Текст книги "Белый свет"
Автор книги: Шабданбай Абдыраманов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)
– Где ты была ночью?
Жамал растерялась, не нашлась, что ответить.
– Где ты была, спрашиваю?
Грубый голос Жокена, показавшийся Жамал каким-то уродливым, привел ее в себя и даже успокоил.
– В лесу была.
– В лесу?!
– Да, в лесу с Саяком. Я его люблю.
– Ха! Слепого, не нашла себе получше, с глазами.
– Люблю только его.
От этих слов и от того, как уверенно и даже надменно они были произнесены, Жокен чуть не задохнулся. В глазах его зажегся волчий блеск.
Жамал выдержала и этот взгляд, и Жокену стало ясно, что ее сейчас покорить невозможно. «Не надо спешить, – успокаивал он себя, – убить ее никогда не поздно». Стараясь не выдать нерешительности и волнения, он спросил:
– Давно его любишь?
– Всю жизнь.
– Чего же ты раньше об этом мне не сказала?
– А чего с тобой про любовь говорить! Ты похитил меня, насильно привез сюда в Арслан-Боба, в дом своей старшей сестры, – Жамал на минуту умолкла. – Похищают и по любви, – вдруг сказала она мечтательно, – а ты схватил и уволок меня, как волк овцу. До любви ли было…
– А теперь?
– Теперь мне хорошо, теперь люблю.
– Нет, – закричал Жокен. – Нет! Он тебя соблазнил, этот несчастный слепой. Застрелю его, как собаку.
Он сорвал со стены двустволку и выбежал из дома. Жамал вздрогнула: Саяк в лесу – в такой ранний час он посчитал неудобным идти к Аскару, у которого ночуют шофер и экспедитор.
– Вернись, Жокен! Он не виноват! Я сама, сама…
Но разъяренный Жокен не слушал ее. Он отвязал гнедого, вскочил на него и, пришпорив, помчался к ближнему лесу.
* * *
Саяк сидел у огромного орехового дерева, росшего у самой тропы. Вдруг он услышал приближающийся конский топот и сразу понял, кто его ищет. Саяк встал. Он слышал, как Жокен спрыгнул с коня и взвел курок двустволки.
– Я искал тебя, чтобы убить.
– За что, Жокен?
– За то, что соблазнил мою жену.
– Нет, я ее не соблазнял.
– Ты был с ней ночью в лесу?
– Был.
– Вот за это застрелю тебя и закопаю там, где стоишь.
Саяк невольно прижался спиной к стволу.
– Сейчас умрешь, как собака. Что хочешь сказать в последнюю минуту?
Саяк молчал.
– Жить тебе хочется?
– Очень! – признался Саяк. – Особенно теперь, когда то, о чем мечтал всю жизнь, сбылось.
– Значит, добился?
– Да, добился.
– За измену она поплатится головой. Застрелю тебя, потом пойду к ней и буду ее мучить: сначала выколю ей глаза, чтобы она была похожа на тебя и чтобы ходили вы на том свете, держа друг друга за руку. Аллах за это будет мне благодарен.
– Что ты говоришь, Жокен! Убей меня, но за что ее?
– За то, что она осквернила брачное ложе.
– Опомнись, Жокен. Этого не случилось.
– Правду говоришь?
– Истинную правду.
– Ты же сам сказал, что добился того, чего хотел.
– Да, я добился своего. Ее душа принадлежит мне.
– Душа?! – Жокен усмехнулся. – Душа ее принадлежит аллаху.
– Я забыл о вере, и потому она принадлежит мне.
– Аллах покарает тебя, отступника. – Саяк почувствовал, что ствол ружья уже не упирается ему в грудь. – За что ты так ненавидишь меня? – недоуменно спросил Жокен.
– Тебя есть за что ненавидеть, но я еще помню вкус той круглой дыни-скороспелки, которую ты прислал мне в больницу, когда я упал с тополя.
– Слушай, Саяк. Разве на свете мало женщин?
– Много…
– Ну и женись себе на счастье и живи.
– Но люблю-то я только Жамал!
– Несчастный слепой! Потому ты и крутился целый год здесь, чтобы заморочить ей голову.
