Текст книги "Инспектор Иманиси ведёт расследование (ЛП)"

Автор книги: Сэйте Мацумото

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Но ведь было темно.

– Да. Но если дом убийцы находился далеко, он не мог сесть в поезд в таком виде. Даже поехав на такси, он вызвал бы у шофёра подозрения.

– У него могла быть собственная машина.

– Да, собственная машина. Такое возможно. Но, думаю, где-то он всё же переоделся.

За окном по-прежнему проплывала темнота. Некоторые пассажиры уже готовились ко сну.

Ёсимура сказал: – Значит, такое место должно быть убежищем подозреваемого?

– Вероятно, – пробормотал Иманиси. Всматриваясь в темноту, он, казалось, думал о чём-то другом. Он достал ещё одну половинку сигареты и закурил.

– А этим убежищем не может быть квартира его любовницы?

– Не знаю.

– Но если он отправился туда переодеться, значит, там кто-то жил. И это было бы возможно лишь в том случае, если подозреваемого связывали с этим человеком особые отношения.

– Верно.

– Если не любовница, значит, близкий друг или брат.

– Вероятно. – Иманиси больше ничего не сказал. Будучи опытным сыщиком, он предпочитал всё обдумывать сам.

Ёсимура служил в участке, на территории которого произошло убийство, и не работал с Иманиси ежедневно. Прежде они однажды расследовали убийство вместе. Тогда Иманиси был направлен из центрального отдела. С тех пор Ёсимура глубоко уважал Иманиси. Всякий раз, сталкиваясь с трудным делом, он обращался к Иманиси за советом. Он успел узнать характер и интересы Иманиси. Даже был знаком с его семьёй.

Иманиси не был из тех сыщиков, кто сообщает даже коллегам, когда выходит на хороший след. Обычно он докладывал прямо начальнику отдела расследования убийств.

Первое подразделение отдела расследования убийств ведало всеми делами об убийствах. Оно состояло из восьми групп, примерно по восемь оперативников в каждой. При создании штаба расследования туда направляли одну из этих групп. У каждого из восьми оперативников была своя роль. Они работали под началом старшего инспектора, но, выйдя на хороший след, детектив продолжал разрабатывать его самостоятельно: каждому хотелось отличиться. На совещаниях штаба расследования они не всегда раскрывали все свои козыри.

Иманиси многого добился благодаря своей сдержанности. На определённом этапе расследования он замыкался и не говорил ни слова.

– Давай спать, – сказал Иманиси, гася окурок.

Иманиси проснулся. Сквозь края оконной шторы в вагон просачивался бледный свет. Иманиси немного приподнял штору.

За окном в молочной белизне проплывали горы, но горы эти были уже другими. Он посмотрел на часы: половина пятого. Ёсимура ещё спал.

Иманиси задумался, где они находятся. Через некоторое время мимо промелькнула станция. Он прочёл её название: Сибукава. Когда Ёсимура проснулся, Иманиси курил.

Поезд спустился с гор и шёл по равнине. На улице стало светлее. Иманиси полностью поднял штору. То тут, то там на полях уже видны спины крестьян, вставших ни свет ни заря. По мере приближения к Омийе дома за окном всё теснее жались друг к другу.

– Ёсимура, не сходишь за газетой? – спросил Иманиси.

Ёсимура вскочил и побежал по проходу к платформе. Он вернулся на место как раз в ту минуту, когда поезд тронулся. Ёсимура принёс три утренние газеты.

– Спасибо.

Иманиси сразу раскрыл одну из газет на городской хронике. Пока их не было, в деле могли появиться новые обстоятельства, но об убийстве там ничего не сообщалось. Он просмотрел две другие газеты и, к своему облегчению, тоже ничего не нашёл. Иманиси вернулся к первой полосе и стал читать не спеша. Через тридцать минут они должны были прибыть на станцию Уэно. Большинство пассажиров уже проснулось, некоторые начали собирать вещи.

