Текст книги "Безнадежный некромантик (ЛП)"
Автор книги: Шайло Браяр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
– Сикрас? Серьезно?
– Я просто пытаюсь…
Бен перестал перебирать струны и согнулся пополам от хохота, упершись руками в колени, в то время как лютня покачивалась на ремне.
– Не могу поверить своим несуществующим ушам. Не пойми меня неправильно, я люблю этого парня, но он, мягко говоря, не дамский угодник.
Охваченная смущением, Хелспира вскинула руки.
– Забудь. Это была глупая идея.
– Прости. Я не должен смеяться. Просто… – Бен снова прыснул, – это же Сикрас, ради всего святого Дионуса. В смысле, если бы это был тот вариант его самого, что существовал до того, как он начал постоянно поддерживать мое существование, я бы еще понял… Но седые волосы, худощавое тело… Это то, что тебя в нем привлекает?
– Бен, клянусь всеми богами Сиафары…
Он приглушил смех, но все еще хихикал, как незрелый ребенок, прикрывая рот лишенной плоти ладонью.
– Нет своих собственных божеств, чье имя можно было бы помянуть всуе?
Хелспира нахмурилась.
– Божества либо не слышат хтонийских молитв из такой дали – из-под самой почвы Сиафары, – либо просто предпочитают на них не отвечать.
– Безбожница, значит? Боже, может, вы с Сикрасом поладили бы даже лучше, чем я думал. Вы могли бы держаться за руки и вместе жаловаться на всемогущих существ.
Доведенная до головокружения, Хелспира сжала руки в кулаки.
– В последний раз повторяю, у меня нет никакого интереса к…
– Прости, прости, – Бен вскинул руки в знак капитуляции. – Просто… я скучаю по тому, как дразнил Имри, а сейчас ты – единственная женщина, которая может вынести мой вид. Если не считать Каниду. Боже, если бы эта женщина не была обречена на смерть, у нас с ней могло бы что-то получиться.
Ярость уступила место сочувствию, и напряжение в плечах Хелспиры спало.
– Мне жаль слышать о твоей сестре. Я тоже потеряла своих братьев и сестер в Хтонии, но была слишком мала, когда они умерли. Я не узнала их так, как ты знал Имри.
Бен пожал плечами:
– Уверен, боль от этого была не меньшей. Какими они были?
– Почти не помню. Только то, что они были высокими. – Хелспира коротко усмехнулась. – Я была самой маленькой в выводке.
– В выводке?
Замешательство в его тоне заставило ее поморщиться.
– Прости. Не уверена, как говорят люди, когда у одной матери рождается сразу несколько детей.
– Нет, все в порядке, мне нравится «выводок». Более того, следующая мать, которую я увижу, получит комплимент по поводу своего выводка детишек.
Хелспира улыбнулась:
– А Имри? Какой она была?
– О, ее не описать словами. Красные Стражи обожали ее, но разве можно не любить женщину, которая направляет силу своей богини на исцеление чужих ран? Она была удивительным человеком и еще более удивительной сестрой. Ее было легко любить. Готов поспорить, это одна из причин, почему Сикрасу так трудно ее отпустить. Учитывая их разногласия в вере, они оба понимали, что не были созданы друг для друга навечно, но все же… – Бен вздохнул. – Для вдовцов не существует правильных решений. Если двинешься дальше – ты злодей, если нет – жертва. Я никогда не завидовал его положению.
О, отлично, жалость вернулась. Хелспира прикусила щеку изнутри, мечтая, чтобы хотя бы раз ее черствые демонические инстинкты взяли верх и помогли ей не сбиться с курса.
– По крайней мере, он наконец откликнулся на призыв Саэлин, – продолжил Бен. – Это пойдет нам на пользу. Ему самому. Все те годы, что он проводил только в моем обществе, сделали его немного… отклоняющимся от нормы.
Хелспира приподняла бровь, глядя, как Сикрас танцует вокруг крайне недовольного Красного Стража.
– Он неплохо это скрывает. Хотя, судя по убийственному взгляду этого стража, Сикрас может оказаться в реальной опасности, если продолжит в том же духе.
