Текст книги "Инспектор Иманиси ведёт расследование (ЛП)"

Автор книги: Сэйте Мацумото

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– А, ты говорил, что едешь в Осаку. Значит, и в Киото побывал?

– Да. В нашей работе никогда не знаешь, куда тебя занесёт.

– Говорят, Киото – красивый город. Мне бы хотелось там побыть, – сказала Ёсико, разглядывая этикетку на упаковке солений.

– Знаю. Когда выйду на пенсию, съездим туда не спеша на моё пенсионное пособие.

Иманиси лёг на татами.

– Простудишься. Я сейчас же постелю футон. Почему бы тебе не переодеться?

– Нет, на это у меня нет времени.

Жена достала из шкафа стёганое одеяло и укрыла его. От усталости лицо его стало болезненно-жёлтым. Вскоре после того, как он заснул, она его разбудила.

– Уже десять часов. – Ёсико с сочувствием смотрела на него, сидя рядом.

– Неужели? – Иманиси сбросил с себя одеяло и встал.

– Тебе всё ещё хочется спать?

– Нет, даже этот короткий сон мне очень помог.

Иманиси умылся холодной водой. Ему стало гораздо лучше.

– Надеюсь, сегодня ты придёшь домой пораньше? – спросила жена за завтраком.

– Да, сегодня приду пораньше.

– Пожалуйста. Иначе ты заболеешь.

– Ты права. Прежде я мог две ночи подряд просидеть в засаде без сна и не чувствовать усталости. – Возраст всё же давал о себе знать.

В штаб расследования он пришёл после одиннадцати и доложил начальнику отдела.

Затем Иманиси отправился в полицейский участок Камата, чтобы увидеться с Ёсимурой и сообщить ему о своих находках. Ёсимура слушал внимательно, жадно ловя каждое слово.

– С Киото покончено, – сказал Иманиси. – Теперь очередь Токио. С нашей последней встречи я кое-что узнал об акустике.

– Об акустике?

– О науке о звуке. – Иманиси рассказал, что ему удалось узнать.

– А, понятно.

– Далее вот это, – сказал Иманиси, листая записную книжку. – Взгляни.

Ёсимура взглянул на листок бумаги, который Иманиси подобрал возле места гибели Мияты.

– Вы думаете, это имеет какое-то отношение к смерти Мияты?

– Тогда я подумал, что кто-то случайно его там обронил, но теперь думаю, что его оставили намеренно.

– Что значит намеренно?

– Это можно расценить как вызов со стороны того, кто его туда положил.

– Вызов?

– Когда человек становится самонадеянным, ему хочется усмехаться над другими, будучи уверенным, что они ничего не поймут. Я думаю, этот листок означает именно это.

– Но здесь перечислены суммы страховых выплат.

– Да, именно. Ошибки быть не может. Эти цифры показались мне подозрительными, и я велел их проверить. Я не видел смысла записывать заведомо ложные цифры, но всё же распорядился проверить. Это действительные суммы.

– Тогда какая связь между этими цифрами и смертью Мияты?

– Взгляни внимательнее. В некоторых местах суммы не проставлены. Вот, под 1953, 1954 и 1955 годами. Начиная с 1949 года цифр нет вовсе, а между 1953 и 1954 годами оставлены две строки. Даже если годы до 1952-го были опущены, почему между 1953 и 1954 годами две строки?

– Не могу понять.

– Сначала я подумал, что тут есть какая-то статистическая причина. Но, поразмыслив, решил, что это странно. Незачем оставлять такие пустоты.

– Вы думаете, у этих пустых мест тоже есть особый смысл? – спросил Ёсимура.

– Пробелы между 1953 и 1954 годами создают впечатление, будто за это время дальнейших выплат не было, будто в том году не производились ни вторая, ни третья выплаты. Но было как раз наоборот. Если смотреть на это как на статистическую таблицу, эти строки не имеют никакого смысла.

– Боюсь, я вас не понимаю, – сказал Ёсимура, подперев подбородок рукой.

– Суммы выплаченного пособия по безработице указаны как 25 404 и 35 522. Обычно эти числа читаются как двадцать пять тысяч четыреста четыре и тридцать пять тысяч пятьсот двадцать два. Я ведь рассказывал тебе о том, что слышал об акустике?

