Текст книги "Инспектор Иманиси ведёт расследование (ЛП)"

Автор книги: Сэйте Мацумото

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

11. Смерть женщины

Было 23:15. Медсестра, снявшая трубку, точно запомнила время: она как раз собиралась идти к себе спать. Звонил мужчина.

– Это клиника Уэсуги?

– Да.

– Акушерско-гинекологическая клиника доктора Уэсуги?

– Да.

– Здесь срочная больная. Доктор может немедленно приехать? – Голос у мужчины был молодой.

– Могу я узнать, кто звонит?

– Это новая пациентка.

– Что случилось?

– Беременная женщина вдруг упала. У неё кровотечение, она без сознания.

– Вы уверены, что она беременна? Какой срок? Уже поздно. Нельзя ли подождать до завтра?

– К завтрашнему утру она может умереть. – Мужчина говорил так, словно угрожал медсестре.

– Подождите минуту, пожалуйста. Я спрошу доктора.

Медсестра положила трубку рядом с телефоном и по коридору направилась в квартиру доктора, в задней части клиники.

– Доктор, – позвала медсестра из коридора, стоя перед бумажной дверью сёдзи. – Доктор.

Сквозь сёдзи виднелся свет. Доктор, должно быть, ещё не спал.

– Что такое?

– Телефонный звонок насчёт срочной больной.

– Срочной? От кого?

– Новая пациентка. По-видимому, беременная женщина упала, у неё кровотечение.

– Нельзя было отказать? – Доктор явно не хотел ехать. Ему было неприятно, когда среди ночи его вызывал незнакомец, который, скорее всего, просто переполошился или что-то напутал.

– Но он говорит, что случай тяжёлый и, если ждать до утра, она может умереть.

– Кто это говорит?

– Мужчина. Похоже, встревоженный муж пациентки.

– Что ж, ничего не поделаешь. – Угроза смерти, по-видимому, подействовала и на доктора. – Непременно узнайте точный адрес.

Медсестра вернулась к телефону. – Мы сейчас приедем.

– Большое спасибо. – В его голосе слышалось облегчение.

– Ваш адрес?

– От трамвайной остановки Сосигая-Окура на север идёт широкая дорога. Идите по ней и увидите святилище Мёдзинся. У дальнего края святилища поверните налево: там будет дом с кедровой оградой и табличкой с именем Кубота Ясуо.

– Вы Кубота-сан?

– Нет, мы снимаем задний домик у Кубота. Вход туда через деревянную калитку.

– Могу я узнать ваше имя? – спросила медсестра.

– Миура. Миура Эмико. Так зовут пациентку.

– Понятно.

– Э-э… вы сможете приехать сейчас?

– Да, приедем.

– Поторопитесь, пожалуйста.

Настроение у медсестры было скверное: её прервали как раз перед сном. Пока она стерилизовала иглы, из задней части дома вышел доктор, кашляя от простуды.

– Всё приготовили?

– Да, я только что закончила стерилизовать иглы.

Доктор зашёл в аптеку за необходимыми лекарствами.

– Третья палата свободна? – спросил доктор, выходя из комнаты.

– Да.

– Возможно, в зависимости от её состояния, придётся привезти пациентку сюда. Сходите в дом и скажите моей жене, чтобы подготовила палату.

Доктор собрал сумку. Он сел за руль, а медсестра – рядом с ним.

– Так, он сказал: возле святилища?

– За Мёдзинся.

Доктор ехал по пустынным улицам. Наконец свет фар выхватил впереди чёрную рощу и ворота тории перед святилищем.

– Нам сюда. – Медсестра указала на узкую дорогу слева. Заметив кедровую ограду, она сказала: – Должно быть, это здесь.

Подъехав к дому, доктор включил дальний свет, чтобы прочесть табличку: «Кубота Ясуо». Он остановил машину, и они вышли.

– Он сказал, что они снимают задний домик и к нему ведёт отдельная деревянная калитка.

Калитку они нашли. Доктор включил фонарик и толкнул её. Домик отыскался без труда. Это была небольшая постройка примерно в пяти метрах от главного дома. Осветив вход фонариком, они увидели сбоку от дверного проёма, вместо таблички, приклеенный листок с надписью «Миура». Изнутри пробивался тусклый свет.

– Простите, – позвала медсестра, остановившись перед решётчатой раздвижной дверью. – Простите.

