Текст книги "Инспектор Иманиси ведёт расследование (ЛП)"

Автор книги: Сэйте Мацумото

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Иманиси кивнул. Мысли его были заняты другим. Похоже, эта молодая женщина и впрямь была несчастна в любви. Не могло ли быть так, что её мучило ещё и чувство вины, которое толкнуло её на смерть? Иманиси представил, как она развеивает по ветру мелкие лоскутки окровавленной мужской рубашки. Он вышел из комнаты и спустился по лестнице.

Хозяйка дома была бледна и всё ещё не могла прийти в себя после неожиданного происшествия. Иманиси узнал её.

– У вас тут страшное несчастье, – сочувственно сказал он.

– Никогда бы не подумала… – дрогнувшим голосом ответила она.

– Я её почти не знал, но всё равно жаль. Она казалась славной девушкой. Она всё время была печальна?

– Она поселилась здесь недавно и мало со мной разговаривала, так что не знаю. Но казалась очень воспитанной молодой женщиной.

– Я слышал, она служила в театре?

– Да.

– А мужчины-друзья или много молодых людей к ней приходили?

– Нет. – Женщина покачала головой. – Ничего подобного не было. Она переехала сюда месяца два с половиной назад, но к ней никто не приходил.

– Понятно. – Иманиси немного подумал и спросил: – Пусть она и не приводила его к себе, но вы не видели её возле дома с каким-нибудь молодым человеком?

– Дайте подумать. – Женщина склонила голову набок. – Кажется, нет.

– А с молодым человеком в берете она не разговаривала?

– Нет, никого такого я не видела.

Иманиси вспомнил молодого человека в берете, который однажды ночью околачивался под окном девушки. Он насвистывал какую-то мелодию.

– Не бродил ли тут какой-нибудь мужчина, насвистывая? Может быть, он свистом подавал девушке знак, приглашая её выйти.

И на этот вопрос она ответила отрицательно: – Ничего такого не припомню.

Значит, это случилось только в ту ночь. Будь такое чаще, женщина услышала бы и запомнила.

Иманиси вышел на улицу. Неужели девушка, которую он разыскивал, жила так близко от него? Неужели та женщина в бумажной метели была служащей театра, жившей по соседству, которую он несколько раз видел? В это трудно было поверить.

Перед его мысленным взором вновь возник высокий молодой человек в берете, околачивавшийся под её окном. Тогда Иманиси не придал этому значения. Теперь он жалел, что не постарался выяснить, кто этот молодой человек. Было уже поздно.

Хозяйка дома сказала, что Риэко всегда была одна и посетителей у неё не бывало; значит, молодой человек в берете пытался свистом выманить её из дома.

Внезапно Иманиси вспомнил молодого человека, который странно бродил в Камэде. Это была лишь мелькнувшая мысль. Он решил пойти в театр «Авангард» и расспросить о Риэко.

Иманиси вышел из переулка. Суши-закусочная готовилась к открытию. Молодой человек вывешивал у входа занавеску, извещавшую посетителей, что заведение открыто. Человек в берете мог зайти туда поесть суши. Иманиси перешёл улицу.

– Доброе утро.

Молодой человек обернулся и поклонился Иманиси. В этой закусочной Иманиси знали: он иногда заказывал суши на дом. – Мы ещё не открылись, – сказал молодой человек.

– Нет-нет, я не есть пришёл. Хочу только кое о чём спросить. Хозяин здесь?

– Да, он внутри, готовит рыбу.

Извинившись, Иманиси вошёл в закусочную.

Увидев Иманиси, хозяин отложил нож. – Добро пожаловать.

– Доброе утро. – Иманиси сел на табурет у стойки, пока в закусочной ещё убирали. – Простите, что беспокою вас в такую пору. Я зашёл, потому что хотел кое о чём спросить.

– Да, что вам угодно? – Хозяин суши-закусочной снял с головы повязку.

– Это было довольно давно, так что вы, возможно, не помните. Не заходил ли сюда поздно ночью, в конце прошлого месяца, высокий мужчина в берете поесть суши?

– В берете, говорите? – Хозяин суши-закусочной задумался.

– Высокий молодой человек.

– А как он выглядел?

– Лица его я не разглядел, но, может быть, он актёр.

– Актёр?

– Не киноактёр, а театральный. Играет в современных пьесах.