– Ёсимура, это ведь один из них? – Иманиси подтолкнул Ёсимуру локтем и показал ему фотографию в отделе культуры.

Ёсимура наклонился и увидел заголовок «Искусство новой эпохи» и имя автора – Сэкигава Сигэо.

– Да, это один из четырёх мужчин, которых мы видели на станции Иваки, – сказал Ёсимура.

Иманиси пристально посмотрел на фотографию. – Должно быть, он человек незаурядный, раз пишет в такой газете. Я, правда, не очень понимаю, что он хочет сказать в этой статье, но, наверное, он очень умён.

– Наверное. – Ёсимура внимательно читал газетную колонку, которую передал ему Иманиси.

– Слушай, приехали.

Поезд остановился на станции Уэно. Ёсимура взглянул в окно и сложил газету.

– Ёсимура, на всякий случай давай сойдём по отдельности.

3. Группа «Нуво»

Клуб «Бонёр» находился в переулках Гиндзы, на втором этаже многоэтажного дома. Небольшой, он был популярен среди деловой и культурной элиты Токио. Хотя вечер только начинался, в клубе уже были посетители. После девяти здесь обычно становилось так тесно, что пришедшим позже приходилось ждать у дверей.

В угловой кабинке выпивали доцент философии и профессор истории. В других кабинках расположились две компании руководителей. Пока было довольно тихо. Большинство хостес сидели с одной из этих трёх компаний. Руководители рассказывали скабрезные истории, а профессора жаловались на университетскую жизнь.

В бар вошли пятеро молодых людей. Хостес повернулись к ним и все разом сказали: «Добро пожаловать». Многие тут же подошли к новым посетителям.

Высокая женщина, хозяйка бара, отошла от одного из руководителей и поприветствовала новых посетителей: «Что ж, давно вы к нам не заглядывали. Садитесь вот сюда». Она указала на большую свободную кабинку. Стульев не хватало, и к столу придвинули ещё несколько. Посетители расселись друг против друга, а рядом с ними устроились несколько хостес.

– Вы сегодня все вместе, – с улыбкой сказала хозяйка бара. – По какому случаю?

– Мы были на скучном сборище. Решили заглянуть сюда, чтобы избавиться от неприятного осадка, – сказал Сасамура Итиро.

Кроме режиссёра Сасамуры, в группу входили Такэбэ Тоёитиро, Сэкигава Сигэо, Вага Эйрё и архитектор Ёдогава Рюта. Катадзава Муцуо, тоже бывший на том собрании, отправился в другое место.

– Что будете пить? – спросила хозяйка бара, одарив каждого обаятельной улыбкой. Пятеро молодых мужчин сделали заказ.

– Вага-сэнсэй, – сказала хозяйка бара, глядя на композитора, – как приятно было встретить вас на днях. Как ваши дела?

– Как видите, хорошо, – сказал Вага.

– Нет, я не о вас. Я о том, как у вас с ней.

– Вага, тебя поймали. Где хозяйка бара тебя заметила? – Сасамура похлопал его по плечу.

– Хорошее было место, правда? Хозяйка бара улыбнулась и подмигнула.

– В ночном клубе, верно? – сказал Вага, глядя на хозяйку бара.

– Невероятно. Он признаётся, – сказал Сасамура.

– Да, там я её и видела. Она очень хороша собой. – Хозяйка бара улыбнулась. – Я видела её фотографии в журналах, но в жизни она намного красивее. Вам по-настоящему повезло, Вага-сэнсэй.

– Разве? – Вага склонил голову набок и отпил из своего стакана.

– За невесту Ваги! – предложил тост режиссёр. Они подняли стаканы и чокнулись.

– Что значит «разве»? – спросила хозяйка бара, хмуро глядя на Вагу. – Ваше творчество блистательно. Вы один из лидеров молодого поколения. И скоро женитесь на чудесной женщине. Я вам так завидую.

– Вот бы и нам такое счастье, – сказали хостес.

– Кто знает… – пробормотал Вага, опустив взгляд.

