, что целитель не погибнет.

– Ты не боец первой линии! – огрызнулся Бен, отсекая череп немертвого от позвоночника. – Мне нужно убедиться, что ты не сдохнешь.

– Эта стрела не для украшения, Бенджамин. Когда все закончится, я буду нуждаться в клирике не меньше любого другого.

Даже обладая демоническим слухом, она не смогла разобрать, что именно мужчины сказали дальше. Вероятно, из-за оглушительного взрыва.

Хелспиру отбросило на бок, оставив короткий след на снегу, где проскользило её тело. Первыми её чувства уловили вонь горелой плоти и огрового виски. Этот летучий алкоголь превращался в мощную взрывчатку, если соединить его с огнем. Когда зрение прояснилось, она заметила густые клубы дыма, поднимающиеся вверх, которые медленно рассеивались, обнажая учиненную резню.

Крики звучали словно шепот в её гудящих ушах. Если Вессик надеялся, что взрывы склонят чашу весов в его пользу, он ошибся. Поскольку многие стражи использовали массивные щиты, чтобы принять на себя основной удар, оказалось, что его собственных приспешников погибло больше, чем солдат королевы.

Её сердце колотилось, как тысяча бегущих в панике зверей, пока она пыталась заставить свой глаз разглядеть что-то сквозь дым. Она увидела Роуэна, который крушил горожан, словно безумец. Бен – Бен? – да, она узнала шарф и плащ, он поднялся на ноги. Он исступленно оглядывал поле боя, его движения были паническими, череп вращался, он кого-то искал.

Сикрас. Должно быть, он потерял его в хаосе. По крайней мере, Бен был на ногах. Судя по всему, Сикрас тоже должен был выжить.

Взгляд Хелспиры метался от одной кроваво-красной груды снега к другой, пока она не нашла его вдалеке: одной рукой он сжимал косу, другая безвольно висела вдоль тела. Он опустился на колени, тщетно пытаясь пошевелить рукой, но ничего – абсолютно ничего не происходило. Его губы шевелились; она по-прежнему ничего не слышала, но видела. Они шевелились снова. Те же слова, никакого результата. Это должно было быть заклинание. Да, он пытался сотворить магию.

Почему она не работала?

Она попыталась побежать к нему, но жгучая боль пронзила её ногу. Только тогда она заметила осколок в икре. Нет времени обращать на это внимание. Не тогда, когда она увидела зарождающийся страх в глазах Сикраса, который пытался выкрикнуть заклинание снова и снова.

Оглушительный визг в её поврежденных ушных перепонках не утихал. Она надавила костяшкой пальца на ухо и прищурилась, внезапно осознав причину тревоги Сикраса. К нему приближался человек, волоча за собой длинную алебарду. Она оставляла глубокие следы в снегу, пока он продвигался все ближе и ближе, перехватывая сталь перед собой. И тут до неё дошло, почему магия Сикраса не работала.

Его рука была сломана. Пальцы едва заметно подергивались, но этого было недостаточно для выполнения тех безжалостно точных жестов, которые требовались заклинателям для направления энергии. «Чтобы заклинание всегда было осознанным, оно должно сопровождаться точным движением рук и соответствующим вербальным компонентом», – говорил ей когда-то Сесил. Сикрас тщетно пытался снова и снова сложить пальцы в нужный, искусно выверенный жест, но всё было без толку.

Он был обречен.

И даже если бы в её икре не торчал зазубренный кусок металла, она все равно никогда не успела бы вовремя.

Разве что…

Хелспира лихорадочно выудила свиток, отбросив подделку в снег. Дрожащими пальцами она сорвала тонкую сверкающую нить и развернула хрупкую бумагу. Сейчас было не время спотыкаться на сиафарском произношении. Вдохнув запах старого пергамента, она собралась с силами и произнесла слова.

Оставались секунды. Это должно было сработать. Обязано было. Но, учитывая, как сильно страх пропитал её сердце, оно могло бы простучать сотню раз, прежде чем она добралась бы до него.

Сикрас

Ничего. Бесполезные, бесполезные пальцы. Честное слово, какая дерзость со стороны человеческого тела – с его хрупкими связками и костями.

– Стоять. – Своей единственной рабочей рукой он выставил невесомую косу перед собой. – Или ощути гнев моего оружия, которым я, несомненно, умею пользоваться.

Угроза осталась без ответа – будто наступающий враг знал, что двуручное оружие бесполезно для мага, не владеющего навыками ближнего боя и имеющего лишь одну функционирующую руку.

Противник подобрался ближе. Еще ближе. Острие алебарды зафиксировалось. Еще пара секунд, и она вонзится ему в грудь.

– Черт, черт, черт… – Сикрас зажмурился и тяжело выдохнул. Он уже умирал раньше. Определенно, не рекомендует. Но сейчас он боялся не столько за свою жизнь, сколько за Бенджамина. Одно дело – страховки, которые он подготовил, чтобы стабилизировать свою душу во время сна или потери сознания, но смерть… В смерти нельзя сосредоточиться на заклинании.

