Текст книги "Безнадежный некромантик (ЛП)"
Автор книги: Шайло Браяр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
Глава вторая
Хелспира
Когда величественная, но изрядно обветшалая дверь с визгом распахнулась, взгляд Хелспиры сфокусировался на изможденном мужчине, стоящем в проеме.
Ударить его по лицу и захватить дом.
Эта навязчивая мысль заставила её нахмуриться, но, какими бы властными ни были её внутренние демонические порывы, их подавление давно стало для неё второй натурой. Предпочтя вежливую улыбку нападению, от которого череп разлетается вдребезги, она склонилась в учтивом поклоне.
– Доброго вам вечера, сэр.
– Вы не мой клиент. – Мужчина выказал легкое удивление, прежде чем постучал по выгравированному куску дерева, висящему на одном-единственном ржавом гвозде. – Могу я обратить ваше внимание на эту табличку?
Хелспира приподняла бровь, вчитываясь в каждую вырезанную букву. Научиться говорить на местном сиафарском наречии оказалось куда проще, чем читать на нем, но послание было предельно ясным: НЕ БЕСПОКОИТЬ.
– Эта табличка – мой спасательный круг, – сказал мужчина, опираясь на дверной косяк с косой на плече. – Она помогает отвадить людей от просьб, что особенно полезно, учитывая мою неспособность отказывать.
Её улыбка стала только шире. Должно быть, это он. Эта табличка, возможно, и остановила других Красных Стражей от исполнения королевского указа, но её она не остановит.
– Мне нужно, чтобы вы сопроводили меня в замок королевы Саэлин.
– Нет.
Её голова резко дернулась назад от удивления.
– Но… – она указала на табличку, – вы только что сказали…
– Прошу прощения. Где мои манеры? – Он ослепил её улыбкой – зубы у него были на удивление в хорошем состоянии для человека, который, судя по виду, едва ли удосуживался расчесать волосы. – Нет, благодарю.
А того ли человека она нашла? Внезапно она засомневалась. Однако, не сбиваясь с пути, Хелспира выпрямилась и протянула руку.
– Меня зовут Хелспира, я Красный Страж, действующий по приказу баронета Роуэна. Я разыскиваю Сикраса Никабода, «Сияющего кошачьего глаза во тьме смерти», бывшего некроманта королевы Саэлин из королевства Ниллмас. Он здесь?
Мужчина раскинул руки и принял нарочито вялую позу.
– Поздравляю. Вы его нашли. Саэлин просто не получила сообщения, когда я отклонил её предыдущие приглашения, или эльфийская королева наконец-то начала проявлять признаки старости на втором столетии своей жизни?
Хелспира сморщила нос.
– Значит, вы – Сикрас Никабод, «Сияющий кошачий глаз во тьме…»?
– Если вы намерены называть меня в честь паразитического духа, который выбрал мое тело в качестве своего носителя, а не по моему настоящему имени, то «Кошачий глаз» вполне подойдет, – ответил он с большей небрежностью, чем она ожидала.
– Возможно, вы просветите меня, почему все так удивляются, обнаружив, что я – тот самый легендарный некромант?
Смущение нахлынуло, словно буря. Человек перед ней совершенно не походил на фольклорного героя, который в одиночку уничтожал армии, защищая свое королевство. Когда Хелспира слушала рассказы о его подвигах, её воображение рисовало совсем иной образ. Даже самые слабые демоны в Хтонии выглядели более угрожающе; с его седыми волосами и осунувшимся лицом этот человек больше походил на призрака героя, нежели на героя настоящего.
– Прошу прощения, просто… вы совсем не похожи на… эм, знаете что? Это неважно. Королева Саэлин настоящим указом призывает вас предстать перед ней, чтобы обсудить обстоятельства, связанные с вашими многочисленными, очень многочисленными годами уклонения от уплаты налогов.
– Кровь и кости. Красные Стражи теперь еще и налоговыми инспекторами подрабатывают?
Несмотря на то, что облегающая броня сковывала движения, Хелспира выпятила грудь и уперла руки в бока.
– Да. То есть, нет. Хотя отряд стражей ждет нас прямо за вашими воротами на тот случай, если вы откажетесь подчиниться приказу, касающемуся вашего преступления.
