Текст книги "Безнадежный некромантик (ЛП)"

Автор книги: Шайло Браяр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Баронет исчез, оставив Хелспиру наедине с шоком.

Десять часов, чтобы доползти до родителей посреди ночи с ноющей раной в животе. Десять часов, чтобы собрать всё, что они нажили за два года свободы от Хтонии. Десять часов до момента, когда ей придётся сказать родителям, что она подвела их, их королеву и их новую родину.

Стоит ли оставить Сикрасу записку? Нет. Ей не нужно, чтобы он гнался за ней. Он обещал спасти Ниллмас, а Красный Страж нуждался в любой помощи – будь то от «Кошачьего глаза» или от самого Сикраса Никабода. К тому же, что бы она могла написать? Ей потребовалось бы гораздо больше десяти часов, чтобы привести мысли в порядок, не говоря уже о том, чтобы выразить в письме всё то, что он для неё значил.

И она сделала единственное, что казалось логичным её измученному, кружащемуся сознанию. Она надела доспехи и тихо растворилась в ночи.

Глава семнадцатая

Сикрас



Он все равно не смог бы выспаться, даже если бы не провёл ночь на камне, который кто-то с щедрой иронией назвал кроватью. Сикрас с хрустом размял позвоночник, чувствуя себя не мужчиной тридцати с небольшим лет, а древним храмом, который вот-вот рухнет под тяжестью собственного возраста.

Пар поднимался от миски с едой, согревавшей его ладонь, когда он стоял снаружи палатки Бенджамина и Хелспиры. Впрочем, тепло – это единственное достоинство этой отвратительной серой кашицы. Возможно, вместо заботы о здоровье клирика им стоило позаботиться о поваре. Увы, путь повара оборвался, и он стал лишь ещё одной статистической единицей в царстве террора Вессика. Жаль. Человек готовил чертовски хороший карри. Теперь же им осталось… он принюхался к миске и поморщился… вот это.

Может, стоило быть благодарным. То, что Красные Стражи вообще поделились едой – уже чудо, учитывая, как они все ходили вокруг него на цыпочках, словно по тонкому льду замерзшего пруда, где он был той самой хрупкой коркой, решающей, жить им или провалиться в бездну.

Сикрас сканировал горизонт в поисках знаков присутствия Вессика, но не обнаружил ни жутких некромантских птиц, ни наступающих врагов. Никаких извинений за совершённые им злодеяния, которые давно пора было принести. Ничего, кроме бесконечного горизонта из искорёженных чёрных деревьев и слепящего снега. Пик Стоу скрылся из виду, когда вчера они отступили в лесные дебри, и, похоже, его старый друг не собирался покидать свою твердыню.

Да и зачем, если мощная магия защищает его родную деревню?

– Где, чёрт возьми, ты научился творить такие заклинания, Вессик? Мы ведь должны были преуспевать только в некромантии. – Сикрас смотрел вдаль, бессмысленно постукивая пальцами по краю миски, пока снова не сфокусировался на каше. Интересно, что Хелспира предпочитает на завтрак? Или она вообще его не ест? Может, она больше по обедам? Ему стоило спросить. Было так много вещей, которых он не знал.

Странно было заново открывать для себя чьи-то предпочтения. Ещё страннее было то, что ему этого хотелось. В Вайнпуле хватало привлекательных мужчин и женщин, но после встречи с Имри Сикрас видел только её. Она была его всем так долго. Представить кого-то другого на пьедестале, который он воздвиг для неё, было… неловко.

И всё же…

Кровь и кости. Неужели он всерьёз фантазирует об ухаживании за Хелспирой? Разве это позволено?

– Я слишком стар для этой херни, – пробормотал он, запрокидывая голову и глядя в небо. Боги, казалось, он сам ступал по тому же тонкому льду, что и Красные Стражи.

Шорох откидываемого полога палатки заставил его сердце учащенно забиться.

– Доброе утро! – выпалил он, разворачиваясь на месте, причём слишком резко, чтобы это выглядело хоть сколько-нибудь естественно.