Бен пренебрежительно махнул рукой:
– Они не тронут его, как бы он их ни раздражал. Большинство этих солдат знают, на что он способен. Даже в его нынешнем состоянии, я бы поставил свою жизнь на то, что они слишком напуганы, чтобы что-то предпринять.
– Больше нет музыки? – голос Сикраса перекрыл стрекот насекомых и птиц, когда он, тяжело дыша, подбежал к Бену и Хелспире. – Был уверен, что получу реакцию от старого баронета, но он решил виртуозно меня игнорировать.
– Уверена, он просто сосредоточен на плане, – сказала Хелспира, стараясь поддержать мир. – Кстати об этом, Сикрас, ты думал о том, как мы будем противостоять Вессику, не будучи… гм…
– …полезными в сколько-нибудь значимом смысле?
– Это твои слова, – сказала она, – не мои.
Сикрас зашагал взад-вперед, большим пальцем теребя золотой ободок на безымянном пальце.
– Трудно сказать. Я думал, что знаю его пределы, но, похоже, дорогой Вессик полон сюрпризов. По крайней мере, мы знаем возможности людей, которые находятся под его командованием.
Хелспира приподняла подбородок:
– Не хочешь уточнить?
– Ты видела, кого мы убили в Вайнпуле. Нищих. Фермеров. Бедняков. Обездоленных. Вессик дал им взрывчатку не чтобы показать свою силу; он дал ее им, потому что они не умеют махать мечом, а у случайных осколков больше шансов убить, чем у истощенного человека с заржавевшим клинком. Красная Стража быстро разделается с людьми Вессика, живыми или мертвыми.
– Они делают это годами, – заметила Хелспира. – Убить их – не проблема, проблема в том, чтобы они оставались мертвыми. И хотя его самодельные солдаты не представляют угрозы для стража, для обычного жителя Ниллмаса они смертельно опасны. Нам не стоит его недооценивать, особенно учитывая его неестественную способность творить мощные заклинания без последствий для самого себя.
– Да, что с этим не так? – Сикрас поморщился, машинально почесывая щеку. – Однажды, во время нашего ученичества, Вессик неправильно произнес гласную в заклинании, и вместо создания мелких иллюзий он нанес нашему наставнику небольшие ушибы. Конечно, ничего смертельного. Если подумать, магический откат, который получил Вессик от этого заклинания, был куда хуже, чем синяки нашего учителя. В любом случае, Вессику было так стыдно, что он написал десятистраничное письмо с извинениями.
Хелспира скрестила руки на груди:
– Ну, в наши дни он никаких писем с извинениями не рассылает.
– Верно, – пробормотал Сикрас, отводя взгляд. – Несмотря на неумелость его солдат, армия остается армией. Если предположить, что он в Стоуз-Пике и действительно обратил жителей деревни, нам все равно придется пробиваться сквозь нежить, чтобы добраться до него. Шарфы Красной Стражи – не лучшая маскировка. У него будет уйма времени, чтобы выцепить нас из толпы, и если он способен наложить такое мощное заклинание массового ментального воздействия, скорее всего, в его арсенале есть и другие не менее сильные чары.
Хелспира внезапно выпрямилась, точно ее осенило.
– Сикрас, а можешь ли ты наложить заклинание ментального манипулирования на того, у кого нет мозга для этого самого манипулирования?
– Ну… – он отшатнулся, и его брови сошлись на переносице, – нет, полагаю, что не могу.
– И, – продолжила она, – несмотря на то, что Бен разумен, у него технически нет мозга.
Руки Бена скользнули на бедра.
– Мне кажется, я должен оскорбиться, но я слишком заинтригован тем, к чему ты клонишь.
Воодушевление разлилось у нее в груди, она щелкнула пальцами и указала на него.
– Ты ведь сам сказал, что в пылу битвы никто не сможет отличить одного скелета от другого, разве нет?
Скептицизм отразился в сузившемся взгляде Сикраса.
– Не уверен, что мне нравится то, куда ведет этот разговор.
Ничуть не смутившись, Хелспира запрыгала на месте, сжимая кулаки от восторга.
– Если Вессик прячется в Стоуз-Пике, Бен мог бы легко проникнуть в деревню, притвориться одним из его оживших мертвецов и подобраться достаточно близко, чтобы покончить с ним, не боясь ментального воздействия.