– Опять вы за своё? Просто смущаетесь.

– Я не смущаюсь. Просто ко всему отношусь скептически. Я смотрю на себя со стороны.

– Всё-таки вы художник, – без колебаний сказала хозяйка бара. – Мы бы просто утонули в собственном счастье. В этом и разница. Мы не умеем так анализировать, как Вага-сэнсэй .

– Вот потому мы и ошибаемся, – сказала одна из хостес.

– Но ведь вы счастливы, этого не отнять, Сэкигава-сэнсэй? – Хозяйка бара повернулась к сидевшему рядом с ней критику.

– Когда человек счастлив, лучше всего без остатка отдаваться этому чувству. Чрезмерный анализ, по-моему, ни к чему, – сказал Сэкигава.

Вага посмотрел на него, но ничего не сказал.

– Так когда же свадьба?

– Ах, я читала об этом в журнале. Осенью. Там были их фотографии, – сказала другая хостес. Она была стройна, хороша собой и носила чёрное шёлковое платье.

– Всё это выдумки. Нелепость, – сказал Вага. – Я не отвечаю за слухи, которые печатают.

– Но раз вы ходите с ней в ночные клубы, отношения у вас, должно быть, весьма близкие, – вставил Ёдогава.

– Могу это подтвердить, – согласилась хозяйка бара. – Я видела, как они танцевали, и мне показалось, что они прекрасно подходят друг другу.

– Кто эти молодые люди? – спросил профессор, обернувшись, чтобы взглянуть на них.

– Это члены группы «Нуво», – объяснила хостес, наблюдавшая за ними.

– Кажется, я о них слышал, – сказал пожилой профессор. – Кажется, читал о них в газете.

– Видите того, с длинными спутанными волосами, что сидит напротив хозяйки бара? Это Вага Эйрё, композитор. Его цель – разрушить самую природу традиционной музыки, – сказал доцент.

– Не надо всё мне разъяснять. А кто рядом с ним? – спросил профессор.

– Рядом с ним сидит режиссёр Сасамура. Он пытается произвести переворот в устройстве театральной постановки.

– Когда я был молод, – сказал профессор, – мы увлекались театром «Цукидзи сёгэкидзё». Это движение того же рода?

– Несколько иное, – с недоумением сказал доцент. – Как бы это описать? Они смелее и изобретательнее.

– Понятно. А кто следующий?

– Это ведь драматург Такэбэ? – Доцент вопросительно посмотрел на хостес.

– Да, это Такэбэ-сэнсэй.

– А кто сидит к нам спиной?

– Это критик Сэкигава-сэнсэй, – ответила хостес.

– А тот, рядом с девушкой?

– Архитектор Ёдогава-сэнсэй.

– Вы всех называете сэнсэй, словно они профессора? – Профессор саркастически рассмеялся. – Видно, они и впрямь незаурядны, раз их в таком возрасте называют сэнсэй .

– Нынче кого угодно называют сэнсэй . Даже главарей преступных шаек, – сказал доцент.

– Над чем они смеются?

– Должно быть, речь о Вага-сэнсэй, – сказала хостес. Она уловила часть разговора за соседним столиком.

– И чем же так примечателен этот Вага?

– У Вага-сэнсэй невеста – Тадокоро Сатико-сан. Вы ведь знаете её – она скульптор. Она известна ещё и тем, что её отец – Тадокоро Сигэёси, бывший член кабинета министров, – объяснила хостес.

– Понятно. – Профессор истории, казалось, потерял интерес.

Похожий разговор шёл и за столиком, где сидели руководители.

– Ах, Тадокоро Сигэёси… – Один из руководителей не знал имён молодых деятелей искусства, но, услышав имя бывшего министра кабинета, сразу оживился.

Бар постепенно наполнялся посетителями. Большинство тех, кто приходил позже, появлялись по двое или по трое, поэтому компания молодых мужчин по-прежнему привлекала общее внимание.