– А-а. – Услышав это, хозяин суши-закусочной энергично закивал, давая понять, что вспомнил. – Да-да, приходил такой. Я точно помню актёра в берете. Должно быть, это было в конце июля.

– Хм. Он ел суши?

– Да. Было около одиннадцати. Он зашёл один. Там уже сидели трое молодых посетителей. Одна из них, девушка, сразу подошла к человеку в берете и попросила у него автограф.

– Вы узнали его имя?

– Мията Кунио. Он известен как молодой ведущий актёр театра «Авангард».

– Он не ведущий актёр, – вмешался стоявший рядом молодой работник. – Он характерный актёр, играет любые роли.

– Понятно, Мията Кунио. – Иманиси записал имя. – Он часто сюда приходит?

– Нет, это был единственный раз.

Иманиси сошёл с трамвая на Аояма-ёнтёмэ. Театр «Авангард» находился менее чем в двух минутах ходьбы от остановки. Перед ним висели афиши нынешней постановки. Парадная дверь служила главным входом в театр. У билетной кассы Иманиси спросил, как пройти в контору.

Внутри контора была тесной: пять письменных столов едва помещались. Пол был заставлен ящиками. Стены сплошь покрывали яркие афиши театральных постановок. В комнате находились трое служащих: молодая женщина и двое молодых людей.

Иманиси подошёл к стойке и сказал: – Я хотел бы кое о чём справиться.

Услышав это, девушка встала.

– Мията-сан здесь? – спросил Иманиси.

– Мията-сан сейчас здесь? – Девушка обернулась и спросила одного из мужчин.

– Да, он пришёл недавно. Должно быть, он в репетиционном зале.

– Могу я назвать ему ваше имя? – спросила она.

– Скажите, что пришёл Иманиси.

– Подождите, пожалуйста.

Девушка вышла из конторы через стеклянную дверь, отделявшую её от репетиционного помещения. Иманиси достал сигарету и закурил. Двое служащих считали на счетах и просматривали бухгалтерские книги, не обращая на Иманиси внимания. Он ждал, глядя на слова «Люди из подполья» на одной из афиш.

Некоторое время спустя открылась дверь в глубине конторы. Девушка появилась вновь, а за ней шёл высокий мужчина.

Когда тот приблизился, Иманиси внимательно его рассмотрел. Ему было лет двадцать семь-двадцать восемь. Волосы у него были длинные; на нём была рубашка с короткими рукавами и пёстрым рисунком, а также брюки.

– Я Мията, – сказал актёр и поклонился. По его манере было видно, что он привык иметь дело с незнакомыми людьми.

– Простите, что отвлекаю вас от работы, – сказал Иманиси. – Меня зовут Иманиси. Я хотел бы вас кое о чём спросить. Не выйдете со мной на минуту?

Сперва Мията Кунио явно остался недоволен. Но, когда Иманиси незаметно показал ему полицейское удостоверение, на его лице появилось удивление.

– Я хочу задать вам лишь несколько вопросов, а здесь, пожалуй, не самое подходящее место, – сказал Иманиси, оглядывая контору. – Может, пойдём в кофейню?

Мията Кунио покорно кивнул и вышел вслед за Иманиси. Вместе они направились в ближайшую кофейню. Было ещё утро, и других посетителей там не оказалось. Служащий мыл окна. Мужчины сели за столик в глубине зала. Лицо Мияты Кунио, освещённое солнечным светом, лившимся из окна, выражало тревогу.

Пытаясь его успокоить, Иманиси начал с пустяков. – Я совершенно ничего не понимаю в современной драме, – сказал он. – Вы играете главные роли?

– Нет, я пока только начинаю.

– Понятно. Наверное, это нелегко.

Иманиси предложил ему сигарету. Они пили кофе.

– Мията-сан, простите, что оторвал вас от работы. Вы репетировали?

– Сейчас я свободен.

– Хорошо. Простите за такую прямоту, но вы знаете молодую женщину по имени Нарусэ Риэко, служащую театра?

Казалось, от этого вопроса лицо Мияты дрогнуло. Когда Иманиси пришёл в театральную контору, он подумал, что служащие театра, в том числе Мията, ещё не знают о самоубийстве Нарусэ Риэко. Однако Иманиси решил, что Мията вздрогнул по иной причине.

– Мията-сан, Нарусэ-сан покончила с собой.