– Да.

– Говоря проще, человеческое ухо не воспринимает слишком низкие или слишком высокие звуки. Обычно человек не способен воспринимать как звук колебания свыше двадцати тысяч циклов…

– А, понимаю. Эти числа – 25 000, 30 000, 24 000, 27 000 и 28 000 – могут обозначать частоты высоких колебаний, – сказал Ёсимура.

– Именно. Это ультразвуковые волны. Таблица страховых выплат одновременно является таблицей предполагаемого распределения ультразвуковых частот.

– Значит, пустые места обозначают паузы, какие часто бывают в музыке? Кажется, их называют цезурами.

Иманиси совершенно не разбирался в музыке. Он сказал: «Должно быть, так и есть».

– Значит, высокочастотный звук подавался не непрерывно, а с паузами. Если следовать таблице, так и получится, – сказал Ёсимура.

– Я так это понимаю. Высокочастотный звук передавался не непрерывно. Благодаря паузам частота менялась согласно таблице.

По лицу Ёсимуры было видно, как он восхищён выводами Иманиси.

– Вероятно, небольшие изменения частоты сильнее воздействуют на человека, чем непрерывное излучение звуковой волны одной и той же частоты. – Это было не собственное мнение Иманиси, а сведения, полученные от Хаманаки. – Я думаю, что эти паузы не были полной тишиной: во время них тоже звучало что-то.

– Значит, во время паузы тишины не было?

– Нет. Звук продолжался, но становился приятным.

– Приятным? То есть музыкой?

– Да, именно. Между различными ультразвуковыми волнами звучала музыка.

Иманиси продолжал: «Допустим, Мията и Эмико были убиты с помощью этих ультразвуковых волн. Это новый способ убийства, такого мы прежде не встречали. Но здесь надо кое-что учесть. Предположим… это лишь предположение… что Мияту и Эмико убил тот же человек, который убил Мики в железнодорожном парке Камата. Тогда бросается в глаза огромная разница в способах убийства».

Ёсимура кивнул. Он сказал: «Разница огромна. Там жертву задушили, а потом разбили ей лицо камнем. Трудно представить себе более жестокое убийство».

– Верно. Этот способ убийства был прост и жесток. Можно также сказать, что оно было совершено сгоряча. Иными словами, оно не было спланировано. Но если смерть Мияты и Эмико была убийством, преступник действовал хитро и всё тщательно подготовил. Разве здесь нет противоречия? Если эти преступления совершил один человек, как это объяснить?

– Дайте подумать. – Поразмыслив, Ёсимура сказал: «Может быть, потому, что Мики неожиданно приехал в Токио?»

– Я думаю именно так. Мики приехал в Токио рано утром 11 мая, – сказал Иманиси. – И был убит между полуночью и часом ночи того же дня.

– Да, верно.

– У Мики была причина приехать в Токио. И именно его передвижения с утра до ночи 11 мая привели к тому, что его убили.

Некоторое время оба молчали, каждый погружённый в свои мысли.

Ёсимура первым нарушил молчание: «Во всяком случае, убийца ещё не был готов убить Мики ультразвуком».

– Я тоже так думаю. Поэтому нам надо выяснить, приобрёл ли убийца необходимое оборудование в промежутке между 11 мая и 31 августа, когда был убит Мията. Я полагаю, это станет одним из решающих доказательств.

– Но разве такое оборудование не приобреталось в строжайшей тайне?

– Возможно. Но, похоже, он убеждён, что никто не сумеет разгадать его замысел, что он слишком умён, чтобы попасться. Пусть он и готовился тайно, где-то он наверняка допустил неосторожность. Вот почему мы должны искать.

Ёсимура не сводил глаз с лица Иманиси.

– Иманиси-сан, те слова, которые Эмико произнесла перед самой смертью: «Перестаньте, прошу вас. Нет, нет. Я боюсь, со мной что-нибудь случится. Перестаньте, прошу вас, перестаньте, перестаньте», – они были вызваны этими ультразвуковыми волнами?

– Ультразвуковые волны она слышать не могла.