Дверь тихо открылась, и в бар вошёл пожилой господин. У него были длинные седые волосы и очки в толстой металлической оправе. Он направился внутрь, но, заметив молодых мужчин за большой кабинкой, заколебался. Они тоже его узнали.

– Мита-сэнсэй, – сказал Сэкигава, вставая и приветствуя вошедшего. Мита Кэндзо был известным критиком в области культуры и писал статьи не только о литературе, но и об искусстве и массовой культуре.

– Добрый вечер, – с неуверенной улыбкой ответил Мита. – Я и не знал, что вы, молодые люди, сюда ходите.

– Да, иногда заходим.

Мита, казалось, не находил слов и стоял в нерешительности.

–Сэнсэй, Мита-сэнсэй, присаживайтесь к нам, – сказал архитектор Ёдогава Рюта.

– Спасибо. Быть может, позже к вам присоединюсь. – Мита ушёл вместе с хостес, кивнув молодым людям на прощание.

– Сбежал, – сказал Сэкигава. Голос его был тих, но компания разразилась громким смехом. Сэкигава не раз с презрением отзывался о Мите, считая его примитивным критиком. Втайне он дал ему прозвище «Мастер на все руки».

Молодые люди продолжили разговор. Первым об уходе заговорил Вага Эйрё: «Мне надо встретиться с одним человеком».

– Ах, Вага-сэнсэй, похоже, вы рады нас покинуть, – сказала стройная хостес, хлопая в ладоши.

– Мне тоже, пожалуй, пора домой. Только что вспомнил: надо ещё кое-что сделать, – сказал Сэкигава.

Восприняв это как знак, все поднялись. Хозяйка, сидевшая за другим столом, поспешила к ним и пожала каждому руку. Они вышли из бара.

– Сэкигава, – спросил Такэбэ, – ты куда?

– В другую сторону. До свидания.

Такэбэ постоял, глядя ему вслед, но потом махнул рукой и ушёл вместе с архитектором и режиссёром. Вага Эйрё помахал им и направился к главной улице.

Сэкигава смотрел ему вслед.

К нему подошла молодая девушка. – Господин, не купите цветов? – Сэкигава отмахнулся от неё. Заметив на углу телефонную будку, он вошёл туда и, не заглядывая в записную книжку, принялся набирать номер.

Ровно в одиннадцать Сэкигава вышел из такси перед многоквартирным домом в густонаселённом жилом квартале на холме в Сибуе. Как всегда, ворота стояли открытыми. Вход, освещённый тусклой лампой, тоже не запирали на ночь. Коридор был слабо освещён; по обеим его сторонам располагались квартиры с запертыми дверями.

Днём Сэкигава сюда никогда не приходил. На двери дальней квартиры второго этажа была приклеена карточка с именем жильца: Миура Эмико. Сэкигава тихонько постучал, едва коснувшись двери кончиками пальцев. Дверь чуть приоткрылась.

– С возвращением, – сказала молодая женщина.

Сэкигава молча вошёл в комнату. Стройная хостес из клуба «Бонёр» сменила чёрное платье на простой свитер.

– Тебе, должно быть, жарко. Сними пиджак.

Эмико помогла Сэкигаве снять пиджак и повесила его на плечики.

Маленькая комнатка в шесть татами была заставлена шкафом, туалетным столиком и комодом у одной стены. В ней царили порядок и приятный запах. Ожидая Сэкигаву, Эмико всегда опрыскивала комнату духами.

Сэкигава сел, и Эмико подала ему влажное полотенце для рук.

– Когда ты пришла домой? – спросил Сэкигава, вытирая полотенцем лицо.

– Только что. Как только вы позвонили, я попросила отпустить меня. Я была в середине смены, так что это оказалось нелегко.

– Надо было договориться, как только я вошёл в бар.

– Но вы ничего не сказали. Даже знака мне не подали.

– При этих любопытных я ничего не мог сделать.

– Это правда. Они все очень наблюдательные. Но я так обрадовалась, когда вы неожиданно пришли.