– Что? – Глаза Мияты широко раскрылись. Некоторое время он смотрел на детектива, затем, меняясь в лице, запинаясь, произнёс: – Это… это правда?

– Да, прошлой ночью. Сегодня утром я был там. Ошибки нет. Театр ещё не известили?

– Я ничего не знал… Ах да, я слышал, что заведующий служащими куда-то поспешно ушёл. Неужели из-за этого?

– Возможно. Вы были близки с Нарусэ-сан?

По оконному стеклу ползла муха.

Мията Кунио опустил глаза и не сразу ответил.

– Так как же? – повторил Иманиси.

– Да, я хорошо её знал.

– Понятно. Я хотел спросить вас, Мията-сан: не догадываетесь ли вы, почему Нарусэ-сан покончила с собой?

Скорбно нахмурившись, актёр приложил пальцы к подбородку. Иманиси пристально следил за выражением его лица.

– Это не убийство, и, возможно, мне не следует наводить справки. Хотя расспрашивать о самоубийстве Нарусэ-сан может быть неучтиво по отношению к покойной, мы хотели бы узнать, не было ли у него какой-либо скрытой причины. Я спрашиваю потому, что это связано с другим делом. Простите, подробностей я сообщить не могу, но именно поэтому задаю вам эти вопросы.

– Но я… – тихо ответил Мията. – Я не знаю, почему Нарусэ-сан могла покончить с собой.

– Мы нашли дневник, который кое-что объясняет. Не знаю, можно ли назвать его предсмертной запиской. Судя по тому, что она написала, её довела до отчаяния любовная связь. Там есть несколько трагических строк на этот счёт.

– Вот как. Она назвала имя мужчины? – Мията поднял глаза на Иманиси.

– В том-то и дело, что имени она не назвала. Вероятно, Нарусэ-сан не хотела после смерти поставить кого-нибудь в неловкое положение.

– Значит, всё-таки так.

– Что вы хотите сказать: «всё-таки так»? Вы знаете ещё что-нибудь? – Иманиси пристально наблюдал за ним, чтобы не упустить ни малейшей перемены в лице Мияты.

Мията Кунио не ответил. Он снова опустил глаза и прикусил губу, чтобы она не дрожала.

– Мията-сан, я думаю, вы знаете причину смерти Нарусэ-сан.

– Что вы хотите этим сказать? – Мията поднял глаза.

– Вы носите берет, когда выходите из дома? – спросил Иманиси, не сводя глаз с лица длинноволосого мужчины напротив.

– Да.

– Некоторое время назад вы заходили в суши-закусочную возле дома Нарусэ-сан, верно?

Актёр снова вздрогнул.

– В той суши-закусочной вы дали автограф поклоннице, не так ли? Но это ещё не всё. Вы пытались свистом вызвать Нарусэ-сан из квартиры, верно?

Актёр побледнел. – Нет, это был не я. Я никогда не вызывал её.

– Но вы свистели под её окном, стараясь заставить её выйти. Мията-сан, я видел вас там. В ту ночь, проходя мимо, я слышал, как вы свистели.

Когда Иманиси сказал, что видел Мияту у дома, лицо Мияты совсем побелело. Некоторое время актёр молчал. Лицо его выражало мучение.

– Ну как, Мията-сан? – настаивал Иманиси. – Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне всё, что знаете. Это не значит, что я намерен что-либо предпринять против вас. Смерть Нарусэ Риэко была самоубийством. Полиция вмешивается, только когда совершено убийство. Но Нарусэ-сан интересует нас в связи с другим делом.

Мията испуганно смотрел на него, но по-прежнему не отвечал.

– Это лишь моё личное мнение, но я полагаю, что причина смерти Нарусэ-сан связана с тем, о чём мы хотели её расспросить. Ну как, Мията-сан? Не можете сказать мне правду? Почему она покончила с собой?

Актёр молчал.

Иманиси опёрся локтями о стол. – Вы должны знать. Вы, кажется, очень хорошо её знали. Впрочем, это не имеет значения. Я хочу только, чтобы вы откровенно сказали, что, по-вашему, заставило Нарусэ-сан покончить с собой.

Иманиси продолжал смотреть на Мияту. В его взгляде было что-то такое, словно он проникал в самые глубины души. Мията начал ёрзать.

Иманиси заметил это и сказал: «Мията-сан, что скажете? Вы согласны сотрудничать?»