– Понятно. Вам досталась короткая соломинка? Вы та самая счастливица, которой поручили вытащить старого Кошачьего глаза из его драгоценного убежища – с пинками и криками?
– Если потребуется, то да, но я надеюсь, что до пинков и криков дело не дойдет. – Хелспира попыталась изобразить милую улыбку. – Стыдно заставлять взрослого мужчину голосить, но если того требуют корона и королевство…
– А я не могу записаться к Саэлин на другое время? – Кошачий глаз указал на свой невзрачный наряд. – Насколько я помню, она помешана на внешнем виде. Не хотел бы я, чтобы она увидела меня в чем-то, кроме моих лучших регалий.
– Мой начальник сказал, что вы уже восемь раз назначали встречу и не являлись на вызовы. Боюсь, я должна настаивать, чтобы вы отправились со мной немедленно.
Тяжелый вздох опустил плечи Кошачьего глаза.
– И вы говорите, что за моими воротами стоит целая горстка Красных Стражей?
– Совершенно верно. Вы, должно быть, произвели на них неизгладимое впечатление. Я единственная, кто согласился пересечь черту вашей собственности.
– Понимаю. И вы уверены, что не хотите стать счастливым девятым номером в списке проигнорированных вызовов?
Мрачный тон вытеснил её приторно-сладкую интонацию, и она указала на горизонт.
– Королева Саэлин не прислала бы так много людей, если бы ситуация не становилась с каждой неделей всё серьезнее. Оглянитесь. Ветер с каждым днем становится холоднее, и он приносит с собой запах смерти. Тревожное затишье опустилось не только на наш город Вайнпул, но и на всё королевство Ниллмас в целом. Вы разве не видите болезненно-серый оттенок в небе там, где раньше были краски? Черные, скрюченные ветви там, где когда-то цвела зелень?
– При всем уважении, мисс Хелспира, это происходит каждую зиму.
Вырубить его и волоком, если не пойдет по доброй воле.
Нервный смешок вырвался у неё, и она отвернулась, чтобы сделать успокаивающий вдох. Она задержала его на одну, две, три секунды. Выдох, и… Вот. Спокойствие. Как бы громко ни ревели демонические импульсы у неё в голове, ей достаточно было напомнить себе, что она – единственная, кто их слышит. И спасибо судьбе за это. Порой даже её здравомыслящая сторона звучала совершенно бессмысленно.
Как бы этот Кошачий глаз ни протестовал, провал был исключен. Она не могла подвести королеву Саэлин – не тогда, когда была обязана ей всем за то, что та приняла Хелспиру и её родителей в безопасном Вайнпуле после их бегства из Хтонии. Другие члены Красного Стража, возможно, потерпели неудачу, но она добьется своего, причем сделает это, используя слова и манеры человека, а не те жестокие наклонности, которыми славился её народ.
– Я предвидела ваше нежелание, поэтому подготовила речь о том, почему в ваших же интересах отправиться со мной.
– Боги всевышние. – Кошачий глаз отшатнулся в ужасе. – Вы угрожаете мне мотивационной речью? Дьявольски.
Хелспира моргнула:
– Речь – это едва ли угроза.
Кошачий глаз запрокинул голову и издал театральный стон.
– Саэлин не отступится, верно? Честное слово, я еще мог бы вынести друидических эмиссаров, замаскированных под птиц и грызунов, и бесконечные письма, забивающие мой почтовый ящик, и волну за волной Красных Стражей, пытающихся притащить меня силой, но вдохновляющая лекция? Я восхищаюсь вашей креативностью, мисс Хелспира; она столь же жестока, сколь и эффективна. Если всё, чего хочет Саэлин, – это её драгоценные «налоговые денежки», то хорошо, я составлю вам компанию. Но я надеюсь, что это всё, чего она хочет.
Воздух, который она набрала в легкие, готовясь к выступлению, вырвался с раздраженным кашлем.
– Серьезно? Это та черта, на которой вы сдались? Не вооруженные мечами стражи и не королевские приказы, а речи?