Эмико наклонилась к Сэкигаве; он обнял её за плечи. Она прильнула к нему.

Вздрогнув от шума, Сэкигава оторвался от её губ и спросил: – Что это?

Эмико открыла глаза. – Они играют в маджонг. Это студент из комнаты напротив. Они играют по субботам ночью.

– Они всю ночь играют?

– Да. Обычно он тихий студент, но каждую субботу приглашает друзей.

– Он живёт в комнате напротив, по диагонали, верно?

– Да. Сперва этот шум мне мешал, но он молодой, и я терпела. Теперь привыкла. – Она переменила тему: – Хотите чего-нибудь поесть?

– Я немного проголодался. – Сэкигава снял рубашку и бросил её на пол. Эмико подняла её и повесила на плечики.

– Я так и думала. Наверное, с тех пор как вы ушли из бара, ничего не ели?

– На вечеринке я съел только несколько кусочков сандвича.

– Я приготовила что-нибудь лёгкое.

Эмико принесла из кухни сасими, отварную камбалу и соленья и поставила всё на обеденный стол.

– Что это за рыба? – спросил Сэкигава, глядя на сасими.

– Морской окунь. Я сходила в суши-бар и попросила приготовить. Мне сказали, что сейчас сезон морского окуня.

Эмико положила рис в миску, которую держала специально для Сэкигавы. Сэкигава ел молча.

– О чём вы думаете? – спросила Эмико, вглядываясь в его лицо через стол.

– Ни о чём.

– Но вы так молча едите.

– Мне нечего сказать.

– Когда вы ничего не говорите, мне одиноко. Где вы оставили остальных?

– У самого «Бонёра».

– А Вага-сан?

– Наверное, поехал к своей невесте.

Эмико взглянула на его угрюмое лицо. – Хотите ещё рису?

– Нет, я уже сыт. – Сэкигава попросил её налить чаю. – В баре много народу?

– В последнее время очень много. Поэтому сегодня мне так трудно было уйти пораньше.

– Прости.

– Ради вас мне уйти не трудно.

– В баре никто ничего не подозревает?

– Не беспокойтесь. Никто ничего не подозревает.

– Тот, кто снял трубку, не узнал мой голос?

– Не беспокойтесь. Откуда им знать? Мне часто звонят.

– Держу пари, вы очень популярны.

– Не говорите так. Это моя работа; было бы унизительно, если бы у меня не нашлось хотя бы нескольких постоянных клиентов.

Сэкигава холодно улыбнулся. Лицо у него было очень жёсткое. Но Эмико была им очарована.

В коридоре послышались шаги.

– Шумят-то как. Они всю ночь будут ходить туда-сюда в уборную, да? – сказал Сэкигава, нахмурившись.

– Тут ничего не поделаешь.

– Этот студент ведь никогда не видел моего лица?

– Не беспокойтесь… Мне не нравится, когда вы так нервничаете.

Сэкигава рассмеялся и снял нижнюю рубашку.

Эмико включила лампу и погасила верхний свет. Мягкий свет озарил подушку. Эмико выскользнула из комбинации.

Сэкигава перевернулся на матрасе и сказал: – Дай сигарету.

Эмико быстро накинула что-то на себя и включила лампу. Она взяла из лежавшей на обеденном столе сигаретницы сигарету, поднесла к губам и закурила. Потом вложила сигарету в губы Сэкигаве.

Сэкигава лежал на спине и курил.

Эмико вернулась к нему и легла рядом. – О чём ты думаешь?

– Хм. – Он продолжал курить.

– Ты невыносим. Весь вечер такой. Это из-за работы?

Ответа не последовало. Из комнаты напротив доносился стук костей маджонга.

– Как они шумят.

– Тебе так кажется, потому что ты слишком обращаешь на это внимание. Я привыкла, мне не мешает… Ты сейчас стряхнёшь пепел. – Эмико поднесла пепельницу, вынула сигарету из губ Сэкигавы, стряхнула пепел и снова вложила её ему в губы.