17. Объявление по громкоговорителю

Два дня Ёсимура опрашивал людей, связанных с Исследовательским центром радиотехники. Он задал множество вопросов и получил множество ответов. Кроме того, он побывал в нескольких магазинах, торговавших радиооборудованием.

Хотя расследование дела уже несколько месяцев как было практически прекращено, начальник участка теперь возлагал большие надежды на «добровольное расследование», основанное на новых сведениях, которые Ёсимура получил в беседах с Иманиси и в ходе собственных справок.

Иманиси отправился в театр «Авангард». Навстречу ему вышел тот же служащий.

– Простите, что в прошлый раз побеспокоил вас. – Иманиси улыбнулся. – Я пришёл попросить ещё о небольшой помощи.

– Что на этот раз?

– Я хотел бы ещё раз встретиться с заведующей костюмерной.

– Это совсем не трудно. Она сейчас здесь. – Служащий позвал заведующую костюмерной.

– Спасибо вам за тот раз, – сказал Иманиси. – То, что вы тогда мне рассказали, очень помогло.

Заведующая костюмерной отвела Иманиси в пустую гостиную: она поняла, что ему нужно поговорить без посторонних.

– Вы говорили, что один костюм пропал. Полагаю, с тех пор его так и не вернули?

– Нет, не вернули. После ваших вопросов я решила ещё раз проверить и снова сверила номера. Его не вернули.

– У меня к вам просьба, – сказал Иманиси, склонив голову. – Не могли бы вы на несколько дней одолжить мне замену того костюма – плащ?

– Одолжить его вам? – По выражению женщины было видно, что это затруднительно.

– Я полностью беру ответственность на себя. Разумеется, я выдам официальную расписку о получении.

– По правилам мы не выдаём театральные вещи за пределы театра. – Но просьба исходила от полиции. – Пожалуй, можно. Если вы берёте ответственность на себя.

Тем вечером Иманиси и Ёсимура встретились в закусочной в Сибуе. Оба заказали карри с рисом и принялись за еду.

Иманиси выслушал отчёт Ёсимуры о его справках в Исследовательском центре радиотехники и магазинах, торговавших радиотоварами. Ёсимура объяснил, что парабола имеет форму чаши. При передаче определённой звуковой волны парабола собирает волны, делая их более концентрированными и сильными. Иманиси записал в блокнот слово «парабола».

Ёсимура продолжал: «Знаете большие тарелки, которые стоят на башнях высоких зданий? Вот это и есть параболы. Они очень велики. Я всё проверил: как вы и предполагали, с июля он тайно покупал такое оборудование. Конечно, одной параболой дело не ограничивалось. Прибор, применённый против разносчиков, сочетает параболу с твитером – маленьким громкоговорителем для высоких звуков. Я записал подробности…»

– Мики был убит в мае, а Мията умер 31 августа, так что июль приходится как раз на середину между этими двумя событиями, – заметил Иманиси.

– Да, именно так, как вы и предполагали, Иманиси-сан. Значит, времени на подготовку было предостаточно.

– Похоже на то. – Иманиси кивнул, но довольным не выглядел. – В общих чертах картина ясна. Вопрос в том, как добыть доказательства. Иначе всё останется лишь нашим выводом.

– Вы правы.

– Вот в чём трудность. Должен же быть способ добыть доказательства, – сказал Иманиси.

– Чем ближе преступление к совершенному, тем меньше улик.

– Ничего не поделаешь: если не удастся добыть доказательства, придётся прибегнуть к хитрости.

– К хитрости?

Иманиси передал Ёсимуре свёрток в газете, который держал под мышкой. Он сказал: «Это костюм, который я одолжил в театре „Авангард“. Плащ, купленный взамен исчезнувшего. По цвету и покрою он в точности такой же, как украденный, и его удлинили под рост Мияты».

– Что мне с ним делать? – Ёсимура был озадачен.

– Ты наденешь этот плащ.

– Куда?

– В тот дом, разумеется. Но пойдём туда не только мы с тобой. Нас будут сопровождать служащие, отвечающие за преследование нарушений законов о радиовещании.

– Когда вы собираетесь это сделать?

