Текст книги "Инспектор Иманиси ведёт расследование (ЛП)"

Автор книги: Сэйте Мацумото

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Мацумото Сэйтё
«Инспектор Иманиси ведёт расследование»

Впервые опубликовано в Токио в 1961 году под японским названием «Suna no Utsuwa» («Крепость из песка»)

Примечание переводчика: имена в тексте даны в японском порядке – сначала фамилия.

Перевод произведения «Suna no utsuwa».

1. Железнодорожный парк Камата

Первый поезд по линии Кэйхин-Тохоку должен был отправиться со станции Камата в 4:08 утра. Вскоре после трёх утра машинист, тормозной кондуктор и поездной кондуктор вышли из дежурной комнаты ночной смены и направились в железнодорожный парк. Было темно и холодно.

Когда молодой тормозной кондуктор посветил фонариком под седьмой вагон, он оцепенел и на мгновение замер, сглатывая, а затем бросился бежать, размахивая руками. Он влетел в кабину машиниста и закричал: – Эй, там тунец!

– Труп? – со смехом переспросил машинист. – Поезд ведь ещё даже не тронулся. Откуда тут взяться тунцу? Протри глаза и проснись.

– Нет, я не ошибся. – Тормозной кондуктор побледнел. – Я и вправду видел под поездом тунца.

Машинист и кондуктор решили посмотреть сами. Когда тормозной кондуктор посветил фонариком под седьмой вагон, они увидели человеческую фигуру, лежавшую на рельсах прямо перед колёсами. В луче фонаря она блестела. Машинист наклонился, чтобы разглядеть её получше, и закричал: – Фу, какой ужас!

Трое мужчин некоторое время стояли, глядя на тело. Потом кондуктор сказал: – Немедленно звоните в полицию. У нас мало времени. До отправления в 4:08 оставалось всего двадцать минут. Машинист побежал обратно в контору.

– С самого утра и такие неприятности, – сказал кондуктор тормозному кондуктору. – Интересно, что тут произошло? Колёса и с места не сдвигались, а лицо у него всё в крови.

Лицо покойника походило на красную маску демона. Голова лежала на одном рельсе, словно на подушке, бёдра – поперёк другого. Если бы поезд тронулся, лицо было бы раздавлено, а тазобедренный сустав перерезан колёсами.

Небо светлело. Когда прибыли сотрудники полиции, фонари в железнодорожном парке уже погасили. Старшего инспектора отдела расследования убийств Куродзаки Хадзимэ сопровождали восемь сотрудников отделов расследования убийств и уголовного розыска.

Вагон, под которым нашли тело, оставили на путях, а остальные отцепили и увели из парка. Сотрудники уголовного розыска сновали вокруг него. Они фотографировали, чертили схемы и наносили красные линии на позаимствованный план железнодорожного парка. Когда место происшествия было зафиксировано, тело вытащили из-под вагона. Это был мужчина, лицо которого ударами превратили в неузнаваемое месиво. Глазные яблоки почти выскочили из орбит, нос был размозжён, рот разорван. Седые волосы слиплись от крови.

Вскрытие установило следующее:

Возраст: примерно 54–55 лет; телосложение худощавое.

Причина смерти: странгуляция.

Почти всё лицо покрыто многочисленными кровоподтёками, лицевые кости во многих местах сломаны. На руках и ногах – повреждения и переломы, сопровождающиеся ссадинами и припухшими следами от ударов.

Содержимое желудка: светлая, слегка густая жидкость желтовато-коричневого цвета с примесью алкоголя и частично переваренного арахиса. Химический анализ указывает на наличие снотворного.

Заключение: на основании вышеизложенного предполагается, что потерпевший выпил снотворное, растворённое в виски, после чего был задушен; затем ему с большой силой нанесли удары тупым предметом, например камнем или молотком.

Давность наступления смерти: 3–4 часа.

На потерпевшем были дешёвый костюм, дешёвая рубашка и дешёвое бельё; ни на одной вещи не было прачечных меток. По-видимому, он был бедным рабочим, но полиция не нашла ничего, что помогло бы установить его личность. Предполагалось, что его убили между полуночью и часом ночи.

Убийца с особой жестокостью изувечил лицо потерпевшего уже после смерти. Это указывало либо на сильнейшую ненависть преступника к жертве, либо на намерение полностью уничтожить лицо, чтобы помешать опознанию тела. Следственная группа пришла к выводу, что мотивом был не грабёж: убийство совершил знакомый потерпевшего, действовавший из ненависти, – возможно, на почве сильного личного чувства.