– Уверяю вас, ничего личного. Уверен, вы подготовили волнующий текст, но длинные монологи возвращают меня к временам моего неудачного ученичества в магии и многочасовым, монотонным потокам информации, которые наставники пытались вдолбить мне в мозг. Это был катастрофический период моей жизни, и я предпочитаю не возвращаться к нему даже в метафорическом смысле.
Ну, b’yehnz. Столько времени она потратила, пытаясь довести до совершенства каждое предложение, применяя все знания о человеческой психологии, чтобы воззвать к его чувствам, а он сдался, даже не дослушав её вступление? Она потратила два часа только на один первый абзац.
Хелспира вздохнула, плотно сжав губы. Ладно. Хорошо. Это не имело значения. По крайней мере, он согласился поехать. Как там звучала эта человеческая поговорка? «Дареному коню в зубы не смотрят» или что-то в этом роде. Но что это он там упомянул насчет эмиссаров-друидов? Королева Саэлин никогда не упоминала об отправке наемников, способных превращаться в животных. Прежде чем она успела потребовать разъяснений, Кошачий глаз поднял руку.
– Дайте нам пять минут перед отъездом, хорошо? Мой шурин сейчас занят тем, что исполняет предсмертное желание клиента, а мы – воплощение профессионализма, если вы понимаете, о чем я.
Из глубины коридора донеслись томные стоны удовольствия, разорвавшие повисшую тишину, а следом – звук, который, как решила Хелспира, был ударом изголовья кровати о стену. От неловкости её руки напряглись, и она приподняла бровь.
– Я точно хочу знать, что там происходит?
Кошачий глаз вышел наружу и закрыл за собой дверь.
– Скорее всего, нет.
– Справедливо. – Променяв звуки неловких стонов на еще более неловкую тишину, Хелспира обхватила себя за локти. Она покачивалась взад-вперед, пока отсутствие звуков не стало невыносимым. – Хорошая коса.
– Спасибо.
– Где вы её взяли?
– У Смерти.
– Я… Ладно. В смысле, у физического воплощения…? – Она поморщилась. – Простите, я не знаю, как на это реагировать.
– Мне говорили, что я произвожу на людей именно такой эффект.
Вопреки всему, Хелспира улыбнулась.
– Обычно я произвожу тот же эффект. Разумеется, по другим причинам – учитывая, что у меня нет оружия, принадлежавшего всемогущей сущности, но… – она пожала плечами, – эффект всё равно тот же самый.
Он одарил её неожиданно обаятельной ухмылкой.
– Никто никогда не знает, как реагировать на Красного Стража. Фигуры, облеченные властью, оставляют неприятный привкус во рту у обычных людей.
Её внезапный взрыв смеха удивил её саму, и она покачала головой:
– Нет, не потому, что я страж. Я имела в виду… – она указала на свои рога, – всю эту ситуацию в целом.
– Признаю, розовый – не самый распространенный цвет волос в Сиафаре, но…
– Рога, – перебила его Хелспира, и сквозь смех всё еще прорывались веселые нотки. – Послушайте, это очень мило с вашей стороны – всё это время притворяться, будто вы их не замечаете, но я прекрасно знаю, кем я являюсь для людей.
Кошачий глаз прислонился к стене особняка, опираясь косой о плечо.
– Честно говоря, мисс Хелспира, ваш красный шарф вселил в мое сердце больше ужаса, чем эти рога. Хотите узнать разницу между Красным Стражем и демоном?
– И в чем же она?
Его ухмылка стала шире.
– Полагаю, я еще не был объектом ненависти со стороны демона. По крайней мере, я об этом не знаю.
Это признание звучало логично. Хотя Красные Стражи никогда не обсуждали Хелспиру в её присутствии, её демонический слух улавливал многое, и любви к печально известному Кошачьему глазу никто не питал – особенно её начальник, баронет Роуэн. Несмотря на это, она улыбнулась.
– Наверное, так даже лучше. Если демон вас ненавидит, ваша ожидаемая продолжительность жизни обычно становится очень, очень короткой.
– В таком случае я буду помнить, что мне стоит держаться в числе ваших друзей.
Если это было его целью, то начало положено неплохо; во всяком случае, он был куда приветливее остальных её коллег-стражей.