– Да. – Мията вынул платок и вытер пот со лба. – Я расскажу всё, что знаю. Но сейчас говорить с вами не могу.

– Почему?

– Сейчас мне ничего не ясно. Как вы и сказали, мне кое-что известно, и это, возможно, поможет разобраться в самоубийстве Нарусэ-сан. Но не только это. Я хотел бы рассказать вам ещё кое о чём, но… сейчас не могу.

Иманиси кивнул, не сводя глаз с Мияты. Судя по всему, Мията многое знал о Риэко, знал тайны, которые она скрывала от других, и испытывал к ней не только дружеские чувства. Сейчас не следовало настаивать на ответах. Мията был так потрясён, что вряд ли сказал бы что-нибудь, если бы на него стали давить. Его инстинктивной реакцией на горе стало бы полное молчание. Иманиси понимал: чтобы узнать больше, ему придётся дать Мияте время.

– Понимаю. Так когда мы сможем поговорить? – спросил Иманиси.

– Дайте мне два-три дня, – сказал Мията.

– Два-три дня? Нельзя ли раньше? Мне необходимо как можно скорее услышать, что вы скажете о Нарусэ-сан.

– Инспектор, – спросил Мията, – вы уверены, что Нарусэ-сан как-то связана с вашим делом?

– Пока не знаем, но надеемся, что связь есть. – Мията пристально посмотрел на Иманиси. – Весьма вероятно, что я смогу помочь вашему расследованию. Завтра я расскажу всё, что знаю о Нарусэ-сан.

Иманиси с благодарностью спросил: – Где мы встретимся?

– Я буду ждать вас в восемь часов в чайной компании «С» на Гиндзе. К тому времени я приведу мысли в порядок, – сказал Мията.

8. Происшествие

На следующий вечер ровно в восемь Иманиси вошёл в чайную на Гиндзе. Посетителей было много, но актёра он не увидел. Он сел у стены, заказал чашку кофе и достал из кармана еженедельник. Всякий раз, когда открывалась дверь, он поднимал глаза. Он пил кофе как можно медленнее, но, когда чашка опустела, актёр так и не появился.

Иманиси начал терять терпение, но подумал, что актёр мог задержаться. Он решил подождать ещё двадцать минут.

Иманиси продолжал просматривать журнал. В чайной становилось всё теснее; вновь пришедшие, увидев, что свободных мест нет, уходили. По выражению лица официантки Иманиси понял, что ей хочется, чтобы он ушёл. Нехотя он сделал новый заказ – на этот раз чашку чая. И его он пил не спеша. В восемь сорок Иманиси встревожился. Зазвонил телефон, вызвали одного из посетителей, но не Иманиси. Чашка чая опустела. Тогда Иманиси заказал фруктовый пунш. Он не смог допить даже половину.

Прошёл час. Иманиси ждал, твёрдо решив выслушать рассказ Мияты о девушке, помогавшей убийце, о девушке, разрезавшей и разбросавшей окровавленную рубашку.

Иманиси начал сердиться. Наконец он вышел из чайной и стал ждать на улице, уверенный, что стоит ему уйти домой – и Мията тут же появится. Иманиси позвонил в театр, но там никто не ответил. Пришлось отказаться от дальнейшего ожидания.

На следующее утро Иманиси проснулся в шесть часов. Почему-то, как бы поздно он ни лёг и как бы ни был занят делом, он всегда просыпался в шесть. Ёсико и Таро ещё спали.

Он выкурил сигарету, выбрался из футона и пошёл к входной двери. Утреннюю газету просунули между планками двери. Он вернулся в постель, взяв газету с собой.

Одним из житейских удовольствий для него было лежать в постели, читать газету и курить. По профессиональной привычке он прежде всего открыл городскую хронику. Страница была заполнена заметками о незначительных происшествиях. Иманиси вдруг остановился на маленьком заголовке: «Актёр современного театра умер у дороги – сердечный приступ по пути домой с репетиции».

Иманиси взглянул на фотографию рядом с заголовком. Это был Мията Кунио. Он прочёл:

31 августа около одиннадцати часов вечера Сугимура Исаку, 42 лет, руководитель компании, ехал к себе домой и возле дома № xx в Касуя-тё, районе Сэтагая, обнаружил труп. Он немедленно сообщил о находке в полицейский участок Сэйдзё. При осмотре личных вещей было установлено, что умерший – Мията Кунио, 30 лет, актёр театра «Авангард». Предположительной причиной смерти назван сердечный приступ. Сегодня в Токийском полицейском медицинском центре будет проведено вскрытие.