– Завтра утром, около восьми. Твоему начальнику участка, вероятно, уже сообщили, так что, вернувшись в отделение, получишь указания.

– Иманиси-сан, мы успеем?

– Придётся как-нибудь успеть. – Тревога Иманиси была заметна. – Пока учёные и врачи проводят свои опыты, нам с тобой предстоит другое дело, – сказал Иманиси.

– Какое? – спросил Ёсимура.

– Давай подумаем об обстоятельствах смерти Миуры Эмико. Она упала и после выкидыша, вызванного потрясением от падения, умерла. Мы считали, что выкидыш мог произойти вследствие этого падения, но что, если отнести его к более раннему времени?

– Вы хотите сказать, выкидышу предшествовало умерщвление плода ультразвуковыми волнами?

– Ей сделали своего рода «операцию».

– Почему же она не обратилась к настоящему врачу?

– Я думаю, на такую необычную «операцию» она согласилась потому, что не хотела идти к обычному врачу. Иными словами, Эмико хотела сохранить ребёнка.

– Значит, её обманом на это уговорили?

– Вероятно. Сэкигава, должно быть, попросил об этой услуге.

– И она от этого умерла?

– Да. Не думаю, что её хотели убить. Она умерла потому, что «операция» не удалась.

– Значит, Сэкигава знал об этом приборе?

– Я думаю, знал. Не могу сказать, когда он впервые о нём узнал. Возможно, он догадался, потому что сомневался в причине смерти Мияты. Если бы не беременность Эмико, это знание давало бы ему постоянное преимущество перед близким другом. Ты, должно быть, заметил, что отзывы Сэкигавы о музыке Ваги вдруг стали благожелательными. Но когда он попросил Вагу «прооперировать» Эмико, его преимущество обратилось против него.

На следующее утро, в восемь часов, пятеро мужчин пришли к дому композитора Вага Эйрё. В жилом квартале было тихо. По улицам быстрым шагом шли лишь люди, спешившие на работу. Утро выдалось холодным, и несколько мужчин были в пальто. На одном был грязный серый плащ. Дверь открыла женщина средних лет, вытирая руки о передник.

– Доброе утро, – сказал ей высокий молодой человек. – Хозяин дома?

– Могу я спросить, кто вы? – Женщина, по-видимому, была экономкой.

– Вот кто я. – Он протянул ей визитную карточку. – Мы хотели бы увидеться с ним.

– Господин, кажется, ещё не проснулся…

– Простите, но не могли бы вы сообщить ему, что мы пришли?

Столкнувшись сразу с пятью мужчинами, экономка, казалось, растерялась. Она отступила в дом.

Иманиси стоял в прихожей и оглядывался. Прямо над приподнятым порогом, ведущим в дом, была укреплена небольшая металлическая сфера величиной с мяч для гольфа – высокочастотный динамик. Несколько мужчин из группы заметили её и, кивнув друг другу, переглянулись.

Экономка вернулась. «Прошу, проходите. Хозяин отдыхал, но скоро сможет вас принять».

«Простите за беспокойство».

Пятерых мужчин провели в гостиную европейского образца. Обстановка была проста, но изящна. На каминной полке грудой лежали листы нот. Были выставлены фотографии европейцев, но никого из них мужчины не узнали.

Остальные сняли пальто, но Ёсимура остался в плаще. Пятеро молча сидели и курили. Где-то в отдалении хлопнула дверь. Возможно, хозяин дома, встав, пошёл умыться. Стояла такая тишина, что было слышно соседское радио. Их продержали в ожидании целых двадцать минут. Послышалось шарканье домашних туфель, и дверь отворилась. Появился Вага Эйрё в кимоно. Волосы его были только что причёсаны.

«Добро пожаловать». Он держал визитную карточку, которую передала ему экономка.

Все пятеро поднялись со своих мест.

«Доброе утро, – сказал один из них. – Простите, что явились так рано».

«Ничего».

Вага обвёл всех взглядом, словно хотел понять, кто есть кто. Когда его взгляд остановился на Ёсимуре, глаза его на миг широко раскрылись.