– Я не морочил ей голову. Я только помог ей правильно увидеть мир.
– Брось болтать. Я хочу пощадить тебя, потому что ты слепой и чтобы не пролить кровь своего рода. Слышишь, оставлю тебе жизнь, но только с одним условием: ты сейчас же уберешься отсюда навсегда и не будешь вмешиваться в мою семейную жизнь.
– Нет, этого не будет, Жокен. Я уеду только с Жамал. Вот так мы и договоримся.
Жокен снова подскочил к Саяку и почти вплотную приставил ружье к его груди.
– Убью тебя, твой труп не найдут, – крикнул Жокен, – и не узнают, кто тебя убил.
– Найдут, – закричал Саяк, – еще как найдут, никуда ты не денешься! – и ударил рукой по ружью.
Ружье выпало из рук Жокена, и он сразу отскочил от Саяка, боясь, что тот нападет на него. Саяк нашарил ногой ружье и отбросил его в сторону Жокена:
– Возьми!
* * *
Жокен выехал на гнедом из леса, и тут с криком кинулась к нему Жамал:
– Где Саяк? Где?
Увидев Жамал, растрепанную, без платка, с перекошенным от страха лицом, Жокен почувствовал, что она может поднять весь кыштак на ноги.
– Чего ты волнуешься? На кого ты похожа! Смотреть страшно, как сумасшедшая.
– Где, спрашиваю, Саяк? Где?
– Не беспокойся, в лесу он. Я пожалел несчастного слепого, пусть живет, зачем мне пачкать руки его кровью.
– Я пойду к нему.
– Нет, Жамал, – резко бросил Жокен. – Пойдем домой. Нам надо поговорить.
Она сразу согласилась и вернулась в дом.
– Образумься, Жамал, ты хозяйка семьи, у тебя муж и дочка, полное семейное счастье. Чего тебе не хватает? Вот дом, вот вещи дорогие, денег сколько хочешь…
– Все это я уже слышала.
– А я еще раз повторяю. – Жокен впился взглядом в Жамал: – Так что ты надумала?
– Останусь с ним навсегда. Я ведь тебе сказала, что люблю его.
– Убью тебя.
– Нет, не убьешь, – усмехнулась Жамал. – Не сможешь меня убить. Если убьешь, и тебя убьют.
– Ну и пусть.
– А я жить хочу свободно, как мне нравится.
– Пропадешь ты за этим слепым. У него пуст карман. Учти, я ничего не дам.
– Не беспокойся, я и копейки у тебя не возьму. – Жамал засмеялась ему в лицо. – Из этого дома возьму только дочь. Больше ничего.
– Я ее тебе не отдам.
– А я без нее не уеду.
– Ну и не уезжай, тебя никто не заставляет. Ты сама этого хочешь. – Жокен сразу воспрянул духом, нащупав у Жамал больное место. – Я не отдам тебе свою дочь.
– Отдашь. Я не та, что прежде, я не буду тебя щадить. Я сделаю так, чтобы ты мне не мешал уйти. Сделаю так, чтобы ты смотрел на небо сквозь железные прутья. Понятно?
Жокен замер как вкопанный.
…Жамал, стремительно спускаясь по косогору, вдруг увидела Саяка у края леса.
– Саяк! – закричала Жамал издалека. – Саяк! – Она бросилась к нему, что было сил, схватила слепого за руки. – Дорогой ты мой, я смогла… Я свободна!.. Я твоя… Навсегда твоя!
Она обняла за шею Саяка, смеясь от счастья, и, падая в густую мягкую траву, потащила его за собой.
Ей казалось, голубое небо над ними совсем близко: протяни руку – и дотронешься до него…
– Жамал, Жамал, – позвал Саяк тихо.
Она поднялась и села рядом, прижалась к нему.
– Уедем, Саяк, побыстрей, – голос Жамал дрогнул.
– Нам надо проститься с людьми.
– С людьми? – изумилась Жамал. – Нет! Я не переживу такого позора.
– Я и говорю об этом: ты не должна бежать, как вор ночью. Надо распить с людьми бутылку шампанского.
– Так не бывает, так не положено.