Первой задачей было установить личность потерпевшего. Оперативники начали опрашивать людей в окрестностях станции Камата.

Предыдущей ночью в баре «Торис», одном из сети дешёвых баров неподалёку от станции, видели двоих, которые могли быть потерпевшим и его спутником. Для опроса вызвали служащих бара и бывших там посетителей. По словам бармена и хостес, эти двое прежде сюда не заходили. Они вошли в бар около половины двенадцатого ночи. Время точно определила одна посетительница, служащая конторы: она беспокоилась, что опоздает на последний поезд по линии Мэкама. Лица двоих посетителей никто толком не запомнил. Все сходились в одном: у одного волосы были совсем седые. О другом одни свидетели говорили, что ему тридцать лет, другие – что около сорока, а третьим он казался гораздо моложе.

После того как были получены показания от служащих и посетителей бара, а также от двух гитаристов, прошедших мимо этих мужчин у входа, все сходились лишь в одном: потерпевший говорил с акцентом региона Тохоку на северо-востоке Японии, с характерным густым «дзу-дзу» в произношении. Более молодой мужчина, по-видимому, говорил на литературном японском языке.

Никто из опрошенных свидетелей не знал, о чём говорили мужчины. Они сидели в кабинке у двери в уборную. Служащие и посетители, проходя туда и обратно, слышали лишь обрывки: несколько слов, отдельную фразу. Но Сумико, одна из хостес, вспомнила, что молодой человек сказал потерпевшему: «Камэда, должно быть, и теперь всё тот же». Другая хостес тоже слышала слово «Камэда».

Что означало «Камэда»? Следственная группа заключила, что потерпевший и нападавший были старыми знакомыми, давно не видевшимися, случайно встретились и зашли в ближайший бар. В разговоре всплыл их общий знакомый Камэда. Из этого можно было заключить, что седой мужчина либо недавно видел Камэду, либо продолжал поддерживать с ним дружбу, тогда как молодой уже некоторое время с Камэдой не встречался.

Среди других обрывков разговора были такие фразы: «Вспоминается былое», «С тех пор всё складывалось не так, как я надеялся» и «Я наконец привык к такой жизни». Говорил это главным образом потерпевший, мужчина с сильным акцентом. Слов молодого человека почти не было слышно: он говорил тихим, глухим голосом и всякий раз, когда кто-нибудь проходил в уборную, отворачивался. Ему приписывали лишь одну фразу: «Камэда, должно быть, и теперь всё тот же».

Молодого человека, появившегося в баре «Торис» вместе с потерпевшим, сочли главным подозреваемым. Было решено навести справки о нём и потерпевшем в дешёвых квартирах и гостиницах района Ота в Токио, где находились бар «Торис» и станция Камата.

В вечерних газетах появились обширные статьи о преступлении. Если у потерпевшего была семья, родные наверняка обратились бы в полицию. Но два дня спустя заявления о пропаже человека так и не поступило, а следственная группа, проверявшая район Ота, не обнаружила никаких зацепок.

Созвали совещание следственной группы. Кто-то заметил: «То, что он пил в баре у станции Камата, ещё не значит, что он жил поблизости. Станция Камата – узел, где сходятся линия государственных железных дорог, линия Мэкама и линия Икэгами. Потерпевший мог жить возле линии Мэкама или Икэгами». Это расширяло район поисков, но большинство поддержало эту гипотезу.

– Показания свидетелей подтверждают, что потерпевший говорил на диалекте Тохоку, но что можно сказать об акценте нападавшего? – спросил руководитель следственной группы. – Мужчина, который был с потерпевшим и который, по нашему предположению, является убийцей, – тот самый человек, что спросил его о Камэде. Хотя он говорил на литературном японском языке, хостес сказала, что в его речи, возможно, слышался лёгкий северо-восточный оттенок. Судя по содержанию разговора, вероятнее всего, они знали друг друга ещё по родным местам на северо-востоке, а не познакомились в Токио.

Следственная группа пришла к согласию по обоим вопросам и решила продолжать работу, исходя из этих предположений.

Прошла неделя, а личность потерпевшего всё ещё оставалась неизвестной.