Никто не вышел.

– Может, они в глубине дома. Не беспокойтесь, открывайте дверь, – сказал доктор.

Дверь легко отъехала в сторону. Медсестра пропустила доктора вперёд.

– Простите.

Но никто по-прежнему не выходил.

Доктор рассердился. Не бывало ещё, чтобы его вызвали ночью по телефону и даже не встретили у двери.

– Входите, – велел он медсестре.

Медсестра колебалась, но покорно сняла обувь и поднялась из маленькой прихожей в дом.

– Простите, простите, – продолжала звать медсестра.

Ответа всё не было. Не слышно было даже шагов.

– Доктор, никто не выходит.

– Хорошо, войду сам.

Доктор снял обувь. В главной комнате горел свет. Там, должно быть, кто-то был, подумал он.

Доктор отворил раздвижную дверь. Из заботы о больной абажур обернули полотенцем, и в комнате было довольно темно. Комната была в шесть татами; посреди неё постелили постель. Под футоном лежала женщина. Её волосы выбивались сбоку из-под подушки.

Сначала они решили, что муж вышел, быть может, купить льда. Но бесцельно ждать его возвращения они не могли. Доктор откинул футон. Женщина лежала лицом к стене.

– Здравствуйте, – тихо сказала медсестра. – Здравствуйте.

Ответа не последовало.

– Может, она спит? – спросила медсестра, обернувшись к доктору.

– Если спит, значит, дело не так серьёзно.

Держа в руке фонарик, доктор обошёл постель и сел напротив пациентки.

– Миура-сан, – позвал он, вглядываясь ей в лицо.

Но и на голос доктора она не пошевелилась. Лицо её выражало страдание. Брови были сведены, рот слегка приоткрыт.

Вдруг другим тоном он сказал: – Осмотрите дом – нет ли здесь кого-нибудь ещё.

По тону доктора медсестра поняла, насколько тяжело состояние пациентки. Она направилась туда, где, по-видимому, была кухня.

– Здесь есть кто-нибудь? – два или три раза крикнула она. Ответа всё не было. – Нет, доктор, здесь никого нет. – Медсестра вернулась и встала за спиной доктора.

Доктор уже откинул одеяло и приложил стетоскоп к груди пациентки. Он прислушивался к биению сердца с необычайной сосредоточенностью.

Медсестра пошла позвать жильцов главного дома. Это были супруги лет пятидесяти; только что разбуженные, они в смятении поспешили туда.

– Что-нибудь случилось? – спросила жена.

– Я доктор Уэсуги.

– Да, я вас знаю.

– Меня только что вызвали в этот дом по телефону. Я осматриваю пациентку. Её муж здесь?

– Муж? – отозвался хозяин дома. – У неё нет мужа. Она поселилась одна.

– Одна? Но некоторое время назад мне звонил какой-то мужчина.

Доктор взглянул на медсестру.

– Да, это был мужчина. Он просил нас немедленно приехать.

– Ну, мы не звонили. Мы даже не знали, что она больна.

– Доктор, что с ней? – Супруги со страхом вошли в комнату и заглянули на пациентку с края постели.

– Она в критическом состоянии, – сказал доктор.

– Что? В критическом состоянии? – Супруги изумлённо уставились на него.

– Сердце ещё бьётся, но очень слабо. Боюсь, ей не выжить.

– Что… что случилось?

– Она ждёт ребёнка.

– Ждёт ребёнка?

– Да, она беременна. Думаю, срок около четырёх месяцев. Точнее можно будет сказать лишь после более тщательного осмотра, но у неё выкидыш.

Прежде чем произнести слово «выкидыш», доктор помедлил. Он думал иначе, но выбрал более мягкое выражение. Супруги переглянулись.

– Доктор, что же нам делать? Какая беда, – сказала жена.

– При обычных обстоятельствах её следовало бы госпитализировать. Но сейчас уже ничего не сделать.

– Вот уж беда, – сказал хозяин дома. В этих словах слышалось, что он уже думает о хлопотах, которые доставит смерть человека в его доме.

– У неё нет родных? – спросил доктор.

– Нет, никого не знаем. Она только вчера сюда переехала.

Доктор снова взглянул на лицо пациентки. Он велел медсестре приготовить укол и быстро ввёл женщине сердечное средство.

– Она в сознании? – спросил хозяин дома, глядя на неё.