– Ты сама вправе решать, как должно быть и что положено. Сама ведь сказала «я свободна». – Саяк встал, протянул руку Жамал: – Пойдем, милая!
* * *
Когда Жокен приехал к своей старшей сестре, был уже час ночи. Услышав топот коня, она сразу догадалась, что это гнедой, и выбежала из дома. Так поздно Жокен никогда не являлся, и это встревожило старую женщину.
Гнедой был весь в поту и пене, тяжело дышал. Видно, брат гнал его все тридцать километров по извилистой и крутой, тянущейся на подъем лесной дороге.
– За тобой погоня? – спросила она вместо приветствия.
– Нет, что вы?.. Здравствуйте! Вот приехал навестить вас.
– Здравствуй, – ответила она. – Что случилось? Зачем ты загнал такого коня!
– Мне сказали, вы тяжело заболели, вот и приехал.
– Кто тебе это сказал?
– Сказали…
– Кому это понадобилось? – Старуха недоверчиво глянула на него.
Жокен спешился, пожал ее худую руку:
– Слава аллаху, что вы здоровы.
– Заходи в дом.
Он привязал гнедого к столбу, покрыл попоной и неторопливо зашел в просторную комнату. И вдруг вспомнил, что именно здесь много лет назад он советовался с сестрой, жениться ли ему на Жамал; что именно сюда он и привез похищенную им Жамал. А вот теперь предстоит сообщить сестре, что Жамал от него уходит.
Он никак не мог собраться с духом, чтобы начать этот разговор.
– Чует мое сердце, что-то случилось неладное. Не скрывай, Жокен. Я ведь вижу тебя насквозь…
Жокен отвел глаза:
– Да, сестра, неприятная весть.
– Ну, говори.
– Жамал уходит от меня…
– Жамал? Твоя жена?
– Да.
– Значит, ослабла твоя камча. Жену нужно бить. Выходит, ты плохой мужчина! – воскликнула сестра с негодованием. – Куда она уходит?
– В город.
– С кем?
– С этим Саяком.
– Со слепым! Она что, с ума сошла?
– Не знаю, сестра.
– И ты не смог ей помешать?
– Она ничего не боится…
– О аллах! – старуха подняла дрожащие руки. – Зачем ты создал его мужчиной! Он опозорил наш род!
– Сестра! – закричал Жокен. – Поймите, пожалуйста…
– А что понимать? Ты уронил свою честь! Как теперь будешь жить среди людей?! Какой ты мужчина, когда на твоих глазах кто-то лишает тебя всего, уводит твою жену!
– Она из дому ничего не берет…
– Тьфу! – плюнула старуха. – Кому барахло и золото нужны, когда потеряна честь! Какая цена твоему богатству, когда ты пал низко! Собака не имеет чести, потому ей не нужно золота. Понятно тебе? – Она схватила за ворот Жокена: – Я… я сама поеду сейчас и не позволю ей уйти, убью ее или себя, чтобы не видеть твоего позора! Где они?
– Прощаются со знакомыми.
– В твоем доме?
– Да.
– Хватит, – крикнула старуха и, оттолкнув Жокена, стала рвать на себе волосы. – Какой позор! Лучше бы ты умер, чем услышать такое. Честь нашей семьи, честь нашего рода осталась бы незапятнанной. Но если ты сейчас умрешь, все будут говорить: «Жокен потерял свою честь и умер от позора». Она не должна выйти из твоего дома. Убей ее! Другого выхода нет. Слышишь ты, низкий!
Жокен выскочил из дома, отвязал коня и умчался в ночь.
…На востоке занималась заря.
Жокен беспощадно стегал камчой коня. «Убью слепого. Убью обоих, – лихорадочно думал он. – Нет, сначала спрошу у нее: хочешь жить – живи со мной. Иначе смерть… смерть».
Когда он подъезжал к своему кыштаку, гнедой его совсем ослаб, он то и дело спотыкался, дышал хрипло и тяжело.