Фамилия Камэда, несомненно, была весьма распространена на северо-востоке. Разыскать всех носителей этой фамилии было бы утомительно, но поиски всё же решили начать. Штаб расследования попросил Северо-Восточное региональное управление Национального полицейского агентства Японии разыскать всех носителей фамилии Камэда в пределах префектур Аомори, Акита, Иватэ, Ямагата, Мияги и Фукусима.

Жителей вдоль линий Мэкама и Икэгами опрашивали. Поскольку потерпевший, по-видимому, был подёнщиком, сотрудники полиции просмотрели все записи бюро по трудоустройству подённых работников в окрестностях. Также тщательно проверили дешёвые квартиры и гостиницы, где он мог останавливаться. Никого, подходившего под описание потерпевшего, не нашли. Судя по жестокости убийства, в штабе расследования предполагали, что убийца должен был быть сильно забрызган кровью. Все таксомоторные компании Токио уведомили и попросили сообщить, не подвозили ли они такого человека, но безрезультатно. Убийца мог где-нибудь спрятаться, выстирать одежду, а затем уехать ранним поездом. Опрос поездных кондукторов ничего не дал. Местность вокруг места преступления прочесали. Там было много заросших сорняком пустырей, где, как полагали, мог прятаться убийца. Но никаких предметов, связанных с убийством, не нашли.

Из Северо-Восточного регионального управления Национального полицейского агентства в штаб расследования начали понемногу поступать ответы на запрос о списках людей по фамилии Камэда:

«Камэда Сюити, Камэда Умэкити, Камэда Кацудзо, Камэда Камэо…» В списках значились носители фамилии Камэда, жившие в деревнях всех шести префектур. Всего на северо-востоке Японии проживали тридцать два мужчины с фамилией Камэда. Штаб расследования попросил местную полицию проверить каждого из них. Через пять дней пришли последние ответы. Все тридцать два сообщили, что потерпевший не был ни членом их семьи, ни родственником, ни другом, ни знакомым.

– Не знаю, что теперь делать, – сказал растерянный руководитель следственной группы. – Возможно, всё дело в том, что мы ограничили поиски северо-восточным регионом Тохоку. Общий знакомый по фамилии Камэда мог быть не оттуда. Он мог жить в Токио или на западе Японии.

Группа решила попросить газеты особо выделять фамилию Камэда в статьях и направлять отклики в полицию. Но откликов не было.

Путь потерпевшего и убийцы до их появления в баре «Торис» всё ещё пытались восстановить. День за днём усталые оперативники ходили с места на место, наводили справки и возвращались в штаб расследования без сил. Когда оперативники были близки к поимке преступника, их лица оживлялись, как бы они ни устали. Но когда не было ни одной зацепки, на лицах читалась только усталость.

Иманиси Эйтаро был одним из таких измученных полицейских. Сорокапятилетнему сыщику не хотелось возвращаться в штаб расследования даже ради чашки чая. Ему поручили наводить справки в дешёвых квартирах и гостиницах вдоль линии Икэгами. Последние десять дней он обходил этот район. И сегодня он снова вернулся в штаб расследования ни с чем.

На ежедневном совещании следственная группа разбирала сведения, собранные оперативниками, но никаких сдвигов не было. В комнате для совещаний царило мучительное чувство тщетности.

В тот вечер Иманиси добрался домой почти в полночь. Сквозь щели входной двери он увидел, что свет погашен. Дверь была заперта изнутри: его не ждали. Он позвонил. Внутри зажёгся свет, и на стеклянную дверь легла тень жены.

– Кто там? – спросила жена.

– Это я.

Дверь отъехала в сторону, и в полумраке показалась Ёсико.

– С возвращением, – сказала она.

Иманиси вошёл и скинул туфли. За последние дни каблуки стёрлись и оббились, так что туфли неловко накренились на каменной подставке. Из прихожей в два татами он сразу попал в комнату в четыре с половиной татами. На татами были расстелены три футона. Из-под одного выглядывало лицо спящего сына. Иманиси присел на корточки и легонько потрогал сына за щёку.

– Не буди его, – мягко пожурила жена, стоявшая позади.

– Я уже десять дней не видел сына бодрствующим.

– Ты и завтра опять поздно придёшь? – спросила Ёсико.

– Пока не знаю.

Иманиси прошёл в соседнюю комнату и сел.

– Наверное, хочешь поесть? – спросила Ёсико.

– Мне бы хватило риса с чаем, – ответил Иманиси.

– Я подогрею сакэ. – Ёсико улыбнулась и спустилась на кухню.

Иманиси лёг на живот и развернул газету. Закрыл глаза. С кухни доносились звуки, потом он ненадолго задремал.