– Нет, думаю, она уже ничего не сознаёт.

Едва доктор произнёс это, губы женщины зашевелились. Доктор напряжённо следил за ней.

– …Перестаньте, прошу вас. Ах нет, нет. Боюсь, со мной что-нибудь случится. Перестаньте, прошу вас, перестаньте, перестаньте… – После этого слова оборвались.

– Иманиси-сан, – окликнул молодой детектив, – вас к телефону.

Иманиси сидел за столом и писал отчёт о ходе дела. Ему поручили какое-то незначительное расследование.

– Хорошо. – Он отодвинул стул и встал.

– Звонит некая Танака.

– Танака?

– Женщина.

Иманиси не мог припомнить этого имени. Взяв трубку, он сказал: – Иманиси слушает.

– Спасибо, что заходили вчера, – произнёс женский голос.

– Да? – Иманиси был озадачен, не понимая, кто говорит.

– Имя Танака вам, вероятно, ничего не говорит. Я хозяйка клуба «Бонёр», куда вы заходили вчера. Хотела сообщить вам об Эмико, но, может быть, вы уже знаете?

– Нет, ничего не знаю. Где она?

– Эмико умерла.

– Умерла? – Иманиси был потрясён. – Это правда?

– Значит, вы ещё не слышали. После того как вы ушли из бара, мне позвонил новый хозяин квартиры Эмико. Он сказал, что Эмико умерла и хочет связаться с её родителями. Он спросил, знаю ли я, где они.

– Понятно. Отчего она умерла? – Иманиси всё ещё был поражён. Сначала он подумал, что Эмико убили. Но если бы это было убийство, в отдел расследования убийств уже поступило бы сообщение.

– По-видимому, она была беременна, упала и сильно ударилась животом. Я и не подозревала, что она беременна, так что, услышав об этом, была потрясена. – Хозяйку, казалось, беременность Эмико удивила больше, чем её смерть.

– Где это произошло?

– На новом месте. Кажется, она только что туда переехала.

– А адрес? – Иманиси взял карандаш.

– Передам вам в точности то, что сказал мне хозяин. Дом Куботы Ясуо, номер xx, Сосигая, район Сэтагая. Она сняла отдельный домик позади главного дома.

Иманиси поспешно поблагодарил её.

Иманиси представился Куботе Ясуо, добродушному на вид мужчине лет пятидесяти.

– Мы были страшно удивлены, – ответил Кубота на вопросы детектива. – Было уже около полуночи, когда доктор позвал нас из домика позади главного дома. Он сказал, что женщина, недавно поселившаяся там, умирает. Мы бросились туда, но она уже была при смерти.

– Значит, доктора вызвали не вы?

– Нет. Но кто-то ему позвонил.

– Она сама пришла снять этот домик?

– Да. Мы всегда сдаём домик через агента по недвижимости напротив станции. Она сказала, что узнала о нём там, и пришла посмотреть.

– Понятно.

– Никогда не думал, что случится такое. Она сказала, что живёт одна, и я решил, что квартирантка будет тихая, поэтому охотно сдал ей домик.

– Она говорила, что работает хостес в баре?

– Нет, этого она нам не сказала. Говорила, что днём собирается ходить в школу кройки и шитья, так что я и понятия не имел, что она хостес. Когда после её смерти я перебирал её вещи, нашёл кое-что из клуба «Бонёр». Поэтому вчера вечером туда и позвонил.

– Не расскажете о дне, когда она переехала?

– Боюсь, многого я не скажу. Её вещи привезли позавчера вечером. Как видите, у заднего дома отдельный вход. Я услышал фургон и подумал, что, должно быть, разгружают её вещи. Но было темно, и я не пошёл смотреть.

– Сколько раз привозили вещи?

– Кажется, фургон приезжал дважды.

Это совпадало с показаниями служащих компании по перевозкам «Ямасиро». Время тоже сходилось.

– Она въехала в тот же день, когда подписала договор?

– Да. Утром пришла подписать договор найма, а вечером привезли её вещи.

– Вы не слышали голосов тех, кто помогал при переезде?

– Ну, между главным домом и этим домиком сад. Когда на ночь закрывают ставни, из заднего дома ничего не слышно. Так что, боюсь, я не заметил, был ли там кто-нибудь ещё, кроме перевозчика.

Иманиси попросил показать ему домик. Тело уже увезли.