Из палатки показалась россыпь костей – это Бенджамин поправлял свой красный шарф и плащ.

– Э-э… спасибо?

– О, Бенджамин, это ты. – Сикрас издал нервный смешок и потер затылок. – Как… а Хелспира всё ещё… она, э-э… она хорошо выспалась?

– То, как ты на меня смотришь, заставляет меня думать, что я должен знать ответ, но я не видел её с прошлой ночи.

– Что? – голова Сикраса дёрнулась назад. – Нет, этого не может быть. Я проводил её в постель прошлой ночью.

– Правда? – Бенджамин растянул это слово на долгий, интригующий такт и ткнул Сикраса локтем в бок. – Я знал, что между вами что-то…

– Чтобы поспать.

Если бы у Бенджамина было лицо, оно бы наверняка вытянулось от разочарования.

– О. В таком случае, я отзываю свой игривый тычок локтем. Считай, что я заменил его на укоризненный взгляд, полный неодобрения.

Слишком обеспокоенный, чтобы ответить остротой, Сикрас шагнул мимо Бенджамина и заглянул в палатку. Тесное пространство, где совершенно негде было спрятаться от чужих глаз.

Её там не было.

– Подержи это для меня, ладно? – Сикрас сунул миску в руки Бенджамина и принялся искать глазами баронета.

Должна была быть совершенно уважительная причина, по которой Хелспиры не было в палатке. Что-то абсолютно нормальное, совсем не тревожное, не нервирующее и уж точно не заставляющее его переосмысливать все решения, принятые за последние десять часов.

Баритон баронета прорезал холодный ветер, и Сикрас мгновенно переключил внимание на него. Роуэн расхаживал между двух деревьев, заложив руки за спину, и обсуждал стратегию битвы с одним из своих выживших советников.

– Мы не знаем пределов магической защиты, которую он наложил вокруг деревни, как не знаем и того, сколько живых и нежити внутри, – говорил советник. – Я предлагаю вернуться в Вайнпул, раздобыть взрывчатку и использовать катапульты, чтобы поджарить это место с дистанции.

Роуэн покачал головой.

– Мне не доставляет удовольствия резня тех, кто находится под его чарами. Было достаточно тошнотворно убивать тех, кто атаковал нас у ворот. Мы вернёмся в Вайнпул, да, но давайте по пути обсудим другие варианты. Я бы хотел пощадить как можно больше гражданских.

Сикрас остановился рядом с ними.

– Роуэн. Можно тебя на пару слов?

Тёмные глаза сканировали Сикраса с настороженным прищуром.

– Кошачий Глаз. Что тебе нужно?

Подняв руки в универсальном жесте примирения, Сикрас усмехнулся:

– Полегче с паранойей, баронет. В акте щедрого милосердия, к которому меня принудил Бенджамин, я решил тебя не убивать. Скажи, раз уж мы заговорили о паранойе, где Хелспира? Только не говори мне, что ты отправил её в разведку. Демоны, конечно, живучи, но она всё ещё оправляется от тяжёлой раны.

Кольчуга баронета звякнула, когда его грудь сотряс насмешливый хмык.

– Акт щедрого милосердия? Словно ты способен убить меня в своём нынешнем состоянии.

– Я тебя тоже люблю. А теперь отвечай на вопрос.

Пальцы Роуэна сжались в кулаки, и он скрестил руки на груди.

– Этот демон больше не является членом Красных Стражей.

Сикрас моргнул раз, другой.

– Прошу прощения, какого чёрта?

Взмахом руки Роуэн отослал своего советника. Тот избегал взгляда Сикраса, словно боясь, что тот обратит его в камень, и улизнул прочь, подобно испуганному псу.

– Я думал, эта новость тебя порадует, учитывая твоё открытие, – пробормотал Роуэн. – Или ты забыл, что она собиралась подсунуть чемпиону Стражей Ризу фальшивый свиток?