Мията закончил репетицию в театре «Авангард» примерно в 18:30 и тогда же вышел из здания. По словам Сугиуры Акико из театра «Авангард», Мията был актёром с блестящим будущим. В последнее время он стал весьма популярен.

Иманиси был потрясён. Отбросив постельные принадлежности, он вскочил. Он поторопил Ёсико с завтраком и быстро поел.

– Что-то случилось? – спросила Ёсико.

– Нет, нет.

Иманиси поспешно оделся, словно пожарный, вызванный на пожар. В 8:30 он вышел из дома.

Тела Мияты в полицейском участке Сэйдзё уже не было. Токийский полицейский медицинский центр в Оцуке начинал работу в девять утра. Быстрее было отправиться туда.

Было уже чуть больше девяти, когда он добрался до медицинского центра, расположенного всего в десяти минутах ходьбы от станции Оцука. Перед центром был красивый сад, но внутри здания царили полумрак и уныние. В зале ожидания растерянно сидели двое мужчин – чьи-то родственники. Иманиси сразу направился в кабинет начальника центра.

– Давно вас не видел, – приветствовал его начальник медицинского центра.

– Доктор, сразу к делу. Тело из участка Сэйдзё уже доставили?

– Да, его привезли поздно ночью.

– Когда вы намерены произвести вскрытие?

– У нас сейчас много работы, так что, полагаю, во второй половине дня.

– Доктор, нельзя ли провести вскрытие раньше?

– Ведь это смерть от болезни? Мы проводим лишь обычное вскрытие. У вас есть какие-то подозрения?

– У меня странное предчувствие.

– Вы хотите сказать, смерть могла быть неестественной?

Судебно-медицинский эксперт знал, какой Иманиси умелый детектив. Он согласился провести это вскрытие первым.

Пока судмедэксперт готовился, Иманиси просмотрел материалы, присланные из Сэйдзё. Молодой эксперт вышел и повёл Иманиси в прозекторскую. Они прошли по узкому коридору и спустились на один лестничный пролёт. У входа в прозекторскую они надели поверх обуви тапочки. Через стеклянные двери из зала ожидания было видно прозекторскую. Внутри уже собрались пять судебно-медицинских экспертов в белых халатах.

Посреди комнаты с бетонным полом стоял секционный стол, на котором лежало обнажённое тело мужчины. Тело было мертвенно-бледным; длинные спутанные волосы рассыпались по столу. Глаза были открыты, рот слегка приоткрыт. На лице застыло выражение боли. Стоя перед телом, Иманиси сложил ладони в молитве.

Судебно-медицинские эксперты заняли свои места вокруг стола. Судмедэксперт начал с описания наружного состояния тела. Помощник записывал сведения. Когда диктовка закончилась, судмедэксперт ввёл скальпель в грудную полость и разрезал тело вниз по средней линии, Y-образно. Одним быстрым движением он вскрыл тело. Потекла кровь.

Иманиси смотрел не дрогнув. Смрад ударил ему в ноздри, но он к нему привык. Один помощник вскрыл желудок, чтобы исследовать его содержимое. Другой разрезал печень буроватого цвета. Наконец вскрыли череп. Длинные волосы Мияты упали ему на лицо.

Иманиси вышел из прозекторской. Лоб его покрылся каплями пота. За окном коридора он видел, как зелёные листья колышутся на ветру. Солнце сияло ярко, воздух был свеж и полон жизни.

Когда он смотрел в окно, его похлопали по плечу. Это был судмедэксперт.

– Большое спасибо за ваши хлопоты, доктор, – сказал Иманиси.

– Не стоит. Прошу сюда.

Судмедэксперт проводил Иманиси в комнату.

– Иманиси-сан, с сожалением вынужден сказать… – Судмедэксперт улыбнулся. – Причина смерти, несомненно, сердечный приступ.

– Значит, всё-таки так? – Иманиси посмотрел на врача.