– По правде говоря, я даже обрадовался, что полиция увезла тело, – сказал хозяин, провожая Иманиси к дому. – Я боялся, что его придётся оставить здесь: ведь за ним никто не пришёл.

Иманиси осмотрел оставленные Эмико вещи. Комод, платяной шкаф, трюмо, письменный стол, чемодан, ещё не распечатанный плетёный сундук… Он проверил каждую вещь, открывая дверцы и ящики, кроме плетёного сундука. Ничего нового не обнаружилось. Почти всё оставалось нераспакованным.

– Её футон был весь в крови, и я завернул его в соломенную циновку да убрал в сарай позади дома. Хотелось бы и от него поскорее избавиться. – Хозяин был расстроен. – Что будет после вскрытия? – спросил он Иманиси.

– Полагаю, если за телом никто не явится, останки похоронят в общей могиле.

– А её вещи?

– Полиция должна дать распоряжения. Прошу вас, потерпите ещё немного.

Иманиси обулся.

От дома Куботы до клиники Уэсуги было около двадцати минут пешком. Клиника стояла за внушительными воротами и походила на недавно отремонтированный особняк. Дорожку к входу с обеих сторон обрамлял сад с камнями и растениями.

Доктор Уэсуги вышел из кабинета поговорить с Иманиси и сказал: «Это было совершенно неожиданно. Когда я приехал, помочь уже было нельзя. Я ничего не мог для неё сделать».

– Какова была причина смерти?

– Она упала и очень сильно ударилась животом, отчего произошёл выкидыш. Однако плод умер ещё до выкидыша. Непосредственной причиной смерти стала кровопотеря вследствие обширного внутреннего кровотечения.

– Доктор, когда вы её увидели, она была без сознания?

– Когда я приехал, она была без сознания. Но перед самой смертью пришла в себя и сказала нечто странное.

– Что? Нечто странное?

– Она была не совсем в сознании, бредила. Сказала примерно так: «Перестаньте, прошу вас. Ах нет, нет. Боюсь, со мной что-то случится. Перестаньте, прошу, перестаньте, перестаньте».

– Подождите минуту. – Иманиси поспешно вынул записную книжку. – Повторите, пожалуйста.

Доктор Уэсуги повторил её слова. Иманиси тщательно записал их в записную книжку.

– Доктор, почему вы сразу решили сообщить об этом в местный полицейский участок?

– Она не была моей пациенткой. Поэтому мне не следовало выписывать свидетельство о смерти. Я не хотел потом столкнуться с неприятностями. Вот почему я сообщил в полицию и попросил о проведении официального вскрытия.

– Вы поступили совершенно правильно, – заметил Иманиси. Он, конечно, не хотел бы, чтобы тело сразу отправили в крематорий и от расследования остался один пепел. – Кстати, доктор, я понимаю, что вас вызвал к больной не хозяин дома.

– Верно. Когда я уже собирался лечь, меня вызвали по телефону. Было немного за одиннадцать, я допивал на ночь рюмку, когда сестра сообщила о звонке. Она спросила, соглашусь ли я приехать к больной.

– Звонил мужчина или женщина?

– Одну минуту. Я позову сестру.

Сестра выглядела усталой и измождённой.

По указанию доктора сестра ответила на вопрос Иманиси: «Голос звучал как голос молодого человека. Сначала я отказалась беспокоить доктора, но он умолял приехать: женщина внезапно упала, у неё было сильное кровотечение».

– Он сказал, что он муж больной? – спросил Иманиси.

– Нет, не сказал, но я решила, что это её муж. Я спросила, нельзя ли подождать до утра, а он ответил: «Она может до утра не дожить».

«Она может не дожить». Иманиси некоторое время размышлял над этими словами.

– Сердце больной остановилось в 0:34. После смерти я уладил кое-какие дела и ушёл домой. Рано утром следующего дня позвонил в полицию. Так что тело, вероятно, уже доставили в полицейский центр судебно-медицинского освидетельствования.

– Большое спасибо за помощь. – Иманиси поклонился и вышел из клиники.

На станции Сосигая-Окура он сел в поезд до Синдзюку. Оттуда он собирался сразу направиться в полицейский центр судебно-медицинского освидетельствования в Оцуке. Поезд отошёл от станции, и за окном потянулись перелески. Между ними лежали открытые поля. Глядя на лес, Иманиси вдруг вспомнил, что был в этих местах всего месяц назад. Неподалёку отсюда погиб Мията Кунио.

