Текст книги "Безнадежный некромантик (ЛП)"

Автор книги: Шайло Браяр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Разумеется, она предусмотрительно опустила ту деталь, что Кошачий глаз пришел добровольно, не приложив с её стороны почти никаких усилий, но вряд ли эта информация была сейчас важна.

Размышляя, королева Саэлин потерла нижнюю губу.

– Помню, у меня была довольно жаркая дискуссия с баронетом Роуэном о том, стоит ли демону давать мое благословение на вступление в Красную Стражу. Я не сомневаюсь, что ты преодолела свою долю испытаний.

Хелспира приняла неуклюжую позу, которая, должно быть, выглядела как нечто среднее между реверансом и поклоном.

– Баронет Роуэн сказал, что именно вы одобрили мое зачисление, несмотря на его опасения. Я просто хочу показать свою признательность. Ниллмас – это все то, чем Хтония не является, Ваше Величество. Я скорее умру, чем позволю Вессику превратить мой новый дом в отражение той пустоши, из которой мы с родителями бежали.

Выражение лица королевы поникло, словно под грузом тяжелых мыслей.

– Меня бросает в дрожь при одной мысли о том, что должна была сказать и сделать семилетняя девочка, чтобы убедить дьявола в своей полезности.

Воспоминания, как острые кинжалы, пронзили Хелспиру, но она тут же заблокировала их в глубине сознания.

– Я делала то, что было необходимо, чтобы мы с родителями выжили. Я сделаю то же самое, и даже больше, для Ниллмаса, если вы дадите мне шанс.

Королева постучала пальцем по подлокотнику трона.

– Нам, безусловно, пригодится любая помощь. Если ты готова к этому испытанию…

О, b’yehnz, это происходит. Хелспира заерзала, отчаянно пытаясь сохранять спокойствие, несмотря на нарастающий адреналин.

– Для меня честь и привилегия служить Ниллмасу. Поверьте, Ваше Величество, я знаю, на какой риск вы идете, позволяя демону находиться на вашей земле, но я докажу…

– Тебе не нужно ничего доказывать мне, дитя. Сиафара как мир может быть жестоким местом для демонов, это правда. Я не могу говорить за весь Ниллмас, но я надеюсь, что мы, как королевство, не разделяем этих архаичных убеждений. Богиня Тиагон учит, что в каждом из нас есть величие, и мы заслуживаем шанса показать его.

Непрошеные слезы в её единственном здоровом глазу затуманили взор Хелспиры, и она крепко сцепила руки.

– Именно за эту чистоту и сострадание я с радостью отдам свою жизнь. Спасибо. Я вас не подведу.

Она направилась к выходу, пульс гулко отдавался в висках, голова кружилась от возбуждения, но одно-единственное слово королевы заставило её остановиться.

– Страж.

Она замерла и оглянулась через плечо.

Королева Саэлин сложила руки в священном жесте.

– Благословение богини Тиагон да пребудет с тобой.

Религиозное благословение? Неловко. Хелспира поморщилась и потерла затылок.

– Не сочтите за неуважение, Ваше Величество, но моя семья и я не приверженцы веры в Тиагон.

На лице королевы заиграла мягкая улыбка.

– Все равно прими благословение. Прошли годы с тех пор, как они в последний раз бродили по моим залам, но, если память мне не изменяет, в делах, связанных с Сикрасом Никабодом и Бенджамином Ризом, тебе понадобится вся помощь, которую только можно получить.

Глава четвертая

Сикрас

Лишь тонкая полоска закатного света прорезала пол, но Бенджамин без колебаний втолкнул Сикраса в темную комнату.

– Присядь, – сказал Бен, выждав целых три миллисекунды, прежде чем силой усадил Сикраса, толкнув его на мягкую обивку стоявшего рядом кресла. – Пусть тяжесть твоих тревог канет в бездну этой бархатной подушки.

– Тревог? Каких тревог? Я беззаботен, как никогда прежде.

Сикрас положил косу себе на колени и потер виски, пытаясь унять пульсирующую головную боль, которую заработал в результате отдачи от своего последнего заклинания. К счастью, тяжелые бархатные шторы, преграждавшие путь закатному свету, помогали ему прийти в себя, сохраняя в комнате полумрак.