– Мы исследовали всё особенно тщательно, но внешних повреждений и следов какого-либо нападения не обнаружили. Мы также исследовали желудок, но не нашли ни признаков воздействия ядовитых веществ, ни отклонений в органах брюшной полости. Сердце было несколько увеличено, и я полагаю, что этот человек мог страдать лёгкой формой порока клапанов. Мы пришли к выводу, что причиной был сердечный приступ. Во всех органах обнаружилась свернувшаяся кровь, что подтверждает этот вывод.

– Значит, вы считаете, что это естественная смерть? – Иманиси погрузился в раздумье. Он казался глубоко разочарованным.

Доктор спросил: – Иманиси-сан, что именно вызвало у вас подозрения?

Застигнутый этим прямым вопросом, Иманиси не нашёл подходящего ответа. Он не мог сказать, что подозрения возникли потому, что человек умер прежде, чем он успел услышать его показания.

– Этот человек умер не дома. Его тело нашли у дороги, верно?

– Да. А что в этом странного?

– Если бы он заболел и умер дома, я бы не так подозревал неладное. Меня тревожит, что он умер у дороги.

– Но, Иманиси-сан, такое иногда случается. Нельзя же выбрать место, где тебя настигнет внезапный сердечный приступ.

Иманиси нечего было ответить. – Боюсь, у меня дурная привычка: всякую смерть я связываю с полицейским делом, – сказал он.

Он продолжал размышлять. В восемь вечера Мията должен был встретиться с ним в чайной на Гиндзе. Почему же он ходил по району Сэтагая? Иманиси всё ещё был убеждён, что Мията намеревался встретиться с ним. Могли ли его против воли заманить в Сэтагаю? Или он навещал кого-то в этом районе и потерял счёт времени?

Иманиси решил осмотреть место, где нашли тело Мияты. От полицейского участка Сэйдзё туда было недалеко на автобусе. Домов почти не было. Местность всё ещё сохраняла сельский облик. Следуя схеме, которую нарисовал для него один из сотрудников участка Сэйдзё, он дошёл до места, где обнаружили тело актёра. Это было поле меньше чем в метре от главной автобусной дороги. Метёлки пампасной травы у леска уже побелели по-осеннему.

Стоя там, Иманиси заметил, что машин проезжает много, а пешеходов почти нет. Ночью здесь должно быть безлюдно. Неужели Мията шёл здесь пешком? Если он собирался явиться на встречу с Иманиси, то взял бы такси. Допустим, он навещал кого-то поблизости и ждал здесь такси. К кому Мията мог приехать в такую глушь?

Иманиси зашёл в театр «Авангард». Когда он объяснил, что хочет расспросить о Мияте Кунио, сотрудник конторы проводил его в комнату Сугиуры Акико. Это имя было знакомо Иманиси: он видел её фотографию в газетах и журналах. Она приветливо встретила его. Знаменитая актриса, руководительница этой театральной труппы, курила сигарету и отвечала на его вопросы.

– Мията-сан репетировал в театре нашу новую пьесу до половины седьмого. По нему не было видно, что он страдает. Поэтому, когда я услышала о его смерти, не могла поверить.

– Вы знаете, не было ли у него какого-нибудь заболевания сердца?

– Раз вы спросили, он вообще был не слишком крепок. Перед премьерой мы порой репетируем всю ночь, и он, похоже, быстро утомлялся.

– Он случайно не говорил, куда собирается после репетиции?

– Нет, право, не знаю, – сказала она и нажала кнопку звонка, чтобы позвать молодого актёра, близкого друга Мияты. Она представила его: «Это Ямагата-сан. Мията-сан вчера перед уходом говорил, куда собирается пойти?»

Молодой актёр стоял, вытянувшись и сложив руки перед собой. Он ответил: «Ну да. Он сказал, что должен встретиться с кем-то на Гиндзе в восемь».

– В восемь на Гиндзе? – перебил Иманиси. – Он именно так и сказал?

– Да, именно так он мне и сказал, – повернувшись к Иманиси, ответил Ямагата. – Я пригласил его куда-нибудь пойти, потому он и отказался.

Выходит, Мията Кунио всё-таки собирался прийти на встречу с Иманиси.

– Где он жил?

– В квартире в Комагомэ.

– В Комагомэ? – Это было в противоположной стороне от места, где нашли его тело.

– Каким был Мията-сан при расставании?

– Он был как всегда. Да, вот ещё что: он сказал, что не ждал этой встречи на Гиндзе с особой радостью.