Спускаясь со склона на шоссе, Жокен вдруг увидел приближающийся грузовик. «Они! Не пропустить бы! Быстрей, быстрей!» Но гнедой уже не слушался ни шпор, ни камчи. Жокен яростно хлестал его, потом ударил рукояткой камчи по голове. Конь зашатался и упал. Жокен отлетел в сторону, вскочил на ноги, бросился к шоссе, схватил камень, чтобы запустить в кабину. Но грузовик уже успел проскочить, камень попал в стену крытого кузова, где сидел Саяк. Услышав стук, Саяк не понял, что это.
Жокен бежал за машиной, пока не задохнулся и не упал на шоссе. Открыв глаза, он увидел ясное небо и трех беркутов, летящих к востоку: двое впереди, а третий, меньший, за ними следом. Они беспрерывно клекотали, подбадривали неопытного птенца.
Жокен встал, бросил взгляд на шоссе: «Упустил… Ничего, можно еще опередить их, переправиться через реку по старому мосту».
Он поспешил к гнедому. Но тот уже лежал, оскалив зубы, тускло светились его остекленевшие глаза. Жокен машинально потянул его за уздечку и, почувствовав его необыкновенную тяжесть, выпустил уздечку из рук – голова гнедого с тупым стуком ударилась о землю.
Жокен ссутулился, присел на камень и зарыдал.
Внизу, под скалой, бушевала быстрая пенистая горная река, ударяясь об отвесные, словно обрубленные, берега.
Вдруг порыв ветра донес до слуха Жокена далекий, прерывистый рев мотора. Жокен тяжело поднялся на ноги и увидел у перевала на серебристом серпантине, на самом верхнем его витке, грузовик.
Машина сверкнула в лучах солнца и скрылась.
ЭПИЛОГ
– Ну как прочитали, Аджалия Петровна, мой роман? Это повествование о жизни Саяка вам первой, прямо от машинистки, принес. Похож мой герой на Саяка?
– Похож. Но почему вы на его отъезде из Арслан-Боба рассказ прерываете? По-моему, развернулся Саяк по-настоящему в последующие годы.
– Я и пишу теперь об этом, но пока у меня только еще черновые наброски. Вообще-то я их никому не показываю – суеверен, боюсь, сглазят. Но вас я считаю своим соавтором… так что можете познакомиться с ними.
– Нет, не надо… Шакир Рахманович. Но я хочу задать вам несколько вопросов. Вы видели Жокена не только, когда его судили за разбойное нападение на семью Саяка, но и ездили к нему в тюрьму. В чем причина, что спустя столько лет он вспомнил о Саяке и решил отомстить ему?
– А он о нем не забывал. – Шакир достал блокнот: – Вот послушайте, что говорил мне Жокен.
«Все эти годы я был в курсе его дел. Я знал о нем все. Знал, что его уважают большие люди, что занимает он все более высокие должности, что он не любит ездить в машине, часто ходит на работу пешком – и все в одних и тех же костюмах: зимой – в черном двубортном, а летом – в светло-сером, старательно заштопанном Жамал… Я мог бы уничтожить его в любой момент, толкнуть под мчащуюся машину. Но этого ему было бы мало… И Жамал оплакивала бы его… Нет, я решил рассчитаться с ним по-иному. Ведь этот слепой разрушил все, что я строил. Все ему удалось! Отнял у меня жену, дочь, опозорил перед людьми…»
– А что он говорил о Жамал?
«Саяк тянул ее в свое царство бескорыстия и добра, но, как только чуть отпускал, она становилась той Жамал, которую сотворил я…
– Нищий, – сказал я ему, – чего же ты достиг? В чем твоя сила? Любой чабан одевает свою жену лучше, чем ты Жамал. Взгляни – ах, да нечем тебе глядеть, – она в дешевых туфлях, из ее синтетической шубы сыплются искры.
– Я живу на зарплату, Жокен, и, бывает, помогаю людям, попавшим в затруднительное положение».
– А вот, Аджалия Петровна, последнее слово…
– Чье? Жокен же на суде от последнего слова отказался.
– Нет, это «последнее слово Саяка» – так называю эту запись в своем блокноте.
Помню, после оглашения приговора молча шли мы – Алима, Саяк и я – весенним утром по бульвару. Вдруг Алиму прорвало:
– И этот зверь посмел назвать меня своей дочерью! Не знаю и знать не хочу его. Будь проклят он!