– Ты сделал «это». Эту жуткую штуку с тенями и клинками.

По-видимому, не заботясь о целях своего действия, Бенджамин распахнул шторы, залив комнату золотисто-желтым маревом.

– Меня пробирает дрожь, когда ты так делаешь. К тому же, это отнимает у тебя кучу сил. Ты же знаешь, я не люблю видеть, как ты страдаешь.

– Тогда последние четыре года, должно быть, были для тебя просто волшебными.

– «Сказал человек, который беззаботен, как никогда прежде», – передразнил его Бенджамин, имитируя голос Сикраса. Надо отдать ему должное, получилось довольно точно.

Закрыв лицо руками, Сикрас простонал в ладони, откинув голову на высокую спинку кресла.

– Прости, Бенджамин. Я не в лучшей форме в этих стенах. Слишком много воспоминаний.

– Не сомневаюсь. Но лучше эти стены, чем камера в подземелье Ниллмаса, верно?

Руки Сикраса бессильно упали на колени.

– Ты хочешь сказать, что хочешь уступить угрозе Саэлин?

– А ты хочешь сказать, что не хочешь?

Совершенно не обращая внимания на ужасно громкий скрежет, Бенджамин притащил второе кресло через всю комнату и поставил его рядом с Сикрасом.

– Саэлин не бросает слов на ветер. Она имела в виду то, что сказала. У тебя осталось восемь жизней. Ты действительно хочешь потратить их все, гния в темнице? И притом за уклонение от налогов? Если уж ты решил умереть в камере, пусть это будет хотя бы за что-то более сенсационное.

– Как будто одна из её камер смогла бы меня удержать.

– Сикрас, – голос Бенджамина звучал ровно и без капли восхищения, – ты едва призвал свои теневые клинки, а выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

Все еще чувствуя тошноту, Сикрас сильнее вжался в кресло, положив холодную руку на лоб для облегчения.

– По шкале от одного до десяти, насколько сильно упадет твое уважение ко мне, если меня все-таки стошнит? Гипотетически?

Бенджамин подался вперед, упершись локтями в колени.

– Может, мы не будем играть в эту «игру неохотного героя»? Это дело с Вессиком… С ним давно пора было покончить. Ты и сам это знаешь.

Сияющая нить в грудной клетке Бенджамина приковала взгляд Сикраса. Он смотрел на нее безэмоционально, пока легкое смятение не сжало его челюсть. Перед глазами снова и снова всплывал один и тот же образ: Роуэн стреляет в «сердце» Бена, гаснет свет жизни в нити, и возвращается отвратительное ощущение полной мощи Кошачьего глаза, заполняющей его тело. Спустя четыре долгих года та версия самого себя казалась ему чужаком – чужаком, чье присутствие означало отсутствие Бенджамина.

– Ты же знаешь, есть только один способ эффективно помочь Саэлин, – прошептал он. – Не заставляй меня делать это. Пожалуйста.

– Я не прошу тебя отпустить меня. В смысле, конечно, будет намного сложнее без полной силы Кошачьего глаза, и да, Вессик уже дважды размазал нас по стенке, и, ну да, ладно, его армия за эти годы наверняка стала только больше и внушительнее…

– Это твоя первая вдохновляющая речь?

– Вторая, если считать ту, что я толкнул на твоей свадьбе.

Сикрас выдавил слабую улыбку.

– Не буду врать, мой друг, над ней стоит поработать.

– А над чем не стоит? – костлявая рука легла Сикрасу на плечо. – Послушай, это не обязательно должна быть легкая прогулка, как бывало в былых битвах. Я знаю, Саэлин просит о помощи именно Кошачий глаз, но кто сказал, что Сикрас Никабод не может быть столь же полезен?

Сикрас поморщился.

– Прости, ты хочешь сказать, что я – человек с артритом и в самом расцвете тридцатилетия – столь же полезен, как сам дух Эноса с его, ну, почти безграничной мощью?

Бенджамин пожал плечами.

– Ты отличный игрок в «Разруху». Стратегия должна чего-то стоить. Я лишь говорю, что нам не обязательно выигрывать. Но мы должны попытаться. Снова. Бог любит троицу, верно?