Единственной его надеждой была встреча с Дионом в Эносе. Сможет ли он ударить бога по лицу, не имея физического тела?

Что ж, сейчас он это выяснит.

Не открывая глаз, Сикрас с силой втянул воздух сквозь зубы.

Напряг каждую мышцу.

И стал ждать.

Когда жгучая агония в виде стали так и не наступила, он подождал еще немного. Либо его атакующий был нерасторопен, либо он просто тянул время, чтобы проявить ненужную жестокость.

Осмелев – а может, просто потеряв терпение, – Сикрас приоткрыл один глаз.

Розовые волосы. Заостренные уши. Рельефные рога. Затылок Хелспиры был точно в конце списка вещей, которые он ожидал увидеть.

Еще ниже в этом списке был вид её вытянутой руки с мечом: лезвие глубоко вошло в горло его несостоявшегося убийцы, который захлебывался кровью.

– Хелспира? – Короткий, невольный смешок вырвался неизвестно откуда, и, опираясь на косу, Сикрас поднялся на дрожащих ногах. – Кровь и кости, ты спасла мою…

Когда она подогнула колени, он выронил косу, и его рука инстинктивно обхватила её за талию. Он попытался смягчить её падение, но обмякшее тело потянуло его на землю вместе с собой.

– Хелс? – В ушах всё еще гудело, он едва слышал собственный голос, опускаясь на колени позади неё. И только когда он прижал её спину к своей груди, он увидел отблеск стали алебарды и длинное древко, торчащее из её живота.

– Нет-нет-нет-нет-нет, – прошептал он, в панике, не зная, что делать. Что теперь? Вытащить её? Оставить? Черт возьми, почему он уделял столько внимания посмертным ритуалам и так мало… э-э… ритуалам «не-умирания»? Его разум наводнили фразы заклинаний, заговоры, бесполезные легенды о Сиафаре, знания о том, как вернуть тело из мертвых, но ни одного практического воспоминания о том, как не дать кому-то умереть.

Даже если бы он знал нужное заклинание, пальцы его не слушались. Он не мог колдовать, чтобы спасти свою жизнь. Или её.

Её протез казался безжизненным, словно насмехаясь над её болью, но в черно-красном демоническом глазу он видел её страх. Её агонию. Она вцепилась в его взгляд, словно он был единственным, что удерживало её в мире живых.

Во рту пересохло, сердце бешено колотилось, он крепче прижал её к себе.

– Почему?

Горло Хелспиры дернулось, когда она сглотнула. Слюна? Кровь? И то, и другое? Её дрожащая рука нашла его ладонь, и она сжала её.

– Ниллмасу «Кошачий глаз» нужен гораздо больше, чем когда-либо понадобится демон из Хтонии.

Сикрас обхватил её пальцы своими и притянул её руку к своей груди.

– Сейчас самое неудачное время, чтобы сказать тебе, что у меня осталось восемь жизней?

– Может быть, – выдавила она, и её глаз заблестел от невыплаканных слез. – Но у Бена их нет.

Сикрас судорожно вздохнул. Она была права. Это была авантюра – понадеяться, что он сможет призвать одну из своих запасных жизней, выползти из Эноса и воскресить Бенджамина вовремя, чтобы привязать его дух обратно к костям, прежде чем Дион заберет его себе.

– Я просто хотела спасти Ниллмас. – Её голос сорвался на писк, а слеза оставила дорожку на щеке. – Я никогда не хотела, чтобы это было ценой жизни Бена. Он ведь тоже мой друг. Пожалуйста. Поверь мне.

Её мольба, отчаянная и искренняя, ранила так же сильно, как и охватившая его беспомощность.

– Я верю тебе.

– Хорошо. – Её голова безвольно опустилась на его руку, веки затрепетали, голос стал совсем слабым. – Мне так жаль. За всё.

– Смотри на меня, хорошо? Слушай… – он опустил голову так низко, что она оказалась всего в нескольких дюймах от её лица, – …мы спасем Ниллмас. Я обещаю. Просто это придется немного отложить. А теперь пообещай мне кое-что. Ты продержишься, ладно? – Он обвел взглядом поле боя, тела, пытаясь найти Бенджамина.

Она ничего не ответила.

Сикрас позвал Бенджамина, а затем снова посмотрел вниз.

– Пообещай мне, Хелс.

Её дыхание стало тяжелым, и глаз закатился.

Желудок сжался от дурного предчувствия; он прижимал её к себе единственной рукой, которая позволяла это сделать. В суматохе он не мог разглядеть Бенджамина. Но он нашел Роуэна.