Поняв это, Иманиси достал записную книжку и пролистал её. Тело Мияты нашли по адресу: номер xx, Касуя-тё, район Сэтагая. Это было совсем близко от дома в Сосигае, который он только что покинул. Неудивительно, что пейзаж показался ему знакомым.

– Вижу, вы снова к нам, – сказал судебный врач, когда Иманиси прибыл в центр судебно-медицинского освидетельствования. – Что на этот раз?

– Доктор, я знаю, что это не убийство, но я пришёл по поводу Миуры Эмико, направленной сюда на официальное вскрытие.

– А, той женщины? – Доктор удивлённо посмотрел на него. – Что-то не так с этим случаем?

– Нет, это не уголовное дело. Я лишь хотел бы задать несколько вопросов о теле. Кто производил вскрытие?

– Я.

– Вот как, отлично. И к какому выводу вы пришли после вскрытия?

– Она умерла от обильного кровотечения. Была беременна, – небрежно ответил доктор.

– А, значит, смерть от болезни?

– Да, я бы сказал, от болезни, но она упала, будучи на четвёртом месяце беременности. Плод погиб, а падение вызвало выкидыш. Ребёнок родился мёртвым.

– Вы в этом не ошибаетесь?

– Ну, так мне представляется. Но у великого сыщика есть сомнения?

– Мне пришлось бы долго объяснять, но в этой смерти есть несколько странностей. – Иманиси рассказал всё, что знал об Эмико.

Он объяснил, что несчастный случай произошёл вскоре после того, как она внезапно оставила работу и переехала; что доктора вызвал по телефону мужчина, но этот мужчина не появился и после смерти Эмико.

– Да, это и вправду странно. – Впервые добродушное выражение исчезло с лица судебного врача, и он стал серьёзен. – Несомненно, что доктору по телефону звонил мужчина?

– Да. И всё же он так и не появился.

– Хм. – Доктор некоторое время подумал и сказал: – Кто-то был с этой женщиной в близких отношениях. Возможно, он даже отец ребёнка. Но когда она умерла, он, как это часто бывает, подумал о собственной репутации и исчез.

– Это и моя догадка. – Иманиси продолжил: – Вы уверены, что её не убили?

– Нет, это не убийство.

– Часто ли беременные женщины умирают от падения?

– Не могу сказать, что таких случаев вовсе не бывает. Но этой женщине чрезвычайно не повезло.

– Вы сказали, что падение вызвало внутреннее кровотечение в брюшной полости. Здесь нет ошибки?

– Нет, ошибки нет.

– По характеру травмы можно определить, обо что она ударилась при падении?

– По-видимому, она натолкнулась на какой-то предмет. Вероятно, на что-то вроде камня. Поскольку наружных повреждений кожи не было, это, должно быть, был гладкий валун без острых углов.

– А плод?

– Когда я его увидел, он лежал на футоне. Мы привезли его сюда и тоже исследовали. Плод умер ещё в утробе. Я бы сказал, произошёл выкидыш. Когда ребёнок рождается мёртвым, мы проверяем, не стало ли это следствием удара, перенесённого матерью, или же плод умер и вызвал выкидыш. В случае этой женщины ей дважды не повезло: сначала погиб плод, а потом она упала. Оттого и возникло обильное кровотечение.

– Я хотел бы спросить ещё раз, – не отступал Иманиси. – При вскрытии вы не обнаружили никаких особых изменений в других внутренних органах?

– Иманиси-сан, я понимаю, что по службе вы обязаны всё подвергать сомнению, но, насколько я мог установить, признаков отравления не было.

– Понятно, – сказал Иманиси, понурившись. – Какого пола был плод?

– Девочка, – ответил доктор. Его лицо на мгновение омрачилось.

Иманиси почувствовал, будто перед его глазами промелькнула неведомая тень. «Большое спасибо за всё», – сказал он.

– Если у вас возникнут сомнения, не стесняйтесь обращаться ко мне.

– Возможно, я ещё приду к вам с вопросами.

– Вы расследуете дело, связанное с этой женщиной?

– Пока нельзя сказать наверняка. Но в обстоятельствах её смерти есть вещи, которые меня не удовлетворяют.

– Иманиси-сан, вы знаете, когда её родственники придут за телом?