– А ты забыл, что стоял за тем же камнем? – Сикрас приподнял бровь. – Вы оба были в деле, и, честно говоря, тот факт, что ты до сих пор жаждешь смерти Бенджамина, хотя он – единственная причина, по которой ты ещё жив, говорит о многом. Если бы он не удержал мою руку, я бы сейчас подвесил тебя на дереве за твои же кишки.

Низкий рык вырвался из горла Роуэна.

– Отлично. Тогда бы ты сгнил за уклонение от налогов и убийство.

– Где Хелспира? – с нажимом повторил Сикрас.

– У нас проблемы поважнее. – Роуэн сузил глаза. – В последний раз говорю: сосредоточься на благополучии своего королевства.

Сикрас сделал несколько медленных шагов, сокращая расстояние между ними.

– Сейчас меня больше волнует благополучие Хелспиры. Возможно, это прозвучит как сюрприз, но оставлять кого-то на растерзание лесным хищникам, когда их совсем недавно вспороли алебардой – не лучшим образом сказывается на здоровье, баронет.

– Она ничего не значит.

– Она значит для меня.

– Чушь собачья! – сплюнул Роуэн, выставив вперёд жёсткий палец. – Ты не заботился ни о ком, кроме себя самого, с тех пор как Вессик превратил твою жену в куклу-нежить!

Жуткая тишина. А затем:

– Lepides skion.

Вспышка чёрно-зелёного тумана возникла из ниоткуда и свернулась в эфирные кинжалы, которые закружились вокруг баронета, словно маленький торнадо. Удар магической отдачи прошил тело Сикраса, и чёрт возьми, он никогда ещё так не жалел, что потерял свою любимую косу, ставшую ему тростью, но он устоял на месте.

Роуэн окаменел, его грудь замерла. Он не смел дышать, не смел вдохнуть отравленный воздух.

Сикрас усмехнулся:

– Не сможешь задерживать дыхание вечно, баронет.

Бенджамин, отбросив миску с едой, подскочил к ним, тыча в сторону Сикраса укоризненным пальцем:

– Эй, нет-нет, никаких жутких теневых клинков. Ты обещал мне. «Я прирежу Вессика, чёрт возьми, прямо в лицо, Бенджамин», – вот что ты сказал, слово в слово.

Дерьмо. Он действительно это говорил. В довершение ко всему, пародия Бенджамина на Сикраса была безупречна, как всегда. Ворча, Сикрас сжал пальцы в кулак, прерывая концентрацию на заклинании. Как только туман рассеялся, оставшиеся стражи окружили его – все в замешательстве, все в страхе, с оружием наготове, готовые вступить в бой при необходимости.

– Чёрт возьми, Кошачий Глаз, – прорычал Роуэн, судорожно вдыхая воздух, когда опасность вдохнуть разъедающий органы туман миновала. – Хватит сопротивляться и начни действовать ради своего королевства!

– Королевство, королевство, королевство… – Сикрас закатил глаза. – Честное слово, Роуэн, только об этом и твердишь. Ты когда-нибудь задумывался о моих чувствах? О том, что, может быть, в этом самом королевстве мне нравятся всего два-три человека, не больше?

– Жалко, – прохрипел Роуэн, брызгая слюной сквозь стиснутые зубы. – Может, ты их и не ценишь, но я хочу спасти жителей этого королевства. В отличие от тебя, у меня есть, чёрт возьми, душа!

– Нет. – В ответ на гнев Роуэна Сикрас медленно и спокойно улыбнулся. – У тебя нет души; ты и есть душа. А то, что у тебя есть – это тело. И если ты ещё раз так со мной заговоришь, я убью это тело, вырву твою душу назад из Эноса и запихну её так глубоко в задницу первой попавшейся разлагающейся туши животного, что тебя оттуда выбьет только вторая смерть или приступ жестокой диареи.