Тишина заполнила комнату, словно незваный гость. Окруженный гнетущим весом молчания, Сикрас мучился. Он знал, что уступит, конечно. Как он мог хоть на секунду подумать, что не согласится с желанием своего зятя? Но, возможно… возможно, это не обязательно было только ради Бена. Возможно, это могло быть и ради Вессика. Того Вессика, которого он помнил. Доброго Вессика. Того, кто взрастил в нем единственные хорошие качества, которыми Сикрас обладал. Конечно, убийство Вессика казалось полной противоположностью тому, как нужно чтить его память, но в каком-то извращенном смысле это было бы похоже на сохранение «правильной» версии, той хорошей версии.

– Хорошо, Бенджамин. Если ты этого хочешь, мы поможем Саэлин в битве против Вессика.

Прежде чем Бенджамин успел порадоваться, дверь спальни распахнулась с несмазанным визгом. Хелспира вошла, высоко подняв голову. Она остановилась перед ними с улыбкой на лице и руками на поясе.

– Джентльмены, вам будет приятно узнать, что королева Саэлин поручила мне убедить вас присоединиться к битве против Вессика. Я подготовила несколько весьма убедительных аргументов, почему в ваших же интересах…

– Мы согласны.

Пьяный жираф выглядел бы более грациозно, чем Хелспира в этот момент. Она подняла указательный палец, раскрыв рот от изумления.

– Я… что?

Сикрас пожал плечами.

– Я сказал, мы согласны.

– Но… моя речь.

– Ты же знаешь, как я отношусь к речам, – пробормотал он, изучая свои ногти. – Если тебе от этого станет легче, уверен, твоя речь превзошла бы речь Бенджамина по всем статьям.

Хелспира нахмурилась и потерла затылок.

– Ладно. Что ж, это… хорошо? Полагаю.

– Вот и отлично, рад, что мы с этим разобрались.

Уперев конец своей косы в пол, Сикрас с трудом поднялся с кресла.

Комнату наполнил сухой стук хлопающих костей, и Бенджамин указал на Хелспиру.

– Ты и я, я и ты – два главных чудовища Ниллмаса работают бок о бок, чтобы остановить Вессика. Наш союз только что стал в десять раз интереснее.

– Да! – Хелспира подпрыгнула на месте, сжав кулаки от восторга, но её сияющая улыбка вскоре погасла. – Бен, мне так жаль из-за того, что случилось в Большом зале. Я очень рада, что ты в порядке.

– Не бери в голову. Смерть не идет ни в какое сравнение с моим дорогим зятем.

Бенджамин заключил Сикраса в захват, вонзив костлявые костяшки пальцев ему в череп – легкий трюк для скелета, который был на пять дюймов выше него.

Хотя это нисколько не помогло его пульсирующей головной боли, Сикрас не стал сопротивляться. Вместо этого он позволил себе утонуть в редком для него потоке чувств, пробившихся сквозь барьер отчужденности, который он воздвиг, чтобы сохранить рассудок. Он не винил Бенджамина за энтузиазм по поводу убийства Вессика; скорее, он глубоко понимал его. Он должен был разделить этот настрой, учитывая травматичность их последних встреч. И все же…

При всех причинах, по которым Сикрас должен был ненавидеть Вессика Холма, он просто не мог. К счастью, ненависть к человеку не была обязательным условием для его убийства.

Освободившись из захвата Бенджамина, Сикрас подошел к Хелспире.

– У Красной Стражи есть хоть какая-то полезная информация?

– Армии Вессика в последний раз видели в городе Невендер, – сказала Хелспира, – но до сих пор его атаки были хаотичными и повсеместными. Эбони была последней деревней, которая пострадала. Население там такое маленькое – или было маленьким, – что его легион нежити захватил её менее чем за двадцать четыре часа. Как только нежить справилась с самыми опасными аспектами проникновения, пришли живые солдаты, чтобы сопровождать их. Пока мы сталкивались только с его последователями. Мы до сих пор не нашли самого Вессика.

Сикрас зашагал по комнате, подпирая подбородок рукой.