– Ну ни черта себе. – Бен постучал пальцем по подбородку, кивая. – А это неплохая идея.
Сикрас резко развернулся к Бену с открытым от изумления ртом.
– Ты не можешь говорить это всерьез. Ты пойдешь против Вессика? В одиночку?
Бен пожал плечами:
– Я уверен, что ты и Красная Стража будете наготове, если что-то пойдет не так.
– И как мы узнаем, что что-то пошло не так, Бенджамин? Телепатия? Или нам ждать душераздирающего звука твоих криков?
Столкнувшись с растерянным сарказмом Сикраса, Бен положил руки на плечи некроманта.
– Один раз Красный Страж – всегда Красный Страж. Я давал клятву защищать Ниллмас ценой своей жизни.
– Что ты уже и сделал, – Сикрас указал на кости Бена. – Посмотри на себя. Ты уже сполна отдал свой долг.
– Сикрас…
– Бенджамин, я встану на колени. – Сикрас уперся кончиком пальца в грудину Бена. – Я упаду перед тобой, буду ползать, позорно кланяться, умолять и молиться любому богу или богине, которые будут слушать, лишь бы ты не приносил себя в жертву. И уверяю тебя, это будет крайне неловко для нас обоих.
Спор двух мужчин отошел на второй план, а Хелспира прижала ладонь ко рту. Если это сработает, если Бен сможет подобраться к Вессику и положить всему конец без использования сил Сикраса, она не только спасет Ниллмас, но и избавит себя от кошмара – необходимости выполнять приказ Роуэна. Ее воодушевление было прервано беспокойством Сикраса.
– Слишком многое может пойти не так, и что тогда? У тебя не будет пути назад. Вессик не может манипулировать твоим разумом, но, если ты забыл, – Сикрас постучал древком своей косы по кирасе, которую Бен когда-то раздобыл в оружейной, – то единственное, что удерживает тебя в вертикальном положении, – это едва держащийся камень и тонкая нить. Дионус годами пытается заполучить твою душу. В Большом зале нам повезло, но в следующий раз он может опередить меня, прежде чем я успею вытянуть тебя из Эноса.
Хелспира напряглась, услышав нотки паники в его голосе. Тревога была странной маской для человека, который большую часть времени, что она его знала, казался пугающе безразличным. Его опасения были обоснованны. Многое могло пойти не так. Но…
– А что, если бы у Бена был способ выбраться из Стоуз-Пика сразу после убийства Вессика?
Сикрас, который уже почти готов был опуститься на колени, повернулся к ней.
– Я бы сказал, что это было бы чудом.
– Почти, – ответила она. – Я имела в виду нечто более магическое.
Он приподнял бровь, выражение его лица оставалось бесстрастным.
– Мне нужно напомнить тебе, что я провалил свои экзамены по магии? Если это не труп и не теневой клинок, это за пределами моих возможностей. И даже если бы это было не так, мне нужно видеть Бена, чтобы провернуть заклинание телепортации. Нельзя телепортировать то, что не видишь.
– Я… – о, почему так трудно подобрать слова? Хелспира положила руку на живот, пытаясь унять дискомфорт, бурлящий под ладонью. – Я знаю одного волшебника в Эверферде. Он знакомый одного старого… – она поморщилась, – знакомого моего знакомого.
Сикрас отряхнул колени от пыли и выпрямился.
– Звучит как очень близкие отношения. Уверен, этот твой волшебник будет просто счастлив помочь знакомому знакомого знакомого.
– Теодор… э-э, этот волшебник, – сказала Хелспира, – никогда бы не принял участия в битве, но у него есть библиотека зачарованных предметов. Он очень серьезный коллекционер всего магического.
Хотя его взгляд говорил о полном недоверии, Сикрас небольшим кивком побудил ее продолжать.
– Мой интерес подогрет.
Она потерла затылок, мышцы были напряжены до предела.
– Я никогда не видела этого сама, но Сесил… ну, мой знакомый… постоянно говорил о коллекции Теодора.
– И что именно из этой коллекции поможет нам жестоко убить моего старого друга? – спросил Сикрас.