– Как ты думаешь, сколько лет Вага-сан ? – спросила Эмико, искоса глядя на Сэкигаву.

– Думаю, двадцать восемь.

– Значит, он на год старше вас. А сколько, по-вашему, лет Сатико-сан ?

– Двадцать два или двадцать три, наверное, – пробормотал Сэкигава.

– Тогда они и по возрасту прекрасно подходят друг другу. Я читала в журнале, что следующей осенью они поженятся. Интересно, правда ли это?

– Нет причин думать иначе, – скучающим тоном ответил Сэкигава. Свет лампы у подушки освещал его лоб и кончик носа.

– Вага-сан такой счастливчик. Вам тоже стоило бы жениться на такой девушке, – сказала Эмико, пристально вглядываясь в лицо Сэкигавы.

– Не говори глупостей! – отрезал Сэкигава. – Я не Вага. Я не стал бы жениться из политических соображений.

– Это политический брак? В журналах пишут, что они любят друг друга.

– Какая разница? Вага – приспособленец.

– Это совсем не та философия, которую исповедуют Вага-сан и ваша группа.

– У Вага есть свои оправдания. Он говорит: «На чьей бы дочери я ни женился, своими убеждениями не поступлюсь». И хотя он считает отца Сатико человеком из оппозиции, Вага утверждает, что, женившись на ней, сможет проникнуть в их лагерь и действеннее бороться с истеблишментом. Но я его насквозь вижу. – Сэкигава потянулся и бросил сигарету в пепельницу.

– Значит, вы не женились бы на такой девушке?

– Нет.

– В самом деле? – Эмико положила руку ему на грудь.

– Эмико, – тихо сказал Сэкигава, – ты сделала всё, о чём я тебя просил? – Его взгляд по-прежнему был устремлён в потолок.

– Не беспокойтесь.

Он вздохнул и погладил её по волосам.

– Поверьте мне. Ради вас я сделаю всё, что угодно, – сказала она.

– Правда?

– Да, всё, что угодно. Я понимаю, что сейчас для вас решающее время. Вы на пути к успеху. Любую вашу тайну я сохраню. Вам совершенно не о чем беспокоиться.

Сэкигава повернулся к ней, лаская рукой её шею. – Ты уверена?

– Ради вас я и умереть готова.

– Сделай так, чтобы никто не узнал о нас, понятно?

– Да, конечно.

Лицо Сэкигавы застыло. – Который час?

Эмико взглянула на часы, лежавшие возле подушки. – Десять минут первого.

Не говоря ни слова, Сэкигава встал. Эмико с покорным видом смотрела, как он одевается.

– Вы домой? Я знаю, что вам надо, но мне хотелось бы, чтобы вы когда-нибудь остались на ночь.

– Не говори глупостей, – осадил её Сэкигава, надевая нижнюю рубашку и брюки. – Я тебе уже объяснял. Мне нельзя уходить, когда уже светло.

– Конечно, я понимаю. Но ничего не могу с собой поделать.

Сэкигава подошёл к двери и чуть приоткрыл её. В коридоре никого не было. Он незаметно вышел. Проходя мимо двери студента по пути в уборную, он слышал стук костей маджонга.

На обратном пути Сэкигава тоже соблюдал осторожность. Он старался не шуметь домашними туфлями. Вдруг открылась дверь. Всё произошло так внезапно, что Сэкигава растерялся. Студент, увидев другого человека, испуганно застыл на месте. Коридор был узок, спрятаться было негде. Сэкигава отвернул голову и пошёл дальше.

Подойдя к двери Эмико, он обернулся. В ту же минуту студент тоже взглянул на Сэкигаву. Их глаза встретились.

Вернувшись в комнату Эмико и закрыв дверь, Сэкигава неподвижно застыл.

– Что случилось? – спросила Эмико, приподнимаясь на матрасе. – Почему вы так сердитесь?