Он смотрел не на лицо Ёсимуры. Взгляд Ваги был прикован к плащу. На миг в его глазах мелькнули тревога и сомнение. Иманиси, неприметно сидевший среди остальных, наблюдал за лицом Ваги. Выражение тревоги продержалось на нём лишь несколько секунд. Иманиси вздохнул.

Вага сел напротив пятерых мужчин. Он вынул сигарету из лежавшего на столе портсигара; руки его слегка дрожали. Молодой композитор зажёг спичку и наклонился, чтобы прикурить. Дым поднялся из уголка его рта. Этой доли мгновения ему хватило, чтобы овладеть собой.

«Могу я спросить, по какому делу вы пришли?» – Вага поднял брови и перевёл взгляд на полицейского, который приветствовал его.

Мужчина вынул из кармана сложенный втрое лист бумаги. «Нам очень неловко, но я прошу вас ознакомиться с этим».

Вага развернул лист и прочёл, ничем не выдав своей реакции. Затем на его лице появилась слабая улыбка. «Вы хотите сказать, что я нарушил закон о радиовещании?»

«Да. В последнее время участились нарушения, связанные с передачами в диапазоне УКВ. Нам поручено заниматься такими случаями, поэтому мы с помощью радара разыскиваем источники этих передач. Мы установили, что источником некоторых высокочастотных электронных волн, по-видимому, является ваш дом… Вага-сан, у вас имеется подобное оборудование?»

«Да, имеется, – ответил Вага с натянутой улыбкой. – Вероятно, вам известно, что моя музыка относится к так называемой электронной музыке. Поэтому для опытов и работы я пользуюсь электронной аппаратурой. Но ничего такого, что нарушало бы закон о радиовещании, я не делал».

«Вот как? Но раз у вас есть такое оборудование, мы хотели бы осмотреть его, если вы не возражаете».

«Прошу. – Вага, казалось, ничуть не встревожился. – Оно здесь, я покажу».

«Благодарю».

Все пятеро встали. Вага снова взглянул на Ёсимуру.

Они последовали за Вагой через наружный коридор в отдельное крыло дома, в овальную комнату. Потолок и стены были полностью звукоизолированы, как в радиостудии. С одной стороны находилось застеклённое помещение, похожее на дикторскую. Почти половину маленькой студии занимала аппаратура для сведения звука.

«Впечатляющая установка. Вага-сан, теперь мы хотели бы тщательно осмотреть ваше оборудование, – сказал один из полицейских. – Боюсь, вам необходимо будет проехать со мной в штаб расследования для дальнейшего опроса по поводу возможного нарушения статьи 4, раздела 1 Закона о беспроволочной телеграфии, согласно которому лицо, намеренное открыть радиовещательную станцию, обязано получить лицензию Министерства почт и телекоммуникаций».

Сэкигаву Сигэо у него дома также долго и подробно опрашивали Иманиси и другие детективы.

Было созвано совещание отдела расследования убийств. Руководитель попросил Иманиси подвести итоги. Иманиси встал, чтобы обратиться к группе.

«Это дело многому нас научило. Сегодня подозреваемого опросили в связи с нарушением Закона о беспроволочной телеграфии. Сегодня вечером мы позволили ему вернуться домой, но я по-прежнему убеждён в его виновности.

«Начну с мотива. Невольно испытываешь некоторое сочувствие к подозреваемому. Перед нами человек по имени Мотоура Хидэо. Его отец, Мотоура Тиёкити, заболел проказой, и жена с ним развелась. Тогда он взял к себе единственного сына, Хидэо.

«Заболев, Мотоура Тиёкити стал скитаться, вероятно пытаясь найти средство от своей болезни. В 1938 году Мотоура вместе с семилетним сыном Хидэо оказался неподалёку от Камэдакэ, уезда Нита, префектуры Симанэ. В то время в отделении полиции Камэдакэ служил добросердечный полицейский по имени Мики Кэнъити. Видя, что Мотоура находится в последней стадии болезни, полицейский Мики, следуя закону, устроил его в Дзикоэн, санаторий для больных проказой. Сына, Хидэо, согласно правилам, тогда разлучили с отцом, и я предполагаю, что полицейский Мики устроил его в основанное им самим детское учреждение.

«Я хотел бы сказать несколько слов о характере полицейского Мики. Это был человек безукоризненной честности. О его добрых делах говорят и поныне».