– Из местного полицейского участка ещё не было известий?

– Нет, пока ничего не слышно. Сказали, что наводят справки у неё на родине.

Иманиси вновь ощутил прежнюю печаль. Покидая центр судебно-медицинского освидетельствования, он не мог выбросить из головы слова доктора о том, что плод был девочкой. Он мог представить Эмико матерью. Когда он встретил её у сестры, то не мог представить её хостес в баре. Он видел лишь наивную чистоту молодой женщины. Она была вежлива и молчалива.

Почему Эмико переехала сразу после встречи с Иманиси? Несмотря на заверения сестры, Иманиси полагал, что Эмико узнала: он служит детективом в полиции.

Сам переезд был необычным. Вероятно, человек с грузовиком и был тем, кто позвонил доктору Уэсуги. Никто не знал, как он выглядит. Служащие фирмы по перевозке сошлись на том, что он молод, и медсестра из клиники Уэсуги тоже сказала, что голос в телефоне был молодым. Зачем он позвонил врачу насчёт Эмико, а потом исчез? Он вёл себя точь-в-точь как убийца, хотя вскрытие ясно показало, что Эмико не была убита.

Странным совпадением было и то, что дом в Сосигая, где умерла Эмико, находился недалеко от безлюдного поля, где погиб Мията. По прямой между этими местами было немногим более полутора километров.

Мията умер как раз перед встречей с Иманиси. Эмико умерла, когда Иманиси разыскивал её. Иманиси шёл по следу обоих – и оба теперь были мертвы.

Места и обстоятельства этих двух смертей были слишком сходны. Однако обе, по-видимому, наступили по естественным причинам. Покачиваясь в трамвае, Иманиси погрузился в раздумья. Он вынул записную книжку и перечитал последние слова Эмико – те, что, по словам доктора Уэсуги, она произнесла в бреду: «Перестаньте, прошу вас. Ах нет, нет. Я боюсь, со мной что-нибудь случится. Перестаньте, прошу вас, перестаньте, перестаньте…»

К кому она обращалась? И что умоляла прекратить?

Три дня спустя Иманиси навестил Накамуру Тоё, жившую в Накамэгуро, в маленьком доме в конце переулка. Муж её умер десять лет назад, и теперь она жила с сыном и его семьёй. Сэкигава нанял её присматривать днём за домом. Иманиси пришёл к ней после девяти вечера.

– Я из сыскного агентства, – сказал Иманиси Накамуре Тоё, когда она вышла в прихожую. – Я хотел бы расспросить вас о Сэкигаве-сан.

– О чём же вы хотите спросить? – удивлённо взглянула на него Накамура Тоё.

– Я слышал, вы каждый день ходите к нему вести хозяйство?

– Да. Я только что вернулась.

– Вообще-то речь идёт о возможности брака.

– Что? О браке? – Лицо Тоё оживилось любопытством. – Вы говорите о браке Сэкигава-сана? Что это за предложение?

– Я не могу вам этого сказать. Мои клиенты просили хранить всё в строжайшей тайне. Поэтому я и хотел бы задать вам о нём несколько вопросов.

– Что ж, ради такого счастливого дела я с радостью расскажу всё, что знаю.

В гостиной, выходившей в прихожую, он увидел сына Тоё и её невестку. – Здесь, пожалуй, говорить будет неудобно. Не согласитесь ли вы пойти со мной куда-нибудь поблизости? Мы могли бы перекусить и поговорить.

Тоё сняла передник, накинула на плечи шаль и вышла вслед за Иманиси. На главной улице, через два-три дома, была китайская лапшичная.

– Может, по порции супа с вонтонами? – спросил Иманиси Тоё.

– С удовольствием. – Тоё улыбнулась.

Они вошли в заведение через стеклянную дверь; под карнизом висел красный бумажный фонарь. Внутри было душно от пара. Они сели друг против друга за столиком в углу.

– Эй, две порции вонтонов, – заказал Иманиси и достал сигареты. – Прошу.

По-видимому, Тоё любила курить. Она кивнула и взяла сигарету. Иманиси дал ей прикурить.

– Вам, должно быть, нелегко, – сказал Иманиси, – работать у Сэкигавы с раннего утра до поздней ночи.