– Готово. – Ёсико потрясла его, чтобы разбудить.

Подняв глаза, он увидел на столе подогретый кувшинчик сакэ. Пока он спал, жена накрыла его одеялом. Он сбросил его и сел.

– Ты, должно быть, очень устал, – сказала Ёсико, поднимая кувшинчик с сакэ, чтобы налить ему.

– С ног валюсь. – Иманиси потёр глаза.

Он осушил чашечку и принялся за поданную ему солёную рыбу. – Вкусно. Ты тоже выпей. – Он протянул жене чашечку сакэ.

Она отпила ровно столько, чтобы не обидеть его, и вернула чашечку.

– Дело всё ещё не раскрыто? – спросила она.

– Ещё нет. – Иманиси покачал головой и выпил ещё чашечку сакэ.

С тех пор как ему поручили дело Камата, он каждый вечер возвращался поздно. Ёсико больше тревожила накопившаяся усталость мужа, чем раскрытие дела. Она посмотрела на него и сказала: – В газетах пишут, что вы разыскиваете человека по фамилии Камэда. Так никого и не нашли?

Ёсико почти никогда не спрашивала его о делах, которыми он занимался. Иманиси старался не говорить дома о службе.

– М-м, – неопределённо отозвался Иманиси.

– Странно, почему ничего не находится, когда в газетах столько пишут об этом деле?

Иманиси и на это не ответил. Ему не хотелось обсуждать службу с домашними. Однажды Ёсико стала настойчиво расспрашивать его о деле, которым он занимался. Иманиси отчитал её, сказав, что не следует лезть в расследуемые дела. С тех пор она стала сдержаннее. Но любопытство к этому делу заставило её забыться. – Много ли людей носит фамилию Камэда? – спросила Ёсико.

– Пожалуй, это не такая уж распространённая фамилия. – Иманиси чувствовал, что сегодня не может отчитать жену, но продолжал отвечать уклончиво.

– Сегодня я ходила по делу в рыбную лавку и заглянула в их телефонную книгу. В токийской телефонной книге значатся сто два Камэда, – сказала она. – Сто два – не так уж много, но и не так уж мало.

– Кто знает, – пробормотал Иманиси, потянувшись за вторым кувшинчиком сакэ.

Ему надоело слышать имя Камэда. Никто не мог оценить, сколько сил штаб расследования тратил на поиски этого человека. Сегодня ему хотелось забыть о деле и уснуть.

– Кажется, я слегка опьянел. – Тело приятно согрелось.

– Ты так устал, что хмель сразу ударил в голову.

– Наверное, после этой чашечки поем.

– Есть почти нечего. Я ведь не знала, придёшь ли ты сегодня домой.

– Ничего.

Ёсико снова ушла на кухню.

У Иманиси слегка кружилась голова. – Камэда, значит? – произнёс он, не заметив, что сказал это вслух. Всё-таки это имя не выходило у него из головы. Он не считал себя по-настоящему пьяным, однако несколько раз повторил его.

На следующее утро Иманиси проспал долго. Когда он встал, было уже почти девять. Сын к тому времени ушёл в школу.

Иманиси умылся и сел за обеденный стол. На этот раз он спал крепко и чувствовал себя отдохнувшим.

– К которому часу тебе сегодня на службу? – спросила Ёсико, накладывая ему рис в чашку.

– Должен быть к одиннадцати.

– Значит, можешь не спешить.

Утреннее солнце освещало их маленький садик. Оно уже припекало довольно сильно. На листьях миниатюрных бонсай сверкали капли воды. Должно быть, Ёсико их полила.

– Сегодня придёшь пораньше?

– Не знаю, когда вернусь.

– Надеюсь, сегодня ты сможешь прийти пораньше. Столько ночей подряд поздно возвращаться – для здоровья не годится.

– В моей работе ничего не поделаешь. Пока дело не раскрыто, я не могу сказать, рано вернусь или поздно.

– А когда раскроете это дело, будет следующее. Им конца нет. – Ёсико, казалось, была слегка недовольна. Но так она лишь выказывала заботу о муже.

Иманиси сделал вид, что не слышит, и стал завтракать рисом с супом мисо, поливая рис супом. Выросший в деревне, он так и не оставил этой привычки. Жена бранила его за дурные манеры, но Иманиси считал, что так вкуснее всего.