– Я хотел бы спросить вас о другом, – Иманиси повернулся к Сугиуре Акико. – Здесь прежде работала молодая женщина по имени Нарусэ Риэко, верно?

– Да. – Сугиура Акико кивнула. – Тихая, кроткая девушка. Недавно она покончила с собой.

– Вы не знаете, почему она покончила с собой?

– Нет. Я совсем плохо её знала, поэтому спросила служащих театра: думала, они лучше знают, что с ней происходило. Но все говорили, что понятия не имеют, почему она покончила с собой.

– Может быть, она переживала несчастную любовь?

– Ну… – Сугиура Акико улыбнулась. – Об этом я ничего не знаю. Если бы она оставила предсмертную записку или что-нибудь в этом роде.

– Это может показаться странным, – сказал Иманиси, – но не были ли Нарусэ Риэко и Мията Кунио близки?

– Нет, не могу себе этого представить… Вы что-нибудь такое слышали? – Сугиура Акико оглянулась на стоявшего рядом молодого актёра.

Он слегка улыбнулся. – Вообще-то такие слухи ходили.

– Что? – Глаза актрисы оживились.

– Не то чтобы они были особенно дружны, – сказал актёр. – Нарусэ-сан как будто не питала к Мияте особых чувств, но он был в неё по-настоящему влюблён. Это было видно.

– Вот уж не ожидала, – сказала Сугиура Акико.

Это объяснение показалось Иманиси правдоподобным. Риэко умерла, оставив дневник, полный тоски по любимому. Ясно было, что любила она не Мияту. Так кого же Риэко любила настолько, что решила умереть из-за него? Иманиси спросил, не было ли у Риэко другого возлюбленного.

– Нет, по-моему, никого особенного не было. Но я, право, не знаю, – ответил актёр. – Нарусэ-сан была очень замкнутой. Если она покончила с собой из-за несчастной любви, значит, это был человек, которого мы не знаем.

Возлюбленный, о котором никто в театре не знал, – не он ли был убийцей по делу об убийстве в Камате? Иманиси хотел его найти.

В половине девятого Сэкигава Сигэо вышел из ресторана, где был на заседании, устроенном литературным журналом. В тени его ждала большая чёрная машина.

– Сэкигава-сэнсэй, – окликнул его редактор журнала, – вы прямо домой?

– Нет. – Сэкигава улыбнулся. – Мне нужно навестить одного человека.

– Куда же вас отвезти?

– Если отвезёте меня в Икэбукуро, будет хорошо.

На станции Икэбукуро он сел в такси и велел шофёру ехать в сторону Симуры. Сэкигава закурил. Через некоторое время улица пошла в гору. Сэкигава вышел из такси, свернул за угол и пошёл прочь от трамвайных путей.

Из тени к нему поспешила молодая женщина. Это была Эмико.

– Милый, ты наконец пришёл. Я так рада. – Она прижалась к боку Сэкигавы.

– Ты давно ждёшь?

– Да, около часа.

– Собрание затянулось.

– Я так и думала. Боялась, что ты не придёшь.

Сэкигава не ответил. Эмико взяла его под руку.

– Ты сегодня не вышла в бар? – тихо спросил Сэкигава.

– Да, ведь я пришла встретиться с тобой. Как же скверно работать по ночам.

– Ну как тебе новая квартира?

– Мне нравится. Женщина этажом ниже хорошо ко мне относится. Гораздо лучше, чем на прежнем месте.

– Вот и хорошо.

Они шли молча. Фонарей становилось всё меньше.

– Я так счастлива, – сказала она. – Я бываю счастлива только с тобой. Только тогда я чувствую, что живу полной жизнью.

Сэкигава молчал.

– Я знаю, ты не чувствуешь того же. У тебя есть кто-нибудь, кроме меня? – спросила Эмико.

– Никого нет.

– Ты уверен? Иногда я не могу отделаться от мысли, что есть другая.

– Ты просто ревнуешь.

– Когда у меня появляются такие мысли, я стараюсь их прогнать, но не могу.

– Тебе так трудно мне доверять?

– Нет, конечно, я тебе доверяю. Мне всё равно, если я не единственная твоя женщина. Даже если ты любишь другую, мне всё равно. Только, пожалуйста, не бросай меня.

Эмико шла, прижавшись к руке Сэкигавы. Дорога была тёмной. Из темноты доносился одинокий звон трамвая.