Тоё поджала губы и выпустила дым. – Да нет, работа у меня довольно лёгкая. Сэкигава-сан холост, как вы знаете. А сидеть без дела дома тоже ни к чему. Зато есть свои деньги на расходы.

– Вам повезло со здоровьем. Пожалуй, для здоровья полезнее работать, пока есть силы.

– Согласна. С тех пор как я стала ходить на работу к Сэкигаве-сан, я ни разу не болела.

Поддерживая разговор, Иманиси прикидывал, как выведать нужные ему сведения.

Вскоре им подали обе порции супа.

– Прошу, ешьте.

– Не стану церемониться. – Тоё широко улыбнулась, разломила одноразовые палочки и с аппетитным шумом стала прихлёбывать суп.

– Сэкигава-сан – трудный хозяин? – начал Иманиси.

– Нет, не очень, – ответила она, продолжая есть. – Других домашних у него нет, так что мне совсем легко.

– Но разве не говорят, что у большинства писателей тяжёлый характер?

– Когда он пишет статью, запирается у себя в кабинете и не разрешает мне туда входить. Мне так даже проще.

– Когда он работает, дверь кабинета остаётся закрытой?

– Да. На ключ он её не запирает, но изнутри плотно закрывает.

– И надолго он так уединяется в кабинете?

– По-разному. Иногда не выходит по пять-шесть часов.

– Как устроен кабинет? – спросил Иманиси.

– Это комната в западном стиле, примерно на восемь татами. У северного окна стоит письменный стол. Там есть и кровать, на которой он может спать, а вдоль стен – книжные шкафы.

Если бы это было возможно, Иманиси хотел бы осмотреть кабинет. Однако совесть не позволяла ему обыскивать чужой дом под чужим именем. Без ордера на обыск полицейским не разрешалось входить в дом без согласия хозяев. Иманиси и без того чувствовал себя несколько виноватым, солгав, что служит в частном сыскном агентстве, но это было неизбежно. Скажи он с самого начала, что он полицейский сыщик, Тоё ничего бы ему не рассказала.

– А какие в доме окна? – спросил Иманиси.

– Два окна с северной стороны и три с южной. Ещё два – с западной, а с востока входная дверь.

– Понятно. – Иманиси мысленно набросал план дома.

Тоё, жуя вонтон, недоумённо посмотрела на Иманиси. – Такие сведения нужны для выяснения обстоятельств брака?

Иманиси слегка опешил. – Ну, понимаете… Всё-таки мои клиенты хотят знать, как Сэкигава-сан живёт изо дня в день.

– Вот оно что? Полагаю, родителям молодой девушки хочется знать всё о человеке, за которого выйдет их дочь. – Тоё понимающе кивнула. – Вот что мне известно: он, хотя и молод, уже довольно популярный литератор. Очень занят. Как-то он со смехом сказал мне, что зарабатывает примерно столько же, сколько начальник отдела в обычной компании.

– Вот как. Он столько зарабатывает?

– Да, и всё время работает. Берётся за множество побочных дел: участвует в дискуссиях за круглым столом для журналов и радио. Я в этом ничего не понимаю, но сын говорит, что он очень популярный молодой критик.

– Я тоже это слышал.

– Значит, если он женится, его материальное положение будет вполне надёжным.

– Понятно. Мои клиенты будут рады это услышать. Но им хотелось бы успокоиться и насчёт другого. Есть у него женщины?

– Ну… – Тоё допила суп. – Он ещё молод, недурён собой, хорошо зарабатывает и знаменит. Было бы странно, если бы у него не было женщины, верно? – Допив остатки супа, Тоё вытерла рот платком.

– Значит, женщина у него есть? – Иманиси подался вперёд.

– Думаю, есть.

– Сэкигава-сан приводит эту женщину к себе домой?

– Нет, такого никогда не было.

– Откуда же вы знаете, что у него есть женщина?

– Иногда ему звонят по телефону.

– Вы слышали эти разговоры?

– В доме два телефона, и звонок можно переключить в его кабинет. Я слышала звонки от этой женщины. Голос у неё, кажется, молодой и приятный.

– Понятно. А имя?

– Она никогда не называет себя. Говорит, что Сэкигава-сан и так поймёт, кто она. Поэтому я и думаю, что это не просто случайная знакомая.

– Понятно. А в последнее время эта женщина звонила?

– Нет, я таких звонков не принимала. Раз уж вы спросили, уже некоторое время их не было. Конечно, она и прежде звонила нечасто – пожалуй, два-три раза в месяц.