Иманиси отпил чаю.

«Когда я ездил туда, мне долго рассказывали о его добрых делах. Полагаю, устроив больного отца, полицейский Мики намеревался позаботиться о мальчике Хидэо. Возможно, он со временем даже усыновил бы его, невзирая на его происхождение. Мики был человеком исключительной душевной чистоты.

«Однако Хидэо, привыкший к скитальческой жизни, несмотря на доброту полицейского Мики, убежал из Камэдакэ и отправился странствовать один. С этого начинается трагическое дело, которое мы расследуем…»

На этом месте Иманиси умолк и обвёл присутствующих взглядом. Все затаив дыхание ждали его следующих слов.

«Местонахождение Мотоуры Хидэо с того времени оставалось неизвестным, – продолжил Иманиси. – Предполагалось, что он направился в район Осаки. Позднее я ещё вернусь к этому. Полицейского Мики повысили до помощника инспектора, а в декабре 1938 года он добровольно ушёл в отставку. Его поведение – пример для каждого полицейского.

«После этого Мики-сан открыл бакалейную лавку в Эми-мати, префектура Окаяма. Он усыновил своего мальчика-приказчика Сёкити; тот женился, и в последние годы Мики счастливо жил вместе с ними. И здесь Мики пользовался славой человека доброго, как Будда.

«Этой весной Мики решил совершить давно задуманную поездку к святилищу Исэ. Он выехал из Эми-мати 4 апреля и неторопливо путешествовал: 10-го был в городе Окаяма, 12-го – в Котохира-тё, 18-го – в Киото. Его маршрут нам известен по открыткам, которые он посылал семье из гостиниц в этих местах.

«В ночь на 9 мая Мики остановился в гостинице «Футами» в городе Исэ. Случайно он пошёл в расположенный поблизости кинотеатр посмотреть фильмы. Там он увидел нечто. В тот вечер он ушёл из кинотеатра, но на следующий день вернулся туда же, чтобы удостовериться в увиденном. Что же он увидел?

«Это был не фильм. Внутри кинотеатра была выставлена памятная фотография семьи одного из нынешних министров кабинета, к которому владелец кинотеатра питал большое уважение. Среди запечатлённых на ней оказался молодой человек, часто бывавший в доме министра. Прочитав подпись к фотографии, Мики узнал, что это Вага Эйрё, известный молодой композитор.

«Лицо этого молодого человека напомнило Мики Мотоура Хидэо, сына больного проказой, о котором он когда-то заботился. Хидэо тогда было семь лет, и воспоминание Мики, должно быть, уже затуманилось, но, во второй раз рассмотрев увеличенную фотографию, Мики убедился, что это и есть пропавший Хидэо. Он был потрясён. Изменив планы возвращения домой, он приехал в Токио.

«Я думаю, Мики не до конца поверил, пока не увидел человека с фотографии собственными глазами, но ошибки быть не могло. Как была устроена их встреча, я не знаю. У нас нет никаких данных. Однако несомненно, что они встретились. После одиннадцати вечера 11 мая они отправились в бар «Торис» возле станции Камата…

«Мотоура Хидэо, ныне Вага Эйрё, уже многого достиг и стоял на пороге ещё больших успехов. И вот в этот миг перед ним возник человек из прошлого. Разумеется, у Мики не было никаких корыстных побуждений. Он приехал в Токио, чтобы увидеть мальчика, которого когда-то взял под своё покровительство, за которого чувствовал ответственность, которого потерял. Для Хидэо же это был миг страшной паники. Если бы стало известно, что его отец страдал отвратительной болезнью и что он подделал сведения о своём прошлом, его помолвка была бы расторгнута. Ни одна семья – особенно такая, как Тадокоро, – не допустила бы брака своей дочери с сыном прокажённого. Тревогу и муку, которые он, должно быть, испытывал, невозможно выразить словами.