Баронет пронзил женщину насквозь – его меч вышел с другой стороны, чистый и сверкающий. Красные Стражи наступали, с хирургической точностью выкашивая врагов и загоняя тех, кто еще стоял на ногах, обратно к воротам. Казалось, они наконец перехватили инициативу, уничтожая врагов быстрее, чем те успевали появиться, а баронет методично расчленял трупы, делая их бесполезными.

Прижатая к нему, Хелспира дышала всё медленнее. Властность пересилила панику, и Сикрас крикнул Роуэну:

– Отступаем!

Испачканный кровью своих жертв, Роуэн выглядел как настоящий дьявол. Он развернулся к Сикрасу через всё разделявшее их расстояние, с головы до ног залитый алым, с оскаленными зубами.

– Ты спятил? Вессик прямо за этими воротами! Мы покончим с этим сегодня.

Сикрас зарычал. У него не было времени на споры. У Хелспиры его не было тем более.

– Тогда покончи с этим в одиночку. Я отступаю.

– Ты не можешь быть серьезен. Трижды неудачник? Трижды разочарование для своего королевства? – Роуэн понимающе и злобно окинул взглядом обмякшее тело Хелспиры. – Её жизнь – лишь одна. И к тому же жизнь той, кто предала бы тебя! Ты обречешь весь Ниллмас ради одной души?

Знакомая тьма наполнила Сикраса, распространяясь, словно медленный яд.

– Ты слишком низко меня ценишь, Роуэн. Я обреку на гибель всю Сиафару.

Роуэн выругался и отвернулся. Он издал боевой клич и, выпотрошив еще одного врага, устремился вперед.

– Сикрас! – Стук гремящих костей поднялся над криками, когда Бенджамин вырвался из схватки и подбежал к ним, с ног до головы покрытый кровью. – Черт! Она в порядке?

– Нет. Нам нужно убраться отсюда. – Сикрас переложил её на руки Бенджамина, ухватившись за косу, чтобы подняться. – Пожалуйста, Бен, я знаю, ты не хочешь бросать Красный Страж, но я сражусь с Вессиком. Я убью его. Я воткну ему нож в чертову морду, сделаю всё, что хочешь. Пожалуйста, просто найди клирика, угрожай ему жизнью, если нужно. Заставь его отступить в лес вместе с вами, уходите как можно дальше, чтобы обезопасить её. Я не могу…

– Эй. – Бенджамин заставил его замолчать, перехватив Хелспиру поудобнее. – Я прикрываю тебя. И её тоже. Говори, что еще нужно сделать.

– Даже с её демоническими способностями к регенерации она долго не продержится, если… – Шквал криков перебил Сикраса, когда новый взрыв у деревенских ворот отбросил Красных Стражей назад, словно горстку пепла на ветру.

Его сломанная рука попыталась, но не смогла прикрыть глаза, когда всё вокруг озарилось временным оранжевым сиянием. Дым от взрыва рассеялся, и там, где раньше было дерево ворот, из ниоткуда проступил гигантский выжженный глиф с острым, рваным символом.

Постоянный высокий звон ударил Сикраса по барабанным перепонкам. Он едва различал голоса ошеломленных выживших, которые, подхватив оружие, бросились к воротам, чтобы вступить в бой. Но на каждого Красного Стража, переступившего порог, из земли ударяла молния, пронзая доспехи, кровь и кости. Потребовалось три смерти, чтобы остальные солдаты отступили от ворот.

Сикрас сузил глаза. Такая мощная магия. Черт. Как Вессик это делает?

Времени разбираться не было.

– Проклятье! – выругался Роуэн, пнув отрубленную голову врага, когда он в ярости отошел от ворот. – Мы почти загнали их в угол!

Напряжение сковало плечи Сикраса, когда он сделал шаг назад. Красные Стражи теперь не пойдут в наступление. Не перед лицом такой мощной преграды. В схватке они потеряли слишком многих, и никто не знал, что ждет их по ту сторону, даже если бы им удалось обойти глиф, взобравшись на деревенские стены.

У них не было другого выбора, кроме как отступить.

Сикрас перевел взгляд на Бенджамина.

– Найди клирика. Я буду недалеко.

– Ты не идешь с нами? – спросил Бен.

– Думаю, я смогу выиграть для Хелспиры немного времени.

Бенджамин заколебался, поудобнее перехватывая её тело.

– Что ты собираешься делать?

– Попытаюсь наладить старые связи. – Сикрас в последний раз с тревогой взглянул на Хелспиру, сжимая древко косы. – Если это не сработает, я готов встать на колени и умолять, разрывая на себе тунику для пущего драматического эффекта.

– Если кто и умеет устраивать драму, так это ты. Если клирик выжил, – сказал Бен, – я придержу для тебя место в очереди.

Беглый взгляд на выживших заставил Сикраса поморщиться. Судя по всему, очередь будет длинной.

С Хелспирой на руках Бенджамин направился к лесу. Он бросил понимающий взгляд через плечо.

– Удачи, Сикрас. Передавай Смерти привет.