– Спасибо, что согласились поехать. Поверьте, королева Саэлин очень жаждет увидеть вас снова.
– Не сомневаюсь. Увы, как только я ступлю в те её мраморные залы, мне так или иначе придет конец. – Кошачий глаз посмотрел в небо, его выражение лица было невозможно прочитать. – Будем надеяться, что наша королева будет ко мне мягче, чем Бенджамин и Канида – к тому изголовью кровати.
И вот так, она снова не знала, что ответить. Опять.
Он определенно умел производить такой эффект на людей.
Любопытный субъект этот Кошачий глаз. По крайней мере, прогулка до замка обещала быть интересной. Пережив ночные кошмары ландшафтов Хтонии за почти тридцать лет жизни, Хелспира была уверена, что мало что может застать её врасплох.
Хелспира была совершенно не готова к встрече с разумным скелетом, у которого внутри грудной клетки пульсировала светящаяся синяя нить.
Красный Страж вышагивала внушительной процессией по изъезженной грунтовой дороге, ведущей к внутреннему рынку Вайнпула. Когда она не была занята тем, что украдкой поглядывала на ходячий, говорящий набор человеческих костей, она бросала робкие взгляды на бледнокожего некроманта, ставшего отшельником, который шел рядом.
Кольчуга гремела, словно фальшивящий хор, и Хелспира не могла отделаться от мысли: а не выставили ли её полной дурой? Ведь другие стражи терпели её присутствие лишь до тех пор, пока нужно было донести до неё, что, каким бы невыносимым ни казался им Кошачий глаз, он остается лучшим оружием в арсенале Ниллмаса. В чем именно «лучшим»? Он был обаятелен, это правда. Харизматичен. Но он всей тяжестью своего тела наваливался на эту косу. Казалось, ему с трудом удается заставить себя идти прямо, не говоря уже о том, чтобы командовать легионом нежити.
Грунтовая дорога, не знающая жалости, сменилась булыжной мостовой, но это лишь немного уняло тревогу Хелспиры. В конце концов, это был бы далеко не первый случай, когда она становилась объектом насмешек. Это была одна из многих цен, которые ей приходилось платить, будучи единственным демоном, принятым в Ниллмасе, не говоря уже о престижных рядах Красных Стражей.
Волна уверенности подавила её сомнения. Нет. Это не могло быть шуткой. Люди умирали, а смерть – не то, над чем можно шутить.
Разумный скелет – который, как она догадалась по контексту, был Бенджамином – повернулся к Кошачьему глазу:
– Как думаешь, королева Саэлин расстроится, что я пропустил собственные похороны?
– Если и расстроится, то зря. Она знает, что ты не из тех, кто склонен к трауру.
Бен не смог сдержать смешок.
– Верно, верно. В конце концов, я не совсем мертв, так что вряд ли я «урнировал» себе право на погребение.
Хелспира споткнулась, пока двое взрослых мужчин подавляли свои незрелые хрюканье и хихиканье. Шутки о смерти? Это тот самый человек, который должен спасти Ниллмас? Она не знала, что раздражает её больше: то, что они, похоже, не воспринимают всё это всерьез…
…или то, что она находит их порочную, детскую болтовню чуточку забавной.
В Хтонии никто никогда не шутил. Даже в хорошие дни.
Стерев с лица любые следы веселья, Хелспира бросила еще один взгляд на Кошачьего глаза. Даже с помощью косы он, казалось, изнемогал с каждым шагом – разительный контраст с прямой осанкой и размеренным шагом Красных Стражей.
– Простите за вопрос, но вы в порядке?
– О, да. – Кошачий глаз остановился, чтобы выпрямить спину и потянуться. – Забыл, насколько длинный путь до замка Саэлин.
Хелспира скользнула рукой к бедру.
– Почему ваш особняк построили за пределами Вайнпула? Мне казалось, вы с королевой раньше тесно сотрудничали.
– Саэлин всегда было выгоднее, чтобы между нами лежало как можно больше пространства. Некромантия не была – и не является – делом по душе каждому. Моя удаленность удерживала неизбежные покушения подальше от замка.
Это признание заставило её расширить глаза.