– Трамваи ещё ходят, – сказала Эмико, прислонившись щекой к плечу Сэкигавы.

– Должно быть, последний рейс. – Сэкигава бросил сигарету. На земле тлел маленький красный огонёк.

Эмико подняла глаза к небу. Оно было полно звёзд.

– Уже поздно. Вон где теперь Орион, – сказал Сэкигава.

– А который из них Орион?

– Видишь, вон тот. – Сэкигава указал на небо. – Видишь три звезды, выстроившиеся в ряд, словно на корабельной мачте? А вокруг них ещё четыре, образующие четырёхугольник.

– Вот эти?

– Зимой это созвездие ярко сияет в небе. Когда я вижу Орион, понимаю, что уже наступила осень.

– Ты ещё и в звёздах столько знаешь.

– Да нет. Когда я был мальчишкой, я знал одного человека: он учил меня всяким вещам. Теперь он умер. Он и о звёздах мне рассказывал. Там, откуда я родом, кругом горы, и неба почти не видно, – сказал Сэкигава. – По ночам он водил меня на вершину ближайшей горы и рассказывал о звёздах. Когда мы поднимались наверх, перед нами открывалось небо.

– Откуда ты родом?

– Даже если скажу, ты всё равно не поймёшь.

– Ах да, помню, я где-то читала, что ты из префектуры Акита.

– Да, так говорят.

– Что значит «так говорят»?

– Это неважно. – Сэкигава переменил тему. – Завтра вечером мне нужно написать рецензию на концерт.

– Ты так занят. На какой концерт?

– На концерт Ваги. Газета попросила меня написать рецензию, и я согласился.

– Музыка Вага-сан такая новая, правда? Как это называется – авангардная музыка?

– Он называет её конкретной музыкой – «musique concrete». Другие создали это направление, а Вага подхватил его и стал заниматься им сам. Далеко он не пойдёт. Самобытности у него нет. Он лишь заимствует то, что сделали другие.

Фоном служил алый занавес. Единственным украшением сцены была причудливая скульптура, поставленная посередине. Она была белой, как выпавший снег. Контраст белого с алым был разителен. Скульптор из группы «Нуво» оформил сцену для концерта своего товарища Ваги Эйрё.

Этот концерт разительно отличался от обычного музыкального исполнения. Чтобы создать объёмный эффект, громкоговорители разместили в разных местах. Звук доносился из-за занавеса, висевшего позади скульптуры, сверху, над зрителями, и снизу, из-под них. Зал был полон, и большинство слушателей составляли молодые люди. Последнее произведение называлось «Нирвана» и основывалось на мифе о смерти Будды, когда все животные скорбели, а небо и земля стонали от горя. Музыка то стонала, то дрожала, выла и вибрировала. Металлические звуки и голоса, похожие на громкий смех, сочетались, создавая напряжение, разрядку, паузы и кульминации. Нельзя было сказать, что публика пришла в восторг. Слушатели пытались понять эту новую музыку.

Музыка смолкла. Раздались громкие аплодисменты. Поначалу было неясно, кому рукоплещут зрители: оркестра на сцене не было. Наконец из правой кулисы на сцену вышел Вага Эйрё, тот, кому предназначались аплодисменты; он был в чёрном костюме.

Сэкигава прошёл за кулисы, в гримёрную Ваги, набитую людьми. Посреди комнаты стояли три сдвинутых стола, заставленные пивом и тарелками с закусками. Комната была полна сигаретного дыма и голосов.

– Эй, Сэкигава. – Кто-то похлопал его по плечу. Это был архитектор Ёдогава Рюта. – Ты опоздал.

Сэкигава кивнул, боком протискиваясь между людьми.

Вага стоял в центре толпы и улыбался. Рядом с ним стояла Тадокоро Сатико в белоснежном атласном коктейльном платье. Её тонкую белую шею обвивало ожерелье из трёх нитей жемчуга. Она была так хороша, что и сама могла выйти на сцену.

Протиснувшись сквозь толпу, Сэкигава подошёл к Ваге. – Поздравляю.

– Спасибо, – ответил Вага.

– Сатико-сан, поздравляю.

– Большое спасибо. Сэкигава-сан, как вам концерт? – Сатико с улыбкой подняла на Сэкигаву глаза.

– Сегодня лучше не спрашивайте мнения критика, – вмешался Вага. – По крайней мере, он меня поздравил.