Он не ответил. Сел на татами, взял сигарету и закурил. Эмико встала с матраса и подошла к нему.

– Что-нибудь случилось? – Она пристально посмотрела на него.

Сэкигава прошептал: – Студент меня видел.

Голос его был так тих, что Эмико не расслышала. – Что вы сказали?

– Он видел моё лицо.

Глаза Эмико расширились. – Кто вас видел?

– Студент напротив. – Сэкигава прижал руку с сигаретой ко лбу.

Эмико смотрела на него. – Не беспокойтесь. Вы просто разминулись.

– Не только это. Когда я обернулся, он посмотрел прямо на меня.

– Правда?

– Он видел моё лицо в упор.

Эмико смотрела на Сэкигаву. Наконец она ободряюще улыбнулась и сказала: – Вам не о чем беспокоиться. Наверное, он толком не разглядел вашего лица. По одному взгляду он не мог вас узнать и долго ваше лицо не запомнит. К тому же в коридоре ужасное освещение. Вот если бы он увидел вас днём, это было бы неприятно. Но сейчас вам нечего бояться.

Сэкигава всё не мог успокоиться. – Надеюсь, он меня не узнал.

– Уверена, что не узнал. Как он выглядел?

– Лицо круглое, сам вроде плотный…

Эмико кивнула. – Значит, это не тот, кто живёт напротив. Тот высокий и худой. Вы, наверное, видели кого-то из его друзей. Тем более он вас не узнает.

– Его друг?

– Успокойтесь. – Эмико укоризненно нахмурилась. – Вы слишком близко принимаете к сердцу даже пустяки. Мы уже год вместе, а вы всё время как на иголках, – вздохнула она.

– Я ухожу, – сказал Сэкигава, внезапно вставая.

Эмико молча помогла ему собрать вещи.

Сэкигава вышел в коридор. Он тихо прокрался к лестнице. На этот раз студент не появился. До него доносились стук костей маджонга и голоса студентов. Он спустился по лестнице и надел туфли. Вышел через вход и закрыл раздвижную дверь. Оказавшись за воротами, он почувствовал облегчение.

Во всех домах вдоль улицы были закрыты ночные ставни. Улица пустовала. Сэкигава шёл по тёмной улице к главной, чтобы поймать такси. Он всё ещё был встревожен. Нынешние студенты ленивы. Что это значит – играть в маджонг всю ночь? Студент, быть может, и не узнал его в лицо, но Сэкигава боялся, что тот его запомнит.

Выйдя на главную улицу, он увидел поток огней такси. Свободных было мало. В большинстве машин тёмными силуэтами виднелись пары. Наконец подъехало свободное такси, и Сэкигава поднял руку.

– В Накано.

– Слушаюсь, господин.

Водитель мчался по дороге вдоль трамвайных путей.

– Поздно вы, – попытался завязать разговор водитель.

– Да, играл в маджонг с приятелями, – сказал Сэкигава, закуривая. – Как нынче дела?

– Пожалуй, лучше, чем в прошлом году.

– Говорят, теперь свободных такси почти не бывает. Должно быть, дела в экономике идут хорошо. Ещё недавно свободных машин было много – кроме часов пик и дождливых дней, – но теперь с этим покончено. Слышал, Министерство транспорта разрешило увеличить число такси, так что компании, должно быть, рады.

– Ничуть. У нас одна из крупных компаний, а дополнительных лицензий дадут всего десять. Компания страшно злится на министерство.

– Я слышал, новые лицензии хотят выдавать скорее новым компаниям, чем давно существующим.

Таксист вдруг сменил тему: – Господин, вы с северо-востока, из Тохоку?

– Как вы узнали? – Сэкигава был застигнут врасплох.

– По выговору. Сколько бы вы ни жили в Токио, я всё равно различу. Я и сам из северной Ямагаты. Судя по вашему выговору, вы из Акиты. Угадал или нет?

– Нет, почти угадали, – нахмурившись, сказал Сэкигава.