– Совсем немного. А вам случалось слышать, как Сэкигава-сан разговаривает с этой женщиной по телефону?

– Нет. Такие звонки он всегда принимает у себя в кабинете.

– Но по его поведению разве нельзя ничего понять? Например, близки они или она просто знакомая?

– Думаю, они очень близки. Но это лишь моя догадка. Точно сказать не могу.

– Она одна ему звонит?

– Нет, не одна. Звонят ещё несколько женщин, но, по-видимому, по работе, и с ними он разговаривает при мне. Только с одной женщиной он говорит в кабинете. Конечно, я ничего не знаю о его прежних отношениях. Это может помешать его женитьбе? – Тоё стала тревожиться.

– Я постараюсь правильно представить это моим клиентам. Вероятно, его отношения с той женщиной уже закончились. – Иманиси нечаянно проговорился.

– Откуда вы это знаете? – удивилась Тоё.

– Почему-то мне так кажется. Ах да, я хотел бы спросить ещё об одном, – сказал Иманиси, отпивая чай. – Шестого числа этого месяца вечером Сэкигава-сан был дома или куда-нибудь выходил?

– Шестого, говорите? Это было пять дней назад. Дайте подумать… Я ведь ухожу от него в восемь часов, – ответила Тоё, – так что о том, что было потом, я не знаю. Но, кажется, шестого он вышел примерно за два часа до моего ухода.

– Откуда такая уверенность? Вы хорошо помните именно шестое число?

– В тот день к нам приехали родители моей невестки. Помню, потому что сын с женой попросили меня в тот вечер вернуться домой пораньше.

– А, понятно. Значит, шестого к шести вечера Сэкигава-сан уже наверняка ушёл из дома?

– Да. И такие сведения тоже нужны для вашего расследования? – Тоё стала заметно подозрительнее.

– Нет, меня просто кое-что беспокоило, вот я и спросил. Но это пустяки. Кстати, – сменил тему Иманиси, – вы говорили, что звонки только одной женщины Сэкигава-сан принимает у себя в кабинете. И ещё говорили, что ничего не знаете о его прежних отношениях.

– Да.

– Неужели женщин, чьи звонки он принимает в кабинете, было больше одной? Как же?

Женщина немного подумала. – Раз речь идёт о таком счастливом деле, как брак, мне, пожалуй, не следует говорить о Сэкигаве-сан ничего, что могло бы ему повредить.

– Нет, расскажите, пожалуйста, всё без утайки. Я сам решу, что следует сообщить моим клиентам, а что лучше опустить.

– Правда? Вообще-то всё именно так, как вы подозреваете, – призналась она. – Но эта женщина уже некоторое время не звонит.

– Когда эти звонки прекратились? – спросил Иманиси.

– Думаю, больше месяца назад.

Иманиси вздрогнул, услышав это. Примерно тогда Нарусэ Риэко покончила с собой. – Вы знаете, как звали эту женщину?

– Не знаю. Она просто просила позвать Сэкигаву-сан. Но, по-моему, она была хостес.

– Хостес? – Иманиси ожидал совсем не такого ответа.

Тоё продолжала: – Говорила она очень просто. И слова употребляла довольно грубые.

Это не сходилось. Почему Нарусэ Риэко стала бы так говорить? Однако время совпадало. Иманиси вновь задумался: быть может, Тоё ошиблась, услышав голос Риэко по телефону.

– Вы уверены, что звонки той женщины прекратились примерно месяц назад?

– Да. В последнее время, как я уже говорила, звонит только женщина с приятным голосом.

За столом воцарилось молчание. Тоё смотрела на Иманиси, погружённого, казалось, в глубокое раздумье.

– Сэкигава-сан приглашает к себе домой друзей, чтобы их развлечь? – продолжил расспросы Иманиси.

– Нет, он такого не делает. Не знаю почему, но он, кажется, человек необщительный. Друзья у него почти не бывают. Приходят только редакторы из журналов.

– Понятно. Но, должно быть, он часто куда-нибудь ходит. Наверное, нередко возвращается поздно ночью?

Тоё ответила: «Я бываю там только до восьми, так что ничего не знаю о том, что происходит позже. Но, кажется, он и правда возвращается поздно ночью. Соседи говорят, что около часа ночи слышат, как подъезжает машина».