– Свиток священного прохода. Это заклинание позволяет произносящему слова свитка искривить время и пройти между планами бытия в другое место, почти как если бы он переместил себя из одной точки в другую в одно мгновение. Бен мог бы проникнуть в армию нежити Вессика, чтобы убить его, и, если что-то пойдет не так, использовать свиток для побега, прежде чем ему причинят вред. Никаких знаний тайных искусств не требуется. Сесил называл это «магией для идиотов».
– Серьезно? – Сикрас, задумчиво потирая подбородок, прохаживался по полю. – Не знаю. Магический свиток? Звучит слишком просто, не находишь?
– Говорит человек, который случайно обрел всю мощь Эноса, объевшись сыра магической ложкой, – пробормотал Бен.
Она что, правильно расслышала? Хелспира моргнула, уверенная, что никогда больше не услышит эти слова в таком сочетании.
– Мы еще вернемся к этой истории, потому что она явно требует рассказа, но сначала я должна предупредить баронета. Одну минуту.
Не в силах сдержать ликование, она почти что поскакала к голове колонны, с каждым пружинистым шагом сбрасывая с себя груз обстоятельств. Милосердная судьба, если это сработает, ей не придется убивать Бена, не придется предавать несчастного, психически нестабильного вдовца, не придется беспокоиться о Ниллмасе или безопасности своих родителей в нем. Они наконец смогут начать жить свободно.
Настолько свободно, насколько демоны вообще могут жить на земле, которая их до смерти боится.
– Баронет, – Хелспира преградила ему путь, протянув руки. – У меня только что появилась лучшая идея.
Его лоб сморщился, когда он приподнял бровь:
– Если это включает в себя то, что ты разобьешь ту лютню о камень и сломаешь некроманту ноги, я весь во внимании.
– Можно обсудить это наедине? – Хелспира встала на цыпочки, выглядывая из-за спин людей, чтобы убедиться, что Сикрас и Бен все еще плетутся в конце. Она подалась вперед, понизив голос: – У меня есть план, как избавиться от Вессика, не убивая Бена.
Баронет поморщился и оглянулся через плечо. Он жестом велел ей следовать за ним, отделяясь от небольшой группы, пока вероятность того, что их кто-то услышит, не сошла на нет.
– Сомневаюсь, что этот твой план принесет хоть какие-то результаты, но выкладывай.
– Я знаю одного волшебника в Эверферде с коллекцией магических предметов, среди которых есть редкий свиток священного прохода. Если мы сможем его раздобыть, Бен притворится одним из мертвецов Вессика, проберется в Стоуз-Пик, убьет его, а если что-то пойдет не так, у него будет свиток, чтобы выбраться без последствий.
Тишина, словно нож, прорезала воздух, пока Хелспира изучала стоическое лицо баронета, пытаясь уловить хоть намек на его мысли. Он не выдал себя ничем. Она уже начала сомневаться в состоятельности своей стратегии, когда он прошептал:
– Идеально.
– Разве нет? – даже шепотом ее голос пискнул от восторга. – Нам не придется убивать Бена.
– Он либо добьется успеха в убийстве Вессика, либо будет окончательно уничтожен, и Сикрас направит свой гнев на Вессика, как и планировалось изначально.
– Да, я… погоди, что? Нет, – Хелспира подняла руки. – Если Бен окажется в опасности, у него будет свиток для побега.
Зловещий блеск вспыхнул в глазах баронета.
– А если нет?
– Сикрас никогда не позволил бы ему войти туда без страховки.
Убедившись, что ни Сикрас, ни Бен не обращают на них внимания, Роуэн снова сосредоточился на Хелспире:
– Я поведу стражу к Стоуз-Пику, чтобы подтвердить, что Вессик прячется именно там. Ты заберешь этих двух сукиных детей и отправишься к волшебнику. Раздобудьте свиток и встретьтесь с нами здесь, на окраине деревни. Если Вессик действительно окопался там, мы подменим зачарованный свиток подделкой, прежде чем отправим туда скелета. Если он убьет Вессика – Ниллмас в безопасности. А если не справится – он окажется заперт в логове зверя и у него не будет иного выбора, кроме как погибнуть от руки Вессика. – Роуэн усмехнулся. – Тогда Сикрас наконец прикончит его.