Саяк прижал Алиму к груди, погладил по голове.
– В котором часу улетаешь завтра на конкурс скрипачей? – спросил он.
– В три часа дня.
– У меня к тебе одна просьба…
– Хоть тысячу просьб, отец!
– Завтра утром, – сказал Саяк твердо, – ты отвезешь ему в тюрьму передачу.
Перевод С. Виленского.
notes
Примечания
1
Камча – хлыст.
2
Жене – жена старшего брата или просто старшая по возрасту.
3
Атала – похлебка, заправленная мукой и кислым молоком.
4
Ата – отец.
5
Ичиги – кожаная, облегающая ногу обувь.
6
Макроо – пища, оскверненная грешником.
7
Комуз – киргизский музыкальный инструмент.
8
Нозик – нежность.
9
Джайдары – веселый.
10
Ак-челмок – киргизская игра, вроде русских «палочек». Очищенные от коры ивовые палочки подбрасываются вверх – их должны разыскать и собрать водящие, вовремя принести в круг.
11
Чапан – киргизская одежда.
12
Мисир – Египет.
13
Хурджун – мешок.
14
Худжур – жилая комната для учеников медресе.
15
Моллобача – ученик медресе.
16
Чарпаи – деревянный лежак.
17
Сурпа – кушанье, вроде мясной лапши.
18
Джайлоо – отгонные высокогорные пастбища.
19
Сай – ручей.
20
Кафир – гяур, неверный.
21
Курска – вид скамеечки.
22
Шибер – Сибирь.
23
Айланайыр-ака – дядя.
24
Кыбыл – запад, куда обращаются верующие с молитвами.
25
Айран – кефир.
26
Апа – мать.
27
Той – свадебный пир.
28
Кесе – деревянная миска.
29
Насбай – жевательная, бодрящая смесь.
30
Эджеке – уважительное обращение к пожилой женщине.
31
Элечек – женский головной убор.
32
Алтын – золотой.
33
Рават – ворота, выполненные в восточном колорите.
34
Турба – мешочек.
35
Барпы – киргизский поэт-импровизатор, слепой.
36
Алчы – выигрышная сторона альчика.
37
Проигрышные стороны альчика.
38
Азиз – святой, в данном случае уважительное обращение к слепому.
39
Капыр – неверный, безбожник.
40
Суры – главы Корана.
41
Кары – человек, знающий Коран наизусть, обычно слепой. Такие чтецы Корана пользуются большим уважением среди мусульман.
42
Тоштук – легендарный герой из эпоса «Манас».
43
Кашик – деревянная палочка.
44
Тушак – матрац.
45
Чанач – бурдюк для айрана.
46
Курут – сушеное кислое молоко.
47
Кеклик – горная куропатка.
48
Желе – шнурок с силками; его натягивают невысоко над землей.
49
Бакши – шаман.
50
Аткулак – род лопуха, его узковатые, торчащие из земли листья похожи на длинные уши ишака.
51
Албарсты – демоническое существо в образе женщины.
52
Буза – хмельной напиток.
53
Атала – похлебка из ячменя.
54
Тандыр – глиняная печь, в которой пекут лепешки.
55
Адыр – пологий холм с ровной вершиной.
56
Хирман – ток.
57
Кандек – сорт крупных абрикосов.
58
Джарчи – поэт-импровизатор.
59
Кульазык – сушеное, истолченное в муку конское мясо, смешанное с жареной пшеницей, топленым маслом и солью.
60
Курсу – чурбан, до половины обтянутый овчиной.
61
Сельсовет – так в кыштаке называли председателя сельсовета.
62
Калпак – киргизский головной убор.
63
Ой, тобо! – возглас удивления.
64
Точечный шрифт для слепых, принятый во всем мире, основан на различных комбинациях шести выпуклых точек.
65
Арслан-Боб – высокие горные хребты, часть Тяньшаньского горного массива.
66
Тулпар – сказочный конь.
67
Выражение, аналогичное русскому, «согнуть в бараний рог».
68
Библейский Иосиф.
69
Темиркомуз – маленький железный комуз с одной струной.
70
Джайыл-дастархан – скатерть-самобранка.