«Я сказал, что Хидэо подделал сведения о своём прошлом. Когда я изучил биографические данные Ваги Эйрё, там было указано: старший сын Ваги Эйдзо и Кимико; место семейной регистрации – город Осака, район Нанива, Эбису-тё, 2, дом 120. Смерть Ваги Эйдзо и Кимико зарегистрирована 14 марта 1945 года. В тот день во время массированного воздушного налёта был уничтожен весь район Эбису-тё в Нанива. Районная управа, где хранились подлинники записей о месте семейной регистрации, а также управление юстиции сгорели дотла вместе со всеми официальными документами. В таких случаях закон позволяет составить семейный реестр по заявлению самого человека. Так и поступил Хидэо. Иными словами, Ваги Эйрё не существовало. Семейный реестр, представленный в 1949 году, был целиком созданием Мотоуры Хидэо. То, что восемнадцатилетний юноша сумел это сделать, говорит о его незаурядной сметливости и изобретательности. Если подумать, что он стремился вырваться из семейного реестра своего больного отца, чтобы расчистить себе путь в будущее, этого мальчика нельзя не пожалеть».

Все в торжественном молчании слушали слова Иманиси.

«О дальнейшей жизни Хидэо нам известно следующее: он учился в префектуральной старшей школе Киото, но ушёл со второго курса. После этого приехал в Токио. Профессор Карасумару из Университета искусств распознал его природный музыкальный дар, что и привело его к нынешнему положению. Его следует признать человеком, добившимся необыкновенного успеха. Из беспризорника он превратился в новую надежду композиторских кругов нашей страны. Даже среди так называемой группы «Нуво» он занимает особое место. И всё же, по-видимому, чтобы сохранить своё общественное положение и обеспечить будущее, он решил убить Мики».

Иманиси продолжил доклад.

«Я считаю более чем вероятным, что Вага уже намеревался убить Мики, когда предложил пойти в бар возле станции Камата. Поэтому он нарочно оделся в простую, неброскую одежду. Именно во время этой встречи слышали, как Мики говорил с акцентом. За долгие годы службы полицейским в уезде Нита, префектура Симанэ, он перенял местный выговор. Свидетели приняли его за диалект Тохоку, распространённый на северо-востоке Японии. Из-за этой путаницы расследование на некоторое время пошло по ложному следу, но в конце концов нам удалось установить истину.

– Из газет Вага узнал, что в центре нашего расследования оказались диалект Тохоку и имя «Камэда». Поняв, что рано или поздно мы начнём наводить справки о Камэда в регионе Тохоку, он послал туда актёра Мияту Кунио, велев ему вести себя подозрительно. Мията отправился туда и выполнил поручение, не зная зачем. Это лишь моя догадка, но я полагаю, что Нарусэ Риэко, служащая театра «Авангард», к которой Мията был неравнодушен, попросила его взяться за это дело.

– Затем Вага пригласил нескольких членов группы «Нуво» осмотреть ракетный исследовательский центр в городе Иваки. В действительности именно Вага уговорил друзей поехать вместе с ним. Я полагаю, он хотел узнать, к чему привели действия Мияты.

– Риэко была тайной любовницей Ваги. После преступления она передала ему плащ, который Мията использовал как костюм в спектакле. Она же избавилась от окровавленной рубашки Ваги.

– В середине июня Вага пострадал в дорожной аварии возле станции Сугамо. Даже друзья недоумевали, почему он ехал в такси, хотя обычно водил собственную машину, и что ему понадобилось в той части Токио. Я предполагаю, что авария произошла, когда он возвращался домой, навестив в Такигаве свою любовницу Нарусэ Риэко. Как раз в тот день Риэко туда переехала.

– Однако после этого она пришла в отчаяние из-за любовника, виновного в столь страшном преступлении и сделавшего её своей соучастницей. Она покончила с собой. После смерти Риэко Мията стал подозревать, какая роль ему была отведена, и потребовал объяснений у Ваги.

– В тот вечер, когда Мията умер, он должен был встретиться со мной в Гиндзе. Выйдя из театра, он отправился к Ваге домой. Я предполагаю, что его заперли в той овальной студии и подвергли воздействию странной электронной музыки, вызвавшей у него спутанность сознания. Затем, когда ему стало дурно, на него стали воздействовать сериями ультразвуковых импульсов. Думаю, Вага знал, что у Мияты слабое сердце. Чтобы заставить Мияту молчать, Вага убил его, вызвав сердечный приступ с помощью электронной музыки и ультразвуковых волн. Хочу подчеркнуть: такого способа убийства прежде не существовало.