Все чувство вины, которое, как она думала, исчезло при создании плана, вернулось метафорическим ударом под дых.
– Вы… вы все еще хотите, чтобы я предала их?
– Это должно быть легко, – пробормотал он с примесью любопытства и раздражения. – Он, кажется, уже доверяет тебе больше, чем большинству. Как тебе это удалось?
Хелспира нахмурилась:
– Не знаю. Базовая человеческая порядочность?
Хриплый смешок вырвался из горла Роуэна:
– Предоставь демону упражняться в человеческой порядочности. А теперь иди, страж, и поторапливайся. Я и так с трудом выношу их общество.
Ее верхняя губа дернулась, и она оскалила зубы. Лишь на мгновение.
Задушить его его же собственными кишками.
Подавив свою демоническую ярость, Хелспира зажмурилась. Заметил ли баронет этот короткий проблеск неповиновения? Она гадала об этом, пока не услышала его недовольное ворчание.
– Не забывай, что стоит на кону, страж. Завалишь дело – и вы, демоны, отправитесь обратно в Хтонию. Ясно?
То, что ее зубы не раскрошились от силы, с которой она сжала челюсти, было настоящим чудом.
– Я сделаю все возможное, чтобы спасти Ниллмас, баронет.
– Смотри, чтобы так оно и было. А перед тем как уйдешь, передай этому ублюдку, чтобы оставил нам флакон своего пачулиевого масла. – Роуэн бросил злобный взгляд на немертвого проводника, возглавлявшего отряд. – От этого сукина сына начинает вонять.
Глава девятая
Сикрас
Ладно. Время вышло. Четыре года пролетели, он жил жалкой, застойной жизнью, и теперь Вессик должен умереть.
Вессик, который в свои двадцать с небольшим читал вслух детям-сиротам в приюте – не только чтобы поднять им настроение, но и чтобы самому лучше практиковаться в понимании прочитанного. «Буквы словно перепутаны, когда я пытаюсь их прочесть, – говорил Вессик. – Держу пари, именно поэтому из меня выходит паршивый волшебник. Если я научусь лучше произносить заклинания и при этом читать детям, это будет как «покормить двух птиц одной булочкой»». Потому что для Вессика Холма даже фраза «убить двух зайцев одним выстрелом» звучала слишком жестоко.
Вессик, который предложил бы кров визжащей банши с мясницким ножом, если бы увидел, как она стоит под дождем на улице. Однажды он почти так и сделал, пока Сикрас его не остановил. «Ее крики были такими печальными, – говорил Вессик с огорченным видом. – Каким бессердечным чудовищем нужно быть, чтобы оставить ее там?»
Вессик, который радушно принял Сикраса в свой дом и дом своих родителей и относился к нему как к брату с тех самых пор, как им исполнилось девять и десять лет. «Я уверен, твои родители не хотят быть жестокими, – говорил Вессик, приглашая юного, голодного Сикраса в их скромный дом. – Каждый ведет битвы, которых мы не видим. Но пока им не станет лучше, я буду делить с тобой своих родителей».
Тот человек. Тот милый, нежный, прощающий дух. Именно этот человек должен был умереть.
Повторение этого в голове не ускоряло процесс принятия. Обычно незапланированное приключение в ближайший город стало бы поводом для праздника, но Сикрас лишь провел рукой по лицу, продолжая путь. Позади, на расстоянии вытянутой руки, едва слышно шуршали в высокой траве Бен и Хелспира.
Красная Стража скрылась из виду несколько часов назад. Сначала ему показалось странным, что только они трое отделились от отряда, но зачем задавать лишние вопросы, если ситуация складывается удачно? Чем больше расстояние между ним и Роуэном, тем выше шансы на выживание у них обоих. Увы, у Вессика шансы на выживание были иными.
Потому что Вессик должен умереть.
Они шли к родному городу этого загадочного волшебника так долго, что мантра, которую Сикрас повторял про себя, слилась с шумом колышущейся травы, сквозь которую они пробирались.
Вессик. Должен. Умереть.