– Вессик убедил живых солдат присоединиться к его делу? Я почти впечатлен. Как бы он ни пытался заводить друзей, ему всегда было трудно находить общий язык с людьми.

В глазах Хелспиры мерцали невысказанные вопросы.

– Я не могла не подслушать в Большом зале. Королева Саэлин не сказала прямо, но звучит так, будто вы знали Вессика еще до всего этого?

– Его нежить не подойдет для допросов, – сказал Сикрас, небрежно проигнорировав ее вопрос. – В следующий раз, когда мы столкнемся с его последователями, если сможешь захватить одного из его живых солдат, я, возможно, смогу извлечь всю информацию, которая у них там гремит в мозгах относительно основного местонахождения нашего дорогого друга Вессика.

Хелспира кивнула.

– Считай, что сделано. Я немедленно сообщу баронету Роуэну, и мы сможем…

– Баронету Роуэну? Тому самому, что пытался убить Бенджамина? От меня будет решительное «нет», спасибо большое.

– Ну… – Хелспира запнулась, поморщившись, – он резковат, тут я спорить не буду, но он также эффективен и профессионален.

Уступив импульсу ухмыльнуться, Сикрас ткнул в нее обвиняющим пальцем:

– Ты даже это не можешь сказать, не сделав вид, будто проглотила лимон. Он тебе тоже не нравится.

– Баронет Роуэн… – Хелспира переступила с ноги на ногу, дергая свой красный шарф, словно он натирал ей шею. – Он не самый любимый мой человек, но он мой командир.

– Командир-мудак, – пробормотал Сикрас.

Она невольно рассмеялась, но тут же прижала руку ко рту и откашлялась.

– Послушай, мы не справимся без него. Армии Вессика было куда легче сдерживать в прошлом году. Несмотря на наши усилия, их численность остается прежней. Он реанимирует любую нежить, которую мы не расчленили. Нам нужен мощный авангард, если мы хотим закончить это быстро, а дивизия баронета Роуэна – лучшая. Я знаю, о чем говорю: я в ней служу.

Сикрас скрестил руки на груди:

– Роуэн может командовать лучшими, но ты не думала о том, что я ненавижу его? О том, что если бы он загорелся на поле боя, я бы даже не стал тратить мочу, чтобы потушить этот огонь?

Хелспира вздохнула:

– Дипломатия – не самая сильная сторона баронета Роуэна, зато выживаемость – да.

– Ну, – Бенджамин рухнул в ближайшее кресло, – значит, в этом он меня обошел.

– Послушайте, ребята. – Хелспира пересекла комнату и положила одну руку на плечо Сикраса, а другую – на плечо Бена. – Я люблю это место. Это мой дом. Я сделаю всё, чтобы защитить его. Мы можем стать героями, в которых нуждается Ниллмас. Я даю вам обоим свое слово: я приложу все свои силы, чтобы мы прошли через это максимально успешно.

Сикрас украдкой взглянул на Бенджамина, который смотрел на него пустыми глазницами. Черт возьми. Он знал этот взгляд. После одного драматичного вздоха он махнул рукой в знак капитуляции.

– Ладно. Я буду любезен с баронетом. Но только потому, что Бенджамин умудряется строить мне «щенячьи глазки», несмотря на явное отсутствие роговиц.

– Вы в деле? Вы в деле! – Хелспира буквально взорвалась от восторга, ее единственный живой глаз засиял. Она сцепила руки, издала высокий радостный визг и принялась расхаживать по комнате, словно азартная гончая. – Я принесу королеве Саэлин добрую весть. Я… я встречусь с баронетом Роуэном, и мы начнем составлять план…

– Хелспира, пожалуйста, пойми, я не хочу омрачать твою радость. – Сикрас устремил на нее свой пронзительный, тяжелый взгляд. – Я буду помогать Ниллмасу как Сикрас, а не как Кошачий глаз. Под угрозой тюремного заключения я сделаю всё, что в моих силах – неохотно и, вероятно, с кучей жалоб, – но я не сделаю ничего, что поставит под угрозу жизнь Бенджамина.

Ее улыбка стала только шире, светлой и исполненной надежды.