– Люди пытались убить вас за практику некромантии? Даже когда она помогала королеве?
– Э-э, ну… – голос Кошачьего глаза повысился, когда он пожал плечами, – как оказалось, родственники не в восторге, когда кто-то управляет их почившими близкими, даже если это делается для такой благородной цели, как победа в войне.
– Наверное, потому, что трупам не платят за услуги, – вставил Бен. – Клянусь, пренебрежение к правам нежити просто возмутительно.
– Зато им не нужно беспокоиться об уплате налогов, – пробормотал Кошачий глаз. Его тихий голос почти утонул в шуме рыночной площади Вайнпула, к которой они приближались, направляясь к замку королевы.
Сильный аромат специй щекотал ноздри Хелспиры. Острый слух и тонкое обоняние были гораздо полезнее в Хтонии, чем на залитой солнцем поверхности Сиафары. И хотя оживленная болтовня торговцев и покупателей заставляла её барабанные перепонки пульсировать, она впитывала всё вокруг с обожающим трепетом в груди. Она наблюдала за тем, как завороженный ребенок проводит маленькими пальчиками по шарфам, развешанным на прилавке торговца шелком. Продавец в струящихся одеждах цвета индиго, казалось, решил воспользоваться моментом, расхваливая отцу ребенка, как красиво его дочь будет выглядеть в одном из его изысканных изделий.
Это сработало. Отец усмехнулся, протянул горсть монет и с гордостью смотрел, как его дочь выбирает яркий шарф золотистого и бирюзового цвета. Шарф повторял движения девочки, развеваясь за её спиной, словно невесомая лента на зимнем ветру. Хелспира улыбнулась. Даже спустя два года концепция обмена чеканных металлических монет на товары и услуги исцеляла её внутреннюю девочку-подростка. Если бы подобная сцена развернулась в Хтонии, кровь мертвого торговца окрасила бы яркие цвета этого шарфа. А девочка…
Её улыбка погасла.
Нет. Нездорово думать о том, что случается с детьми.
Она даже не заметила, что перестала идти, пока не почувствовала прикосновение к плечу. Хелспира вздрогнула и развернулась, оказавшись лицом к лицу с человеческим черепом.
– Приветствую. – Выбеленная солнцем, лишенная плоти рука протянулась к ней. – Мы еще официально не представлены. Я Бенджамин. Можешь называть меня Беном, если хочешь.
– Бен. – Хелспира кивнула, без колебаний пожала его костлявую руку и потрясла её. – Я бы представилась раньше, но, казалось, вы были заняты… улаживанием кое-каких дел.
– И не только их, – прошептал его бесплотный голос с ноткой озорства. – Кто бы мог подумать, что отвергнутые супруги могут быть такими…
– Я Хелспира, – перебила она с коротким нервным смешком. – Приятно познакомиться.
– Правда? – В его призрачном голосе прозвучало недоверие. – Что ж, удивительно. Я видел, как вы разглядывали торговца шелком. Вы знакомы? Это Чарльз. Славный малый, но не соглашайтесь на первую цену, которую он назовет. Не поймите меня неправильно: товар у него отличный, но он всегда пытается продать подороже, если думает, что это сойдет ему с рук.
– О, нет, – она подняла руки, чувствуя, как от смущения вспыхнули щеки. – Я не знакома ни с кем из местных. Ну, если не считать мага, с которым у меня были очень мимолетные отношения, да некоторых обитателей приюта. Там мы с родителями и живем последние два года.
– Красный Страж в приюте? – Бен наклонил голову. – Простите за любопытство, но я сам когда-то был Красным Стражем. Платят не сказать что сказочно, но на жилье должно хватать.
Хелспира слегка улыбнулась и едва заметно пожала плечами:
– Проблема не в деньгах. Сложность в том, чтобы найти кого-то, кто согласится продать жилье демонам.
– А-а, проблема, с которой я в какой-то мере знаком. Я, конечно, не демон, но прекрасно знаю, что такое «смущать честной народ». – Бен подпер челюсть рукой. – Думаю, дело в том, что я не ношу штанов.
В нескольких шагах впереди Кошачий глаз развернулся на каблуках, раскинув руки, с широко раскрытыми глазами.