Наевшись, Иманиси откинулся на татами. Вероятно, сонливость ещё не прошла: стоило ему лечь, как его снова потянуло в сон.

– Почему бы тебе немного не отдохнуть перед уходом? – Ёсико принесла ему подушку и накрыла лёгким одеялом.

Он не мог сразу уснуть. Возле подушки случайно лежал женский журнал. Чтобы отвлечься от дела, он раскрыл толстый глянцевый журнал. Он хотел без особого внимания полистать его, но из журнала выпала тонкая книжечка. Это было приложение – сложенная цветная карта под названием «Путеводитель по знаменитым горячим источникам Японии». Лёжа, Иманиси держал карту над головой; его взгляд привлёк северо-восток Японии. Имя Камэда по-прежнему не давало ему покоя. На карте были отмечены такие известные курортные места, как Мацусима, горячие источники Ханамаки, озеро Тадзава и озеро Товада. Вдоль железнодорожных линий теснились названия станций. Незнакомые названия словно вызывали перед глазами картины этих мест. Слева была Хатирогата, дальше – полуостров Ога. Носиро, Коигава, Ойвакэ, Акита, Симохатма – эти названия проплывали перед его глазами. И вдруг он увидел название Уго-Камэда.

Он вскочил и принялся собираться на службу.

– Что случилось? – Ёсико поспешно вошла с кухни и взглянула на мужа, торопливо переодевавшегося в рабочую одежду. – Не можешь уснуть?

– Сейчас не до сна, – сказал Иманиси. – Скорее почисти мои туфли, ладно?

– Но тебе ведь только к одиннадцати. Ещё рано, – сказала Ёсико, взглянув на настенные часы.

– Неважно, поторопись. Мне надо уходить сейчас же, – громко сказал он. Он чувствовал, как всё сильнее охватывает его возбуждение.

Иманиси быстро шёл по улице. Автобуса он ждал с нетерпением.

Штаб расследования разместили в одной из комнат полицейского участка Синагава. Когда Иманиси пришёл туда, было немного после десяти.

– Эй, ты сегодня рано, – сказал коллега, похлопав его по спине.

– Начальник здесь?

– Да, только что пришёл.

Иманиси вошёл в комнату, на двери которой висела табличка: «Штаб расследования убийства в железнодорожном парке Камата». За столом посреди комнаты сидел инспектор полиции Куродзаки. Иманиси сразу направился к нему.

– Доброе утро, господин инспектор, – сказал Иманиси.

– Доброе утро, – кивнул Куродзаки.

– Начальник, это насчёт Камэды, – начал Иманиси.

Волосы у Куродзаки слегка вились, глаза были узкими, а под подбородком лежала вторая складка. Это был крупный человек с толстой шеей, словно вдавленной в плечи. Он быстро поднял взгляд и спросил: – Что-нибудь выяснили?

– Не знаю, верно ли это, но насчёт названия Камэда… – начал Иманиси. – Не может ли это быть не имя человека, а название места?

– В регионе Тохоку есть такое место?

– Да. Собственно, сегодня утром я нашёл его на карте.

– Мне это в голову не пришло. Вот оно что… Конечно… Так вот в чём дело, – ответил Куродзаки, обдумывая услышанное. – Где находится эта Камэда?

– В префектуре Акита.

Начальник крикнул: – Эй, принесите мне карту префектуры!

Молодой детектив выбежал из комнаты раздобыть карту.

– Как хорошо, что ты это заметил, – сказал начальник.

Детектив вернулся, размахивая в руке сложенной картой. Начальник тут же развернул её. – Иманиси, где это?

Иманиси обошёл стол, встал рядом с начальником и вгляделся в мелкий шрифт. Карта, которую он видел утром, была схематичной. Через минуту Иманиси нашёл город Акита. Затем, указывая мизинцем, провёл вдоль линии Уэцу.

– Посмотрим. – Начальник вгляделся в указанное место. – Вот, Уго-Камэда. Здесь. – Рядом с Уго-Камэдой находился городок Иваки.

Старший инспектор Куродзаки собрал всех оперативников и объявил об открытии Иманиси. Теперь большинство склонялось к тому, что Камэда – название места, а не имя человека. Все в комнате невольно посмотрели на Иманиси.

– Пошлём в этот район фотографию потерпевшего и попросим местную полицию выяснить, не знает ли его кто-нибудь из местных жителей, – сказал начальник.

Ответ пришёл через четыре дня. К телефону подошёл старший инспектор Куродзаки.