– Убить меня? Чем? – громоподобный голос Роуэна взорвался среди деревьев, и те крохи дипломатии, что оставались у него три секунды назад, испарились. – Ты не уложил больше врагов, чем смог бы уложить амбициозный оруженосец с заточенной палкой!

– Послушай, приятель, – Сикрас выставил палец, но запнулся и сморщил нос, – это… На самом деле, это довольно точное описание. Я не могу с чистой совестью спорить с этим утверждением.

– К чёрту всё. С меня хватит. – Роуэн пнул пустое ведро. Один из часовых пригнулся, чтобы избежать его стремительной траектории. – Убирайся отсюда, Кошачий Глаз. Ползи обратно в богадельню, если тебе так нужен этот демон. Может, ты и очаровал королеву Саэлин, заставив её думать, что ты нечто большее, чем жалкий кусок дерьма, но твоя харизма на меня не действует.

– Оу. – Сикрас одарил его циничной ухмылкой и приложил руку к груди. – Ты считаешь меня харизматичным?

– Убирайся!

– Ладно. Понял. – Пятясь назад, Сикрас указал большим пальцем себе за спину. – Надеюсь, ты поймёшь, если я буду оглядываться через плечо, пока буду уползать? Ну, знаешь, чтобы избавить себя от вполне реального страха, что ты можешь ударить меня в спину? Снова?

Взгляд Роуэна, сузившийся до щелочек, потемнел.

– С чего бы мне даровать тебе милость быстрой смерти, когда для тебя было бы гораздо более жестоко прожить достаточно долго, чтобы вкусить последствия собственного бездействия?

Сикрас хмыкнул.

– При всём моём уважении – которого, признаю, очень мало, – я должен знать: какого чёрта ты имеешь против меня? Я знаю, что мы никогда не были закадычными друзьями, когда я работал на Саэлин в прошлом, но я не помню, чтобы ты был таким придурком.

– Что я имею против тебя? – Вопрос эхом вырвался из уст Роуэна, враждебный и обескураживающий. Он зашагал к Сикрасу, его тень накрыла его, словно зловещая клетка. – Пока ты был занят своей четырёхлетней жалостью к самому себе, воскрешая близких мертвецов за гроши, я был занят тем, что сдерживал приспешников Вессика. Я был тем, кто оберегал народ Ниллмаса.

Отказываясь уменьшаться под тенью Роуэна, Сикрас вскинул подбородок.

– И ты злишься, что тебе пришлось выполнять свою работу?

– Я злюсь, что мне пришлось выполнять твою работу. А когда моя дочь достигла совершеннолетия и вступила в Красные Стражи, она отправилась выполнять твою работу тоже. Ей было девятнадцать лет, когда нежить Вессика настигла её и выпотрошила пикой. Девятнадцать, когда мне пришлось расчленить её труп, чтобы Вессик не смог реанимировать её, превратить в мерзость и заставить её тело сражаться за его порочное, чёртово дело. Я совершил немыслимое, чтобы почтить её память. Ты же не удосужился сделать даже самого минимума для своей жены. То, что ты сделал со своей королевой, своим королевством, с чемпионом Стражей Ризом, вызывает у меня тошноту, и никакое количество прежних дел, совершённых во имя справедливости, никогда не искупит тот позор и бесчестье, в которые ты превратился.

Ого. Это было слишком много, чтобы осознать за раз. Сикрас ощетинился под жаром взгляда Роуэна, но ярость медленно сменилась редкой вспышкой эмпатии, и он сказал единственное, что казалось важным в этот момент:

– Мне жаль твою дочь.

Роуэн сжал губы в тонкую линию и отвернулся.

– В первый год, когда ты заперся в своём особняке, у тебя было моё сочувствие, и у меня всё ещё оставалась надежда. На второй год моё сочувствие угасло, но надежда теплилась. К третьему году она иссохла. А теперь мы здесь, идёт четвёртый год, и всё, что осталось – это отвращение. Убирайся с глаз долой. Возвращайся в Вайнпул. Сдайся и гни в темнице, которую назначит королева. Что бы ни случилось, мы закончим это без тебя.