Вессик. Должен. Умереть.
Это должно было быть легко. Чертовски легко. Вессик, в конце концов, убил Имри. Убил Бенджамина. Окольными путями и крайне жестоким способом он также был ответственен за первую смерть самого Сикраса. Так почему же это так сложно? Не то чтобы убийство вызывало у него тошноту. Он убил кучу народу – как с помощью немертвых приспешников, так и без них.
Вессик. Должен. Умереть.
Вессик. Должен. Умереть.
– Хватит! – выкрикнул Сикрас, сжимая руки в кулаки.
– Хватит чего? – обеспокоенно спросил Бенджамин.
Стыд скрутил внутренности. К тому моменту, как Сикрас обернулся, он уже натянул на лицо убедительную улыбку, а в голосе не осталось ни следа от психоза, лишь спокойствие, скрывающее всю его муку.
– Хватит идти. По крайней мере, на сегодня.
– Неплохая идея, – сказала Хелспира, подняв взгляд к небу. – Скоро наступит ночь, а вы, люди, не видите в темноте. До замка Теодора еще полдня пути.
– У этого типа коллекция редких магических артефактов и свой замок? Ну надо же, какая важность. – Опираясь на косу, Сикрас повалился на толстый, узловатый корень, который вылезал из травяных зарослей, словно специально подставленное кресло.
Бенджамин протянул руку:
– Давай сюда рюкзак. Я поставлю палатку.
Сикрас отмахнулся:
– Я сам. Отдохни от своих костей.
– Кости не болят, мой друг, – Бенджамин ловко стащил рюкзак со спины Сикраса. – Этот недостаток присущ исключительно мышцам, которых у меня нет.
– Еще одна вещь, которая нас объединяет. По крайней мере, позволь мне помочь.
– Умоляю. – Бенджамин опустился на колени. – Это стандартная палатка Красной Стражи. Я могу поставить ее с закрытыми глазами, если бы они у меня еще были.
Пока Бенджамин отделял полотно от стоек, Сикрас посмотрел на Хелспиру. Она устроилась по-турецки прямо в высокой траве, улыбаясь хрупкому растению-ваструсу, которому удалось выжить, несмотря на борьбу за ресурсы с куда более мощной флорой. Было приятно видеть ее улыбку. Большую часть пути она молчала. Сикрас наклонил голову, оценивая ее снаряжение. Ни рюкзака. Если только она не умудрилась запихнуть спальный мешок в те же ножны, что и меч, получалось, что у них всего два спальных места на троих.
– Если хочешь, можешь взять мой спальник сегодня ночью.
Она подняла на него свой разноцветный взгляд:
– Прошу прощения?
– Мой спальник. Не мог не заметить, что у тебя его нет. Знаю, для кого-то это создает неразрешимую дилемму, но буду честен: мне за тридцать. Моя спина будет болеть вне зависимости от того, сплю ли я на голой земле или на тонком куске мягкой ткани.
– О, нет, это очень щедро, но… – она покачала головой, – если я буду спать в твоей палатке, я пропущу небо.
– Могу с известной долей уверенности заявить, что оно никуда не денется до утра.
Хелспира лишь улыбнулась и вернулась к созерцанию своего растения.
Громкое урчание в животе заставило Сикраса переключить внимание. Им нужен был огонь. Он хлопнул себя по коленям и, опираясь на косу, поднялся.
Их окружало обширное поле, окаймленное густым лесом – настоящее кладбище диких зверей Сиафары, накопившееся за столетия. Он чувствовал их подошвами сапог, чувствовал все кости, покоящиеся под почвой. Так много существ дремало в своих земляных и глинистых постелях. Сикрас прислонил косу к плечу, закрыл глаза и сложил руки.
До его ушей донесся голос Хелспиры:
– Что ты делаешь?
Звук казался далеким, неземным, пока он был сосредоточен на задаче. Его разум просеивал почву, глину, перегной. Добыча, добыча, добыча. Где же, ну где же спрятались кости хищника?
Когда он мысленно ухватился за кости шавугина – свирепого зверя, чьи когти и зубы отлично сохранились, – он усмехнулся.
– Занимаюсь ужином, – наконец ответил он и добавил: – An’stisei tus necrouz.