– Клянусь богами, Бенджамин, ты прав. Поездка всё-таки не пройдет впустую. Мы можем заскочить в «Модные штучки Карпина» и посмотреть, не сошьют ли они тебе штаны. Какое облегчение! А я-то боялся, что эта вылазка окажется бессмысленной.
Хелспира поморщилась, не понимая, как помощь королевству в противостоянии угрозе может быть менее важной, чем поиск одежды для ходячего трупа, но отбросила эту мысль в сторону. Они пробирались сквозь рынок, сменяя виды оживленных горожан на величие замка королевы Саэлин. В самом сердце Вайнпула он выглядел приветливо и доступно, несмотря на двух вооруженных стражников, дежуривших у входа. Когда Хелспира с товарищами приблизилась и она разглядела лица охранников, её плечи напряглись.
Она определенно не купалась в любви своих братьев и сестер по оружию, но отдала бы свой второй глаз, лишь бы не иметь дела ни с кем, кроме Карла и Юрга.
Лучше покончить с этим сразу.
Протиснувшись к главе отряда, Хелспира подошла к двум стражникам у ворот и отвесила уважительный поклон.
– Страж Хелспира вернулась с Кошачьим глазом, согласно указанию нашей королевы.
Бен издал звук, подозрительно похожий на вздох, и его кости сухо клацнули, когда он прижал руку к грудине.
– Карл? Это же я, чемпион Стражи Бенджамин Риз. Клянусь мечом Дионуса, мы не виделись целую вечность. Мы ведь служили вместе, помнишь? Никаких воспоминаний?
Хелспиру кольнуло жалостью, когда мужчины сделали вид, что не замечают Бена. Карл и Юрг могли быть умелыми солдатами, но при этом оставались законченными мерзавцами.
Карл фыркнул, глядя сквозь Хелспиру, сквозь Бена, пока не нашел глазами ближайшего Красного Стража, который не был ни демоном, ни ходячим скелетом.
– Мы уведомим королеву Саэлин. Она будет ждать их в Большом зале.
Прежде чем кто-либо успел ответить, Хелспира вмешалась:
– Открывай ворота, страж Карл. Я сама сопровожу их в Большой зал.
Если бы взгляды могли убивать, ярость Карла обезглавила бы её на месте.
– Я не принимаю приказов от демонов.
Вырвать ему глотку и заставить Юрга её сожрать.
Хелспира сжала переносицу и подавила свои импульсы медленным, глубоким вдохом.
Бен, однако, решил издать громкий, театральный стон:
– Боги, Карл, ну не будь ты задницей. Ты позоришь всю Стражу. – Не дожидаясь разрешения, он прошелся мимо обоих мужчин, задевая каждого своим костлявым плечом.
Они презрительно фыркнули, когда он распахнул дверь и вошел без приглашения, но не попытались его остановить. Хелспира гадала почему, пока…
Назидательное цоканье Кошачьего глаза привлекло её внимание. Хелспира увидела, как он наклонился к Карлу, нарушая все границы личного пространства.
– Карл, Карл, Карл… – Хотя голос Кошачьего глаза понизился до мягкого, жуткого шепота, острый слух Хелспиры уловил каждое слово. Улыбка на его лице была лишь фасадом, внешней иллюзией веселья. Он намотал красный шарф Карла на палец и притянул его ближе, так что ухо стражника оказалось менее чем в дюйме от губ Кошачьего глаза. – Если не хочешь вдохнуть туман теневого клинка и познакомить свои внутренности с кратким, но мучительным ощущением коагуляционного некроза, то в следующий раз, когда Бенджамин обратится к тебе, ты ответишь ему – и ответишь с должным уважением.
Кадык Карла дернулся от судорожного сглотнутого комка. Он кивнул.
Хриплый смешок Кошачьего глаза прозвучал как обещание скорой кончины, но после быстрого движения кисти шарф соскользнул с его пальца. Карл отпрянул назад, внешне невредимый – если не считать уязвленного эго. И, словно только что не угрожал человеку самой мучительной смертью, Кошачий глаз буквально ввальсировал в открытые двери замка с грацией танцора, напевая бодрую мелодию, которую Хелспира никогда прежде не слышала.