– Я не волнуюсь. Заклинатели изобретательны. По крайней мере, Сесил был таким. – На смену веселому выражению быстро пришла хмурость. – Не всегда в лучшем смысле этого слова, но изобретательны, тем не менее. В любом случае, у нас все получится. Вот увидите.

Будь я проклят, если её наивный оптимизм не был заразителен. Сикрас кивнул и едва заметно улыбнулся.

– Я восхищаюсь твоим энтузиазмом.

Выпрямив спину, Хелспира глубоко и полной грудью вдохнула.

– Мне пора идти. Пожалуйста, дайте знать, если вам двоим что-нибудь понадобится.

– У меня есть все, что нужно, прямо здесь, – сказал Бенджамин. – О, интересно, та штука, что я спрятал под кроватью, все еще там?

Пока Бенджамин исчезал под каркасом своей старой деревянной кровати, Сикрас проводил Хелспиру к двери.

– Перед тем как ты уйдешь, – сказал он, понизив голос, – есть одна вещь, которая мне нужна.

– Что именно?

– Твоя торжественная клятва, что с Бенджамином ничего не случится в этой маленькой экспедиции.

Хелспира вздрогнула и потерла затылок.

– Я не могу обещать этого. Люди гибнут в бою постоянно.

– Я бы не стал доверять тебе это или обременять тебя, но Бенджамину, похоже, ты нравишься. А ты, кажется, симпатизируешь ему. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что мы с ним не возглавляем список желанных гостей Красной Стражи, а союзники для разумных скелетов и нелюдимых некромантов – большая редкость. Я уберегу его от легиона Вессика. – Сикрас впился в неё неуступчивым взглядом. – Мне нужно твое обещание, что ты защитишь его от людей Саэлин.

– Королева сказала мне, что Бен – её дорогой друг. Она бы никогда…

– «Никогда» ничего не значит в отчаянные времена. – Сикрас бросил взгляд на Бенджамина, чтобы убедиться, что тот по-прежнему отвлечен. Кости ног, торчащие из-под кровати, подтвердили, что это так. – Саэлин обожает Бенджамина, но она любит свое королевство. Часть меня восхищается её упорством делать всё возможное для его защиты, но гораздо большая часть меня все равно боится этого. Ты сказала, что сделаешь всё возможное, чтобы мы добились успеха. Успех для меня означает, что Бенджамин не пострадает от рук наших предполагаемых союзников. У меня есть твое слово или нет?

Хелспира наклонила голову, в её взгляде читался скептицизм.

– Вы всегда настолько недоверчивы?

– Сейчас ты, возможно, и веришь в заклинателей, мисс Хелспира, но когда я выйду на поле боя, не в силах делать то, что мог раньше…

На её лице расцвела на удивление утешительная улыбка.

– Я не буду притворяться, что то, что я видела в Большом зале, не было впечатляющим. Но я также знаю, что более тяжелые битвы выигрывались умом, а не грубой силой. Как насчет того, чтобы я верила в вас двоих до тех пор, пока вы сами не обретете средства верить в себя?

Правильно ли он её расслышал? Сикрас открыл рот, чтобы ответить, закрыл его, открыл снова, но ни один из быстро сформировавшихся в голове ответов не казался правильным, точным или уместным. Люди верили в «Кошачий глаз», но прошло очень, очень много времени с тех пор, как кто-то верил в Сикраса Никабода.

– К тому же, – продолжила Хелспира, – Ваше Величество сказала, что даже иллюзия вашего участия послужит маяком надежды для людей. Представление «Кошачьего глаза» всё ещё имеет свои преимущества, призываете вы их или нет.

Сикрас фыркнул. Иллюзия участия? Конечно, кто-то вроде Саэлин сказал бы именно так. Он разомкнул губы, чтобы высказаться о королеве, но тут же плотно сжал их.

Нет. Секрет Саэлин – не то, что он может выдать.

– Если вам нужно услышать это вслух, – сказала Хелспира, прерывая молчание, – у вас есть моё слово. Я буду присматривать за Красной Стражей и прослежу, чтобы у них не было намерений навредить Бену.