– Роуэн…

– Убирайся!

Эти два слова эхом разнеслись среди голых деревьев, и Сикрас выпрямился, не дрогнув. Его взгляд скользнул к Бенджамину – единственному, что у него было похожего на моральный ориентир, в поисках совета. Но он не нашёл его. В молчании, он сдался, кивнул, повернулся к баронету спиной и зашагал прочь, прокладывая путь к Вайнпулу.

Возможно, от обстоятельств ветер казался холоднее. Порывы, которые когда-то ласкали лицо Сикраса, теперь жалили щеки, словно гнездо невидимых шершней. Плохое кровообращение, конечно, тоже не помогало. Не сумев подавить дрожь, он выдохнул ледяной пар в сложенные ладони и нахмурился.

Черт возьми, кажется, это принесло больше вреда, чем пользы.

Его нутро изнывало от желания найти Хелспиру. Ему нужно было убедиться, что она в порядке. Нужно было собственными глазами проверить, не истекла ли она кровью, не поразила ли её шаровая молния или любые другие изощренные пакости, уготовленные богами, судьбой или какой-то всемогущей силой, решившей за последние четыре года вытянуть всю радость из его жизни. Целеустремленные шаги несли его вперед, к Вайнпулу, к ней, и это казалось правильным.

Но почему его внутренности сжались от отвращения? Что это за чувство? Стыд?

Лязг кирасы Бенджамина служил звуковым сопровождением их смятению. Если не считать этого, да завывания ветра, да случайного карканья птиц – вокруг стояла тишина с момента их ухода от Красных Стражей.

– Итак, – сказал Сикрас, не сбавляя шага, – Роуэн действительно задал мне жару там, назад.

– Абсолютно аннигилировал, да.

– На каком-то невероятно жутком уровне, – Сикрас перешагнул через упавшее бревно, – это даже облегчение – знать, что заносчивость Роуэна вызвана военными травмами, а не, ну знаешь, просто врожденным желанием быть мудаком.

– Утрата на каждого влияет по-разному. – Бенджамин остановился, его череп был направлен в сторону Вайнпула, который наконец показался на горизонте. – К вопросу о склонностях, вызванных травмой: ты уверен, что не используешь всё это «спасение Хелспиры» просто как предлог, чтобы не встречаться с Вессиком? Или с Имри?

– Я… – Тысяча и одна привычная ложь нахлынула на него, но он подавил каждую из них. – На самом деле я не верю, что Хелспира в опасности, нет. Вы с ней – одни из самых способных людей, которых я знаю.

Бенджамин замер.

– Сикрас, стой. Мне нужно, чтобы ты был со мной честен. Я знаю, это не твой конек, но посмотри прямо мне в глазницы сейчас. Ты обещал мне, что поможешь Красным Стражам одолеть Вессика. Я не против задержаться, чтобы проверить Хелспиру, но мне нужно знать. Ты собираешься выполнить это обещание?

Сикрас остановился, как было велено, но так и не смог встретиться с его незрячим взглядом.

– Прости, что мы ушли. Я знаю, ты хотел помочь Красным Стражам.

– Ты уходишь от ответа.

– Я много чего избегаю.

– Значит, ты признаешь это?

Он резко вскинул голову, нацепив на лицо фальшивую, натянутую ухмылку.

– Конечно. – Он развел руки в стороны, и из его груди вырвался жалкий, горький смешок. – Конечно, избегаю, Бенджамин. Ты думаешь, я хочу убить своего старейшего друга? Ты думаешь, я хочу видеть, в каком состоянии я оставил свою жену, твою сестру, на четыре чёртовых года? Я могу справиться с ролью паршивого друга или паршивого мужа, но быть тем и другим одновременно – это немного больше, чем может выдержать мой хрупкий рассудок.

Спокойно, терпеливо Бенджамин упер руки в бока.

– Со всем уважением, Сикрас, разве твой отказ помочь Ниллмасу не делает тебя паршивым другом для Саэлин?