Она никогда не видела такого страха в глазах Карла. Он пытался скрыть его, уставившись в пустоту перед собой, но дрожь в сжатых челюстях была безошибочным признаком.
Мужчина был в ужасе.
Ускорив шаг, Хелспира вошла внутрь замка, где позади неё эхом отозвались шаги марширующих солдат. Облегчение теплым потоком разлилось по венам, когда в поле зрения появились элегантные гобелены и картины. Искусство, будь то текстиль или холст, умело успокаивать её, что очень пригодилось, когда нужно было отпустить неуместное желание оторвать Карлу голову и разбить её о пол, словно перезрелый арбуз. Она проследила взглядом за текстурными мазками краски, пересекая зал в направлении Бена и Кошачьего глаза.
Скелет обернулся к ней, уперев одну руку в бок.
– Эй. Ты ведь не позволяешь этому мудаку Карлу сходить с рук его «я-не-принимаю-приказов-от-демонов»?
Хелспира посмотрела на него с улыбкой.
– Всё в порядке. Его слова не ранят.
– Зато твой кулак ранил бы. – Бен сделал шутливый выпад в воздухе, следуя за Кошачьим глазом по длинному коридору, ведущему в Большой зал. – Я знаю, что стражам не одобряется нападать на сослуживцев, но ты могла бы вбить в него каплю уважения. Готов поспорить, он бы больше не игнорировал тебя, если бы увидел, насколько сильным может быть демон.
Хелспира опустила взгляд и тихо рассмеялась. Краткий прилив восторга от картин того, как её кулак крушит кости черепа Карла, смягчился, когда вернулась её гуманная сторона.
– Каждый может пристрелить рычащего зверя. Я предпочитаю спрашивать себя, почему именно он рычит. Карл не так уж неправ, опасаясь демонов.
– Мне ты не кажешься «плохой».
Семь простых слов, сложившихся в предложение, которое она никогда не слышала прежде; Хелспира улыбнулась.
– Вы сами тоже не кажетесь плохим. Я не могла не подслушать, что вы заслужили титул Чемпиона Стражи. Я могу лишь мечтать о достижении такого престижного признания. Должно быть, вы были выдающимся фехтовальщиком в свое время.
– Ну, нет. То есть, да. Но, честно говоря, меня всегда больше тянуло к музыке, чем к полю битвы. – Бен постучал пальцем по подбородку – сухое «клац-клац-клац» кости о кость. – Если бы я объединил свой посредственный талант к фехтованию с искренней преданностью исполнительскому искусству, я мог бы убивать людей лютней и получить лучшее из обоих миров.
Смех вырвался из Хелспиры с такой силой, что она прижала пальцы к губам, чтобы подавить его. Лишь когда к ней вернулось самообладание, она прочистила горло.
– Я не эксперт в вопросах дипломатии, но не думаю, что убийство людей музыкальными инструментами пойдет на пользу вашей репутации.
– Не буду лгать: я скучаю по тому времени, когда меня все любили. Или, по крайней мере, по возможности находиться рядом с людьми без того, чтобы на меня пялились.
– И без перешептываний, – добавила Хелспира.
– Или на указывания пальцами.
– На испуганные вопли.
– Или, мой личный фаворит, – сказал Бен, – падения на колени и мольбы к богам выжечь им глаза, чтобы избавить от лицезрения такой «профанной мерзости».
Глаза Хелспиры расширились.
– С этим я еще не сталкивалась.
– Вечер еще только начинается. – Бен игриво подтолкнул её локтем. – Время еще есть. Но раз уж кажется, что все столь же охотно общаются с демонами, как и с разумными мешками костей, как насчет того, чтобы заключить союз, пока публика не научится ценить хорошую компанию?
Тепло разлилось по её груди. С самого момента бегства из Хтонии Хелспира мечтала подружиться с кем-нибудь из местных жителей Сиафары. Хотя в её мечтах не фигурировал полный комплект человеческих костей, она была не в том положении, чтобы привередничать. За два года хождения по поверхности этого мира это был её самый длинный разговор с кем-либо, не считая Сесила.