Сладкое облегчение. Тяжелый вздох опустил его плечи. Он только что встретил эту женщину. Доверять ей подобное было далеко от идеала, но в ситуации, когда круг кандидатов сузился до минимума, выбирать не приходилось, а она уже отметилась в самом важном пункте: она относилась к Бенджамину как к личности, а не как к чудовищу.

– Спасибо. А теперь, если позволите, я должен принести извинения за свое поведение в Большом зале. Такие случайные убийственные вспышки – это то, от чего Вессик раньше пытался меня уберечь, прежде чем… – он осекся, издавая жалкий смешок. – Неважно. Это было неподобающе. Пожалуйста, примите мое искреннее раскаяние и передайте его остальным членам Красной Стражи, которым пришлось стать свидетелями. За исключением Роуэна. К черту этого парня.

– Вы… извиняетесь? – её голова дернулась назад. – Это ведь ваше слово для обозначения раскаяния, верно? Гм. Где-то в Хтонии река лавы, должно быть, замерзла. Не думаю, что когда-либо слышала, чтобы мужчина использовал это слово за все свои тридцать три года.

– Что ж, теперь ты его услышала. Наказывать всех за действия одного – это порок характера, которому я больше не хочу подражать.

Медленная улыбка переросла в сияющую.

– Извинения приняты?

– Превосходно. – Оправдание вырвалось из него глубоким выдохом, и Сикрас положил руку на грудь. – Спасибо, мисс Хелспира, и доброй ночи. С нетерпением жду того момента, когда мы будем истреблять язычников Вессика вместе.

– Можешь называть меня просто Хелспира, или Хелс, если хочешь. А ты? Предпочитаешь Сикрас? Кошачий глаз? Мистер Никабод? Все здесь называют тебя таким количеством титулов.

– Выбирай сама. Я откликнусь на любой. – Его верхняя губа дернулась, и он вздрогнул. – Только, пожалуйста, не «мистер Никабод». В моей жизни есть кое-кто, кто называет меня так, и каждый раз это вызывает неприятную дрожь по спине.

– Ну, следуя примеру остальной Красной Стражи, пусть будет Кошачий глаз. Может быть, однажды ты расскажешь историю о том, как заслужил эту легендарную силу.

– Я бы не стал использовать слово «заслужил», – рассеянно пробормотал он. – Но конечно. Может быть, однажды ты расскажешь мне свою.

Хелспира коротко и отрывисто рассмеялась:

– Любые мои таланты – лишь природная биология демона. Обещаю, у меня нет сил, достойных обсуждения.

Сикрас растопырил пальцы, делая приглашающий жест в её сторону:

– Чепуха. Ты этого не видишь? Демон, который сбежал из кошмаров Хтонии и проложил себе путь к дому в чуть менее агрессивных землях Сиафары? Я помню лишь обрывки хтонийской культуры со времен своего ученичества, но нужно обладать немалой силой, чтобы выбраться оттуда живым, особенно сохранив при этом человечность.

Задумчивая пауза, мягкая улыбка – и Хелспира выпрямилась, став словно чуть выше.

– Я никогда не смотрела на это под таким углом.

– Да, ну, каждому свое признание. До завтра, значит.

Хелспира кивнула в последний раз, прежде чем раствориться в коридоре. Тихий стук возвестил о том, что дверь закрылась, и Сикрас, расправив рукава туники, обернулся.

– Будто я никогда и не уходил, – отозвался Бенджамин из-под кровати.

Сикрас нахмурился. Было бы славно разделить воодушевление своего зятя, но он ничего не мог поделать с неприятным чувством, ворочавшимся у него в желудке.

Может, это был спад адреналина после того, как он чуть не потерял Бенджамина снова?

Может, физический дискомфорт от магической отдачи, все еще терзавшей его тело после того заклинания?

Может, он просто проголодался?

Или, может быть…

Волоски на затылке встали дыбом, и холодная дрожь пробежала по позвоночнику. Он бросил многозначительный взгляд через плечо.

И там, в дверях, возникла фигура, стоящая во всем своем облаченном в мантию, клишированном величии.

– Ну-ну-ну… – Сикрас развернулся, скрестив руки на груди. – Я как раз гадал, когда же ты соизволишь появиться.