– Говорит руководитель следственной группы из Иваки, префектура Акита, – начал звонивший.

– Старший инспектор Куродзаки. Большое спасибо за ваши хлопоты.

– По поводу вашего запроса…

– Да? – Куродзаки, сжимая телефонную трубку, напрягся. – Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Мы наводили справки в районе Камэда, но, к сожалению, никого, подходящего под ваше описание, обнаружить не удалось.

– Вот как? – разочарованно сказал Куродзаки.

– Мы показывали присланную вами фотографию разным людям, но жители района Камэда говорят, что его не знают.

– Что собой представляет Камэда? – спросил Куродзаки.

– Население района Камэда – самое большее три-четыре тысячи человек. Теперь он входит в состав городка Иваки. Пахотной земли там очень мало, а местная промышленность в основном занята производством сушёной лапши и ткачеством. Население, по-видимому, год от года убывает. Если бы человек на фотографии был из Камэды, его сразу бы узнали, но все говорят, что никогда его не видели.

– Вот как. – Но следующие слова вселили надежду в павшего духом Куродзаки.

– Хотя никто не подходит под описание, здесь произошло кое-что странное.

– Да? Что вы имеете в виду, говоря «кое-что странное»?

– За два дня до того, как мы получили ваш запрос, то есть ровно неделю назад, в районе Камэда видели незнакомца, который там бродил. Этот человек также остановился в единственной гостинице Камэды. В наших местах чужаки редкость, поэтому он привлёк внимание, и один из наших сотрудников услышал об этом.

– Что это был за человек? – спросил начальник.

– Ему было тридцать два или тридцать три года. На первый взгляд он походил на фабричного рабочего. Мы не могли понять, зачем он приехал в Камэду. Я хотел сообщить вам на случай, если это может представлять интерес.

– Пока этот человек был там, ничего не произошло?

– Нет, ничего. Он не причинял никаких неприятностей. Но, как я уже говорил, он был совершенно незнакомым человеком, появившимся в наших местах; я подумал, что это может иметь отношение к вашему запросу, и потому решил упомянуть.

– Большое спасибо. А этот человек делал что-нибудь, что привлекло внимание местных жителей?

– Дело, конечно, пустяковое, но нельзя отрицать, что нечто подобное действительно произошло, – продолжал старший инспектор участка Иваки. – Возможно, в этом нет ничего необычного, но в тихой сельской местности поведение этого человека всё же привлекло внимание жителей. По телефону трудно объяснить всё подробно…

По-видимому, старший инспектор предлагал направить кого-нибудь в те места для продолжения расследования.

– Большое спасибо. Возможно, мы направим туда человека для проверки. Если это случится, прошу вас оказать ему содействие.

– Да, разумеется.

На этом телефонный разговор закончился. Куродзаки закурил, выпустил дым и уставился в потолок. Потом положил локти на стол и некоторое время размышлял.

Созвали совещание следственной группы.

– Все собрались? – спросил начальник у собравшихся в комнате. – Вопреки первоначальным ожиданиям, это дело доставляет нам огромные трудности. Пока что нам ничего не известно о передвижениях погибшего. Человек, с которым он разговаривал в баре «Торис», – главный подозреваемый, но и о нём у нас нет никаких сведений. Единственная наша надежда – слово «Камэда». – Начальник устало отпил чаю. Переведя дух, он продолжил: – Согласно только что полученному телефонному сообщению из участка Иваки, примерно за два дня до того, как к ним поступил наш запрос, то есть неделю назад, в районе Камэда бродил какой-то человек. По телефону подробностей выяснить не удалось, но я думаю, что Камэда сейчас – очень важная зацепка. Из телефонного разговора следовало, что было бы полезно послать туда одного из наших сотрудников. Что вы скажете?

Все присутствующие согласились. Расследование зашло в тупик. Они готовы были ухватиться за любую соломинку. Было решено направить кого-нибудь в Камэду.

– Иманиси, – сказал начальник, – именно вы обнаружили, что Камэда – это название местности. Работы прибавится, но вы поедете?

Столы в комнате для совещаний были расставлены буквой П. Иманиси, сидевший примерно посередине одной из сторон, кивнул.

– Хорошо. И я хотел бы, чтобы с вами поехал ещё кто-нибудь. Ёсимура? – сказал начальник, глядя в другую сторону.

В глубине комнаты поднялся молодой человек.

– Сделаю, как вы просите, – ответил молодой детектив Ёсимура Хироси.