Его взгляд скользнул вниз, и Сикрас нахмурился.

– Я был паршивым другом так долго, Бенджамин, что забыл, как быть кем-то ещё.

Они стояли неподвижно посреди открытого поля, ведущего к Вайнпулу; ветер приносил слабый запах аметистовых цветов и затхлых экскрементов оллигаторов. В тумане на дальнем горизонте ждали выцветшие башни замка Саэлин. Мысль о её разочарованном лице скрутила желудок Сикраса узлом. Саэлин и Имри были такими близкими подругами; если бы Имри не была ходячим трупом, она бы перевернулась в гробу от всех бед, которые Сикрас причинил королеве за эти годы. Но ведь Саэлин была не единственной, кого он подвел, верно?

– Знаешь, – пробормотал Сикрас, потирая затылок, – тебе не обязательно было идти со мной. Я знаю, как сильно ты хотел довести дело до конца с Красными Стражами. Присяги и всё такое.

Бенджамин пожал плечами.

– У меня всё ещё есть ноги. Я могу вернуться в любой момент, когда захочу.

– Вернёшься?

– Когда-нибудь. Но Хелспира – важный член нашего альянса отродий. Я должен убедиться, что с ней всё в порядке. Кстати об этом, – он ударил Сикраса в плечо, – это тебе за то, что предложил ей спать в нашей палатке, пока сам проторчал снаружи, как идиот.

– Кровь и кости. – Сикрас потирал плечо, морщась. – Как ты можешь с чистой совестью бить человека, когда он корчится в жалости к самому себе?

– Как умудрился затащить женщину в свою постель и всё равно умудриться всё испортить? У меня нет глаз, но я вижу, что между вами что-то есть.

– Она – мой друг. – Друг, к которому он был необъяснимо, неоспоримо влеком на каждом мыслимом уровне.

Бенджамин погрозил пальцем.

– Хорошая попытка, приятель. Может, ты и талантливый лжец, но эта версия не выглядела убедительной ни на секунду.

Волоски на руках Сикраса встали дыбом, когда дискомфорт разлился по телу, словно яд.

– Для тебя это может прозвучать как шок, Бенджамин, но я женат на твоей сестре.

– Она мертва, Сикрас. Ты вдовец. Уже четыре долгих, неподвижных года. – Слова прозвучали быстро и хлестко, но суровость в голосе Бенджамина сменилась сочувствием, когда он сжал плечи Сикраса. – Я скучаю по ней всем, что я есть, и всем, чем я когда-то был. Правда. Но её больше нет.

– «Пока смерть не разлучит нас», – прохрипел Сикрас, его голос сорвался. – Это то, на что я согласился, и, насколько я помню, она была лишь почти мертва.

– То, что ты видел во второй раз, когда мы вернулись, чтобы противостоять Вессику, – Бенджамин покачал головой, – это были просто кости. Они могут двигаться. Они могут ходить. Они могут даже вытанцовывать какие-то из тех танцев, которые вы двое когда-то танцевали вместе. Но ты знаешь так же хорошо, как и я, что лучшие части Имри Никабод в них больше не живут.

– Пока она ступает по земле Сиафары, есть… – слова Сикраса рассыпались в неуверенное бормотание. – Я… я всё ещё мог бы…

– Что? Спасти её? Вернуть назад? – Бенджамин отпустил его плечи и отступил на шаг. – Если бы ты хоть на секунду верил, что есть хоть крошечный шанс, ты бы сделал это ещё много лет назад. Существование Имри в этом мире – для тебя лишь слабое утешение. Пока она всё ещё здесь, тебе не нужно оплакивать её. Но она ушла.

– Бенджамин…

– И что хуже всего, ушёл и ты. Я – буквально ходячий труп, но клянусь, бывают дни, когда я чувствую себя живее, чем ты.

Дрожащие пальцы сжали переносицу, и Сикрас до боли зажмурился.

– Почему ты делаешь это со мной?