Но Сесил не в счет. Не после всего того, что вытворил этот ублюдочный маг.
Как бы она ни стремилась доказать королеве, что успешно выполнила задание и привела Кошачьего глаза, Хелспира почти пожалела об этом, когда они достигли величественного арочного входа в Большой зал.
– Если ты хочешь союза, то он у нас будет. – Она сжала руку Бена и потрясла её. – Но нам придется продолжить этот разговор в другой раз. Королева ждет.
Любые добрые чувства, которыми обменялись Хелспира и Бен, не нашли отклика у Кошачьего глаза. Он остановился перед закрытой дверью, нахмурившись.
– Десять секунд – и меня начнет отчитывать старая королева эльфов. Класс. – Он вздохнул. – Давайте покончим с этим.
Кошачий глаз хрустнул пальцами и толкнул богато украшенную дверь. Сказать, что она едва поддалась – значит проявить излишнюю щедрость.
– Кровь и кости, почему они настаивают на том, чтобы делать эти штуки такими чертовски тяжелыми? – прохрипел он, упираясь пятками в мраморный пол для устойчивости. Когда его усилия – или жалость какой-то божественной силы – позволили ему просочиться внутрь, он посмотрел на Хелспиру, тяжело дыша и протягивая руку. – Дамы вперед.
– Как… по-джентльменски. Благодарю. – Боги, она надеялась, что в её голосе было достаточно сочувствия, чтобы не задеть его чувства.
Проскользнув мимо него в просторную залу Большого зала, она дождалась, пока Бен, Кошачий глаз и остальные Красные Стражи последуют за ней, распределяясь по огромному помещению.
Тот, кто сообщил королеве об их прибытии, сделал это с большой поспешностью. Королева Саэлин уже восседала на одном из своих многочисленных стратегически расставленных тронов. Этот стул был скорее декоративным, чем функциональным, но Хелспира слышала, что работа, вложенная в его создание, уберегла местных краснодеревщиков от финансового краха. Такая щедрость была не редкостью для любимой королевы королевства Ниллмас – по крайней мере, в те времена, когда финансирование битв и отправка помощи всем деревням, пострадавшим во время этих сражений, еще не разоряли казну королевства.
В величии залы сердце Хелспиры затрепетало. Ей редко доводилось бывать в Большом зале, и хотя сводчатые потолки напоминали ей о том, насколько просторной могла быть Хтония, на этом сходство заканчивалось. Первозданная красота жила в каждом уголке, вплоть до очищенных от плоти костей дракона, закрепленных на возвышающейся стене за троном королевы. Конечно, останки легендарного зверя были приколоты с таким достоинством, как мертвый мотылек, пронзенный энтомологической булавкой, но это все равно было зрелище, достойное восхищения.
Двери за их спинами захлопнулись с грохотом. Кошачий глаз, все еще пытаясь отдышаться, отряхнул свои серовато-белые рукава и притворился, что поправляет несуществующий воротник на тунике. Несмотря на то, что люстры под потолком и огромные витражные окна выставляли напоказ его растрепанный вид, он излучал уверенность, приглаживая копну серебристых волос. Раскинув руки, с косой в одной из них, он зашагал к королеве и отвесил поклон.
– Саэлин. О, прошу прощения, я хотел сказать – Ваше Величество. – Его нефритовые глаза пронзили завесу волос, когда он поднял голову, не выходя из поклона. – Вижу, вы сохранили дракона. Вы либо сентиментальны к старым реликвиям, либо у вашего нового дизайнера интерьеров сомнительный вкус.
Королева Саэлин встала одним плавным движением. С осанкой прямой, как стрела, кожей, гладкой, как стекло, и каждой прядкой длинных темных волос, уложенной до совершенства, эльфийская королева ничем не напоминала большинство столетних обитателей, выглядя как человек, которому едва перевалило за двадцать, а вовсе не как та, кому скоро исполнится двести с лишним лет.
– Дракон напоминал мне о лучших днях, – произнесла она голосом столь же безупречным, как и её облик. – Днях, когда мой дорогой друг заверял, что это гарантирует мою защиту, если кто-то когда-нибудь минует Красную Стражу и вторгнется в замок.