Трава зашуршала, почва разошлась, и лишенный плоти труп выбрался на поверхность с грацией птенца, разбивающего скорлупу. Выбравшись наружу, он стряхнул землю с суставов и щелей, уселся на костяные задние лапы и стал ждать приказа.
Хелспира смахнула комочки грязи, упавшие ей на ноги.
– Если это твоя идея ужина, думаю, я воздержусь.
Сикрас усмехнулся, пока откат от заклинания не ударил его – маленький разряд боли, безжалостно полоснувший по венам. К счастью, коса помогала скрыть слабость, служа опорой. Он мельком взглянул на своего нового немертвого спутника и кивнул в сторону леса:
– Сухие дрова и любое мясо, какое сможешь найти, пожалуйста, благодарю.
Шавугин рванул с места, его гремящие кости звенели в воздухе, пока он не исчез среди черных, извивающихся деревьев.
– Оу, – на лице Хелспиры появилась смущенная улыбка. – Полагаю, мне следовало догадаться, что ты не собираешься есть труп.
– Справедливости ради, – Бенджамин поправил полотно на одном из шестов, – Сикрас и эксцентричность идут рука об руку. Я бы не стал полностью исключать поедание трупов.
– Прошу прощения за любой дискомфорт, который вызывают мои методы, – сказал Сикрас, сосредоточившись на том, чтобы голос звучал ровно, и медленно опустился обратно на свое место. – Если то, что вас окружает символическое воплощение смерти, вызывает мурашки, поездка будет неловкой. Это, собственно, и есть моя главная «фишка».
– О, нет, – лицо Хелспиры смягчилось. – На самом деле, кости меня успокаивают. У меня был, ну, своего рода питомец, когда я была ребенком в Хтонии. Правда… – ее щеки и уши окрасились в идеальный розовый оттенок, под стать волосам, – это был не совсем питомец, скорее останки кого-то другого.
Сикраса тряхнуло от чего-то среднего между смешком и фырканьем.
– Эта история просто требует, чтобы её рассказали.
Хелспира махнула рукой:
– Забудь, это глупости.
– Все мои любимые истории – глупые.
Колебание задержало её ответ, но она сдалась с тяжким вздохом и пожатием плеч.
– Когда я была ребенком в Пио-Чамила – это одна из пяти территорий Хтонии, – я нашла останки норного крикуна, убитого в одной из бесчисленных стычек. Я до сих пор помню маленький самодельный ошейник у него на шее. Наверное, чей-то питомец, которого бросили. Всё, о чем я могла думать, – это как ему, должно быть, было страшно. Даже в смерти он выглядел таким… одиноким.
Очарованный, Сикрас подался вперед, упершись локтями в колени.
– Я не могла оставить его там, – продолжила Хелспира, и её сдержанный монотонный тон сменился легкой ностальгией. – Поэтому я таскала его череп из одного убежища в другое. Было приятно дать ему второй шанс на любящий дом – ну, насколько дом может предложить мертвым крикунам ребенок, который постоянно находится в бегах. – Она прижала ладонь к груди, и её улыбка стала шире. – Я назвала её Оста.
– Утешительно знать, что женщины всё еще могут найти в своих сердцах место для трупов, – заметил Бенджамин с нотками озорства.
Хелспира рассмеялась:
– Я на твоей стороне, Бен, но не думаю, что это популярная черта. Другие «аномалы» в нашем отряде находили это жутким. Даже моих родителей это немного смущало, но в конце концов они решили, что ношение с собой черепа – меньшая из моих проблем. После всего, что мы пережили, они были рады любой моей маленькой победе.
– Погоди, – Сикрас поднял палец. – Аномалы?
Сияющая улыбка озарила её лицо:
– Это самое близкое сиафарское слово, которое пришло мне в голову, чтобы описать то, как нас называли. Все хтонийские твари, которые не вписывались в образ стандартного кровожадного существа. Мы с родителями путешествовали с другими демонами, бесами, чертями, дьяволами, суккубами… Со всеми видами существ, которые предрасположены к агрессии, но выбирают бороться с этими побуждениями.
– Что стало с Остой? – спросил Бенджамин.