– Одним из друзей Ваги был критик Сэкигава Сигэо. Узнав, что его любовница, хостес по имени Миура Эмико, беременна, но отказывается сделать аборт, Сэкигава попросил Вагу помочь ему уладить это дело. Дальнейшее известно нам из показаний Сэкигавы. Он обратился к Ваге, потому что слышал, как тот говорил, что воздействием электронной музыки можно вызывать аномальные состояния организма. Эмико привезли в студию Ваги. С ней произошло то же, что и с Миятой. Я полагаю, Вага не намеревался её убивать. Этим способом он хотел лишь вызвать выкидыш. Выходя из студии, Эмико пошатнулась от головокружения. Потеряв сознание, она упала с открытой галереи, возвышавшейся над землёй, на твёрдое бетонное покрытие внизу.

– Смерть Эмико потрясла не только Вагу, но и Сэкигаву. Случившееся нужно было сохранить в тайне, и Вага получил власть над Сэкигавой. И вдруг этот завистливый друг, прежде суровый критик, начал превозносить произведения Ваги.

– Таково краткое изложение доказательств, собранных к настоящему времени. Завтра вечером подозреваемый должен вылететь из Японии через аэропорт Ханэда. Теперь я отвечу на ваши вопросы. В зависимости от ваших выводов я хотел бы запросить ордер на арест Ваги Эйрё.

До отправления рейса авиакомпании «Пан Америкэн» в Сан-Франциско, назначенного на 22:00, оставалось ещё почти час. Зал международных рейсов аэропорта Ханэда всегда был полон весёлых провожающих. В тот вечер среди остальных выделялись длинноволосые юноши и молодые девушки в ярких нарядах. Собралась нарядная публика. Все они пришли проводить известного молодого композитора Вагу Эйрё.

Часы показывали 21:20. Те, кто до этого беседовал в зале, собрались вокруг Ваги. В тот вечер на Ваге был новый костюм. В петлице у него красовалась большая роза, под мышкой он держал несколько букетов. Рядом стояла его невеста Тадокоро Сатико в костюме кобальтово-синего цвета. Она улыбалась больше всех.

Казалось, они вот-вот отправятся в свадебное путешествие. Рядом стоял Тадокоро Сигэёси, с сияющей улыбкой на румяном лице. Поскольку он был министром кабинета и видным политиком, среди провожающих оказались и политики, никак не связанные с миром музыки. Прямо перед Вагой стояли члены группы «Нуво». К Такэбэ, Катадзаве и Ёдогаве присоединилось ещё несколько человек. По какой-то причине Сэкигава не пришёл.

Говорили, что у него, должно быть, появились какие-то неотложные дела.

Окружённый множеством людей, Вага произнёс речь. Лицо его сияло. Казалось, большой цветок в петлице символизировал его счастье.

Прозвучало объявление: «Начинается посадка на рейс в Сан-Франциско через Гонолулу, отправляющийся в 22:00. Пассажиров этого рейса просим пройти к выходу на посадку».

Раздались радостные возгласы. Множество рук взметнулось и закачалось волной. Провожавшие других пассажиров смотрели на толпу вокруг Ваги.

Огромный иностранный авиалайнер уже стоял на перроне. Толпа потекла из зала на смотровую площадку. Все готовились помахать Ваге, когда он войдёт в самолёт. Пассажирский трап медленно подкатили к фюзеляжу.

Вага шёл по коридору, предназначенному только для пассажиров. По обеим его сторонам располагались зоны таможенного и визового контроля, обмена валюты и прохождения прочих формальностей. За ними находился зал ожидания вылета. Здесь пассажиры ожидали, когда стюардесса объявит посадку.

– Уже скоро, – сказал Иманиси Ёсимуре, пока они ждали снаружи.

Ёсимура, слегка поёживаясь, стоял, сунув руки в карманы и не сводя глаз с прохода.

– Долго же тянулось это расследование. – Иманиси вздохнул. – Слушай, ордер на арест покажешь ему ты. Крепко возьми его за руку.