– Потому что ты мой друг, ради Диона. Мой брат. – Бенджамин хлопнул его тыльной стороной ладони по плечу. – Я хочу увидеть тебя счастливым, прежде чем умру во второй раз. Или в третий? В четвёртый? Не знаю, я сбился со счёта. А теперь ответь честно. Хелспира делает тебя счастливым?

– Я едва её знаю.

– Отвечай на вопрос.

– Я… – слова застряли в горле, или, возможно, нужных просто не существовало. Его взгляд расфокусировался, но медленная, искренняя улыбка тронула уголок его губ. – Не думаю, что помню, каково это – быть счастливым. Но рядом с ней я забываю, что я несчастен.

Костлявая рука хлопнула Сикраса по спине.

– Если это правда, то эта женщина больше божество, чем демон, потому что это чертовски похоже на чудо. Давай убедимся, что она жива и здорова, а потом пойдём и надерем задницу Вессику, а?

– Скоро. – Запрокинув голову, Сикрас принялся изучать очертания облаков, лишь бы не смотреть на череп Бенджамина. – Я ответил на твой вопрос. Теперь я хочу, чтобы ты сделал то же самое для меня.

Бенджамин молчал, ожидая неизбежного.

Преследуемый словами Смерти, Сикрас напрягся. Ему нужно было просто сказать это. Выпалить. Прыгнуть в омут с головой и покончить с этим.

– Я причиняю тебе боль, удерживая тебя в этом состоянии? Лишая тебя вечного покоя?

Пауза. Она длилась всего секунду, но никогда ещё мгновение не казалось таким долгим – словно рождение и гибель целых цивилизаций.

– Я бы прожил тысячу жизней с тобой. Ты мой самый дорогой друг.

Эти слова должны были принести утешение, но никто не владел языком избегания так искусно, как Сикрас. Где-то в океане подавленных чувств на поверхность всплыло осознание. Инстинкт заставлял его утопить это чувство, затолкнуть обратно в многолетнюю тюрьму, но он пересилил этот порыв и позволил ему всплыть. Позволил ему дышать. Позволил ему вспороть себя изнутри.

Сикрас посмотрел вниз, прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сохранить самообладание, и натянул фальшивую улыбку.

– Я знаю, что должен сделать, но соврал бы, если бы сказал, что меня это не пугает.

Бенджамин бережно положил руку ему на плечо.

– Это нормально – бояться. Знаешь, может, не так много ситуаций, когда это утверждение верно, но убийство лучшего друга и влюблённость в кого-то, кто не является твоей женой, не делают тебя злодеем.

Кратковременный сбой в его душевной твердости заставил Сикраса поморщиться.

– Я не боюсь быть злодеем. Я боюсь быть последним, кто останется в живых.

После быстрого ободряющего сжатия рука Бенджамина опустилась вдоль тела.

– Я буду стоять рядом с тобой, пока кто-нибудь не отрубит мне ноги. Тогда, полагаю, я встану на колени. Или сяду. Тут много переменных, зависит от того, где именно в этом сценарии мне отсекут конечности.

Сикрас выдавил мрачную улыбку.

– Ценю это, но думаю, в этой битве тебе, возможно, придётся сражаться лёжа.

Ветер развевал плащ Бенджамина, пока смысл слов Сикраса доходил до него.

– Ты серьёзно?

Сикрас кивнул, сосредоточившись на медленном, ровном дыхании, чтобы унять подступающую панику.

– Обещание есть обещание. К несчастью, список людей, которым я могу доверять, трагически короток. Хорошо, что мы идём по следу Хелспиры, потому что без её помощи я не справлюсь. Если она согласится, то… – он глубоко вдохнул и задержал дыхание, – …у меня есть последняя сделка, которую я должен заключить со Смертью.

– Сделка? – Бенджамин склонил голову набок. – У тебя вообще осталось хоть что-то, что ей могло бы понадобиться?

Сикрас ухмыльнулся с полной уверенностью:

– У меня есть восемь.