Её улыбка угасла:
– Один захватчик-дьявол вырвал её из моих рук и раздавил под сапогом, когда нас в очередной раз схватили. Невозможно бежать от врагов вечно. Они повсюду. Я хотела устроить ей похороны, но дьяволы потащили нас и других выживших в один из своих лагерей, прежде чем я успела собрать все кусочки.
Сикрас нахмурился:
– Мне жаль это слышать. Никогда не бывает легко отпустить то, что любишь.
– Да, – её плечи поникли, она ссутулилась, и волосы упали на лицо, скрывая его черты, но когда она заправила прядь за заостренное ухо, на губах снова появилась маленькая улыбка. – Боги, я не думала об этом почти двадцать лет.
Сикрас кивнул, обеими руками опираясь на древко косы, подаваясь вперед, чтобы справиться с остаточной тошнотой.
– Воспоминания – это топливо, которое раздувает огонь души.
Раздался шорох: Бенджамин проверял прочность палатки, подергивая один из колышков.
– Как думаешь, нормально?
Сикрас едва удостоил палатку взглядом; в этом не было нужды. Надежная одержимость его зятя качеством работы говорила сама за себя.
– Бенджамин, это самая добротная палатка, которую мне доводилось видеть, и я благодарен тебе за то, что ты ее поставил.
Вдали послышались приближающиеся шаги. Шелест приминаемой травы. Сикрас успел поднять глаза как раз вовремя, чтобы увидеть шавугина, приближающегося с охапкой толстых веток в челюстях. Существо положило их к ногам хозяина и, скованное узами заклинания Сикраса, снова рвануло в лес, чтобы продолжить выполнять немертвые обязанности.
Время для костра было самым подходящим. Скоро шавугин вернется с вечерней трапезой, и без открытого огня для готовки вся компания рисковала подхватить какую-нибудь кишечную инфекцию. Ну, кроме Бенджамина, разумеется – везучий ублюдок. Сикрас соскользнул с узловатых корней на колени, чтобы разломать ветки на куски поменьше, в то время как Бенджамин собирал камни для очага.
Хелспира подползла ближе на коленях.
– Я знаю, ты говорил, что хорош только в воскрешении и теневых клинках, но, может, в этой твоей голове завалялось какое-нибудь простенькое заклинание для вызова пламени?
– Не подавай ему идей, – Бенджамин предостерегающе погрозил пальцем. – Я бы предпочел, чтобы он избавил нас от угрозы своей взрывоопасной магии. Огниво и кресало справятся куда лучше.
Сикрас закатил глаза:
– Один раз расплавил плоть на лице студента – и теперь моя магия «взрывоопасная».
– Я слышал, потребовалось три клирика, чтобы исцелить того бедолагу. Настоящее чудо, что он выжил и сохранил роговицы.
– Тот парень назвал Вессика бездарным ублюдком без навыков дикции, – пробормотал Сикрас. – Он получил по заслугам. В оправдание Вессика скажу: деконструкция искусства волшебства – это само по себе чудо. Это всё – сплошная каша из суффиксов, префиксов и тональных интонаций, помноженная на до жути специфические жесты. Один неверно произнесенный слог или не тот изгиб пальца – и ты внезапно плавишь кому-то лицо.
Опустившись на колени в высокой оливковой траве, Бенджамин достал из рюкзака кремень и сталь.
– Никогда не понимал прелести магии. Жизнь того, кто орудует энергией, короче, чем у чертова солдата. У дураков в битве всегда непомерно раздутое эго. Тех магов, что я видел – тех, кто убил себя отдачей собственных заклинаний, – хватило бы, чтобы заполнить целое кладбище.
Сикрас усмехнулся:
– Жемчужины мудрости от единственного мертвеца в нашей компании.
Цоканье стали о кремень смешивалось с довольным смешком Бенджамина, пока Сикрас ломал последнюю ветку и откладывал её в сторону. Знакомый шорох привлёк его внимание, и он прищурился: вернулся шавугин, чьи бледные кости сияли в сгущающейся темноте, словно маяк. В его челюстях безжизненно болтался окровавленный заяц.
Сикрас разжал пасть немертвого зверя, забирая добычу.
